Текст книги "Стеклянная карта"
Автор книги: Сильвия Гроув
Жанр:
Детская фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Границу между Южной Каролиной и Джорджией состав пересек в начале второго пополуночи. София вытащила рисовальный альбом. Люди со шрамами… горестно скорчившееся существо с длинными разметанными волосами… воробышек на окне – все это стало оживать на бумаге. В уголке листа уселась Заводная Кора, нахмурила лобик и принялась размышлять над проблемой. София долго рассматривала изрисованную страницу. Она понимала: здесь заключалась загадка, которую предстояло разрешить. Взяв карандаш, девочка обвела лакриму линией, обозначая границу. Наброски с их неведомым смыслом тяжеловесно вращались у нее в голове, подобно вагонным колесам.
Перевернув страницу, София обратилась к задаче попроще.
«Где Т. выучился читать? – написала она. – Где он еще, помимо Пустошей, побывал?»
Девочка покосилась на верхнюю полку. Тео спал – крепко и безмятежно.
«Почему Сью перестала за ним присматривать?»
Загадка по имени Тео выглядела куда проще и приземленнее главной, но София и с ней справиться не сумела. Вздохнув, она закрыла альбом.
Размеренно постукивая колесами, поезд пересекал Джорджию. Громкие свистки в ночной тишине отмечали череду станций. В пять утра состав въехал в Новый Акан. Солнце только-только начало подсвечивать горизонт, в небе еще было полно звезд. Ровные поля расстилались по обе стороны путей, точно притихшее море. На первой же остановке в пределах Нового Акана София высунулась из окна. Влажный воздух был полон запаха земли. Рядом со станционным смотрителем на перроне стояла лишь женщина с двумя маленькими детьми. Трое пассажиров сели в вагон, и некоторое время все было тихо. Двое билетных контролеров вышли на платформу размять ноги. Они пожали руки станционному служащему.
– Привет, Билл, какими судьбами? Тебя разве комары живьем не съели?
– Пусть только сядут: тут же и утонут в поту, – утирая лоб, отозвался смотритель. – Такого влажного июня на моей памяти еще не бывало!
– А я вроде только чистую рубашку надел – и как будто дня два из нее не вылезал, – сказал один из контролеров, обмахиваясь полами форменного пиджака.
Тут подал голос свисток, и контролеры поспешили в вагон. Поезд тронулся. София увидела за платформой розовое зарево рассвета.
Еще примерно полчаса они ехали через Новый Акан. Небо уже начинало наливаться светом, когда поезд неожиданно затормозил и остановился. София выглянула в окно. Никакой станции здесь не было: поезд стоял в чистом поле – как говорят, неизвестно где. Она посмотрела вперед. Возле локомотива топтались лошади. София с любопытством перегнулась наружу, навалившись животом на край окна. В сероватом свете ей удалось разобрать, что кони были запряжены в экипаж. Из него как раз выбирались пассажиры и садились в первый вагон. Один, второй… третий и четвертый.
Големы их все-таки догнали.
– Тео! – София нырнула обратно в купе. – Просыпайся! Они здесь! В поезд садятся! Вставай! Да просыпайся же!..
– Что?.. – сонно пробормотал он, поворачиваясь на полке.
– Просыпайся, говорю! – София почти кричала. – Надо выбираться! Немедленно!
Она уже запихнула альбом в рюкзачок и вскинула его на плечи, надежно застегнув на поясе нижние лямки. Пока она шнуровала ботинки, поезд тронулся.
– Только не это! – вырвалось у нее. – Опоздали!
Тео, помятый со сна, но вполне бодрый, тоже возился со шнурками.
– Где мы?
– Где-то в Новом Акане. Тут даже станции нет. Четверо только что сели…
Сердце у Софии бешено колотилось, но соображала она на удивление здраво. Наверное, оттого, что всю ночь невольно готовилась к подобной ситуации. И теперь, когда гроза разразилась, испытала едва ли не облегчение. Открыв дверь, девочка высунулась в коридор. Ни души.
– Думаешь, спрятаться надо? – шепнул Тео.
– Думаю, надо прыгать, – сказала она и первой побежала в хвост вагона.
Распахнув дверь, София выскочила на маленькую огороженную площадку. Рельсы убегали вдаль, теряясь у рассветного горизонта. Поезд постепенно набирал ход. Площадку овевал ветер, постукивали колеса, их стаккато делалось все быстрее.
– Ты точно уверена? – перекрывая шум, прокричал Тео прямо в ухо Софии. – Я в поездах плохо разбираюсь, но, по-моему, он идет слишком быстро…
– Если не прыгнем, нас найдут, – сказала она. – Надо уносить ноги, пока нас не хватились!
И девочка решительно подошла к краю площадки. Тео вдруг схватил ее за руку.
– Погоди! – заорал он, указывая на узкую лесенку, что вела на крышу вагона. – Может, просто залезем и отсидимся? Пусть думают, что мы спрыгнули! А мы сверху проследим, где они сойдут!
София заколебалась. Посмотрела вниз, где гравий между рельсами сливался в серо-бурые полосы. Оглянулась на лесенку…
– Уговорил, – крикнула она в ответ. – Чур, я первая!
Ловко вспрыгнула на перекладину и схватилась за перила. Ветер с силой толкал ее, но она крепко держалась и быстро карабкалась наверх. Выбравшись на крышу, она растянулась плашмя, прижимаясь к металлической поверхности.
Почти сразу к ней присоединился Тео. Они осторожно переползли на четвереньках к середине вагона и там залегли. Гладкая крыша под ними подрагивала и качалась.
– Вот так-то! – сквозь шум ветра прокричал Тео. – Теперь только набраться терпения!
«Помогите нам, Судьбы, – мысленно воззвала София. – Пусть они нас не найдут…»
Несколько минут они молчали, слушая посвист ветра и стук колес по рельсам внизу. На твердой металлической крыше было очень неудобно лежать. К тому же здесь было почти не за что уцепиться. София отчетливо сознавала: если поезд хорошенько тряхнет, к примеру на крутом повороте, – она полетит кувырком, точно хлебная крошка, сброшенная с рукава.
А потом раздался звук, которого она все это время с ужасом ожидала. Кто-то с лязгом захлопнул вагонную дверь. На площадке загрохотали шаги по железу… И наконец долетел крик:
– Они наверху!..
Тео вскинулся на локтях.
– Надо уносить ноги! – Вскочив, он переступил через Софию и протянул руку. – Бежим!
Она поднялась, силясь удержать равновесие. Тео выпустил ее пальцы и устремился к соседнему вагону.
София сделала несколько шагов, потом неуверенно побежала. Оглянувшись через плечо, она едва не споткнулась: на крышу уже влезал Усмиряй.
– Беги! – крикнула она Тео. – Не останавливайся!
Тео достиг края и легко перескочил промежуток между вагонами. Он составлял всего несколько футов, но от мысли, что можно свалиться туда, в самую середину грохочущей пустоты, у Софии подогнулись коленки. Она вновь обернулась. Усмиряй уже одолел половину крыши. Без труда балансируя на движущейся опоре, он отстегивал от пояса свой страшный крюк на веревке. София пригнулась. Ноги дрожали. Она прыгнула.
«Лети, София! Лети!..» – пробились к ней далекие голоса из детского воспоминания. Родители держали ее, помогая воспарить над землей… И девочка пролетела, проплыла по воздуху, зависла, подхваченная ветром. Она даже посмотрела вниз и увидела рельсы – две размытые черные полосы на сером холсте… И вот ее ступни коснулись крыши другого вагона. Добрые руки, протянувшиеся из небытия, вновь благополучно поставили ее на ноги – и отпустили.
Спотыкаясь, София из конца в конец пробежала по крыше. Поезд дергался, каждый шаг грозил опасным падением. Расставив руки пошире, она едва сохраняла равновесие. Усмиряй тем временем неотступно следовал за ней и быстро сокращал расстояние. Он уже отстегнул крюк и привычно заносил его правой рукой, готовясь метнуть.
Тео и София, друг за дружкой, перепрыгнули на следующий вагон, он был третий от хвоста поезда. Сзади с силой громыхнуло железо – это страшный коготь ударился в кромку крыши. Усмиряй подтягивал его обратно к себе, точно рыбак леску.
– Придется соскочить, – прокричал Тео.
– Погоди, – ответила София. – Смотри!
Впереди был разъезд. На встречных путях стоял поезд, уступавший дорогу их составу. Очень скоро две вереницы вагонов окажутся бок о бок.
Тео все понял без слов.
– Отлично! – крикнул он. – Бежим к первому вагону!
И тут же сорвался с места.
Теперь София мчалась во все лопатки, размахивая руками и больше не осторожничая. Она смотрела в голову поезда. Еще вагон, еще и еще…
Встречный состав, ожидавший на параллельных путях, неотвратимо приближался.
– Пора!.. – завопил Тео. – Давай!..
Мелькнул локомотив. Вагон тряхнуло порывом ветра. Тео устоял, разбежался – и прыгнул. София оглянулась… В запасе у нее было лишь несколько секунд. Усмиряй, стоя на соседней крыше, замахнулся крюком. Бросок! Метательный снаряд взвился медленно-медленно, сверкнув на рассветном солнце… Серебряная точка стала расти, приближаясь к Софии, она видела, как мелькало, вращаясь, грозное острие…
Полсекунды спустя для нее восстановился обычный ход времени.
«Еще не хватало выпасть из реальности прямо сейчас!» – подумала она.
София во всю прыть кинулась вперед и прыгнула.
Твердый металл ринулся ей в лицо, она ударилась коленями, спиной… и покатилась, точно мраморный шарик по столу. Уцепиться было не за что, она увидела перед собой край… И тут что-то рухнуло ей на ноги, и движение прекратилось. София открыла глаза. Ее голова свисала с крыши вагона, однако девочка осталась цела и невредима. Это Тео бросился на нее всем телом и удержал.
София приподнялась и почувствовала, что состав тронулся с места. Теперь они ехали на восток. Их прежний поезд уже скрывался вдали.
– Где он? – вырвалось у девочки. – Прыгнул за нами?
– Нет, – сказал Тео. – Не успел.
Колеса стучали все громче, им обоим снова приходилось повышать голос. София посмотрела на Тео и увидела у него на лице улыбку неприкрытого восхищения.
– А ты молоток, – похвалил он. – Вот это, я понимаю, выдержка!
– Что?..
– А кто ждал до последней секунды, чтобы этот тип не смог за тобой прыгнуть?
И Тео указал на противоположный край крыши. Там развевался на ветру длинный веревочный хвост: на вагонной лесенке висел крюк, брошенный Усмиряем. Поезд постепенно разгонялся.
– Да уж, – сказала София. – Надо нам сойти…
– На ближайшей станции, – прокричал в ответ Тео.
Они снова лежали на плоской крыше, прижимаясь к металлу. Поезд пересекал равнины. Солнечный свет золотил бескрайние поля, от влажной земли поднимался туман. Жесткое ложе пинало Софию в ребра.
Путь до станции занял целую вечность, но наконец состав замедлил ход. Здесь они уже останавливались перед рассветом. Над дверью маленького вокзала покачивалась деревянная вывеска: «Раундхилл». София и Тео переползли в хвостовой конец вагона и спустились по лесенке.
14. Передовая эпоха
23 июня 1891 года: Шадрак в плену (день 3-й)Среди хаоса, воцарившегося после Разделения в политической жизни общества, партия Защиты проявила едва ли не наибольшую стойкость. Основанная на философии, изложенной Мэри Уоллстонкрафт в ее знаменитой работе «В защиту прав женщин», эта партия бескомпромиссно и весьма успешно отстаивала права прекрасного пола. Вероятно, не случись Разделения, усилия партии Защиты столкнулись бы с большим сопротивлением. Однако во всеобщей сумятице ей удалось завоевать позиции, которые в дальнейшем так и не были оспорены. Право голоса положило начало продвижению женщин во всех областях жизни: вскоре деятельные дамы добились места в парламенте, возглавили крупные предприятия, ректораты университетов и заняли прочие руководящие посты.
Шадрак Элли. История Нового Запада
Со времени своего похищения Шадрак очень мало спал по ночам. Ему давали воду и немного еды, но он не чувствовал никакого вкуса – во рту постоянно ощущался тот деревянный брусок. Сырая древесина, пропитанная чужим страхом, оставила такое жуткое послевкусие, что его ничем нельзя было уничтожить. Проволочки не порезали ему лицо, но во второй раз испытывать свою удачу Шадраку не хотелось. Что-то подсказывало: в особняке Бланки и помимо «шапочки» всяких ужасов хватало…
Из помещения бывшей церкви его перевели в высокую башенку. Комнатка с низким потолком, по всей вероятности, служила раньше кладовкой. Вся обстановка ограничивалась умывальником и ободранным одеялом. Узенькое, только руку высунуть, окошечко выходило на подъездной круг у крыльца. Шадрак пытался следить за ходом времени, силясь отделаться от давящего чувства, вызванного окружением каменных стен, и воспоминаний о разговоре с Бланкой.
Стало быть, это она уничтожила Карлтона, оставив от него лишь пустую оболочку. Каким образом – Шадрак пока еще не понял. Зато было ясно: угрызения совести эту женщину нисколько не обременяли. Если она захочет, то с легкостью учинит то же самое и над ним. При этом Шадрак был убежден, что помогать ей в поиске Карты Всех Карт ни под каким видом нельзя. Усилием воли он отодвигал скорбь по бедному Карлтону в закоулки сознания, заставляя себя сосредоточиться на насущных вещах.
Он должен был любым способом помешать Бланке добиться успеха.
Потому-то он плохо спал по ночам: все думал, как остановить эту женщину. К сожалению, сконцентрироваться не удавалось. Особняк наполняли очень странные звуки. Временами Шадрак слышал некий воркующий плач, далекий и бестелесный, который раздавался на фоне резкого скрежета: что-то непрерывно и визгливо скрипело, точно шкив или плохо смазанное колесо. Казалось, в воздухе сплетается тонкая, едкая паутина звуков, мешающая и размышлять, и спать. Она никуда не девалась даже после того, как все замолкало: Шадрак и в тишине продолжал слышать и скрип, и плач.
На вторую ночь плена дверь комнаты открыл один из големов. Он поставил на пол чашку воды, положил горбушку черствого хлеба.
– Не подскажете, что это за звук? – осведомился Шадрак.
Он сидел на дощатом полу, прислонившись к стене и вытянув пострадавшую ногу, покрытую синяками.
– Какой звук? – удивился вошедший.
– Скрипит что-то, – пояснил Шадрак.
Голем постоял молча, осмысливая вопрос. На рассеченном шрамами лице отражалась работа неповоротливого ума. Потом наконец в глазах блеснул тусклый огонек понимания.
– Тачка, – произнес он.
– Тачка? А что на ней возят?
– Песок, – как о чем-то вполне очевидном, ответил голем.
– А песок для чего? – решил уточнить Шадрак.
– Для песочных часов.
Глаза голема погасли, словно упоминание о песочных часах оборвало его умственную деятельность. Он шагнул прочь и захлопнул дверь прежде, чем Шадрак успел спросить о чем-то еще. Скрип снаружи продолжился – пилой по натянутым нервам пленника.
Занялось третье утро, прохладное и серое. Шадрак смотрел в узкое оконце, наблюдая за суетой, в которой угадывалась подготовка к поездке. Шадрака доставили сюда на особом поезде, шедшем явно вне расписания; это наводило на мысли о могущественных связях Бланки в одной из железнодорожных компаний. В самом деле, персональная ветка, на рельсах – частные вагоны с эмблемой песочных часов… Големы-нигилизмийцы несколько часов подряд таскали какие-то грузы. Приближался полдень, когда двое из них открыли дверь и вывели Шадрака из комнаты.
Он не сопротивлялся. У него едва хватало сил держаться на ногах. Сперва он решил, что его поведут к поезду, но големы направились длинными каменными коридорами куда-то вглубь здания.
Глазам Шадрака впервые предстали предметы искусства и исторические реликвии, которыми, оказывается, битком набит был особняк. Картины, тканые шпалеры, статуи, всевозможные культурные артефакты – Бостонский музей не шел ни в какое сравнение.
– Тинторетто… – простонал пленный картолог, уже не зная, что хуже: боль в ноге или зрелище шедевра, спрятанного от мира.
Что до големов, они не обращали на баснословные сокровища никакого внимания: знай себе тащили Шадрака с одной лестницы на другую, все время вниз, и наконец достигли сводчатого коридора, который и вывел их прямо за алтарь бывшей церкви.
В центре помещения ждала Бланка.
– Шадрак, – негромко проговорила она, словно не замечая его растерзанной одежды и бледного, осунувшегося лица, – скоро мы с вами отправимся в путь. Предстоит очень срочное дело… вы даже не представляете, насколько срочное… А время на исходе. Однако куда именно мы поедем, зависит целиком и полностью от вас. – Она помедлила, словно в нерешительности. – Я знаю, с каким неодобрением вы на данный момент относитесь к моему плану, и вполне понимаю: вам требуется побудительный стимул, чтобы помочь мне в поисках Карты Всех Карт.
– Мягко сказано: с неодобрением, – отозвался Шадрак.
Бланка приблизилась. Она была в шелковом сером платье, шуршавшем при каждом движении. Рукой в перчатке она легонько тронула картолога за плечо.
– Сейчас я все объясню, и вы измените свое мнение, – словно не услышав сказанного им, проговорила она.
И указала ему на большую карту Нового мира из телячьей кожи, пришпиленную к деревянной столешнице. На ней замысловатым узором были выложены кучки песка – черного, орехово-коричневого и белого. В южной части континента россыпь белого песка покрывала до сих пор не разведанные территории, по старой памяти называемые картологами Огненной Землей. Белое пятно вытягивалось к северу и граничило с Поздней Патагонией.
– Известно ли вам, – спросила Бланка, – какая эпоха сейчас царит здесь, на окраине полушария?
Шадрак устало покачал головой:
– Сюда еще не удалось добраться ни одной экспедиции.
– Там ледниковый период. Как на севере, в Доисторических Снегах, только другой.
– С чего вы взяли? – мгновенно насторожился Шадрак.
– Я там побывала.
– Каким образом? – спросил он недоверчиво. – Я знаю немало исследователей, которые снова и снова пытаются пробиться от Кселы на юг, но раз за разом вынуждены отступать.
– Технические подробности сейчас не столь важны, – сказала она. – Просто поверьте: там льды. Актуальнее другое: Великое Разделение произошло совсем не так, как вам представляется. Вы полагаете, что земля как материальная сущность отъединилась от времени, после чего как бы вновь срослась с ним, случайным образом разграничив эпохи.
– Ну… в общих чертах – да.
– Что ж, начало процесса было именно таково, – подтвердила Бланка, пальцем в перчатке обводя карту. – Однако завершилось Разделение совершенно иначе. Несколько десятилетий линии разграничения – зажившие шрамы – оставались неизменными. Сейчас они опять пришли в движение.
Шадрак смотрел на нее, не пытаясь скрыть ни изумления, ни скепсиса. Потом сказал:
– Поясните, пожалуйста.
– Все очень просто. Границы эпох начинают меняться, – ответила она, и ее палец указал в сторону Нового Запада. – Вероятно, вы редко выбираетесь далеко на север, поэтому и не знаете, что в некоторых местах Доисторические Снега начали стаивать: туда распространяется Новый Запад. Именно так, – проговорила Бланка с нажимом, отметая возможные возражения. – Земельный надел, где стоит этот дом, некогда был покрыт слоем льда. Потом ледник отступил, воздух прогрелся, выросли деревья… Появились люди, рожденные в вашей эпохе. Сейчас процесс идет решительно и неуклонно. Снег исчезает, уступая место новым штатам, современным Новому Западу…
Шадрак смотрел на песочный узор, пытаясь осмыслить услышанное. Потом в голове пронесся целый рой образов, похожий на разрозненные кадры с карты памяти. Вот только карта была ни при чем – это нахлынули его собственные воспоминания. Всплыли строки из письма, присланного много лет назад землепроходцем Касаветти, которому его сестра и зять отправились на подмогу: «Здесь, в этом месте, которое я, как мне казалось, очень хорошо знал, обнаружилась новая эпоха…» И эта эпоха оказалась враждебной. Там он угодил в плен, и Минна с Бронсоном устремились ему на выручку через полмира…
Потом перед мысленным взором Шадрака предстала София. С ума сойти, ведь всего несколько дней минуло с тех пор, как она рассматривала две карты Индий и спрашивала его, каким образом остров с монастырем лет за десять успел превратиться в безжизненную пустыню. А он, слепец, не распознал всей важности открытия, сделанного племянницей! Какова же цена его знаниям, опыту и интуиции, если он такое проморгал?..
Некоторое время Шадрак ошеломленно молчал. Потом спросил:
– И что, все границы смещаются?
Бланка покачала головой.
– Нет, не все. Но многие меняют положение, – проговорила она, явно довольная ужасом и потрясением картолога. – Причем с разной скоростью. Наиболее быстро движущаяся граница находится вот здесь. – Бланка вновь указала в район Огненной Земли, что на самом юге Западного полушария. – Она известна под названием Южные Снега. Вот уже год она неравномерно, но неуклонно смещается на север, захватывая Позднюю Патагонию и миля за милей приближаясь к Пустошам. Эпоха за эпохой соприкасаются с нею и уходят под лед, – сообщила Бланка и добавила по-прежнему ровным голосом: – Кстати, ваша племянница отправилась на юг.
Шадрак почувствовал, как в висках застучала кровь. Он-то думал, будто посылает Софию в безопаснейшее место на свете, а оказалось – навстречу страшной опасности.
– Но тогда, – начал он медленно, – люди, которые находятся там сейчас…
– Тоже исчезнут, – докончила за него Бланка. – Впрочем, следует выразиться точнее. Смещение границы сопровождается, знаете ли, разрушениями. Ледники не то чтобы растут себе потихоньку. Они движутся – и сметают все на своем пути.
– Но тамошние жители должны быть осведомлены о происходящем, – схватился за соломинку Шадрак. – Наверняка они заблаговременно покидают опасные места!
– Да, – ответила Бланка. – Им уже сообщили, что на север надвигается некая неодолимая сила. Увы, они полагают, что это всего лишь смерчи или иная погодная катастрофа.
Некоторое время Шадрак непонимающе смотрел на нее.
– Думаю, – сказал он затем, – именно вы и внушили им эту веру!
Бланка пожала плечами:
– А я должна была сделать так, чтобы миллионные толпы обитателей Пустошей ринулись на север, точно мигрирующие муравьи?.. Принцесса Юста Кануто, с которой, кстати, я хорошо знакома, – типичная монархиня: она желает высшего блага лично для себя, а вовсе не для своего королевства. Я без труда убедила ее, что Нохтланд легко выстоит против любого урагана. Опять-таки, ударятся люди в бегство или будут сидеть по домам – особой разницы нет…
Шадрак требовательно спросил:
– И насколько быстро надвигаются Южные Снега?
– Их смещение началось медленно, однако похоже, что скорость увеличивается по экспоненте, – пояснила Бланка. – Сперва наступление ледников измерялось дюймами, теперь речь идет о милях.
– Все-таки должен быть способ остановить их, – не сдавался Шадрак. – Что вообще вызвало этот процесс?
– Полагаю, мы и вызвали, – ответила Бланка.
– Каким образом? – Шадрак напряженно уставился на нее.
– Изначальная причина остается неизвестной. Вы, с вашей склонностью к эмпирическим заключениям, наверняка оспорите мою теорию, посчитав ее слишком умозрительной… Так вот, я уверена: человечество навлекло на себя беду своей неспособностью жить согласно единому времени. Известно вам, например, сколько систем отсчета времени существует сейчас? Две с лишним тысячи! Мир не может вмещать столь несопоставимые эпохи. Время в буквальном смысле рвется на части, и мы тому свидетели… – Бланка помолчала, по всей вероятности оценивая, как подействовали на Шадрака ее слова. – Я же говорила, что сумею вас переубедить, – проронила она после паузы. – Надеюсь, теперь вы понимаете: если мы в ближайшем будущем не предпримем решительных мер, Южные Снега поглотят всю планету!
– И какой части света предстоит пасть первой?
Бланка бессильно оглянулась на карту:
– Честно признаться, Шадрак, я не знаю. Это вы должны мне сказать. Необходимо добраться до Карты Всех Карт прежде, чем она скроется подо льдом. А когда мы ее найдем, вы, единственный картолог современности, обладающий умением создавать водные карты, исправите ее. Вы воссоздадите мир, каким он был до Разделения!
– Но старый мир бесповоротно исчез! Его больше нет! – возмутился Шадрак. – Вы и ваши нигилизмийцы одержимы иллюзиями! Нельзя возвратить ушедшее прошлое. Даже если предположить, что Карта действительно существует и нам удастся ее найти, как я стану определять должный возраст земного шара? Мы ведь даже не знаем, в какую эпоху случилось Разделение. В наше время или позже лет на четыреста… В какое столетие я должен буду вернуть мир?..
Когда Бланка снова заговорила, Шадрак понял по голосу, что она улыбалась.
– В мое, – сказала она.
– Что за высокомерие! – раздраженно вырвалось у него. – Откуда нам знать, что именно наша эпоха…
– Не ваша. Моя, – перебила она.
– Ваша? О чем это вы?
– О том, что мы с вами – из разных эпох, – произнесла она. – И моя эпоха относится к вашей примерно так же, как ваша собственная – к пещерному веку. – Она чуть помедлила. – Вообразите себе время, когда во всех уголках света воцарился мир. Когда были в полной мере изучены явления материального порядка, а человечество достигло пика свершений… Вот откуда я родом, Шадрак. Вы о моей эпохе даже не слышали, а ведь она называется Передовой!
Шадрака удивило благоговение, звучавшее в ее голосе.
– Покорнейше прошу меня простить, если я впечатлен не так сильно, как следовало бы, – сказал он. – Однако если Великое Разделение чему-то нас и научило, так это тому, что совершенных эпох нет. Как и неприкосновенных.
Бланка погрузила в песок кончики пальцев, обтянутых перчатками.
– Я и не рассчитывала, что вы поймете, Шадрак, насколько Передовая эпоха во всех отношениях превосходит остальные… – Она тряхнула головой, а когда заговорила снова, в ее голосе зазвучала боль. – Вы имеете хоть приблизительное понятие, сколько ошибок наделало человечество на протяжении своей истории? Жуткие разрушения, упущенные возможности, немыслимые жестокости… Передовая эпоха все это преодолела. Только представьте мир, в котором нет места злу и насилию! Передовая эпоха оставила просчеты человечества в прошлом. В наше время они исчезнут, словно песчинки, поглощенные морем. Так, словно их и не было никогда! – Бланка сделала паузу и удовлетворенно вздохнула. – Итак, вы скорректируете водную карту, Шадрак. Точно так же, как исправляете бумажные. Осторожно сотрете линию за линией – и нарисуете на их месте новую карту. Мы с вами воссоздадим Передовую эпоху, целую и невредимую, чтобы она охватила весь мир.
Шадрак затряс головой.
– Безумие! – вырвалось у него.
– В самом деле? – негромко поинтересовалась Бланка. – Вы же ученый. И знаете, что течение времени меняет земную поверхность. Века минуют один за другим. Неужели вы не желаете наступления эпохи, отмеченной познанием, изобилием и спокойствием? По-моему, вы просто боитесь потерять привычное окружение!
– Вы потрясающе самоуверенны, – враждебно бросил Шадрак. – В жизни не встречал такой слепой веры!
Бланка вновь покачала головой под вуалью.
– Это как раз ваша черта, – не повышая голоса, проговорила она. – Подумайте о том, какой ценой вы ограждаете первобытные эпохи, за которые вам угодно цепляться. Идя на поводу у своих сантиментов, вы готовы терпеть мелких тиранов, бесконечные войны и повальное невежество! Уж вам-то, приверженцу науки, полагалось бы приветствовать окончание теперешних темных веков с их заблуждениями и ложными знаниями!
– Без наших «ошибок и заблуждений» ваша благополучная эпоха никогда не настала бы, – резким тоном перебил Шадрак. – Каждый последующий век во многом обязан веку минувшему!
– И вынужден расхлебывать заваренную им кашу, – сказала Бланка. – Вы даже не представляете, насколько губительна ваша слепота.
– Вы мне льстите, – ядовито заметил Шадрак. – Я ведь, по-вашему, песчинка из прошлого, место которой – на морском дне.
– А я этого и не отрицаю. Просто вы оказались очень важной песчинкой.
– Если таким образом вы пытаетесь склонить меня на свою сторону… – Он с горечью рассмеялся.
Бланка посмотрела на карту. Потом взяла из ближайшей кучки горсть белого песка и тщательно рассеяла его, припудрив всю сушу. Остались только океаны и лед.
– Как бы то ни было, – сказала она, – ваши темные века обречены. Не забывайте, Шадрак: Южные Снега движутся к северу. Мы с вами можем спорить о чем угодно, но эта истина объективна.
Шадрак пристально глядел на складки вуали. Сердце бешено колотилось. Картина, обрисованная Бланкой, внушала ему ужас и отвращение, разум упорно отказывался полностью принять это на веру. Но было и нечто такое, чем он никак не мог рисковать. Если в Пустошах вправду вот-вот начнется ледниковый период, следовало отыскать Софию, пока не стало слишком поздно. Он был готов сам себе оторвать голову за то, что отправил девочку в Нохтланд…
Потом самообладание вернулось к нему.
– Так что вы планируете сделать?
Бланка помолчала немного.
– Я в затруднительном положении, – молвила она наконец. – Где находится Карта Всех Карт, мне неизвестно. А вы отказываетесь о ней говорить.
– Потому что тоже не знаю, – коротко ответил Шадрак.
– Тогда, может, расскажете мне, куда София везет Поисковую Лупу? – Шадрак не ответил, и Бланка передернула плечами. – Значит, заключу ваши воспоминания в шар и сама выведаю…
Она сделала паузу, ожидая его яростной вспышки. Шадрак же опустил глаза, заставляя себя принять непроницаемый вид.
– С другой стороны, – протянула Бланка, – если я так поступлю, то не смогу воспользоваться вашими навыками картолога. – Она подошла к нему вплотную, и пальцы в перчатках сомкнулись на его запястье. – Чтобы переделать Карту Всех Карт, одних воспоминаний мне мало. Мне и руки ваши нужны… Когда согласитесь помогать мне, я вам еще кое-что расскажу.
Шадрак стоял молча.
– Подумайте, – серьезно проговорила Бланка, слегка пожала ему руку и отпустила. – Учтите: ледниковый период близок. Южные Снега наступают здесь, здесь и здесь… – Ее палец скользил над россыпями белого песка в Поздней Патагонии. – Речь идет даже не о неделях, Шадрак: граница эпох придвинется к Нохтланду уже через несколько дней. – Палец оставил неглубокую вмятину там, где подразумевалась столица Пустошей. – Ну же! – подбодрила она пленника. – Скажите, куда вы отправили Поисковую Лупу?
Шадрак повернулся к Бланке спиной, пытаясь не показать овладевшего им беспомощного отчаяния. Ему доводилось, хотя и нечасто, попадать в безвыходное положение, и воспоминания были не из приятных. Бланка, похоже, проведала, что София направляется на юг. И приложит все усилия, чтобы завладеть Лупой – с его помощью или без. Так вот, если он возьмется помогать Бланке, та перехватит Лупу почти наверняка… а о безопасности девочки заботиться не станет. Экая важность!
Похоже, у него оставался только один путь. По дороге на юг надо будет удрать и разыскать Софию самостоятельно. Только так удастся уберечь и ее, и Поисковую Лупу.
Он развернулся и взглянул на Бланку.
– Я сделаю, – сказал он, – все от меня зависящее, чтобы вы не только никогда не коснулись Лупы, но и вообще ее не увидели.
Она некоторое время молчала.
– Вот как, – произнесла она затем. – Знаете, кое в чем я все-таки убедилась. Вы тоже верите в существование Карты Всех Карт. Иначе вы не стали бы так злостно мне противиться.
