Текст книги "Дворец из камня"

Автор книги: Шеннон Хейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

 
Мне нужно, нужно, нужно.
Услышьте же меня!
 

Это было тихое утро выходного дня. Зимний дождь затопил весь город, стук капель по оконному стеклу убаюкивал девушек. Мири лежала на софе и читала книгу, готовясь к занятиям. В одном сочинении по юриспруденции она наткнулась на красивый логический вывод: «Король служит народу. Он правит с его согласия. Если король подводит свой народ, тот вправе восстать».

В ушах Мири невольно зазвучала бравурная мелодия Клемена, сопровождающая эти слова. Все вечера прошедшей недели она провела в доме госпожи Сиселы. Позже, если позволит погода, она присоединится к Тимону у Сиселы или пойдет навестить Петера. От мысли о Тимоне кровь побежала быстрее, а вспоминая Петера, Мири заулыбалась.

А потом вдруг, сама не зная почему, она подумала об Эсе.

– Где Эса? – спросила Герти.

– Я как раз собиралась спросить то же самое, – сказала Мири.

– Я тоже, – призналась Фрид.

Мири хотела отметить такое совпадение, и тут ей припомнился один случай с Эсой в академии принцесс: Эса тогда читала вслух, сидя под книжной полкой. Мать Эсы, Дотер, всегда говорила: «Прислушайтесь к своей второй мысли, иначе с третьей вы можете опоздать».

– Фрид, пойдешь со мной искать Эсу? – спросила Мири.

– Наверное, мы потому вспомнили о ней, что она решила обратиться к нам на языке горы, – предположила Фрид, когда они проверили пустые покои Бритты.

– У нас здесь нет линдера, – сказала Мири, – хотя совсем рядом его полным-полно.

Чем ближе они подходили к королевскому крылу, тем сильнее паниковала Мири, так что в конце концов она перешла на бег. Как только они переступили порог из линдера, на них обрушился такой мощный крик, что Фрид подняла руки, словно защищаясь. Перед мысленным взором Мири один образ сменял другой: в тот раз полка в академии принцесс сломалась и все драгоценные книги попадали на пол; Мири воспользовалась языком горы, и на помощь прибежали жители деревни. Воспоминания живо следовали одно за другим, обрывочные и тревожные.

Мири попыталась пройти по коридору туда, откуда доносился крик, но гвардейцы преградили ей путь, выставив копья.

«Где ты?» – мысленно послала вопрос Мири, вспомнив об игре в прятки.

Ответа не последовало, лишь те же самые образы теснились в голове: Эса в академии, упавшая полка, призыв Мири о помощи.

– Пропустите нас, – обратилась Мири к гвардейцам. – Мы ищем нашу подругу. С ней случилась беда.

– Без пароля не пропустим, – ответил гвардеец. – Скажите, где ваша подруга, и я пошлю туда своего человека.

– В одном из залов, облицованных линдером. Наверное, на нее упала полка.

Гвардеец прищурился:

– Почему вы так думаете, если не знаете, где она?

Мири нетерпеливо взмахнула рукой, тогда гвардеец пожал плечами и кивнул второму, а тот начал заглядывать во все залы по очереди. Фрид заметалась от нетерпения.

Ну почему охрана ничего не слышит? Да и как сами камни не треснули, не разорвались на куски? Стоило Мири так подумать, как пол под ногами слегка завибрировал.

– А Бритты здесь нет? – спросила Мири у охранника. – Или…

Мимо проходил Стеффан. При виде Мири он заулыбался, но тут же почувствовал ее тревогу:

– Мири, что-нибудь слу…

– Ой, Стеффан, помоги! – взмолилась она. – Мне кажется, Эса попала в ловушку. Вели охранникам…

– Пропустите их, – сказал Стеффан.

Мири схватила Фрид за руку, и они помчались вперед.

Поначалу Мири думала, что сможет по вибрации в камне добраться до Эсы, но линдер вибрировал во всех направлениях. Коридор за коридором, зал за залом, большим и маленьким, – везде одно и то же: каменные полы, каменные стены, утомительная роскошь. Мири хотела увидеть Эсу, а не очередной диван.

– Ты тоже вспомнила о книжной полке? – спросила Мири.

– Да, о том случае, когда она упала в академии, – ответила Фрид.

Книжные полки здесь могли быть где угодно. Король наверняка мог позволить себе столько книг, сколько хотел.

Мири потерла лицо. Яростный крик больше не сотрясал ее костей, и это было гораздо хуже. Голос Эсы затухал.

Из-за угла выскочил Стеффан, чуть отставший от них.

– Где здесь книги? – спросила Мири. – В королевском крыле?

Не теряя времени на расспросы, юноша побежал дальше, жестом велев им следовать за ним.

«Какой чудесный парень! – подумала она. – Неудивительно, что Бритта его любит».

Зов о помощи почти совсем стих, до Мири доносился только слабый стон. Тогда она послала в ответ образ всех трех подруг – Фрид, Эсы и свой, в надежде, что Эса поймет: они идут.

– Эса! – закричала Фрид. – Эса!

– Дворцовая библиотека, – бросил Стеффан через плечо, толкая створки громоздких дверей.

Мири выругала себя за то, что сразу не подумала о дворцовой библиотеке. Ей казалось, что книг из университетской библиотеки могло бы хватить на все королевство.

В конце длинного ряда стеллажей лежал упавший книжный шкаф, из-под которого выглядывал светло-каштановый веер волос. Фрид приподняла шкаф. Послышался стон. Стеффан помог Фрид поднять шкаф чуть выше, а Мири тем временем вытянула из-под него Эсу. Фрид и Стеффан разом отпустили массивный шкаф, и тот грохнулся на пол.

Эса шумно дышала и кашляла. Мири убрала с ее лба прядь волос того же цвета, что у Петера. Наверное, их мать, Дотер, точно так же дотрагивалась до волос детей, когда они болели. Дотер всегда знала, что делать.

Гора Эскель никогда прежде не казалась такой далекой.

– Не умирай, – попросила Фрид, прикусив дрожащую губу.

– Ладно, – прохрипела Эса.

Стеффан бросился вон из зала, на ходу крикнув, что он за доктором.

Через несколько мгновений дверь открылась, и вошла королева Сабет. Одним взглядом охватила всю картину: Эсу, перевернутый шкаф, рассыпанные по полу книги.

– Простите, ваше величество, – пролепетала Эса дрожащим голоском. – Я потянулась за книгой, и вся эта махина рухнула.

– Что ж, – высокомерно пропищала королева, – книги иногда бывают опасными.

Она подала знак кому-то в коридоре. Тут же появились несколько слуг, одетые в черное. Они поставили шкаф на место, начали подбирать книги.

– Простите, – повторила Эса. – Я не приду сюда больше, если скажете.

Королева слегка нахмурилась:

– Тогда пусть другие пользуются этой комнатой. Здесь миленько.

Она взмахнула королевской ручкой и ушла.

К приходу врача Мири и Фрид помогли Эсе перебраться на диван.

– Чем дольше я там лежала, тем труднее становилось дышать, – сказала Эса, пока врач ее осматривал. – Мне показалось, что я умираю.

– Действительно, когда дыхание останавливается, обычно следует смерть, – изрек врач. – Но ты вовремя выбралась из-под шкафа. Я не нахожу ничего более серьезного, чем два сломанных ребра, но они срастутся, если ты будешь соблюдать покой.

Он дал ей дозу какого-то обезболивающего. Эса поблагодарила, но, как только врач ушел, лицо ее сморщилось и полились слезы.

– Очень больно? – спросила Мири. – Чем я могу помочь?

Эса покачала головой:

– Ничем. Я просто… зла. Очень зла!

Мири и Фрид отпрянули на шаг и переглянулись. Эса не из тех, кто повышает голос, особенно после того, как чуть не лишилась жизни.

И тогда Фрид выпалила, не переводя дыхания:

– Прости, что утром съела твою булочку. Я сильно проголодалась и решила, что все равно ты не станешь ее есть. Завтра можешь взять мою!

Эса тихо рассмеялась, словно ей было больно даже от смеха.

– Я зла не на тебя, Фрид. – Она по-прежнему сжимала в правой руке книгу. – На днях королева увидела, как я читаю в оранжерее одну из книг Мири, и сказала, что я могу пользоваться ее библиотекой. Я подумала, как приятно будет покопаться среди сочинений, но знаете, что я нашла?

Она подняла книгу, и Мири прочитала на корешке: «Болезни».

– Здесь говорится о травах: одни принимать при болях, другие – при сердцебиении, а третьи – чтобы погрузиться в сон, – сказала Эса. – Есть приемы, которые помогают малышу появиться на свет и сохранить при этом здоровье матери, а еще говорится, как сделать, чтобы рана не загноилась, а если все-таки загноится, здесь рассказывается, как отсечь конечность и спасти человека.

– Ну и книга, – поразилась Мири.

– Я помню маленького братика, – продолжила Эса. – У него были такие пухлые щечки. Моя мама потеряла четырех малышей, Мири потеряла свою маму, но здесь, на равнине, людей больше заботят скачки, представления и банкеты, в то время как в их библиотеках хранятся секреты о том, как сохранить человеческую жизнь. Ну почему они не потрудились просветить нас?

– Здесь столько всяких отвлекающих моментов, – сказала Мири. – Полагаю, они вообще о нас не думают.

– Пожалуй. – Эса забрала обратно книгу и заговорила спокойнее, без прежней горечи: – Но я ни за что не стану отвлекаться.

Мири училась в лучшем учебном заведении королевства, но пока не узнала ничего сравнимого по важности с этой книгой. Эса вернется на гору Эскель и будет спасать жизни. А Мири до сих пор так и не разобралась, что спасать в первую очередь – картину или заключенного.

– Все равно завтра можешь съесть мою булочку, – сказала Фрид, листая книгу под названием «Анатомия».

– Спасибо, – откликнулась Эса.

Фрид фыркнула и показала девчонкам картинку из книжки:

– Художник, видно, позабыл нарисовать этому типу хоть какие-то штаны.

Эса громко расхохоталась, но тут же состроила серьезную мину:

– Если я собираюсь обучиться врачеванию, то нужно привыкать к этому.

Мири оставила подруг за изучением анатомии, а сама пошла осматривать собрание книг. Здесь было так тихо по сравнению с библиотекой университета, где постоянно шептались, листали страницы, приходили и уходили. В этом зале царила атмосфера заброшенности. Серый свет проникал сквозь высокие окна и окрашивал книги в пыльный цвет.

Небольшой книжный шкаф стоял в одиночестве у задней стены, подчеркивая этим свою значимость. Мири изучила корешки нескольких книг и с благоговейным трепетом осознала, что это подлинные дневники королей. Она достала один томик в сером потрескавшемся переплете, но он выскользнул из рук. Она успела поймать его, прежде чем он упал на пол. Некоторые книги невосполнимы при потере: дневник короля, история горной деревушки, картина, на которой девушка любуется луной.

«А еще моя мама и братик Эсы с пухлыми щечками», – подумала Мири.

Королева предоставила доступ в библиотеку всем девушкам, и Мири собиралась вскоре туда вернуться, но оказалось трудно найти для этого время, когда разрываешься между учебой в университете и салоном Сиселы. Она скучала по вечерним посиделкам с бывшими одноклассницами, но ей было необходимо встречаться с друзьями из салона. По всей столице начали звучать протестующие голоса. Простолюдины, разозленные поднятием цен на продукты, собирались на подступах к городу, где чиновники взимали подати с въезжающих фургонов, груженных зимними овощами. Народ жаловался, народ громко выражал недовольство, а иногда открыто не повиновался.

– Вот и начало, – сказал Тимон, схватив Мири за руки. – Наконец-то.

Мири в ответ тоже пожала ему руки. Каждый протест был крошечной искоркой, и оба надеялись, что теперь в любой день может вспыхнуть революция. Мири жаждала оказаться в центре событий и планировала сопровождать Сиселу и Тимона на следующую акцию протеста, но утром она проснулась больная, с заложенным носом.

– Я никогда не болею, – сказала она Бритте, принесшей сок и поджаренный хлебец.

Голос отдавался эхом в голове, больно резал уши.

– Еще никому не удавалось невредимым пережить аслендскую зиму, – сказала Бритта.

Всю неделю Бритта избегала чиновников и приемов, а сама потихоньку пробиралась к больной Мири – помогала, чтобы подруга не отстала в занятиях, сообщала новости. Демонстрации продолжались, и Мири поняла, что в столице уже не один десяток салонов, в которых собираются бунтовщики. Но королевские гвардейцы неизменно подавляли все протесты, и ни разу толпа не приблизилась ко дворцу.

Однажды утром Инга доставила посылку для Мири. В коробке оказалось двадцать пять книг – во много раз больше, чем теперь хранилось на горе Эскель. Мири вдохнула сладковатый и пыльный запах чернил и бумаги, такой же стойкий, как запах сдобы в пекарне.

– Да они стоят, наверное, как целая повозка линдера! – не удержалась Эса.

К книгам была приложена записка.

Для госпожи Мири,

которая заслуживает собственной библиотеки. Пусть это будет скромное начало.

Тимон

Мири передала книги девушкам, а записку прижала к груди.

«Что, если…» Мири гнала прочь эту мысль, но та упорно возвращалась, и Мири уже представляла, как она в черной магии магистра будет показывать студентам университетскую библиотеку, при этом скромно кивая: мол, да, конечно, она прочла здесь все книги до единой. Она представляла себя на носу корабля, несущегося по волнам далеких морей, когда она повезет новость о свободе, завоеванной в Данленде.

Тимон говорил, что сначала Асленд; остальной Данленд последует примеру столицы, а там уже весь мир. Его обещания казались такими же реальными, как лист бумаги под рукой, ждущий первого росчерка пера.

Мири была не единственной, кто заболел той зимой, и революция оказалась неподходящим делом для больных простудой. Салоны опустели, как и Замок Королевы. Вот теперь у Мири появилось время исследовать дворцовую библиотеку.

Магистр Филипп утверждал, что им необходимо изучать историю – только тогда можно понять, что произошло в прошлом. Мири обнаружила каталог дворцовой библиотеки и начала читать все подряд, что относилось к взиманию податей, надеясь отыскать средство, как защитить гору Эскель. Существовали законы, ограничивающие размер податей, но, ознакомившись с судебными делами, Мири убедилась, что господа все равно взимали больше и никто не мог их остановить. И никакие законы не мешали действовать королю.

Обескураженная, она перешла к книгам, где хотя бы упоминались гора Эскель и линдер. Она прочла любопытную запись в дневнике предыдущего короля, отца короля Бьорна и дедушки Стеффана.

Свейн не дает спуску Бьорну, и чем дальше, тем больше. Он мучает мальчишку и твердит, что брату нечего делать в залах, отделанных линдером. Я жалею, что так рано посвятил Свейна в мудрость линдера, но после моей болезни весной я опасался, что дни мои сочтены, и пожелал передать ему тайну до того, как Свейн станет королем. Теперь оказывается, что я поторопился.

Отошлю Бьорна в Летний замок, где брату до него не добраться. Кроме того, Бьорну совсем необязательно расти в стенах из линдера, поскольку ему не быть королем.

Но Бьорн все-таки стал королем и теперь живет в стенах из линдера. Значит, можно не сомневаться, что в тот текст, который хранится в Замке Королевы, вкралась ошибка: линдер вовсе не ядовит. Но какое отношение имеет линдер к королевской тайне?

«Мудрость линдера», – повторила про себя Мири. Неужели королевская семья владеет языком горы, передавая мысли, как жители горы Эскель?

Невозможно. Хотя Стеффан не знал о случае с Эсой и падением книжной полки, он, конечно, переживал в своей жизни что-то подобное. И если бы королевская семья владела умением общаться, как люди с горы Эскель, призыв Эсы о помощи вызвал бы у Стеффана или королевы воспоминания, схожие с воспоминаниями девушек. Но этого не произошло.

Мири прочла дневник и постепенно узнала историю двух братьев. Свейн, наследный принц, измывался над Бьорном с юного возраста, запугивал и поколачивал брата. Однажды он запер его и никому не сказал где. На поиски потратили почти целый день, пока не обнаружили ребенка в холодной кладовой. Бьорн не звал на помощь и даже не плакал – просто дрожал, стуча зубами. Вскоре после этого Бьорн со своей матерью переехал в Летний замок провинции Лонуэй.

Королевский дневник оборвался на полуслове, поэтому, чтобы узнать остальное, Мири обратилась к труду историка. Когда король заболел, Свейн начал править как принц-регент. Он посетил бал в академии принцесс провинции Хиндрик и выбрал себе невесту. Спустя несколько месяцев после смерти родителей, уже будучи королем, Свейн принял участие в гонке экипажей и разбился. Он так и не успел жениться.

И в результате Бьорн – дрожащий мальчик из кладовой, выросший в деревне, подальше от дворца и политики, – стал королем.

Если король и передал какую-то тайну линдера своему наследнику Свейну, то Бьорн, скорее всего, так ее и не узнал. Но какой же секрет унесли короли в могилу?

Остаток суровой зимы позволил Мири много времени посвятить чтению. Эса после того случая редко заглядывала в библиотеку. Придворный доктор взял ее себе в помощницы.

Всем служительницам принцессы нашлось дело. Когда они не помогали Бритте учить наизусть имена знати и правила придворного этикета, Фрид пропадала в кузнице, Герти музицировала, Бена и Лиана наносили светские визиты.

А Мири читала.

Если Бритта была свободна, она присоединялась к Мири с собственной книгой, кладя голову подруге на колени. Иногда рядом с ними сидела королева, листая книги с иллюстрациями и тихонько напевая, если обнаруживала что-то интересное.

«Королевская знать – враг простых людей», – как-то раз сказала Сисела, и Мири не могла с ней не согласиться. Но сейчас ее почему-то одолевали сомнения, особенно когда королева попросила слугу принести для Мири мятный чай и закуски.

– Я почувствовала, что тебя мучит жажда, – перед тем как уйти, пояснила королева, избегая смотреть девушке в глаза.

«Она почувствовала, что у меня жажда?» – поразилась Мири. Неужели ее жажда была так очевидна? Она ведь не высовывала язык, как собака.

Это напомнило Мири о том, что она недавно прочла. В одном из королевских дневников она наткнулась на фразу: «Посол из Риламарка держался чванливо и холодно, но я уловил его неуверенность, смешанную со страхом».

Странная запись, и Мири поначалу не обратила на нее внимания, решив, что у королевских особ, возможно, своя манера выражаться.

Когда Мири дочиталась до того, что у нее начали косить глаза, она покинула библиотеку, получив больше вопросов, чем ответов, и пошла прогуляться в город с Герти и Фрид. У каждой было по нескольку монет, пособие служительниц принцессы, и они планировали накупить столичных подарков для своих родственников.

– Скоро торговцы двинутся в путь. Недели через две начнется весна! – улыбнулась Герти, поднимая лицо к солнцу.

– Они считают, что весна уже пришла, – сказала Фрид, показав на голубые крокусы, пробившиеся между булыжниками.

– Вот и наши цветочки мири наверняка уже расцвели, – сказала Герти.

Мири получила свое имя в честь цветка – крошечного розового обитателя горы Эскель, расцветающего между камней. Но пока она рассматривала голубой крокус, в душе у нее шевельнулось неприятное чувство. Она сама толком не поняла почему. Возможно, если написать Марде, тогда она поймет. В последнее время она только так и разбиралась в своих мыслях – записывая их.

Общение в письмах очень напоминало безмолвный призыв издалека, как в каменоломне. Поймет ли Марда, что пытается сказать ей Мири? Как передать целый мир тихой сестричке, живущей на вершине горы? Мири попытается. Нужны лишь перо и бумага.

Зима, двенадцатая неделя

Дорогая Марда!

Оказывается, про каждую провинцию Данленда написана своя история, кроме горы Эскель! Ты знала? Как будто нас вообще не существует. Я так много читаю, что теперь знаю больше о равнинных землях, чем о родном крае.

Сегодня видела крокус, он расцвел прямо на мощенной булыжником дороге. Мне стало грустно, сама не знаю почему. Наверное, я теперь больше похожа на этот голубой крокус, чем на цветок мири. Я вросла в городскую почву и не представляю, что смогу навсегда отсюда уехать.

Каждую ночь я закрываю глаза и пытаюсь представить родной дом. Но сегодняшняя моя жизнь постепенно захватывает все больше места у меня в голове, так что воспоминаниям о прошлом некуда поместиться. Я теперь знаю городские улицы, лица моих однокурсников. Я знаю столицу. И мне столько всего хочется сделать – жизни не хватит.

Я не единственная, кого изменил этот город. Видела бы ты Герти, когда она играет на лютне и поет с дворцовыми музыкантами, или Эсу, после того как она помогла появиться на свет малышу, или Фрид за работой в кузнице. После обеда у госпожи такой-то и господина такого-то Бена с Лианой «счастливы, как козы, напившиеся собственного молока», – матушка Дотер выразилась бы именно так. А еще есть Петер с его изделиями из камня.

Отец был прав. Хотя я по-прежнему маленького роста, я очень выросла – даже не знаю, помещусь ли теперь в нашем домике, в нашей деревушке. Да и остальные из нас.

Наверное, это письмо тебя огорчит. Меня оно огорчает, потому что я не могу представить, что вернусь домой навсегда. Сердце болит, когда я пишу эти строки, но в то же время я легко расправляю плечи оттого, что признала правду.

Все еще твоя сестра

Мири.