Текст книги "Кавказ. Я так долго тебя искал (СИ)"

Автор книги: Сима Кавказская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

ГЛАВА З

Час спустя кто-то включает лезгинку. Друзья хлопают в ладоши, парни выходят в круг. Тамерлан танцует первым – широко, мощно. Потом Шамиль – с хитрым прищуром. Но когда в круг выходит Марат, всё меняется. Он танцует плавно, с достоинством. Я не могу оторвать глаз. Он двигается так, будто горы смотрят на него и одобряют. Никакой суеты. Взмах рук – и кажется, будто он обнимает всех сразу. Он смотрит на меня прямо во время танца. Руки вверх – взгляд на меня, поворот – снова на меня. Я краснею и оглядываюсь на Андрея. Он сидит в стороне, на камне, снова с телефоном.

Я подхожу.

Андрей, иди танцевать.

Не сейчас.

Ты весь день в телефоне, – я стараюсь говорить тихо, но голос дрожит. – С тех пор, как мы приехали, мы почти не разговаривали.

Он поднимает голову, и в глазах я вижу раздражение.

– Алина, я тебя прошу. У меня важны проект. Давай не будем выяснять отношения при всех.

– А когда? – я киваю на костёр. – Там твои друзья. Марат танцует так, что все смотрят. А ты... ты даже на меня не смотришь.

Он щурится.

– Тебе не нравится Марат? Или он тебе нравится?

Я отшатываюсь.

Ты серьёзно? Я твоя невеста, Андрей. Я с тобой приехала.

Вот и веди себя как невеста. Не позорь меня перед старыми друзьями. Он встаёт и уходит к костру, оставляет меня одну на камне.

Я сжимаю кулаки. Что происходит? Полгода назад он носил меня на руках, а месяц назад мы выбирали кольца. Но сейчас... Стесняется? Разлюбил? Паника подкатывает к горлу, но я заставляю себя дышать. Глупости. Это просто нервы.

Свадьба, перелёт, чужие люди. Я сама себя накручиваю.

– Ты замёрзла, – Марат оказывается рядом неожиданно, а в руках у него плед. Он не спрашивает, а просто накидывает мне на плечи.

– Спасибо, – шепчу я. – Танцуешь потрясающе.

– Это танец для гор, – он смотрит в темнеющее небо. – И для тех, кто смотрит на них. Ты смотрела.

На тебя?

На горы, – уголок его губ чуть поднимается. – Я видел.

Вечер спускается стремительно. Костёр горит ярко, но воздух становится ледяным. Все поют какую-то песню. Андрей опять отошёл – теперь к машине. Я вижу его силуэт. Он разговаривает по телефону смеётся совсем не так, как со мной сегодня.

– Алина, – он возвращается. Лицо напряжённое. – Мне нужно сказать. Я встаю.

– Что?

Я улетаю завтра утром на два дня. Работа, форс-мажор.

Что значит «улетаю»? – мой голос срывается. – Мы прилетели вчера! Тихо, – он берёт меня за локоть, отводит в сторону от костра. – Тихо, прошу. Это важная сделка. Я вернусь послезавтра вечером.

Ты бросишь меня здесь? Среди незнакомых людей?

Они не незнакомые, – он кивает на друзей. – Я их знаю десять лет. Они присмотрят за тобой.

– Андрей, – я смотрю ему в глаза. – Мне страшно. Мне здесь неуютно, ведь я не знаю их обычаев, я не знаю языка.

– Марат знает, – отрезает он. В голосе – ревность? Или мне кажется? – Он покажет. Он хороший парень.

– Ты хочешь, чтобы меня развлекал другой мужчина?

Андрей молчит секунду. Потом выдыхает.

– Алина, не начинай. Мне правда нужно улететь, но я обещаю, что скоро вернусь. А пока... – он поворачивается к компании. – Ребят, слушайте! Все замолкают. Даже музыка стихает.

– Мне срочно нужно в аэропорт завтра с утра. Присмотрите за Алиной, ладно? Развлеките, не дайте скучать. Марат, ты в ответе за неё. Покажешь горы, ладно?

Марат медленно встаёт из-за костра. Его лицо непроницаемо.– Покажу, – говорит он глухо. – Не волнуйся.

Андрей быстро чмокает меня в щёку.

– Я скоро. Люблю тебя.

И уходит к машине.

Я стою у костра. Вокруг чужие лица вокруг и Марат смотрит на меня сквозь пламя.

Я осталась одна.

Пойдём, – Марат протягивает руку. – Не стой у края.

Какого края? – тихо спрашиваю я.

Он молчит, но я вижу в его глазах ответ: «Того, с которого ты ещё не упала, но можешь».

Я беру его руку, потому что больше некого.

Андрей улетает утром даже не позавтракав. Целует меня в макушку, пока я спросонья ничего не соображаю, и уже через час его самолёт где-то над облаками.

– Не грусти, – говорит мне Зарина, жена Рустама. Она приносит мне кофе и домашнюю пахлаву. – Мы тебя не бросим. Экскурсия, рынок, может, в баню сходим?

Я стараюсь улыбаться, но внутри – холодная пустота. И обида, которую я не хочу признавать.

Друзья Андрея честно стараются. Зарина тащит меня в лавку с коврами. Рустам показывает старую крепость. Даже тётя Заура, которую я вижу впервые, пытается накормить меня так, будто я её голодающая дочь.

– Ешь, ешь, худая слишком, – пихает мне тарелку с пловом. – Жених не

кормит, да?

Я краснею. Жених не то, что не кормит – жених вообще улетел. Но к вечеру первого дня я понимаю: они хорошие, добрые, но я здесь чужая. Говорю слишком тихо, смеюсь не вовремя, не знаю, что значит «нааааа» в конце тоста. Я сижу на веранде уже в сумерках и смотрю на горы.

– Не спится? – голос слева.

Я вздрагиваю. У калитки стоит Марат, а в руках – темная стеклянная бутылка. На нем серый свитер, волосы влажные – будто только из душа.– А вы здесь живёте? – глупый вопрос, ведь я знаю, что он сосед. Мне говорили. Но как-то не укладывалось в голове, что сосед – это так близко. Рядом, – он кивает на дом через дорогу. Белый, с резными ставнями и огромным старым деревом. – Увидел свет и подумал: человек не спит – значит человеку нужно вино.

А если человек не пьёт?

Тогда человеку нужно молоко, – он чуть улыбается. – Но ты пьёшь – я видел вчера.

Я смеюсь впервые за два дня.

Откуда вы всё замечаете?

Я замечаю всё, что важно, – он подходит ближе, ставит бутылку на перила. -Можно просто Марат, без «вы».

Он открывает вино и наливает в обычные керамические кружки, оббитые по краям. Не бокалы, а просто…по-соседски.

За что пьём? – спрашиваю я.

За то, что ты здесь, – он смотрит на меня. – И за то, что я здесь. Мы чокаемся. Вино тёплое, пряное, как сам воздух здесь.

Через час мы идём по тропе. Я сама не поняла, как согласилась. Марат сказал: «Покажу тебе то, что не показывают туристам». И я пошла, как заворожённая.

– Ты не боишься? – спрашиваю я. В горах темно. Только фонарик на его телефоне и звёзды – такие низкие, что кажется, можно дотянуться. Чего?

Меня. Я чужая и ты меня не знаешь.

Марат останавливается и поворачивается. Я вижу его лицо в серебряном свете – чёрные глаза, резкие скулы. Он смотрит так, будто читает меня насквозь, словно между нами протянута тонкая нить. Я чувствую её физически – она пульсирует где-то в груди.

Я знаю тебя, – тихо говорит он. – Достаточно.

Это невозможно.

– Возможно. Ты боишься громких звуков. Ты поправляешь волосы, когда нервничаешь и смотришь в окно, когда хочешь плакать, но не позволяешь себе.

Твой жених не замечает, что ты ешь, а ты ведь перестала есть, потому что он не смотрит. Я замираю.

Откуда...

Я же сказал: я замечаю.

Мы идём дальше молча, но молчание не тяготит.

Он приводит меня к скрытой поляне. Вокруг – огромные валуны, а посередине – маленькое озеро, чёрное, как зеркало, в воде которого отражаются звёзды.

Это место только для своих, – говорит Марат. – Я никого сда не водил. А я?

Ты – своя.

Сердце пропускает удар. Я должна сказать что-то про Андрея, про свадьбу и про то, что это неправильно, но рот не открывается. Магия.

Пойдём обратно? – вместо этого спрашиваю я.

Сначала хинкали.

Здесь?

Он улыбается – и достаёт из рюкзака свёрток. Я не заметила, когда он его взял. Горячие хинкали, сырные, с зеленью. Мы едим руками прямо у озера. Сок течёт по пальцам. Таких хинкали я не ела никогда.

Потому что их делала моя мама, – он вытирает руки о траву. – Она сказала: «Накорми ту девушку, у которой грустные глаза».

Твоя мама меня видела?

Она всех видит и всё знает.

Мы сидим рядом и наши плечи почти касаются. Я чувствую тепло его тела -или мне кажется?

– Марат, – я решаюсь. – У меня свадьба через три месяца.

Повисает долгая тишина. Он замирает и я вижу, как меняется его лицо – спокойное, горное лицо становится твёрже, как будто внутри него что-то закрывается.

Почему так скоро? – голос глухой.

Андрей торопится. Говорит, не видит смысла ждать.

Дурак, – Марат смотрит в озеро. – Что торопится и что уехал.

Ты его не знаешь.

Я знаю мужчин, которые оставляют таких девушек с чужими людьми и улетают. – Он поворачивается ко мне всего на секунду, но я успеваю заметить, как в его глазах мелькает что-то тёмное. Тоска? Злость? – Я бы не уехал. Ты не мой жених.

Это проблема, – выдыхает он. – Или нет. Не знаю.

****

Мы возвращаемся под утро. Марат провожает меня до калитки, останавливается и смотрит.

Спокойной ночи, Алина.

Спокойной ночи, Марат.

Я делаю шаг к двери и чувствую – нить. Она тянет меня обратно. Я оборачиваюсь. Он всё ещё стоит, руки в карманах. Глаза – чёрные дыры, в которых я могу потеряться.

Ты чего? – голос у меня хриплый.

Смотрю, – говорит он просто. – Пока ты еще не зашла. Пока ты ещё здесь. Я зажмуриваюсь и трясу головой.

– Марат, я невеста. Это неправильно. То, что происходит... эта связь... мы не доЛЖНЫ.

– Судьбе всё равно на «должны», – он говорит тихо, почти шёпотом. – Она приходит без спроса.

Я разворачиваюсь и почти бегом захожу в дом. Захлопываю дверь и прислоняюсь лбом к холодному дереву.

Сердце колотится, дыхание сбито, а внутри – шторм.

«Я невеста. Это неправильно», – твержу я себе.

Но чувствую: нить не оборвалась, а стала только крепче. Марат у себя на веранде, а я – здесь.

И я знаю – он тоже не спит, потому что между нами что-то происходит…

ГЛАВА 4

– Алина, вставай! – голос Зарины врывается в сон вместе с солнечным светом. – Мы опаздываем!

Я открываю глаза и первое, что вижу это белый потолок, резная кровать и горы за окном. На секунду я забываю, где я, но потом вспоминаю, что Андрей улетел и я осталась здесь одна. Прошло уже три дня. Куда мы опаздываем? – сажусь на кровати, тру глаза.

На свадьбу! – Зарина уже в дверях, в ярком синем платье, с огромными серьгами. – Дальняя родня Марата. Все едут и ты тоже.

Я? – я моргаю. – Но я же никого не знаю.

Вот сегодня и познакомишься. Давай, через час выезжаем. И надень что-нибудь красивое, – она подмигивает и исчезает.

Я смотрю в окно. Свадьба, чужие люди, Марат. Почему-то от последнего слова сердце пропускает удар. Через час я сижу в машине между Зариной и Тамерланом. Шамиль за рулём, Рустам на переднем пассажирском. Марата нет – он поехал отдельно, помогать с организацией.

– Ты такая красивая! – Зарина поправляет мой воротник. – Платье просто ОГОНЬ.

Спасибо, – я смущённо улыбаюсь.

У нас свадьба – это событие, – Рустам оборачивается. – Не то, что у вас в Москве. Там посидели – и разбежались. А у нас три дня гуляют, танцуют, едят. Вот где настоящая жизнь.

– Рустам, опять ты со своим «у нас» и «у вас», – Зарина закатывает глаза. Алина, не слушай его.

– А она не обижается, – Тамерлан вдруг подаёт голос. – Она своя уже. Видно.

Своя? – переспрашиваю я.

Ну да. Ты как-то... не чужая.

Я не знаю, что ответить. Я здесь всего третий день, Андрей бросил меня и улетел, а они говорят – своя.

– Сейчас увидишь, – Шамиль ухмыляется в зеркало заднего вида. – Там такие танцы. Марат особенно мастерски это делает, когда входит в ритм..– Шамиль, – предупреждает Зарина.

– Что? Я ничего. Просто восхищаюсь.

Я смотрю в окно. За поворотом появляется огромный двухэтажный дом. Весь в гирляндах и воздушных шарах. Машины стоят вдоль всей улицы, а музыка гремит так, что слышно за километр.

– Приехали, – выдыхает Рустам. – Начинается.

Мы выходим. Я сразу попадаю в шумную, пёструю толпу. Незнакомые лица улыбаются мне, а кто-то протягивает пиалу с компотом, кто-то – лепёшку. Я верчу головой, пытаясь сориентироваться.– Алина! – я оборачиваюсь на голос Марата.

Он идёт к нам через двор в чёрном костюме и белой рубашке. Он выглядит... не так, как вчера. Он выглядит так, что у меня перехватывает дыхание. Привет, – смущенно говорю я.

Проходи, – он чуть касается моего локтя. – Я покажу, где сесть. Его рука горячая. Или мне кажется?

Внутри двора море людей. Столы накрыты на весь двор. Бараны на вертеле дымятся в углу и в воздухе вытает запах шашлыка, свежей зелени, вина. Где-то играет музыка – гармонь, барабаны, хлопки.– Сюда! – машет какая-то женщина в ярком платке. Я не знаю её, но она улыбается так, будто мы знакомы сто лет.

Это тётя Роза, – представляет Марат.

Сваха, – смеётся она. – Я чужих свадеб не пропускаю. А ты кто, красавица?

Я открываю рот, но Марат опережает:

– Это Алина. Моя... гостья.

Он сказал «гостья», но почему-то это слово звучит не так, как должно.– Гостья? – тётя Роза хитро прищуривается. – Ой, смотри, Марат, чтобы гостья не стала хозяйкой.

Тётя Роза, – Марат качает головой.

Что? Я молчу, но всё вижу, – она подмигивает мне и уплывает в толпу. Мы проходим дальше. Меня усаживают за стол рядом с Маратом. С другой стороны – его сестра. Она похожа на него – те же чёрные глаза, та же стать. Я Мадина, – она протягивает руку. – Марат про тебя рассказывал. Правда? – я смотрю на него, но он отводит взгляд.

– Правда-правда, – Мадина улыбается. – Два дня только о тебе говорил. Я уж думала, он влюбился.

Мадина, – Марат не повышает голоса, но в нём появляется твёрдость. Молчу, – она поднимает руки. – Но платок я тебе всё равно подарю. На счастье.

Она протягивает мне шёлковый голубой платок с золотым узором. Невероятно красивый.

Не надо, – я пытаюсь отказаться. – Это слишком дорогой подарок. Надевай, – Мадина просто кладет его мне в руки. – У нас так принято Если женщина дарит платок – значит, принимает в семью.

Я смотрю на Марата. Он молчит. Я повязываю платок.

Зал взрывается аплодисментами и я краснею.

Это что? – спрашиваю шёпотом.

Моя семья решила, что ты моя невеста, – Марат говорит спокойно, но в его голосе что-то дрожит.

– Твоя невеста? – я оглядываюсь. Все улыбаются и смотрят на нас. На меня.

– Я сказал, что ты моя гостья. Они сказали: «Ага, гостья. За столом и с платком, рядом с тобой». Они не верят.

Почему?

Потому что я никогда не привожу никого на свадьбы. Ты – первая. Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент к столу подходит пожилая женщина. Маленькая, с морщинистым лицом и острыми карими глазами. Марат сразу встаёт.

– Бабушка, – он склоняет голову.

Она пристально смотрит на меня.

Это та самая? – спрашивает она.

Бабушка...

Я не спрашиваю, кто, – перебивает она. – Я спрашиваю: это та самая? Марат молчит. Бабушка подходит ко мне, трогает мой платок, поправляет

складку.

– Красивая. Глаза умные, но грустные, – она смотрит на Марата. – Ты сделал её грустной?

Бабушка, она не моя...

А чья? – она прищуривается. – Та, что сидит с тобой за столом в моём платке – твоя. Не хочешь признаться – твои проблемы.

Она наклоняется к его уху и шепчет. Я не слышу слов, но его лицо сначала каменеет, потом на нём появляется улыбка – короткая, грустная. Бабушка ОТХОДИТ.

Что она сказала? – тихо спрашиваю я.

Она сказала: «Отобьёшь – все поймут», – Марат смотрит на меня. – Она думает, что ты чужая невеста, и я должен тебя украсть.

Украсть? – я смеюсь нервно. – Это же шутка?

У нас крадут невест, но только по любви, – он отводит взгляд.

В этот момент начинает играть громкая и зажигательная музыка. Тамада выходит в Центр, поднимает руки.

– Гости! В круг! В круг! Все танцуют!

Меня вытягивают из-за стола. Кто-то берёт за руку, кто-то хлопает в ладоши. Я не понимаю движений, но тело само подстраивается под ритм.– Давай, Алина! – кричит Зарина. – Танцуй!

Я пытаюсь, но неловко, спотыкаясь. И в этот момент Марат входит в круг. Он двигается так, будто рождён для этого. Взмах рук – и все расступаются, поворот – и он оказывается рядом со мной. Протягивает руку.

– Давай, – говорит. – Не бойся.

Я кладу ладонь в его, горячую и твердую. Он тянет меня в центр.– Смотри на меня, – приказывает он тихо. – Не на ноги, а на меня. Я смотрю в его чёрные глаза, и мир исчезает. Нет больше свадьбы, нет толпы, нет чужих лиц – есть только он. Мы танцуем. Я не знаю движений, но он ведёт – мягко, уверенно. Плечо касается моего плеча, а пальцы переплетаются с моими. Он кружит меня, и я смеюсь – от счастья, от головокружения, от страха. Зал свистит, кричит и хлопает.

Целуйте ее! – орёт кто-то.

Невесту! – подхватывают другие.

Марат, целуй!

Марат смотрит на меня, но не улыбается. Он просто смотрит – и я вижу в его глазах все, что он не говорит.

– Ты такая красивая, – шепчет он так тихо, что я слышу только губами. Самая красивая из всех.

Марат...

Знаю, – отводит взгляд. – Просто танец.

Танец заканчивается. Меня уводят обратно к столу, но я всё ещё чувствую его руки на своей талии и мне почему-то больно.

Вечер продолжается: еда, тосты, танцы. Я смеюсь, пью вино, разговариваю с его родственниками – все они в восторге. Тётя Роза обнимает меня, говорит, что я «душечка». Мадина поправляет мой платок и шепчет: «Ты ему сильно нравишься. Не делай ему больно».

Я не могу, – отвечаю я. – У меня есть Андрей.

Андрей тебя бросил, – говорит она. – Улетел. А Марат здесь.

Я не знаю, что ответить.

Поздно ночью мы выходим из дома. Звёзды – огромные, горы – чёрные. Марат ведёт меня к машине.

Я тебя отвезу, – говорит.

Не нужно, – пробую я. – Я сама...

Садись, – он открывает дверцу.

Я сажусь. Дорога – тишина. Только шум мотора и ночные огни. Марат не говорит ни слова. Я тоже.

Он подъезжает к дому, где мы остановились и глушит мотор.

Спасибо за вечер, – говорю я, не глядя на него. – Было... необычно. Алина, – его голос тихий, почти надломленный, но при этом настойчивый. Посмотри на меня.

Господи. Он смотрит на меня так, будто я – его последний глоток воздуха перед тем, как уйти под воду. Внутри всё обрывается, падает куда-то в пропасть.

В его глазах – не просто симпатия, там что-то древнее, выстраданное, то, что копилось годами. Я вижу боль, и одновременно – невероятное, слепое счастье.

Он наклоняется вперёд, сокращая расстояние до одного вдоха. Сейчас он скажет что-то, что перевернёт всё.

– Я знаю, что завтра приезжает он, – Марат говорит медленно. – Я знаю, что ты – не моя и что у тебя есть выбор. И я уважаю его.

– Марат... – мой голос срывается, я не знаю, что сказать. Извиниться? Утешить? Но он перебивает меня, поднимая руку, и я замолкаю.– Дай мне договорить, – просит он. И в его голосе столько боли, что у меня сжимается горло. – Просто послушай. Ты не знаешь главного – ты не знаешь, сколько я тебя искал.

Я хмурюсь. Искал? Мы ведь познакомились всего неделю назад, когда я приехала сюда с Андреем. Что он имеет ввиду?

Однажды, – начинает он, и его взгляд уходит куда-то в сторону, в прошлое, шесть лет назад, мне приснился сон. Я не верю в эту ерунду обычно, но тот сон был... другим. Слишком реальным, слишком ярким, будто я не спал, а жил в какой-то другой параллельной вселенной.Он замолкает, проводя ладонью по лицу. Я вижу, как дрожат его пальцы.

Там была ты, такая же, как сейчас: с этими глазами, с этой родинкой у виска. Ты стояла на перроне вокзала, и вокруг был туман. А ты улыбнулась и сказала мне одну фразу, которую я запомнил её дословно. Ты сказала: «Мы скоро встретимся».

По моей спине пробегает холодок. Это странно и нереально, но в его голосе нет ни капли лжи.

– И я проснулся, – продолжает Марат, и его голос становится глубже, напряжённее. – Я не знал твоего имени и не знал, где ты живёшь. Я запомнил только твоё лицо. И это стало моим проклятием. Он наклоняется еще ближе, почти касаясь меня плечом. Его дыхание обжигает мою кожу.

– Я искал тебя везде, Алина. Сначала в своём городе, потом в соседних областях. Я бросил работу, продал машину, купил старый битый универсал и просто ездил. Города, деревни, сёла, которые не отмечены ни на одной карте. Я вглядывался в каждое женское лицо в толпе, в очередях, в метро, на рынках. В его рассказе не было пафоса, но от него веяло такой безысходностью, что я невольно задержала дыхание.

– Я сходил с ума, – шепчет он. – Я мог остановить прохожую, попросить её повернуться, и, видя, что это не ты, чувствовал, как внутри всё рушится. Я не мог спать и не мог есть. А самое страшное – я не мог даже посмотреть на другую женщину. Мне предлагали знакомства, сватали, пытались влюбить в себя, но у меня внутри сидела бетонная уверенность: моя судьба – это ты. И если я соглашусь на кого-то другого, я предам тебя. .... Даже не зная тебя.

Марат замолкает, и я слышу, как у него сбивается дыхание. Он проводит рукой по своим волосам, и кажется, что он сейчас просто развалится на части.

– Я проехал пять областей. И чем больше проходило времени, тем сильнее я понимал: я либо найду тебя, либо просто перестану существовать, потому что жить с этим чувством и не иметь тебя рядом – невозможно. Я чувствую, как по щеке скатывается слеза. Я не хочу плакать, но не могу сдержаться. Всё это время он искал меня, ту, которая просто жила своей жизнью, не подозревая, что где-то в мире есть мужчина, для которого я стала смыслом дыхания.

– А потом, – он улыбается, и эта улыбка такая горькая и такая светлая одновременно, – я перестал искать – я сдался. Я вернулся домой, чтобы просто дожить, чтобы забыть, что когда-то мне приснилась ты. Он поднимает руку и почти касается моей щеки, но останавливает пальцы в сантиметре от кожи.

– И тут, как гром среди ясного неба, появилась ты. Я увидел тебя и понял: я наконец-то нашел! Мир сошёлся в одной точке.

В его голосе появляется хрипотца.

– Ты не представляешь, что со мной было в тот момент. Я хотел бежать к тебе, кричать, упасть на колени и умолять не уходить, но я сдержался. Ты сама меня нашла. Через тысячи километров, через все мои неудачные попытки, через мои слёзы в подушку и ночные молитвы неизвестно кому. Он замолкает. Я смотрю на него, и всё, что я хотела сказать, застревает у меня в горле. Этот мужчина, сильный, сдержанный, который никогда не показывал слабости, сейчас передо мной открытый, как раненая душа.– Я не прошу тебя выбирать меня сегодня, – говорит он почти неслышно. -Я знаю, что завтра приедет он, что у вас были планы и я для тебя чужой человек. Но я хочу, чтобы ты знала: я не смотрел ни на кого все эти шесть лет.

Ни разу. Я ждал только тебя. И теперь, когда ты здесь, я боюсь, что это снова сон, что я проснусь и снова окажусь в пустой комнате, где нет тебя.

Он опускает глаза, и я вижу, как по его щеке скатывается одна-единственная мужская слеза, которую он тут же смахивает, будто стесняясь. Просто знай, – шепчет он. – Если ты решишь уйти с ним завтра – я пойму и не стану тебя удерживать. Но я никогда, слышишь, никогда не перестану тебя ждать. Даже если ты будешь за тысячи километров, даже если пройдут годы. Ты

та, ради которой я просыпался утром все эти годы. И я не хочу просыпаться больше ни для кого другого. Он замолкает и смотрит на меня несколько секунд, а затем отворачивается.– Иди, – говорит глухо.

Я выхожу из машины и иду к дому не оборачиваясь. Боюсь, что если обернусь – не смогу уйти.

Ночью я лежу в своей комнате. Сон не идет. Перед глазами образ Марат и его слова: «Ты – та, ради которой я просыпался утром все эти годы. И я не хочу просыпаться больше ни для кого другого». Я закрываю глаза и вдруг ясно понимаю: я больше не знаю, где моё счастье.