Текст книги "Темница Доминанта (ЛП)"
Автор книги: Шериз Синклер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 19
Гладкая ровная кожа, блестящая от пота. Он уже через многое ее провел, но Мак все еще была способна кончить еще разок. Осторожно потянув за зажимы для сосков, наблюдая за тем, как эротическая боль заставила ее бедра задрожать в ответ, Алекс поднялся с платформы. И по мере того, как росло ее ожидание, мышцы на спине сабы напряглись. Когда он обошел девушку сзади, от запаха ее возбуждения он почувствовал, что сам уже на грани. Фонтейн улыбнулся влажности, блестящей на внутренней поверхности ее бедер. Скользнув в нее серебристым фаллоимитатором, просто для того, чтобы она не расслаблялась, он полностью вытащил игрушку. С губ его маленькой сабы слетело приятное хныканье.
Проведя руками по ее пышной попке, поднятой до нужного уровня, Алекс расстегнул брюки. Его член, наконец, получил свободу. Слушая ее приглушенные крики, каждый раз, когда она кончала, он стал таким твердым, что теперь его членом, вероятно, можно было забивать гвозди. Сжав свою плоть ладонью, он начал водить головкой по гладким складочкам МакКензи. Но когда он толкнулся в нее – ее горячая, влажная киска ощущалась настолько тугой, что он чуть не кончил. Тонкий фаллоимитатор, который Александр использовал, не подготовил девушку к его толщине, поэтому мышцы ее плеч напряглись, когда он скользнул в нее глубже. Он чувствовал анальную пробку и то, какой узкой стала его девочка, будучи наполненной таким образом. Мак задрожала под ним. Ее голова была опущена вниз, задница поднята кверху, а все малейшие попытки к движению пресечены. Существует не так много поз, заставляющих сабу чувствовать себя такой уязвимой. Он произнес грубым голосом:
– Ты упругая, горячая и влажная, кошечка. Я очень долго ждал, чтобы взять тебя в этом положении. И сейчас все будет жестко, но ты ничего не сможешь с этим поделать.
И по тому, как сжалось ее лоно, он понял, что его слова лишь сильнее возбудили девушку, а не напугали. Превосходно. Он стиснул ее ягодицы, давая ей почувствовать свою силу и ее беспомощность. Ее мышцы задрожали под его руками, и когда он скользнул пальцами к ее клитору, она застонала. Нуждающаяся и влажная.
Пришло его время, и как Доминант, он использует его для их взаимного удовольствия. Начиная с медленных, позволяя ее киске приспособиться к нему, его толчки перешли на более жесткие и требовательные, как он и обещал, растягивая наслаждение для них обоих. Что-то в этой позе пробудило внутри него зверя, и он зарычал, когда начала нарастать необходимость в собственном освобождении.
Взяв вибратор-Hitachi, он включил его. Громкий гул почти заглушил ее стон, в котором одновременно слышалось возбуждение и отчаяние. Мягко прижав его к ее клитору, он чувствовал вибрации, даже находясь внутри ее киски. Схватившись одной рукой за бедро МакКензи, он начал входить в нее глубже, ударяясь яйцами о ее влажные лепестки. Алекс чередовал расчитанные фрикции с работой вибратора, отчего девушка кончила так сильно, что спазмы почти вытолкнули его из ее тела. Со смехом он отбросил «волшебную палочку» в сторону. Ее киска конвульсивно сжала его член, когда он захватил ее за бедра и погрузился внутрь, на этот раз, без какой-либо сдержанности, приближая самого себя в кульминации. Его яйца напряглись, сжимаясь до боли, словно кто-то стиснул их в кулаке, и затем его член разрядился мощными струями, посылающими жгучее удовольствие через каждый нерв в его теле.
Пока его пульс приходил в норму, Фонтейн оставался в ней, наслаждаясь прерывистыми сокращениями ее пульсирующего лона. В конце концов, сделав медленный вдох, Алекс выпрямился. Разжав пальцы, мужчина поморщился, осознав, что завтра ее бедра будут покрыты синяками. Удаление анальной пробки вызвало у нее стон. Извлечение члена заставило ее всхлипнуть. Один за другим он снял ремни и цепи, затем повязку и кляп.
Моргнув, Мак перевела на него свой взгляд, ее большие карие глаза смотрели на него в чистейшем ошеломлении.
– Моя маленькая саба, – прошептал он, поднимая ее на руки.
Усевшись в угловом кресле, Алекс накрыл ее одеялом, заботливо положенном заранее на журнальный столик. От них обоих исходил запах пота, секса и удовлетворения. Мышцы Мак размякли, хотя то и дело по ее телу пробегала легкая дрожь. Она так сильно вжималась в его объятия, доказывая ему, что его надежды оправдывались. Ее доверие к Алексу возросло. Но достаточно ли?
– Тебе понравилось быть связанной?
Maк потерлась щекой о грудь Фонтейна. Ее мышцы, все ее тело ослабло, словно увядшие листья. Если бы в доме начался пожар, она бы наверняка сгорела в огне, прежде чем сумела выбраться из кресла.
– МакКензи, ответь мне.
Связанная. Точно. Ее запястья и ноги не забыли ощущение от ремней, зафиксированных на теле, и удерживающих на месте каждый раз, когда он к ней прикасался где и когда хотел. Но она позволила ему сделать это с ней.
– Я... Это было необычно.
– Это не ответ.
Его рука сжала ее волосы, наклоняя голову назад так, что она была вынуждена встретиться с его пристальным взглядом.
– Попробуй еще раз, – предложил он. Приказал.
Девушка облизнула губы, чувствуя, как пересохло во рту. Отведя взгляд в сторону, он убрал обнимающую ее руку и потянувшись к столу, взял бутылку с водой. Мак вытащила ладошки из под одеяла, и сняв крышку, сделала несколько глотков.
– Я не понимала, что так сильно хотела пить. Мы не... э-э... так давно не играли.
– Виной тому неровное дыхание.
На его щеках появились ямочки, когда он улыбнулся, все еще чувствуя легкую тяжесть в веках от удовлетворения, и она почувствовала ответную радость, как и от своих собственных оргазмов, так и от того, что ему тоже, очевидно, было приятно. Когда мужчина снова замолчал, будто занимая выжидательную позицию, она поняла, что он все еще хочет услышать ответ на свой вопрос. Черт бы побрал этого Доминанта.
– Я... я испытываю непонятные чувства, – наконец пролепетала она.
Клещами вытащенная честность. Уткнувшись лицом в его грудь, Мак добавила:
– От этого меня бросает в жар.
– И тебя это беспокоит?
Девушка кивнула, и Алекс погладил ее по волосам. Как он мог шлепать ее по заднице, жестко вбиваться в ее тело, а затем быть таким ласковым и защищающим?
– Потому что ты независимая женщина, которая не должна наслаждаться тем, что отдает контроль мужчине. Никогда.
– Именно так.
– Наше общество утверждает, что находиться под чьим-то доминированием – это плохо, даже если ты этим наслаждаешься. Но это не исключительно женская потребность, милая. Существует много мужчин, которые точно так же наслаждаются передачей контроля.
Это правда. Она видела мужчин, стоящих в позах покорности в БДСМ-клубах, как рядом с мужчинами-Домами, так и с женщинами-Доминами. Мак посмотрела на Алекса.
– И ты?
Он усмехнулся и провел пальцем вниз по ее щеке.
– А ты сама как думаешь?
Она подумала о его властности, которую он излучал каждой частичкой своего тела, об авторитетности, сквозящей в его взгляде и голосе, и о том, как он легко брал на себя ответственность.
– Никогда. Ты никогда не откажешься от контроля.
– Умница.
Его большой палец пробежался по ее губам и потер болезненный участок, оставшийся от кляпа.
– Несмотря на то, что я могу неплохо ладить с людьми большую часть времени, в сексуальной жизни, я – Доминант, причем в очень значительной степени, – его губы изогнулись, – А ты, в сексе – сабмиссив, кошечка. Ты же это понимаешь?
Сексуальный сабмиссив. Он указал границу. Правильную границу. Она не будет, не захочет прогибаться ни под него, ни под кого-либо еще в обычной обстановке. Определенно не на работе. Но в оставшееся время... Когда его голос понизился, и он сказал «раздевайся», все в ней стремилось сделать именно это…и многое другое, если он прикажет. Мак хотела, чтобы он взял ее жестко, связал ее, дразнил, заставил умолять. Без возможности думать, оставив ее только с чувством его рук на ней, его голоса, и подаренными им ощущениями. Сексуальный сабмиссив.
– Да. Я понимаю это.
Признание придало ей такое же чувство нервозности, как если бы она оставила свой автомобиль незапертым в неблагополучном районе. Как если она была беззащитна, и теперь он мог взять все, что хотел. Его руки сжались вокруг нее.
– Это работает двумя способами. Сабмиссив передает власть над собой, и некоторые люди считают это ее подарком.
– Но не ты?
– Не особо. Я вижу в этом не более, чем любой другой обмен.
Он поцеловал МакКензи в макушку.
– У тебя есть потребность подчиняться, отдавать контроль над собой и своим телом. Быть управляемой, удовлетворяя что-то внутри тебя, – Александр замолчал, – Мне же необходимо доминировать, но частью этого является потребность беречь и защищать. У каждого человека в мире, в определенной степени, присутствуют эти желания; мы просто стоим на разных концах одной шкалы.
Это казалось правильным. Что сделала она, и что сделал он. Было ошибочным мнением, полагать, что она внезапно стала слабой.
– Я поняла.
Мак почувствовала как ее мышцы, стянувшиеся узлом от его первого вопроса, расслабились. Здесь было больше взаимных уступок, чем она признавала ранее. И по-своему больше равенства. БДСМ. Отлично. Она – сабмиссив, и, возможно, даже, продолжит этот путь без Алекса. Но мысль о том, чтобы вести свою жизнь без Фонтейна, послала неприятную дрожь по ее телу. Интересно, как долго будет продолжаться их маленькая интерлюдия?
Облизнув губы, МакКензи, наконец, выдавила из себя следующие слова:
– Я нашла работу.
– Да.
– А Синтия перебралась в Европу.
– Да.
Неужели он не может помочь ей, хотя бы словом, в этом непростом разговоре?
– Тогда разве остаются хоть какие-то причины для моего пребывания и проживания здесь?
– Ах, – крепкие пальцы откинули волосы с ее лица, поднимая подбородок, – Ты хочешь уехать?
Просто смотря на его жесткие скулы, морщинки вокруг глаз, на его уже не улыбающиеся губы, ее сердце вздрогнуло, и девушке захотелось накрепко приклеиться к нему. Однако, вместо этого Мак бросила на него раздраженный взгляд.
– Мой вопрос был первым.
Он рассмеялся, но затем стал серьезным.
– Останься со мной, крошка-ветеринар.
Эти слова заставили ее сердце в груди сделать тройной кувырок назад. Он продолжил.
– Давай посмотрим… куда это приведет.
Это не зайдет слишком далеко, Мак была в этом уверена. Он – богатый, она – бедная. Высшее общество – бывшая шлюха. Непоколебимый – истеричка. Но сейчас, во всем мире не нашлось бы ни одного такого места, где бы ей настолько сильно хотелось быть, кроме как в его объятиях.
* * * * *
Вечером следующего дня, продвигаясь к двери, Мак молила о том, чтобы не выронить то, что было у нее в руках.
– Черт, черт, черт.
Послышался лай, раздающийся с задней части особняка, до девушки донесся клацающий звук. Батлер бежал в сторону холла, чтобы поприветствовать ее. И в довершении неприятностей, она услышала шаги. Алекс был дома. Ведь это был его дом. О чем я только думала? У нее скрутило желудок. Он, вероятно, выставит ее за дверь. Ноющее беспокойство в животе, дублировало крошечные коготки, впивающиеся в ее предплечье. Котенок увидел Батлера.
– Тише, малыш, – прошептала она, – не думаю, что он питается кошками.
По крайней мере, раньше, может что-то успело измениться за это время?
– Батлер, – твердо сказала она, – веди себя прилично.
Она повернулась так, чтобы котенок оказался вне поля зрения собаки. Алекс вышел из-за угла с таким врожденным изяществом и мощью, что ее сердце глухо стукнуло о ребра, как это бывало каждый раз, когда она его видела. Может она подхватила какой-нибудь кардиологический недуг?
– Как прошел день? – спросил он, затем его глаза сузились, и мужчина придвинулся ближе, – Что случилось, маленькая?
Поймал. Поймал с поличным. Когда она была ребенком, она спасла полуголодного щенка и принесла его в приемную семью. Арлин выбросила его со словами: "Это мой дом, не твой." В ту ночь Maк тайком выбралась из дома и нашла бедолагу, сидящим во дворе. Такой маленький. Кожа да кости. И огромные глаза. Пронеся его через целый город в приют для животных, всю дорогу обратно она проплакала. Кто бы мог подумать, что тот случай ничему ее не научил? Разумеется, Алекс любил животных. Ну, такая вероятность не исключалась... Ее желудок сжался, и она посмотрела вниз. Куда угодно, лишь бы не смотреть ему в глаза. Это дом Алекса. Не ее. Если бы он любил кошек, он бы их и заводил. Мужчина усмехнулся, и Мак подняла глаза вверх, тут же получая крепкий поцелуй в губы.
– Не уверен кто из вас дрожит сильнее, – пробормотал он, с заметным опытом отцепляя от нее когти котенка, – Батлер, лежать, – приказал он рассеянно, когда приближение пса вызвало кошачье неумелое шипение.
– Мне очень жаль, – прошептала Maк, глядя на антикварную мебель, – это только на сегодня, я постараюсь найти ему дом. Он был прямо посередине Мерсер-Стрит, и я не смогла его там оставить. Если ты не хочешь, чтобы он оставался тут, тогда…
Может, ей удастся тайком пронести его в мотель.
Алекс озадаченно посмотрел на нее.
– МакКензи, если бы ты оставила котенка посреди дороги, ты бы не была той женщиной, которую я себе представляю, – он проследил за ее взглядом, обращенным к антикварному столу, – Однако, если ты собираешься таскать животных домой, а учитывая что являясь ветеринаром, ты, вероятно, не сможешь этому сопротивляться, тогда нам лучше запихнуть что-то из этого хлама на чердак.
Внезапная слабость в груди распространилась по всему телу, и Мак почувствовала, словно ее засасывает в зыбучие пески.
– Ты имеешь в виду, – она сглотнула и уставилась на белого котенка, мурлычущего у него на руках, – что он может остаться? По крайней мере, на сегодня?
– Конечно.
В его глазах взгляде плескалось веселье, смешанное с теплом.
– Однако, если ты притащишь в дом столько животных, что он превратится в питомник, и в нем будет вонять, как в собачьей конуре, – мужчина шагнул ближе, – у меня будет прекрасный повод отшлепать твою прелестную попку, пока она не станет ярко-розовой.
Волна жара, пронзившая ее, застала девушку врасплох. Его губы изогнулись в полуулыбке, и он провел пальцем вниз по ее щеке.
– Возможно, мне не стоит ждать, пока появится повод, – пробормотал он.
Но затем, как если бы у него имелся внутренний переключатель, которым можно отключить свое желание, он отступил назад и протянул ей котенка.
– Я полагаю, что еда для котенка в твоей машине?
Молча кивнув и подавив раздраженный вздох, Мак смотрела, как он и Батлер направились к двери. Как так получилось, что у него есть этот переключатель, а у меня нет?
* * * * *
Позже тем же вечером, Алекс стоял, облокотившись о дверной проем и усмехаясь. Его маленькая саба сидела, скрестив ноги на коврике у камина, предоставляя белоснежному котенку, удовольствие погони за шнурком. На расстоянии трех футов лежал Батлер, дрожа от нетерпения помочь. Собака с котенком пришли к осторожному взаимопониманию после парочки препирательств. Если Батлер обнюхивал его слишком восторженно, то получал царапки. Если котенок бросался на хвост Батлера, то уже знал, что пес захочет поиграть. Алекс давно так не смеялся. И по тому, как МакКензи держалась за ребра, видимо, и она тоже. Когда она себя не сдерживала, ее смех был прекрасен – раскованный и радостный. И ему было безмерно приятно, что за последние недели, она смеялась намного чаще, проще и даже пару раз очаровательно хихикала.
Хитрым движением котенок захватил шнурок и с высоко поднятым, тоненьким хвостиком, утащил свой выигрыш за кресло.
– Ужин готов, – объявил Фонтейн.
Maк повернулась.
– Ты сам приготовил?
– Существует ложное убеждение о том, – сообщил он ей, – что в наш просвещенный век мужчины не хотят и не умеют готовить.
– Ага, – она поднялась на ноги, – Ты вполне сойдешь за просвещенного, хотя я не особо в этом уверена, но…готовка?
– Ну, если тебе нужны подробности, то Маргарет приготовила, а я разогрел.
Увидев, как его непокорная маленькая саба засмеялась над ним, он притянул ее ближе к себе, захватывая в плен ее губы. Она смягчилась под его прикосновением, по ее телу пробежала чувственная дрожь. Он не забыл выражение ее глаз, когда упомянул о порке. Возможно, он разместит животных на ночлег где-нибудь внизу, а уже потом уложит в кровать МакКензи. Поцеловав девушку в лоб, Александр отпустил ее. Едва они успели сделать шаг в сторону кухни, как котенок, вырываясь из укрытия, бросился вперед, чтобы снова наброситься на шнурок и утащить его. Алекс обнял Мак за талию, притягивая ближе. «Останься со мной, крошка-ветеринар», – сказал он в среду, даже не задумываясь.
Но даже теперь, когда у него было время подумать, Фонтейн чувствовал то же самое. Женщины в его жизни приходили и уходили – много женщин, но, видимо, он ждал именно эту настороженную маленькую сабу.
Когда Александр начал подавать блюда, что-то ужалило его лодыжку. Посмотрев вниз, он увидел котенка, карабкающегося по его джинсам, чтобы добраться до еды. Рассмеявшись, Мак сняла с него малыша. Гипнотизируя того взглядом, она нахмурилась в невинные голубые кошачьи глаза.
– Ты уже ел. Дважды.
Ее взгляд, в котором сверкало веселье, переместился к Алексу.
– Он одержим едой.
Алекс протянул котенку кусочек краба, и тот тут же исчез. Котенок вылизал дочиста палец Алекса, а затем – неудовлетворенный, вгрызся в его большой палец крошечными зубками. Отдернув руку, не обращая внимания на хихиканье своей маленькой сабы, он оценил причиненный ущерб. Крови не было.
– Неблагодарное создание семейства кошачьих. В следующий раз будешь сам добывать себе еду.
Он пальцем потер стоящие ушки и вздохнул, когда в его рукав вцепились когти, а розовый нос обнюхал ладонь в поисках новой порции.
– Определенно одержим едой.
Алекс посмотрел на МакКензи.
– Так как у нас уже есть Батлер, предлагаю этого назвать – Повар, потому как, по всей видимости, он только и будет делать, что болтаться целыми днями на кухне.
Она улыбнулась ему.
– Повар. Все, чтобы избежать готовки, верно, Сэр?
– Ты поплатишься за свою дерзость, саба, – зарычал он на нее.
В ее глазах абсолютно не было страха, лишь возбуждение.
– О, Господи.
Он удовлетворенно усмехнулся. Ее доверие к нему продолжает расти. Она не подпрыгивала, когда он неожиданно касался ее, ее смех стал более легким. Тем не менее, когда она принесла домой котенка, мужчина видел в ее глазах настороженность. Она больше не боялась его физически, но эмоционально? На предыдущей неделе, он дважды спросил Мак о ее прошлом. В последний раз, по растущей напряженности в ее теле, по тому, как она вверх и вниз провела руками по бедрам, он видел, что она хотела поделиться с ним. Но ее неуверенность снова победила. Он даст ей еще немного времени, а затем, при необходимости, притащит ее обратно в темницу на другую сессию, нацеленную на воспитание доверия.
Глава 20
После того, как открылась дверь особняка, Maк потерла о плащ свои липкие руки и нахмурилась. Она, конечно, была наслышана о бабочках в животе, но в ее случае они казались гигантскими птицами. С когтями. Девушка прижала руку к животу. «Я – дружелюбная, компетентная, симпатичная женщина. Я cмогу это сделать». Она сможет вести себя как леди, не унижаясь и не смущая Алекса своим неуклюжим поведением. Проще простого. Когда Мак оглянулась и снова посмотрела на их машину, рука Алекса скользнула ей на талию, предотвращая любую попытку к побегу. Саба посмотрела в его смеющиеся глаза, и ей удалось натянуть улыбку на свое лицо.
– Добрый вечер. Пожалуйста, проходите.
Дворецкий – настоящий дворецкий, взял их пальто. Мужчина взглянул на наряд Мак, она не услышала от него ни единого звука, выказывающего неодобрение. MaкКензи подняла подбородок. Алекс хотел купить ей платье, но она отказалась. В конце концов, у нее ведь было кое-что подходящее случаю. Простое и черное, которое она всегда надевала, с тех пор, как ее сестра Тиффани по женской общине, швырнула его Мак через всю комнату, заявляя о том, что никогда снова не станет носить такой унылый цвет.
В центре фойе Виктория разговаривала с одним из своих гостей, но повернулась на звук открывшейся двери. Когда женщина увидела Maк, ее улыбка исчезла. И, наверняка, причиной тому было не платье. Ну, почему у Алекса была именно такая мать? Богатая и достойная.
– Рада, что Вы оба смогли приехать, – поприветствовала Виктория, целуя сына в щеку, – Алекс, ты знаешь куда идти.
Зайдя в главный зал, Мак остановилась и осмотрелась. Огромная люстра излучала мерцающий свет на мужчин в костюмах и женщин в вечерних платьях. Звучала мягкая музыка вперемешку с ропотом разговоров, а воздух был наполнен ароматом духов и лосьонов после бритья.
– Ты прекрасно выглядишь, крошка-ветеринар, – поцеловав кончики ее пальцев, Фонтейн достаточно резко прикусил за один, заставив девушку пискнуть от неожиданности, – И когда все это закончится, я намерен вытащить тебя из этой милой тряпочки, перегнуть через скамью и жестко взять.
Но прежде, чем она сумела оправиться от прилива жара от его совершенно неожиданных слов, он уже представлял ее пожилой паре.
– Джон, Фелиция, это МакКензи Тейлор. Она – ветеринар, работающий со Сьюзен Уэстон. МакКензи, это Джон и Фелиция Лордэн. Они взяли три кошки из приюта…или уже четыре?
Между ними завязалась легкая и непринужденная беседа, во время которой Фелиция рассказала о их новом приемыше. Мак одарила Алекса восхищенным взглядом, прежде чем подключиться к разговору. Потом, Алекс представил свою спутницу еще нескольким гостям. Отходя от очередной пожилой пары, МакКензи повернулась к Александру.
– Большинство присутствующих здесь людей – представители высшего общества и политики, за исключением массы ветеринаров, наводняющих это место. Разве не странное сочетание?
Он усмехнулся.
– Моя мать использует свои вечеринки для вербовки. Она…
Мужчина замолчал, переключая свое внимание на дверь, и замечая Питера и Хоуп, заходящих в комнату, Мак затопила радость. «Поглядите, я и правда кого-то знаю в Сиэтле». И пока мужчины пожимали друг другу руки, Хоуп обняв Maк, произнесла:
– Я надеялась тебя тут увидеть.
Небольшая группа, возглавляемая мужчиной в черном пальто, подошла к столу с напитками. Улыбнувшись бармену МакКензи прошептала Хоуп:
– Сегодня первый раз, когда я повстречала настоящего дворецкого, хотя наш Батлер мне нравится больше. Не такой чопорный.
– Я это тоже заметила.
Maк повернулась и замерла. Мать Алекса. О, черт. Открой рот, скажи что-нибудь. Алекс, казалось, не замечал ее оцепенения, потому как, засмеявшись, произнес:
– Наш штат увеличился на еще одного служащего, мама. Теперь у нас есть Повар, который проводит большую часть своего времени на кухне.
Схватив Мак за запястье, он повернул ее руку, показывая царапины.
– Наш штат? – Виктория подняла брови, и нахмурившись, посмотрела на Maк, – любите кошек?
Голос Алекса стал холодным, когда он произнес:
– Любит настолько, что спасая тощий комок шерсти посреди Мерсер Стрит, рисковала жизнью и здоровьем.
Maк поморщилась. Ей казалось, что история о драматическом спасении котенка окажется забавной. Однако вместо этого, она не только приложилась задницей об асфальт, но и чуть не погибла.
– Что ж…– холод в глазах Виктории стал чуть мене заметным, – Вы – молодец. Многие не любят кошек.
– Я… вот черт, – сказал Алекс, зарабатывая себе очень хмурый взгляд от своей матери.
Он поднял руку.
– Мне жаль, мама, но я забыл упомянуть об этом на балу, МакКензи – ветеринар. Сьюзен уже забрала ее себе для работы в больнице.
Ух ты. Мак заметила, что холод полностью исчез, когда Виктория спросила:
– Ветеринар? В самом деле?
– Сейчас начнется, – пробормотал Алекс, а затем на Мак в полной мере обрушилась вся мощь этой сильной женщины.
– Алекс всегда отличался забывчивостью, особенно во время своих мероприятий. Я полагаю, он так же забыл сообщить Вам о том, что я являюсь руководителем одного из приютов и движения по спасению и защите этих милых животных.
У Мак отвисла челюсть.
– Вы?
– Я. Одним из лучших в стране. И у нас работает очень много ветеринаров, – она с улыбкой окинула взглядом комнату, – которые добровольно оказывают помощь по стерилизации и лечению наших зоо-клиентов.
Склонив голову набок, Виктория ждала. Проклятье, эта женщина была слишком похожа на своего сына.
– Я... Ну, я только начала работать, но... Была бы очень рада присоединиться к вашим волонтерам, как только узнаю свой график.
И это правда. Дома, она тратила кучу времени, занимаясь именно этим. В этот раз ее улыбка выглядела естественной.
– Я действительно была бы рада помочь.
– Превосходно. Вам придется пригласить меня к себе, чтобы я могла познакомиться с… Поваром.
Кивнув в знак благодарности, Виктория приняла напиток из рук бармена.
– Ох, уж эти клички.
Женщина покачала головой.
– Пару лет назад, я поручила сыну обзавестись дворецким для проведения вечеринок, – сделав глоток, Виктория одобрительно кивнула бармену, – возможно, мне стоило насладиться его раздражительностью по этому поводу.
Maк едва сдержалась, чтобы не раскрыть широко рот. Царственная осанка не смогла скрыть смех, танцующий в голубых глазах женщины.
– Как вы, должно быть, уже обнаружили, МакКeнзи, Алекс плохо реагирует на приказы.
– Хм. Мягко сказано. Он вообще на них не реагирует.
Maк почувствовала, как начало заливаться краской ее лицо. Только сегодня днем она пыталась убедиться его, чтобы он отдохнул и расслабился, вместо занятия строительством домика для котенка, на что он заткнул ее рот кляпом и приковал наручниками к столбу патио. Много ли Вы знаете мужчин, которые будут встраивать кандалы в столбы?
– Точно, – согласилась Виктория, – поэтому я была очень рада, когда он сказал, что нашел прекрасного дворецкого.
Maк подавила смешок, когда поняла, что именно имела ввиду его мать.
– Вам весело? – спросила Виктория, приподняв брови. – А мне вот было не до смеха, когда Алекс представил мне своего невероятно уродливого Батлера, и тот начал облизывать мою лодыжку.
О, Господи, даже просто представив это, Мак не сдержавшись, рассмеялась. Наклонив голову и улыбнувшись, Виктория извинилась, перед тем как уйти к своим гостям.
Хоуп усмехнулась:
– Когда мне кажется, что у нее ледяное сердце, она доказывает мою неправоту.
Maк почувствовала, что в ней затеплилась надежда. В конце концов, может быть, мать Алекса и не испытывала к ней ненависти. Пока остальные гости заказывали бармену напитки, Maк наблюдала за Викторией, кружащейся по залу, понимая, что эта женщина запугивала каждого из присутствующих, с которым вступала в диалог. Даже конгрессмена.
В течение следующего часа, Мак либо с Хоуп, либо с Алексом, или же просто одна, прогуливалась по залу, наслаждалась закусками, спорила о политике Сиэтла и Вашингтона, сплетничала о знаменитостях. Честно говоря, она вдруг поняла, что очень хорошо проводила время. Несмотря на то, что гости были слегка консервативны, они все, без исключения, были умны и деятельны. Неужели ее жизнь стала налаживаться? Здесь у нее появился целый новый мир с работой, любовником и друзьями. Самое время позвонить в Айову своему агенту по недвижимости и поручить ему выставить на продажу ее дом.
С легкой улыбкой девушка повернулась, лицом к лицу сталкиваясь с Дикерсоном. Мак ахнула. Его влажные губы расплылись в удовлетворенной ухмылке. Схватив ее за запястье, мужчина наклонился к ней.
– Не хочешь поменять свое решение, шлюха?
Кровь отлила от ее головы, оставляя девушку с головокружением. Этого не может быть.
– Эта сука – моя жена, меня бросила, – бешеное, яростное выражение его глаз заставило желудок Мак скрутиться в тугой узел, – поэтому, теперь, ты могла бы обслуживать меня каждую ночь.
Ее рот наполнился желчью, но последовавший ответ, после всего, через что она прошла, был буквально выгравирован на ее костях.
– Нет, не хочу.
– Ты – ничто.
Дикерсон притянул ее ближе. Что ей предпринять, чтобы заставить его оставить ее в покое? Оскорбить?
– Может быть я и ничто, зато у тебя действительно крошечный член. И ты наихудшее из того, что случалось со мной в жизни.
Ее голос был негромким, но люди повернули головы, услышав эмоции, отраженные в нем. Еще больше повернулось народа, когда она вырвала руку из его хватки.
– Держись от меня подальше.
Его лицо стало мерзко фиолетового цвета.
– Ты просто дырка. Здесь, среди порядочных людей, тебе не место, – сказал он, повышая голос, – Виктория, эта женщина – шлюха. Она со Среднего Запада, где работала в переулке, обслуживая каждого, кто платил ей деньги.
Потрясенные вдохи наполнили воздух, каждым звуком пробивая ее оборону, до тех пор, пока она не задалась вопросом, почему у ее ног, до сих пор не натекла лужа крови. Мак отшатнулась назад, отрывая от него глаза, только, чтобы встретиться с убийственным шквалом враждебных взглядов. Осуждающих, презирающих. Виктория плотно сжала губы. Хоуп руками зажала рот. В другом конце комнаты МакКензи увидела Алекса. Глаза, как лед, заполненные яростью. Оттолкнув со своего пути собеседника, он направился прямо к ней. Мак побежала.
* * * * *
Огни города никогда не казались такими мрачными. Maк стояла на балконе третьесортного отеля и наблюдала за автомобилями, пересекающими мост Баллард, выглядевший, как украшенная драгоценными камнями лента света. Высоко над городом пылала огнями башня «Спейс Нидл», представляющая собой форму блюдца. Сколько детей воображало ее инопланетным космическим кораблем, прилетевшим, чтобы украсть их?
– Забери и меня, – прошептала она, руками сжимая перила.
Девушка смотрела в ночное безоблачное небо, усыпанное звездами, чем свет приглушался сиянием города. Конечно, по закону жанра, с неба должен литься дождь, а воздух должен быть прохладным, чтобы соответствовать ноющему холодку внутри нее. Как мир может продолжать функционировать дальше, в то время, как ее жизнь разрушена? Сколько гостей посетило вечеринку Виктории? И ведь все не последние люди в этом городе. Сплетни распространятся, и тогда все будут знать о ней и о том, чем она занималась. В Оук Холлоу Джим по-отечески предоставил ей работу. Но здесь? Даже если Сьюзен будет к ней дружелюбна, другие ветеринары не позволят бывшей шлюхе работать в своем кругу.
«Моей работы больше не сущствует. Никто больше меня не наймет. Мое будущее исчезло с горизонта»
Лицо Хоуп, ее неприкрытый шок.
«У меня больше нет друзей».
И Алекс... Отпустив перила, Мак обняла себя за живот, пытаясь сдержать боль. Она так и не осмелилась вернуться в дом, даже для того, чтобы забрать Повара. Алекс последовал бы за ней. А она не сможет видеть в его глазах осуждение. Даже, если он не испытывал к ней ненависти, их отношениям конец. Никто не захочет связываться со шлюхой.
Ее колени подогнулись, и девушка скользнула на пол, усевшись перед пустынным гостиничным номером. По ее щекам сбежало вниз несколько слезинок, хотя, казалось плакать ей было уже нечем. Слезы кончились. Пора взять себя в руки и двигаться дальше, МакКензи. Но прошлое снова может укусить ее за зад, и неважно какое направление движения она выберет. Как МакКензи могла жить дальше, зная, что кто-то снова сможет вытащить наружу тайны ее прошлого? Может, ей стоит изменить имя и лицо? Она усмехнулась. Пластическая операция стоит денег, и вот ведь смешно… у нее больше нет работы.
