Текст книги "Кавказ. Я так долго тебя искал (СИ)"

Автор книги: Сима Кавказская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Сима Кавсказская
Кавказ. Я так долго тебя искал

ГЛАВА 1

Самолёт заходит на посадку. Я смотрю в иллюминатор.

– Андрей, смотри, какие горы! Это невероятно, – я тяну его за рукав, показываю в иллюминатор.

Угу, – бросает он, даже не поднимая глаз от экрана.

Ты вообще видел? – я ещё раз дёргаю его за рукав. – Ну посмотри же!

– Алин, – он вздыхает, коротко и устало, как будто я его уже замучила. Чего я там не видел? Я тут родился, между прочим.

Ну всё равно, это же красиво...

Всё равно, – передразнивает он тоненьким голоском и кривит губы. Алин, ну будь серьёзнее. Не надо вот этих восторгов, как у ребёнка в цирке. Горы они и есть горы.

Я просто...

Дай посидеть спокойно, – перебивает он мягко, но твёрдо и снова утыкается в телефон. – Ты же уже большая девочка, а ведешь себя как маленькая. Успокойся.

Я замолкаю. Пальцы сами собой сжимают подлокотник. Почему-то страшно, но не от турбулентности, а от чего-то другого. Может потому, что он рядом, а я чувствую себя одинокой? Здание аэропорта кажется маленьким и душным. Всюду пластмассовые стулья, под ногами скользкая плитка, нос щиплет от автоматного кофе и табака, тянущего с улицы. Я хватаю сумку за лямку, дёргаю с багажной ленты. Чемодан неимоверно тяжёлый – напихала туда подарки для его друзей, про которых Андрей даже не рассказал ничего.

Может, поможешь? – спрашиваю я, перехватывая чемодан поудобнее. Алин, ты серьёзно? – он даже останавливается и смотрит на меня с лёгкой усмешкой.

– Сама тащи. У меня рюкзак тяжёлый.

У меня тоже тяжёлый, – говорю я тихо.

Нууу... и что ты предлагаешь? – он разводит руками, как будто я сморозила невероятную глупость.

– Я не грузчик, солнышко. Ты взрослая девочка, справишься.

Он разворачивается и идёт дальше, даже не оглядываясь. Я остаюсь стоять с чемоданом, который вдруг становится ещё тяжелее.

– Алин, ну ты вечно копошишься, – голос у него усталый, снисходительный, как у воспитателя в детском саду, который уже устал объяснять одно и то же. Вечно из мухи слона раздуваешь. Ладно, давай быстрее, такси ждёт. Он разворачивается и идёт дальше, даже не проверив, иду ли я за ним. Потому что уверен – пойду.

В такси я пытаюсь поговорить:

Андрей, а твои друзья... они какие?

Нормальные, – он даже не поднимает головы от телефона. – Такие же, как Bce.

Я хочу понять, о чём с ними говорить.

Ой, Алин, ну не надо, – он вздыхает с лёгкой усмешкой. – Ни о чём тебе с ними говорить. Сиди, улыбайся и кивай. Всё. Это несложно, правда? Серьёзно? То есть мне просто...

Просто, – перебивает он мягко, но твёрдо. – Не придумывай сложности там, где их нет. Вы, девочки, любите всё усложнять.

– Я не усложняю. Я просто хочу...Алин, – он поворачивается ко мне, и в глазах у него снисходительная усталость, как у учителя, который в сотый раз объясняет двоечнице элементарную вещь. – Послушай меня. Не надо ничего хотеть. Запомни: ты там чужая. И это нормально. Никто не будет ждать от тебя умных разговоров. А что же от меня ждут?

– Что ты будешь милой, красивой, будешь улыбаться и не задавать глупых вопросов. Твоя задача – быть невестой, а не умницей. Справишься? Я молчу.

Он возвращается к телефону и уже не глядя добавляет:

– Ну что ты надулась? Я тебе по-доброму говорю, не обижайся. Хочешь им про свои картинки рассказать? – он усмехается, коротко, без злобы, но так, что мне хочется провалиться сквозь сиденье. – Им это не интересно. Поверь взрослому человеку. Ты человек хороший, но наивная. Думаешь, всем до тебя есть дело? Нет, солнышко. Запомни это поскорее, легче жить будет.

Я смотрю в окно. Горы становятся ближе и огромнее. Кажется, они нависают над дорогой, закрывают полнеба. От этого величия мне становится только страшнее.

Андрей, можно тебя попросить?

Что ещё?

Не отключайся от меня сегодня.....пожалуйста.

Он поднимает голову от телефона. Смотрит на меня так, будто я заговорила на неизвестном языке.

– Ты о чём?

– О том, что мы приехали к твоим друзьям, которых я первый раз вижу. Мне будет страшно.

Чего тебе страшно? Они не кусаются.

Мне страшно, что ты будешь с ними, а я останусь одна.

Алин, я думаю ты справишься.

Он снова смотрит в экран. Я жду, что он добавит что-то тёплое: «я рядом», «не переживай», «я тебя не брошу», но он молчит.

Горы за окном становятся всё ближе, а я чувствую, что мы отдаляемся, но не физически.

...по-другому.

Дом, куда мы приезжаем, стоит на склоне холма. Двухэтажный, с резными ставнями и виноградными лозами, обвивающими веранду. Двор выложен плиткой, в углу – мангал, рядом старая шелковица, раскинувшая ветви как шатёр. Из открытых окон льётся музыка – негромкая, живая, какая-то задушевная. Ничего себе, – выдыхаю я.

Да нормально, – Андрей уже идёт к двери.

Не успеваю оглянуться – из дома вываливается шумная радостная компания.

– Андрюха! Брат! Сколько лет!

Нас обнимают трое парней. Крупные, шумные, с бородами. В этих объятиях чувствуется что-то настоящее – то, чего мне сейчас так не хватает от Андрея. Это Шамиль, – показывает Андрей, кивая на высокого с весёлыми глазами.

Очень приятно, – я улыбаюсь в первый раз за сегодня искренне. А это Рустам, – второй, покрепче, с хитрым прищуром.

Привет.

А это Тамерлан, – третий, самый широкий в плечах, с добрым лицом. – Не бойся, он добрый.

– Здрасьте, – говорю я, и почему-то мне действительно не страшно. Тамерлан смеётся, и смех у него раскатистый, как горная река:– Чего на вы? Мы свои теперь. Проходи, садись.

Он протягивает мне не стакан, а большую глиняную пиалу внутри которой темный напиток, пахнущий мёдом и травами.

Что это? – спрашиваю.

Домашний компот из кизила. Моя мама варила. Отказываться нельзя. Нет, что вы, с удовольствием выпью.

Я делаю глоток. Вкус необычный, но приятный: кисло-сладкий, терпкий, с горчинкой.

Нравится? – Шамиль смотрит с надеждой.

Очень. Спасибо.

Крепкая девушка, – Тамерлан одобрительно кивает. – А наша Лейла кизил не любит, говорит, кислый.

Андрей даже не смотрит в мою сторону. Он уже сидит на низком диване с резными подлокотниками, листает ленту. Рядом с ним на журнальном столике – чайник с чаем и пиалки. Он берёт одну, отпивает и снова в телефон.– Андрей, – говорю тихо, подходя и садясь рядом. – Может, познакомишь нормально?

А что, я плохо познакомил?

Ты даже не рассказал ничего. Кто они, чем занимаются..

Сама спросишь, если интересно. Я не экскурсовод.

Я просто хочу...Алин, мы приехали отдыхать. Не начинай, пожалуйста, свою психотерапию.

Он встаёт и уходит на кухню с Рустамом. Я слышу, как они о чём-то говорят, и голос Андрея вдруг становится живым, громким, весёлым. Таким, каким я его почти не помню. Я остаюсь одна.

Тамерлан пододвигает ко мне тарелку с домашними, еще теплыми лепёшками.

Давай, – улыбается. – Рассказывай, как вы с Андрюхой познакомились. В институте. Я поступила на дизайнера, он на программиста.

И сразу влюбилась?

Ну... да.

А он?

Я молчу. Смотрю на лепёшку, крошу пальцами мягкое тесто.

Он тоже? – переспрашивает Шамиль, присаживаясь напротив.

Наверное.

Наверное? – Ислам поднимает бровь. – Ты не уверена?

Я уверена, просто...

Что?

Ничего. Он хороший.

Шамиль многозначительно переглядывается с Тамерланом. Этот взгляд как нож – быстрый и острый.

Ты его любишь? – спрашивает Шамиль тихо.

Странный вопрос. Мы же женимся через три месяца.

Это не ответ, – говорит Тамерлан, и в его голосе нет насмешки, а только тихая, мужская серьёзность.

Я не знаю, что сказать. Хватаю лепёшку, откусываю, только чтобы чем-то занять рот. Она тает на языке, но я не чувствую вкуса.

На кухне грохот. Андрей и Рустам ржут – так громко, что звенят стёкла в серванте. Что-то упало? Или они просто дурачатся?

Я подхожу к двери кухни и останавливаюсь на пороге.

Всё в порядке?

Алин, отстань, – Андрей даже не оборачивается отмахивается рукой, как от мухи. – Мы тут свои разговоры разговариваем.

Я просто спросила.

Просто иди посиди там, – он кивает головой в сторону зала.

Андрей, ты меня выгоняешь?

Я тебя прошу дать мне пообщаться с друзьями. Можно?

Слова режут, как острое лезвие ножа. Я разворачиваюсь и иду мимо дивана, мимо Шамиля, который смотрит мне вслед, мимо Тамерлана, который молча ставит на стол ещё одну пиалу с компотом. Я выхожу на веранду. Там прохладно. Лозы свисают с крыши, закрывая солнце. Деревянные ступеньки нагрелись за день и теперь отдают тепло. Я сажусь на них, обхватываю колени руками.

Горы. Они здесь такие близкие, что можно дотронуться, и такие далёкие, что никогда не достать. Они невероятные, но при этом холодные, как будто им всё равно.

Вдруг сзади слышу шаги.

Обиделась? – мягкий голос Рустама.

Нет.

Врёшь, – он садится рядом. – Я сразу вижу, когда человек врёт. Может быть.

Ты не обижайся на него. Он всегда был таким.

Каким?

Отстранённый. Мы думали, он с тобой стал другим.

Другим? – я поворачиваю голову.

Ну, мягче. Он с нами весёлый, а с тобой... я не знаю...погасший какой-то. Как уголёк, который не тлеет, а просто чернеет.

У него работа, стресс.

Работа? – Рустам усмехается. – Да он в отпуске. И вообще, если мужик рядом с женщиной гаснет – это не работа, Алина. Это что-то другое. Может ему чего-то не хватает, Алина? Я не отвечаю, а продолжаю смотреть на горы. Они становятся розовыми – солнце садится где-то за хребтом. Через десять минут я возвращаюсь в дом. Внутри уже зажгли свет. Андрей сидит на диване, а рядом с ним на подлокотник опирается девушка. Я её раньше не видела. Чёрные длинные волосы, яркие серьги, быстрый взгляд. Она что-тс говорит ему на ухо, и он смеётся.

Это кто? – спрашиваю, подходя.

Лейла. Сестра Рустама.

Мило, – девушка оборачивается ко мне и улыбается. Улыбка у неё красивая и какая-то...

быстрая, как будто ей некогда. – Ты его невеста?

Поздравляю.

Она не убирает руку с подлокотника. Локоть почти касается плеча Андрея. Он не отодвигается.

Приятно познакомиться, – говорю я, но голос звучит холодно.

Алин, принеси мне чаю, – Андрей даже не смотрит на меня.

Ты не можешь сам? На кухне два шага.

Ты же все равно туда идёшь – поднимает глаза, в которых нет раздражения. В них вообще ничего нет – только пустота.

Я только села, Андрей.

Ну и ладно. Тамерлан, принеси чаю, брат.

Тамерлан кивает и идёт на кухню. Я сижу и смотрю на Андрея. Он не

смотрит, а вот Лейла смотрит с победной улыбкой. Или мне кажется? Вечер тянется очень медленно. Я пью чай из пиалы, смотрю на чужие лица, слушаю чужой смех. Андрей много смеётся со всеми. Обнимается с Рустамом, хлопает по плечу Тамерлана, что-то шепчет Шамилю. Со мной же полная отстраненность и холодность. Он даже не смотрит в мою сторону. Рустам сидит напротив. Он несколько раз бросает на меня короткие взгляды оценивающие, строгие. Наконец он поднимается и садится рядом. Слушай, Алина, – говорит он негромко, но так, чтобы я точно услышала. Голос у него спокойный, даже дружелюбный, но в глазах – холодная мужская правота. – Можно тебя спросить? Да, конечно.

Ты Андрея любишь?

Я моргаю. Неожиданный вопрос.

Конечно. Мы женимся.

Я не про свадьбу, – он качает головой. – Я про другое. Ты его слушаешь? Ты его бережёшь?

– В смысле?

Рустам вздыхает, как взрослый, который объясняет ребёнку прописные истинЫ.

– У нас на Кавказе девушка должна угождать своему мужчине. Не перечить, не капризничать. Он устаёт, он работает, он переживает, а дома ему нужен покой, тепло и чтобы его ждали. Понимаешь? Я молчу. Он продолжает, чуть наклоняясь ближе:

– Андрей нам как-то говорил... ну, в общем, сказал, что ты часто не такая, как ему хочется. Что он с тобой как-то... потух, что ли. Задумайся, а? Может, дело в тебе?

У меня внутри всё холодеет.

Андрей так сказал? – переспрашиваю я тихо.

Я не буду ничего подтверждать, – Рустам откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. – Но если мужчина потух рядом с женщиной – это женщина что-то делает не так. Просто задумайся, я ничего плохого не говорю.

По-дружески.

Он встаёт и уходит к остальным, оставляя меня одну на низкой табуретке. Я смотрю на свои руки. Он сказал друзьям, что я ему надоела и что я веду себя не так.

Я даже не замечаю, как Андрей подходит и кладёт тяжёлую руку мне на плечо.

Алин, ты чего скисла? За столом почти не ела.

Устала. Дорога была долгая.

Ну ложись. Там комната на втором этаже. Я тебе покажу.

А ты?

Я ещё с ребятами посижу.

Со мной не хочешь?

Ты странная сегодня. Ревнуешь? К кому? К Лейле? Да она сестра Рустама. Мы с детства знакомы.

Она не просто подруга детства, Андрей. Подруг так не обнимают. Откуда ты знаешь? – он усмехается, но усмешка выходит кривая. Я вижу.

И что ты видишь? – его голос становится тише, и в этой тишине опасность. – У нас все так делают. Ты не в Москве.

Андрей, мне просто неуютно.

Тебе всегда неуютно со мной, с моими друзьями. Может, дело не в нас? Он не ждёт ответа, а разворачивается и уходит обратно к Рустаму. Я не иду спать, а остаюсь сидеть в углу на низкой табуретке, поджав ноги. Смотрю на горы за окном. Там уже темно, только луна висит над самым хребтом– огромная, жёлтая, чужая.И тут дверь открывается.Но никто не кричит «приехал!» и никто не бежит обниматься. Просто входит

кто-то – и все оборачиваются. Даже Рустам замолкает на полуслове. Я тоже оборачиваюсь.

Он стоит в дверях, чуть склонив голову – хотя дверь высокая, а он не кажется таким уж большим. Просто в нём есть что-то такое, что заполняет всё пространство. Чёрные волосы чуть ниже ушей, падают на лоб, чёрные глаза – такие глубокие, что в них можно утонуть, а лицо спокойное, как горное озеро. Ни тени улыбки, ни тени напряжения. Он просто стоит и смотрит.

Его взгляд скользит по комнате – по Рустаму, по Тамерлану, по Лейле, по Андрею, и останавливается на мне на секунду или на две дольше положенного.

Я чувствую это всем своим существом.

– Марат! – кричит Рустам, вставая. – Как хорошо, что ты пришёл.

Марат не отвечает, а просто проходит. Делает три шага и садится напротив меня прямо на пол, скрестив ноги. Оказывается лицом к лицу. Смотрит молча. И я молчу.

В комнате снова шумят, разговаривают, смеются, но между нами – тишина. Ты кто? – спрашивает он, наконец, тихим низким голосом.

Алина. Невеста Андрея.

Он медленно кивает, но глаз не отводит.

– Невеста, – повторяет, как будто пробует слово на вкус. И оно ему не нравится. Да.

А ты – Марат? – спрашиваю, только чтобы не молчать.

Приятно познакомиться.

Он молчит секунды две

– Ты счастлива? – спрашивает вдруг.

Я поднимаю глаза.

В смысле?

С ним. – Он чуть кивает в сторону кухни.

Мы женимся через три месяца.

Я не про это спросил.

Я молчу.

Не твоё дело, – говорю тихо.

Ладно, – он встаёт одним плавным движением. – Не моё.

И уходит к Рустаму. Садится рядом и берёт пиалу с чаем.

Но весь оставшийся вечер я чувствую его взгляд. Даже когда он смотрит в другую сторону или когда говорит с Тамерланом. Даже когда Лейла садится рядом с ним и что-то шепчет – он не слушает. Я вижу. Он смотрит на меня. Андрей рядом в трёх метрах, но не замечает ничего.

А Марат напротив, в пяти метрах и не сводит глаз.

Поздно ночью я поднимаюсь в маленькую комнату с белыми стенами и резной деревянной кроватью. На подоконнике – цветок в горшке. Я ложусь, укрываюсь тонким шерстяным пледом, закрываю глаза. А передо мной возникают чёрные глаза и тихий голос: «Ты счастлива?»

А потом резко слова Рустама: «Он с тобой потух. Может, дело в тебе?» Я не знаю. Свадьба через три месяца и я должна быть счастлива. Должна…..

ГЛАВА 2

Мы поднимаемся выше. Джип Рустама бодро рычит на серпантине. Андрей даже не смотрит на дорогу – уткнулся в экран. Большой палец скользит по стеклу, и на лице – та напряжённая гримаса, которую я знаю слишком хорошо – «рабочее лицо». Он использует его, когда не хочет разговаривать. Я сижу сзади, между рюкзаками. Слева давит мой собственный, справа -Андреев, с ноутбуком и штативом для сьёмки, который мы так и не достали. Мои колени упираются в спинку переднего сиденья.

На переднем – Рустам.

– Я говорю, чуть левее поворачивай! Там прошлый раз такое мясо было... Забыл? Марат шашлычил – пальчики оближешь! И лепёшки! Лепёшки его мать делает, я тебе говорю, отдельный вид искусства. Алина, ты лепёшки любишь?

Люблю, – отвечаю я, хотя он обращался скорее к пространству. Вот увидишь, таких лепёшек ты в жизни не ела. Марат, кстати, вчера на тебя смотрел как...

Рустам, – перебивает Зарина, его жена, с переднего пассажирского. Она оборачивается и улыбается мне – мягко, извиняюще. – Не слушай его. У нас все мужчины такие – сначала говорят, потом думают. Ты не замёрзла? Я могу куртку дать.

Всё нормально, спасибо, – говорю я.

На самом деле мне прохладно. Окно приоткрыто, горный ветер ледяной, даже солнце не спасает, но Андрей любит свежий воздух.

Я слышу только звук его клавиатуры с лёгким щёлканьем. Он купил себе новую накладку на телефон, потому что «обычная слишком тихая, а эта кайф, Алин, просто кайф». Раньше меня бесил этот звук, а сейчас – он просто сводит с ума.

– Андрей, – говорю я, перегибаясь вперёд. – Посмотри, какая красота. Я киваю на пропасть справа, где солнце только начинает золотить вершины.

Они огромные, древние, с шапками снега, которые светятся розовым. Где-то внизу – тонкая нитка реки. Воздух такой чистый, что кружится голова.

– M-м, – он не поднимает головы и его палец продолжает скользить. Секунду, тут важное.

– Андрей, посмотри, – пробую снова, уже настойчивее. – Мы в горах. Ты же хотел меня сюда привезти. Говорил, что здесь самые красивые места.– Я помню, – голос резче, чем нужно. – Я сейчас, занят просто. Зарина оборачивается и быстро стреляет взглядом в его экран – я замечаю. Потом смотрит на меня и я вижу тень в её глазах -. Она что-то видела? Или мне кажется? А вы давно вместе? – спрашивает она слишком бодро.

Три года, – отвечаю я. – В сентябре будет три.

И свадьба скоро?

Через три месяца, – Андрей подаёт голос, не отрываясь от телефона, но в тоне – странная гордость, как будто он отчитывается о выполненном плане.– Ого, – Рустам присвистывает. – А мальца-то не поторопился? Проверить надо было сначала, как она горы переносит. – Он громко смеётся своей шутке.

Вдруг её укачивает? Или она из тех, кто в обнимку с унитазом? Не укачивает, – тихо говорю я.

А характер? – Рустам не унимается. – Характер проверил? Ты смотри, Андрюха, наши горянки – огонь. Они и на коня остановят, и кинжал метнут. А твоя вон какая... нежная. А вдруг не приживётся?

Рустам, – Зарина шлёпает мужа по плечу. – Замолчи. Хватит уже. Да я ничего, я по-доброму. Просто интересно, что Марат скажет. Он вчера весь вечер на неё смотрел, как кот на сметану.

– Рустам! – повторяет Зарина уже резко.

Я краснею, а Андрей наконец поднимает голову и смотрит не на меня, а на Рустама.

Марат – мой друг, а она – моя невеста. Не наводи суету.

Да я ничего, я просто так...

Вот и молчи, – Андрей снова утыкается в телефон.

Мы едем дальше. Мотор рычит на подъёме. Рустам бормочет что-то про «друзей старых, которые слово поперёк не дай сказать». Зарина смотрит в окно.

Я смотрю на Андрея и думаю: когда он последний раз смотрел на меня так, как Рустам говорит – «как кот на сметану»? Я не помню.

Дорога становится уже, а серпантин круче. Слева – скала, справа – обрыв, за которым бездна. Меня слегка мутит, но я терплю, потому, что не хочу выглядеть слабой. Не здесь.

– Ну что, Алина,

– оборачивается Рустам. -Будем знакомиться по-

настоящему. Расскажешь, как такого орла отхватила.

– Какого орла? – не понимаю я.

Андрея! Он у нас жених завидный: состоятельный, видный, на трёх языках говорит. А ты? – он обводит меня взглядом. – Не обижайся. Ты красивая, конечно, но чего-то тихая. Рустам, блин, – Зарина закрывает лицо рукой.

Я улыбаюсь так, чтобы никто не догадался, как обидно.

Я переводчик. Знаю в совершенстве английский и итальянский. О-o-о, – Рустам поднимает бровь. – Италия, значит. Давай, Андрюха, вези её к себе в Рим. Или куда там?

В Милан, – поправляю я.

А какая разница? – Андрей не поднимает головы. – Везде Италия. Он произносит это беззлобно, но мне почему-то хочется заплакать. Я смотрю в окно. Города внизу уже не видно, а только горы, горы, горы. И странное чувство внутри: я еду к его прошлому, к людям, которые знали его до меня. И почему-то мне кажется, что они знают его лучше, чем я сейчас.– А он тебе руку предлагал красиво? – спрашивает Зарина. – Я люблю такие истории.

Красиво, – говорю я. – В ресторане на крыше. Светился весь.

Светился, – не поднимая головы, повторяет Андрей и криво усмехается. Да, было дело.

Я жду. Может, он добавит что-то ещё или вспомнит, как я плакала, как дрожала, когда открыла коробочку, но он молчит. Палец снова щёлкает по стеклу.

Рустам хлопает по панели.

– Ладно, приехали, кажись. Выгружаемся, народ. Сейчас Марат подтянется, и начнём.

Останавливаемся и глушим мотор.

Тишина на секунду – и сразу звуки: ветер, где-то внизу река, птицы, которых я не знаю. Пахнет сухой травой и далёким дымом.

Андрей выходит из машины первым даже не взглянув на меня. Дверь не открывает, руку не подаёт. Я отстёгиваю ремень сама, выбираюсь из-под тяжести рюкзаков. Мои кеды скользят по камням. Я делаю шаг, спотыкаюсь о выступ – и ловлю равновесие уже сама, в последний момент, выставив руки.– Осторожнее, – тихо звучит над ухом.

Я поднимаю голову.

Марат. Откуда он взялся? Его машины не было в колонне. Он просто стоит рядом, чуть сбоку, как будто всегда здесь и был. Чёрные волосы чуть растрепаны ветром. Чёрные глаза смотрят спокойно, но я чувствую: он заметил, как я чуть не упала. И заметил, что Андрей не обернулся.

– Спасибо, – бормочу я.

Марат кивает и ни слова больше. Но он не отходит. А идёт рядом по тропе -на расстоянии, но так, что я чувствую его тень на траве.

– Алина, быстрее! – кричит Андрей от костра. Он уже там, среди друзей, с бокалом в руке. Даже не оглянулся, где я.

Я ускоряю шаг.

Все рассаживаются на пледах. Шашлык дымится, тосты звучат один за другим. Андрей произносит первый – красивый, заученный: про любовь, про горы, про то, как «здорово, что мы снова вместе». Друзья хлопают, а Лейла, которая видимо приехала с Маратом. чокается со мной.

– Счастливая ты, – говорит она. – Андрей такой заботливый.

Я улыбаюсь. Ага, заботливый. Он даже не спросил, не холодно ли мне. Я смотрю на него. Он сидит через круг, разговаривает с Шамилем и улыбается. Но когда я ловлю его взгляд, он тут же отводит глаза и достаёт телефон.

Андрей, – тяну я руку через пледы. – Ты чего? У нас пикник.

Да-да, сейчас, – он уже встаёт. – Простите, ребят, важный звонок. Он уходит вниз по склону, прижимая трубку к уху. Я вижу его спину, и как он смеётся. Я не слышу слов, но интонация не похожа на «важную», скорее на «котик, как дела».

Я выдыхаю. Не надо так думать, это паранойя. Свадьба через три месяца, он просто занят.

– Вам втроем не тесно? – слышу голос Марата.

Он сидит рядом – слева. Я и не видела, как он подсел. Баранья нога в руке, но он не жуёт, а просто смотрит на меня.

Кому?

Тебе, ему и телефону. Точнее тому, кто в нём живёт.

Я молчу. Это слишком откровенно и слишком больно. Я смеюсь, просто чтобы не разреветься.– Ради дел не убегают с посиделок, – Марат кивает в сторону огня. – И не лыбятся в темноте, когда никто не видит.

Он говорит ровно, без издёвки, просто как есть. И от этого мне становится не по себе.