Текст книги "Обычный день"
Автор книги: Ширли Джексон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Я поблагодарила друзей и прочла квитанцию – в ней говорилось, что магнитофон принят на ремонт. В тот же вечер я написала Фэйрчайлду длинное и вежливое письмо, в котором подробно рассказала, где и как был возвращен магнитофон, и подчеркнула, что ответственный за первый этаж сотрудник универмага взял на себя всю полноту ответственности за принятый аппарат. Я тщательно скопировала все номера на квитанции и спрятала оригинал квитанции в коробке, где храню рецепты, гарантийные талоны и инструкции по использованию электрического миксера.
Поскольку в том месяце мы заказали в универмаге «Фэйрчайлд» праздничное платье для младшей дочери и кухонный стул, наш следующий ежемесячный счет составлял сто тридцать два доллара шестьдесят один цент. Я была озадачена и написала Фэйрчайлду, интересуясь, почему стоимость магнитофона, который мы вернули, все еще нам не возмещена? Я указала, что письмо было отослано две недели назад, и, не получив на него ответа, естественно, полагала, что стоимость сломанного магнитофона вычтут из суммы на моем счету.
Поддавшись уговорам детей, которые мечтали снова услышать свое пение, мы с мужем приобрели новый магнитофон, значительно дороже, в местном музыкальном магазине. Аппарат работал просто великолепно. Мы записали, как старший сын играет «Королевский блюз» на трубе, как младшая дочь поет длинную песню о тюльпанах и солнце, как старшая дочь музыкально выводит нечто под названием «Кто задушил старика Грэттона (проволокой?)», которому научил ее дед, и как малыш поет от начала и до конца «Прогулку с машинистом».
Я заказала у «Фэйрчайлда» три коробки канцелярских принадлежностей с инициалами и дорогой гель для ванны – наш счет за следующий месяц составил сто шестьдесят долларов и четыре цента. Я снова написала Фэйрчайлду, интересуясь, почему стоимость магнитофона, который мы уже два месяца как вернули, до сих пор не была нам возмещена, и не получила никакого ответа. Мой муж, еще месяц назад не знавший, как поступить, пришел к выводу, что в данном случае нам следует игнорировать плату за магнитофон. Он отправил «Фэйрчайлду» чек на шестьдесят долларов и пять центов, не забыв вычесть девяносто девять долларов и девяносто девять центов за магнитофон. «Фэйрчайлд» прислал нам чек с квитанцией, указывая, что на счету неоплаченный остаток в девяносто девять долларов и девяносто девять центов. Они просили оплатить эту сумму целиком или по частям. Я написала очень короткий ответ: «Смотри в приложении» и добавила копию письма, отправленного раньше.
К тому времени мы осознали, что квитанция, подписанная ответственным за первый этаж, являлась весьма ценной бумагой. Я вынула ее из коробки с рецептами и отдала мужу, а он положил ее в свой стол, в тот самый конверт, в котором хранилась копия наших документов по ипотечному займу и предварительные отчеты для налоговой декларации о доходах. Я написала в другой универмаг в Нью-Йорке, такой же большой, как «Фэйрчайлд», и открыла там счет, заказав игрушечный поезд ко дню рождения младшего сына и новую точилку для карандашей, так что наши следующие ежемесячные счета включали счет из нового универмага на восемь долларов и сорок центов, а также счет из «Фэйрчайлд» на девяносто девять долларов и девяносто девять центов, с небольшой припиской, наклеенной на нижнюю часть счета, с просьбой не игнорировать вышеприведенный счет. Мой муж выписал чек на оплату счета второго универмага и выбросил счет от «Фэйрчайлда».
Примерно через три недели мы с мужем пошли как-то вечером к знакомым поиграть в бридж, а когда вернулись, няня, покрасневшая до слез, сообщила, что приняла адресованную нам срочную телефонограмму. Проскользнув к двери, она пролепетала, что сообщение на столе моего мужа. В записанной по телефону телеграмме говорилось, что если мы не заплатим по давно просроченному счету в универмаге «Фэйрчайлд», то против нас будет открыто судебное разбирательство. Подпись – С. Б. Фэйрчайлд. Няня, вся дрожа, пролепетала, что все в порядке, платы за сегодняшний вечер она не возьмет, потому что знает, каково это, когда нет денег, и она надеется, что все кончится хорошо. Мой муж, у которого лицо стало фиолетового оттенка, трясущимися руками достал бумажник и настоял на том, чтобы заплатить ей вдвойне. Я сказала, что все это глупости, и мы не должны этому магазину ни цента, и няня ответила, что, конечно, нет, и какой позор, что находятся рвачи, которые не дают честным людям даже немного времени, чтобы собрать деньги на оплату.
На следующее утро мне позвонила мама нашей няни и сочувственно предположила, что в сложившихся обстоятельствах я, наверное, захочу сократить ежемесячный взнос в поддержку школьного ансамбля. Бакалейщик задумчиво посетовал, что многие только и думают, что о деньгах, которые им причитаются, а он не из таких, и если я предпочту не оплачивать счет в этом месяце, он ничуть не обидится. Мальчик, который приносил нам газету, укатил на своем велосипеде прежде, чем я успела заплатить ему причитающиеся тридцать центов в неделю. Обернувшись, он крикнул, что все в порядке, он возьмет плату потом, когда будет удобнее.
На следующее утро мы обнаружили в почтовом ящике письмо от дяди нашей няни. Я точно знала, кто прислал нам этот листок, потому что в верхнем левом углу красовалась фотография дяди нашей няни. Жизнерадостно улыбаясь, он показывал на строки, набранные крупным шрифтом: «ДА! Я очень хочу одолжить вам денег! Ваши ФИНАНСОВЫЕ трудности ОКОНЧЕНЫ, они навсегда останутся ПОЗАДИ!» Среди счетов, которые пришли через день или чуть позже, был и счет от «Фэйрчайлда» на девяносто девять долларов и девяносто девять центов, и счет от телефонной компании на один доллар и шестьдесят девять центов за телеграмму от «Фэйрчайлда». Я позвонила в телефонную компанию, попросила соединить меня с начальником ночной смены и поинтересовалась, что, черт возьми, дает ему право взимать с меня плату за телеграмму от «Фэйрчайлда», особенно если телеграмма была доставлена без моего разрешения и прочитана моей няне? Начальник согласился с тем, что ожидать, будто я заплачу за такую оскорбительную телеграмму, несправедливо, однако с сожалением признал, что не обладает полномочиями отменить оплату данной услуги. Начальник пообещал письменно обратиться к распорядителю кредитов в бухгалтерию и объяснить, в чем дело. Я спросила, нельзя ли ему позвонить, а мне ответили, что сотрудникам не разрешают пользоваться телефоном для обсуждения дел компании.
В следующем месяце я получила еще одно письмо от С. Б. Фэйрчайлда, в нем говорилось, что универмаг проявил достаточное терпение, и что пришло время мне оплатить давно просроченный счет ($99,99) обратной почтой или приготовиться к неприятностям. Я написала Фэйрчайлду еще одно письмо «Смотри в приложении», приложив копию своего письма к кредитному менеджеру телефонной компании, в котором отказываюсь платить сбор в размере одного доллара шестьдесят девять центов за некорректно доставленную телеграмму. В следующем месяце мы получили от «Фэйрчайлда» счет на девяносто девять долларов и девяносто девять центов и уведомление, в котором говорилось, что мой кредит будет закрыт, пока я не оплачу данный счет, а также «Фэйрчайлд» направит ко мне представителей коллекторского агентства. Снова пришло письмо от родственника няни, в котором он предлагал мне «ПЕРЕЛОЖИТЬ все ПРОБЛЕМЫ на того, кто может ПОМОЧЬ!»
В следующем месяце «Фэйрчайлд» начал все… с самого начала; мы получили счет с маленьким клочком бумаги, с просьбой больше не игнорировать вышеуказанный счет, а через месяц снова пришла телеграмма; на сей раз, к счастью, я ответила на телефонный звонок и отказалась от телеграммы, так как до сих пор вела переписку с бухгалтерией телефонной компании из-за первого сообщения за доллар и шестьдесят девять центов. В следующем месяце С. Б. Фэйрчайлд опять прислал нам письмо о страшных последствиях, а еще через месяц – угрозу напустить на нас коллекторов.
На нашу шестнадцатую годовщину я купила мужу во втором универмаге хороший бумажник. Дети устали слушать свои голоса на пленке и просили цветной телевизор. «Фэйрчайлд» опубликовал в воскресной газете рекламу, предлагая цветные телевизоры с почти тридцатипроцентной скидкой. Мы сказали детям, что пока придется потерпеть, потому что цветные телевизоры на деревьях не растут.
Примерно через два месяца, когда нам снова пообещали неприятности, я прочла в газете, что «Фэйрчайлд» распродает садовые стулья, которые мне очень хотелось купить. Я написала им, что заказываю три садовых стула с мягкими клетчатыми сиденьями, набор корзин для мусора, которые рекламировали в том же объявлении, и декоративный поднос из олова – отличный, по моему мнению, подарок на день рождения свекрови. Спустя несколько дней я получила письмо от С. Б. Фэрчайлда лично. Вся компания «Фэйрчайлд», утверждалось в письме, шокирована, опечалена и возмущена моей тактикой двойных стандартов и обмана. Неужели я, спустя столько месяцев, не осознала, что у меня на счету непогашенный дебет в размере девяноста девяти долларов и девяноста девяти центов ($99.99) в универмаге «Фэйрчайлд»? Неужели я могла вообразить, что бесцеремонная просьба выслать товары, за которые я не собираюсь платить, будет исполнена? Никто и никогда не посмеет так обмануть С. Б. Фэйрчайлда. Все зашло слишком далеко. Мой заказ отменен рукой самого С. Б. Фэйрчайлда; мой счет закрыт. Я не получу ни мусорных корзин, ни оловянного подноса, ни садовых стульев от Фэйрчайлда до тех пор, пока не выполню прежние обязательства, то есть перечислю универмагу «Фэйрчайлд» давно просроченную сумму ($99,99) полностью.
Письмо я прочла дважды, и, придя в ярость, сняла телефонную трубку и позвонила мистеру С. Б. Фэйрчайлду из универмага «Фэйрчайлд» в Нью-Йорке. Я ждала, сжимая в руке телефон, пока меня соединяли с главным коммутатором универмага, потом с коммутатором на одиннадцатом этаже, потом с кредитным отделом, с секретарем кредитного отдела, с приемной мистера С. Б. Фэйрчайлда, с секретарем мистера С. Б. Фэйрчайлда, с личным помощником мистера С. Б. Фэйрчайлда, с личным старшим секретарем мистера С. Б. Фэйрчайлда. Дальше личного старшего секретаря мистера С. Б. Фэрчайлда продвинуться оказалось трудно, но я нашла в себе силы заявить, что если я не поговорю сейчас же с мистером С. Б. Фэйрчайлдом, – а я звоню с личного аппарата по междугородной связи, – то буду звонить каждые десять минут до конца рабочего дня, не оставляя попыток заблокировать все телефонные линии универмага «Фэйрчайлд». Через минуту в трубке послышался голос очень занятого человека. Человек произнес:
– Ну и?
Я назвала свое имя и сказала, что звоню по поводу моего счета.
– По поводу вашего счета разговаривайте с отделом счетов и кредитов, – сказал мистер Фэйрчайлд. – Я очень занятой человек.
– Я звоню вам, потому что вы написали мне письмо.
– Разбирайтесь с отделом связей с клиентами…
– Я заказала оловянный поднос, несколько корзин для мусора и три садовых стула с мягкими сиденьями, а вы сказали…
– Обратитесь в службу заказов, – сказал мистер Фэйрчайлд. – Я не могу лично отвечать на все…
– Я хочу оловянный поднос и корзины для мусора.
– Обратитесь к помощникам покупателей на первом этаже.
– Я отказываюсь, я категорически отказываюсь оплачивать несправедливый счет.
– Тогда вам в отдел жалоб, – с надеждой предложил мистер Фэйрчайлд. – Я очень занятой человек.
– Я увидела объявление о продаже магнитофонов…
– Вам в отдел рекламы. Это в другом здании.
– Но магнитофон оказался сломан.
– Обращайтесь в ремонтную мастерскую, на первом этаже, вход с авеню…
– Нет. Магнитофон работал очень плохо. Он был мне не нужен.
– Тогда почему вы не отправили его обратно?
– Я отправила. Почти два года назад…
– Тогда вам в «Возврат товаров», на девятом этаже. Я не понимаю, почему все эти мелкие проблемы свалились на меня. Я занятой человек…
– Я написала вам девятнадцать писем, и это стоило мне в общей сложности, считая электронные часы, почти сорок пять долларов, лишь бы избавиться от этого магнитофона. Есть ли в вашем магазине что-нибудь, от чего отказываются, за сорок пять долларов?
– Офисное оборудование, – недоуменно проговорил мистер Фэйрчайлд. – Восьмой этаж.
– Я настаиваю на честном разбирательстве, – сказала я.
– Простите, – с достоинством осведомился он, – вы уверены, что обращаетесь по адресу?
Я повесила трубку и села, чтобы еще раз написать мистеру Фэйрчайлду письмо. И написала, решив, что это будет в самый последний раз, полный и подробный отчет о всех треволнениях с магнитофоном. Приложила копию квитанции в натуральную величину и записку, подписанную хозяином музыкального магазина, с утверждением, что магнитофон, сданный ему в ремонт, явно был отправлен… по ошибке. Потом снова заказала оловянный поднос, корзины для мусора и садовые стулья с мягкими сидениями. Добавила имя и адрес друзей, которые привезли магнитофон к Фэрчайлду, и закончила абзацем, повествующем о том, как мы с мужем хотели через несколько лет мирно сидеть и слушать голоса наших детей. Письмо получилось на трех страницах, и, запечатывая его, я чувствовала, что добавить мне нечего. Я отнесла письмо на почту и сказала, что хочу отправить его заказной почтой, чтобы оно было доставлено лично в руки мистеру С. Б. Фэйрчайлду в универмаге «Фэйрчайлд». Почтмейстер предложил мне заказать квитанцию, которую мне вернули бы с подписью адресата по получении письма. Я заплатила семьдесят семь центов за почтовые расходы.
Через два дня пришла почтовая квитанция. В строке «Подпись адресата» стояло «Универмаг Фэйрчайлд». В строке внизу, которую вычеркнул наш почтмейстер, оказалась подпись Джейн Келли, секретаря. В верхней части квитанции была проставлена печать «ЛИЧНО В РУКИ ПОЛУЧАТЕЛЮ», а в нижней – печать «ПОЛУЧАТЕЛЮ ЛИЧНО В РУКИ». Когда я показала квитанцию почтмейстеру, он очень удивился.
– Так нельзя, это нарушение, – заметил он.
– Что же мне делать?
Он задумался.
– Пожалуй, вернуть письмо мы не можем. Эта секретарша, как бы ее ни звали, та, что подписала вот здесь… письмо теперь у нее.
– И мистер Фэйрчайлд его не получит?
– Вот что, – произнес он. – Подайте жалобу. Напишите письмо мне, почтмейстеру, и я отправлю его куда следует. Потом напишите еще одно письмо тому самому Фэйрчайлду, и, когда на почте рассмотрят вашу жалобу, то второе письмо отправят бесплатно.
Я пошла домой и написала письмо с объяснением произошедшего, обращаясь к нашему дорогому почтмейстеру, отнесла его на почту, приклеила трехцентовую марку и протянула в окно. Почтмейстер вскрыл письмо, прочитал и подтвердил, что все в порядке, и он его сразу же отправит куда следует.
Неделю спустя – не прошло и двух лет с тех пор, как мы впервые заказали магнитофон, да, двух лет точно не прошло, до семнадцатой годовщины нашей семейной жизни оставался еще месяц, и я собиралась подарить мужу трость с вкладной шпагой, – я достала из почтового ящика стопку конвертов. Пришло письмо от Фэйрчайлда, подписанное С. Б. Фэйрчайлдом, в котором говорилось, что мой кредит будет повсюду аннулирован, а на меня натравят коллекторское агентство. Было письмо из Почтового департамента США с тремя формулярами для заполнения, чтобы прояснить неправильную доставку заказной почты. Пришло и письмо от управляющего телефонной компанией, в котором говорилось, что компания не может себе позволить игнорировать просроченные счета клиентов, и если завтра же не будет оплачена доставка телеграммы на сумму один доллар и шестьдесят девять центов, телефонная связь по нашему адресу предоставляться более не будет. В простом белом конверте обнаружилось письмо от дяди нашей няни с вопросом: «Денежные неприятности? Всегда готов помочь!» И последним я распечатала конверт с письмом из ремонтного отдела универмага «Фэйрчайлд». Сотрудники очень сожалели, что ремонт нашего магнитофона занял немного больше времени, чем они рассчитывали. Произошла небольшая задержка с получением запчастей, но теперь аппарат в полном порядке. «Не могли бы вы забрать его как можно скорее?» – интересовались сотрудники универмага, потому что через десять дней они снимут с себя всякую ответственность за местонахождение и состояние данного магнитофона.
Украсьте зал
Было восемь часов вечера, канун Рождества, и мистер и миссис Уильямс украшали свою рождественскую елку. Это была первая елка, которую они наряжали с тех пор, как поженились. В этом году их дочери исполнилось два года, и миссис Уильямс подумала: пришло время по-настоящему праздновать Рождество, чтобы оставить девочке приятные воспоминания. Миссис Уильямс купила в универмаге несколько украшений и много маленьких елочных игрушек, а мистер Уильямс принес кухонный стул и встал на него, развешивая игрушки на верхние ветки. Все родственники и друзья прислали малышке чудные подарки, которые миссис Уильямс намеревалась живописно разложить под деревом, а мистер и миссис Уильямс купили огромного плюшевого медвежонка, выше самой малышки – этот подарок девочка увидела бы утром в первую очередь.
Когда дерево было украшено, свертки разложены, а плюшевый мишка усажен под елкой, миссис Уильямс встала и окинула комнату восхищенным взглядом, едва дыша.
– Боб, – проговорила она, – какая красота! Рождественская мечта.
Мистер Уильямс осторожно слез со стула.
– Неплохо получилось, – признал он.
Миссис Уильямс подошла и перевесила одно украшение чуть выше.
– Она вбежит в комнату, и мы зажжем гирлянду, – счастливо сказала она, – и запомнит на весь год.
– В детстве у нас были прекрасные рождественские праздники, – отозвался мистер Уильямс. – Вся семья собиралась вместе, подавали индейку…
Раздался звонок в дверь, и миссис Уильямс пошла открывать.
– На завтра я раздобыла только гуся, – сказала она, оглянувшись. – Индюшек в этом году маловато.
Когда миссис Уильямс открыла дверь, то увидела на крыльце двух маленьких девочек, их волосы и плечи были припорошены снегом – обе смотрели на нее. Та, что повыше ростом, протянула миссис Уильямс лист бумаги.
– Моя мать просила передать это вам.
Миссис Уильямс нахмурилась, озадаченно глядя на детей и пытаясь вспомнить, живут ли они по соседству.
– Заходите, – пригласила она, – не стойте на морозе.
Миссис Уильямс закрыла дверь за девочками, и они застыли в коридоре, разглядывая елку в гостиной. Миссис Уильямс, все еще озадаченная, развернула листок и принялась читать вслух.
– Дорогая соседка, это мои дочери. Старшей – восемь лет, а младшей – пять… – Миссис Уильямс внезапно перестала читать вслух и плотно сжала губы, читая про себя: – Если вы не хотите им ничего давать, пожалуйста, не беспокойтесь, но если вам есть чем поделиться, то знайте: Джини носит обувь четвертого размера, а Хелен нечего надеть в школу этой зимой. В любом случае, счастливого Рождества.
Миссис Уильямс закончила читать и посмотрела на детей.
– Боб, – позвала она.
Мистер Уильямс вышел из гостиной, а миссис Уильямс передала ему записку и снова обратилась к детям.
– Присядьте на минутку. – Она указала на кожаную скамейку в холле. – Я принесу вам что-нибудь попить, чтобы согреться, а потом мы посмотрим, как поступить.
Миссис Уильямс повернулась к младшей девочке.
– Ты Джини? – Девочка торжественно кивнула. – Ну, давай я развяжу твой теплый шарф и усажу тебя здесь, на скамейке, а потом мы выпьем чудесного горячего какао…
Не переставая говорить, миссис Уильямс усадила девочку на скамейку и сняла с нее пальто, а старшая, наблюдая за происходящим, сама сняла пальто и села рядом с сестрой. Миссис Уильямс повернулась к мистеру Уильямсу, который беспомощно держал в руках письмо.
– Развлеки этих милых детей, – попросила она, – а я сварю какао.
Дети сидели на скамейке и разглядывали рождественскую елку, и мистер Уильямс присел на пол рядом с ними.
– М-да, – произнес он, – ты чуть старше, чем моя маленькая дочка, так что я едва могу сообразить, что тебе сказать.
Миссис Уильямс согрела молоко, поставила на поднос корзинку с овсяным печеньем и две чашки с блюдцами. Приготовив какао, она поставила кувшин на поднос и вышла со своей ношей в холл. Маленькая девочка смеялась, слушая мистера Уильямса, а старшая смотрела на них с улыбкой. Мистер Уильямс рассказывал им сказку, а миссис Уильямс ждала с какао на подносе. Мистер Уильямс быстро придумал сказке подходящий конец и встал. Миссис Уильямс вручила девочкам по чашке, наполнила их какао и дала каждой по печенью.
– Теперь вы быстро согреетесь, – проговорила она.
– Пожалуй, я тоже не откажусь от какао, – заметил мистер Уильямс.
Миссис Уильямс вернулась на кухню и взяла еще две чашки. Вернувшись, она наполнила их, и они с мистером Уильямсом пили, сидя на полу, и мистер Уильямс строил рожицы, над которыми малышка Джини так смеялась, что едва не выронила чашку. Когда девочки допили какао, миссис Уильямс поднялась наверх и достала свое старое пальто, пару свитеров и теплый халат. Она сложила все в старый чемодан, чтобы детям удобнее было нести, вырвала страницу из телефонной книги и нацарапала: «У меня нет ничего, что подошло бы детям, но, возможно, вам это пригодится. Или получится что-то перешить». Она засунула записку в одежду и вернулась вниз, к детям, которые беседовали с мистером Уильямсом.
– Во втором классе, – смущенно отвечала старшая.
– Ну, разве это не прекрасно! – воскликнул мистер Уильямс. – Готов поспорить, ты намного умнее Хелен, – обратился он к маленькой девочке.
– Я умнее ее, – возразила Хелен.
Малышка захихикала.
– Старушке Хелен приходится ходить в школу каждый день, – сказала она.
Когда миссис Уильямс вернулась в холл, мистер Уильямс встал и отвернулся от детей. Он вынул бумажник, выбрал пятидолларовую купюру и показал ее миссис Уильямс – та кивнула. Мистер Уильямс вложил банкноту в руку старшей девочки.
– Держи крепче, не потеряй, – велел он. – Передай маме, что это рождественский подарок всем вам.
– Смогут ли они нести чемодан? – встревожилась миссис Уильямс.
Старшая девочка соскользнула со скамейки и взяла чемодан. «Даже учитывая, что в нем пальто, пожалуй, не тяжело, они справятся», – подумала миссис Уильямс. Она помогла маленькой девочке слезть со скамейки и застегнула на ней пальто.
– Большое спасибо, – сказала старшая девочка мистеру Уильямсу.
– Ерунда, – отмахнулся мистер Уильямс, – сейчас же Рождество, правда?
Старшая девочка улыбнулась и потянулась за чемоданом.
– Минуточку, – остановила ее миссис Уильямс.
Она побежала к елке, сняла пару карамельных конфет и принесла их детям.
Они молча приняли конфеты, но Джини вдруг расплакалась, взяла сестру за руку и указала на что-то.
Старшая девочка покаянно взглянула на хозяев.
– Это из-за плюшевого мишки, – произнесла она. – Увидела его только что. Она всегда хотела такого.
Старшая потянула сестру к входной двери, однако маленькая девочка отказывалась двигаться, стояла и плакала.
– Бедная крошка, – вздохнул мистер Уильямс.
Миссис Уильямс опустилась рядом с маленькой девочкой на колени.
– Джини, дорогая, просто послушай меня минутку. Плюшевый медвежонок очень милый, но он для моей маленькой дочки.
Джини перестала плакать и молча глядела на миссис Уильямс.
– Подождите, – вновь сказала миссис Уильямс.
Она вернулась к рождественской елке под нетерпеливым взглядом Джини и сняла с ветвей две маленькие игрушки. Елка из-за этого немного покосилась. Миссис Уильямс подумала, что исправит все позже. Одна из игрушек была маленькой куклой, а другая – сложенным в конверт одеялом с тремя очень маленькими куклами. Миссис Уильямс отдала трех крошечных кукол Джини, а большую куклу – Хелен.
– Это вам.
Джини держала одеяло с маленькими куклами, не сводя глаз с плюшевого медведя за спиной миссис Уильямс.
– Большое спасибо, – поблагодарила Хелен. – Мы лучше пойдем. – Поколебавшись, она обратилась к миссис Уильямс: – Пожалуйста, верните мне листок бумаги.
Мистер Уильямс передал ей сложенную записку, и Хелен, положив ее в карман, взяла Джини за руку.
– Счастливого Рождества, – пожелала она.
Подхватив свободной рукой чемодан, Хелен повела Джини к двери, которую распахнул перед ними мистер Уильямс. На крыльце она остановилась и обернулась.
– Мы споем вам рождественскую песенку, я выучила ее в школе.
Хелен запела, и через минуту к ней присоединилась Джини:
– Зал украшен остролистом, ла-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла…
Мистер и миссис Уильямс стояли на крыльце и смотрели, как девочки идут по дорожке к воротам и старательно поют. Когда они вышли на улицу, мистер Уильямс шагнул внутрь.
– Ты идешь? – спросил он жену.
– Счастливого Рождества! – крикнула миссис Уильямс вслед детям, и ее голос показался странным даже ей самой.
