Текст книги "Речные тайны"

Автор книги: Шеннон Хейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

13
ПОРА ПРИНЦА

Лето все крепче сжимало знойную хватку. Воздух был густым и влажным, всюду следуя за Рейзо, словно жаркое сопение какой-то огромной твари. Город наполовину опустел, и все вокруг казалось нагим, ободранным до костей, и целый мир был каменно-твердым и опасным.

По крайней мере, тирианская пища нравилась Рейзо все сильнее. Старшая повариха из пекарни привязалась к нему по-матерински и потчевала его холодными бобами и грудинкой, охлажденными рыбными супами и инжирными пирожками. И в этом была своя прелесть. Неделю он ел, бездельничал и ждал, пока что-нибудь произойдет. Отвлекаться от неослабного напряжения оказалось приятно.

А затем сделалось скучно. Так что Рейзо решил раздобыть сандалии.

– Думаешь, разумно полностью избавляться от байернской одежды? – спросил его Тейлон.

– Когда леди Мегина увидела мой новый наряд, она сочла его комплиментом тирианцам и сказала, что я выгляжу как ходячее олицетворение мира.

– Правда? Порой она меня удивляет, – пробормотал Тейлон и потер подбородок. – До сих пор наше присутствие не оставило и царапины на ненависти к Байерну, и мне не нравится мысль о том, что ты выйдешь в город в одиночку. Но ты прав: сидя взаперти, мы ничего не добьемся. Будь осторожен.

Рейзо обнаружил, что Энна с Финном отсиживаются в ее комнате – они наслаждались занятным ветерком, который кружил вокруг них, словно зверь, расхаживающий по клетке.

– Вы двое уверены, что не хотите пойти со мной? Вы только представьте себе – сандалии! – с интонациями зазывалы предложил Рейзо.

– Зачем выходить в это пекло и обливаться потом?

Энна, опираясь на руки, откинулась назад и улыбнулась. Ее черные волосы развевались, а блуза и юбка хлопали с несколько злорадным весельем. За последний месяц она почти каждый день сопровождала леди Мегину на обеды с членами совета и в итоге заявила, что если летняя жара прогнала прочь этих напыщенных зануд, то она ее только приветствует. Ну конечно, ей легко радоваться зною, когда у нее всегда под рукой ветер, готовый его развеять. Рейзо подождал, пока у него со лба испарится пот, и уж тогда потащился прочь.

На улице утренний зной обрушился на него, словно кузнечный молот. Юноша натянул край луммаса на свои черные волосы – тирианцы часто поступали так, защищаясь от солнца, но сам он сделал это, чтобы спрятаться.

Он никогда прежде не бывал в городе один. Первые несколько кварталов свобода воодушевляла его, но чем дальше он отходил от Тысячелетия, тем более уязвимым себя чувствовал. К тому времени, как он добрался до Центра, беспокойство и упадок сил заставили его пожалеть о том, что он вообще вышел за ворота.

Центром горожане называли здание совета и прилегающие к нему площади. Он был сердцевиной Ингридана, средоточием порядка, деловой жизни и закона и в любое время дня и ночи гудел суетой. Виктар утверждал, что в каждом местном семействе кто-нибудь да проходит через Центр по меньшей мере раз в день, если не по делу, то хотя бы затем, чтобы послушать сплетни.

В лавке сапожника стояла такая вонь, что аж глаза слезились, так что Рейзо сразу перешел к делу, выбрав темно-коричневую кожу и фасон с ремешками, оплетающими ноги до лодыжек. Вскоре он уже обулся в новенькие сандалии и, до крайности довольный, шевелил пальцами ног, как вдруг узнал разглядывающего витрину лавки человека, которого как-то видел на одном из официальных приемов в Тысячелетии, – принца.

Он был примерно ровесником Джерика, круглолицым и тонкоруким. Его шею отягощали ожерелья из янтарных бусин, на пальцах горели перстни – от такого показного богатства Рейзо хотелось презрительно фыркать. Его окружали несколько мужчин и женщин, юные и старые, с волосами темнее, чем у большинства тирианцев, и более смуглой кожей.

«Да здравствует его сиятельство!» – воскликнул убийца Верана.

Город казался необъятным, а дворец – мучительно далеким. Рейзо был всего лишь не слишком высоким мальчишкой, одиноким во вражеском городе. И что он мог бы тут сделать?

«Изи была всего лишь девчонкой, – напомнил он себе. – А она изменила Байерн».

– Прошу прощения, но вы принц, – заявил Рейзо.

Принц разгладил вышитый подол рубашки:

– Именно так! А вы, если меня не обманывает ваш акцент, байернец.

Сердце Рейзо забилось чаще, кровь в жилах слегка похолодела, но он сбросил луммас на плечи:

– Рад встрече с вами. Э-э, мне следует поклониться?

– Большинство людей так и делают. С другой стороны, что теперь утруждаться? Давайте сделаем вид, что вы уже поклонились.

– Ладно, – согласился Рейзо и чуть помедлил. – И славный же поклон я вам отвесил.

– Весьма и весьма, – с воодушевлением подхватил принц. – И какое везение! Вот уже несколько недель я мечтаю поговорить с байернцем, а тут как раз вы. Я должен задать вам один вопрос. Вы или кто-нибудь из ваших знакомых хоть раз… ели младенца?

Его брови подрагивали от любопытства.

– Нет, байернцы не едят младенцев, – произнес Рейзо достаточно громко, чтобы услышали все спутники принца. – По крайней мере, человеческих, хотя я не стану возражать против куриного яйца или даже двух, если их правильно приготовить…

– Ха! Так я и думал. Теперь Руперт должен мне монету. Видите ли, мы поспорили.

– Меня часто спрашивают про младенцев.

– Да уж наверное. Что ж, доброго дня, – попрощался принц и отвернулся от лавки.

– Погодите, э-э… принц. Вы не возражаете, если я пройдусь с вами? По округе? Немножко?

Принц замешкался, и его бесхитростное удивление подсказало Рейзо, что никто прежде не обращался к нему с подобной просьбой.

– Я… почему бы и нет. Как вас зовут?

– Рейзо. Из байернских личных. И благодарю вас, принц, э-э… кажется, я так ни разу и не слышал вашего имени.

– А у меня его и нет. Матушка дала мне детское прозвище, но никто другой не назовет меня иначе, чем его сиятельством, пока я не женюсь и моя супруга не подарит мне семейное имя.

– Правда?

Человек без имени. Мысли Рейзо завязли в этой путанице.

Они вышли на жестокий солнцепек, и свита принца яростно замахала веерами, подгоняя их вперед этим ветром. Рейзо то и дело оглядывался, опасаясь, не перережет ли ему глотку кто-нибудь из охранников принца в первом же темном переулке, пока не заметил, что ни у одного из них нет меча.

– А почему ваша охрана не носит оружия? – спросил он, терзаясь любопытством и не стараясь проявлять осмотрительность.

– Васкинги – мои друзья, а не охранники! Никто не причинит вреда принцу. Это навлечет позор и крах на злодеев, их детей, внуков, правнуков… Селия, не помнишь, сколько там этих «пра»? Хм?.. Ну, неважно. То есть если мне не намерены причинить вред вы. Вы когда-нибудь убивали этим вашим мечом?

Принц воззрился на него неожиданно пристальным, холодным взглядом синих глаз.

– Да, на войне, – ответил Рейзо и поспешно добавил: – Но я бы предпочел больше никогда этого не делать.

– Вот как? Вся эта история с войной крайне досадна.

Рейзо сдержался и изобразил на лице выражение спокойного безразличия, которое оттачивал вот уже некоторое время.

Принц обеспокоенно подался вперед:

– Вам плохо? Ваше лицо покраснело, а брови подергиваются…

– Все в порядке, просто жарко, сами понимаете, – пробормотал Рейзо и прокашлялся. – Так, кхм… что вы думаете обо всей этой истории с войной, если уж на то пошло?

– Хм? Кажется расточительством, но, разумеется, меня это не касается.

– Но вы же принц…

– Именно так, – подтвердил тот и снова с довольным видом разгладил одежду, как если бы титул свалился ему на голову только этим утром. – И я не член совета. А только они наделены правом издавать законы, казнить преступников и объявлять войну. За века совет свел на нет власть принца. На мою долю остались всенародные праздники, я открываю и закрываю заседания совета и все такое… – Он нагнулся, рассматривая выставленные на прилавке шкатулки с инкрустацией, и добавил: – О, и еще я могу выбрать себе невесту. Тирианские принцы всегда использовали это право, чтобы направлять текущую политику. Мой дед женился на благородной вдове из Циркуны, восточной провинции, шумевшей об отделении, – и Циркуна по-прежнему остается частью Тиры. Моя мать была сестрой советника, и после того, как она вышла замуж за принца, ее брат возглавил совет.

– А еще вы могли бы жениться по любви, – предположил Рейзо.

Принц улыбнулся идущим под руку пожилым мужчине и женщине, невысоким и приятно округлым.

– Но как я могу потратить впустую свою единственную политическую возможность? А-а, вы считаете, что я чрезмерно откровенен с вами, не так ли, личный Рейзо?

– На самом деле я просто Рейзо, из байернских…

– Но я не говорю ничего такого, что не звучало бы в ингриданских тавернах. Не то чтобы я часто бывал в тавернах. Слишком тесно, слишком людно.

Они прогуливались по янтарному рынку, и купцы показывали им украшения, предлагая их в подарок принцу.

– Мой народ любит меня издали. И себе в свиту я нанимаю людей, не принадлежащих к моему народу, – пояснил принц и кивнул на своих спутников, которые следовали за ними двумя стройными рядами. – Они родом с островов Васкинг, и у них такой мелодичный выговор. Просто чудесный!

Рейзо оглянулся.

– А васкинги тоже ненавидят байернцев? – понизив голос, поинтересовался он.

– Ненавидят байернцев? – слишком громко переспросил принц. – Конечно же нет. Тирианцы тоже не ненавидят байернцев. Война была глупостью, которую выдумала недовольная знать. А по вашему дергающемуся лицу я заключаю, что вы мне не верите. Но я докажу вам, личный Рейзо. Завтра вечером вы будете отмечать вместе с нами праздник арбузного урожая. Когда мой город увидит своего принца вместе с байернским парнишкой, он примет вас с распростертыми объятиями.

– Но, ваше сиятельство, кто-то же убил одного из моих товарищей на территории дворца, и…

– Да-да, я слышал, – подтвердил принц и нетерпеливо махнул рукой. – Но то было минувшей весной. Лето – пора принца.

И он повернулся в профиль, как будто позируя для портрета. Позади его друзей-васкингов Рейзо заметил пару тирианцев, неотступно следующих за ними и не отрывающих взглядов от байернского парнишки.

14
НАБЛЮДАТЕЛИ В БЕЛОМ

На следующее утро пошел дождь, он очистил воздух от пыли и загнал всю жару в помещения. Рейзо потратил несколько часов, играя в палочки с Конрадом, и все думал – и даже надеялся, – что праздник отложат из-за погоды и он проживет на несколько часов дольше. Но днем дождь резко прекратился, как будто небо сглотнуло. Умытый ливнем город выглядел как никогда четким.

– Ничего не поделаешь, – объяснил Рейзо Тейлону. – Во-первых, я пообещал, что пойду с принцем, а во-вторых, как я смогу выяснить, не он ли стоит за убийствами, если не буду держаться к нему поближе?

Когда солнце село, он встретился у ворот дворца с компанией принца, и они вместе направились по улицам к Центру. Влажные камни серебристо искрились в свете звезд, а зной на время затаил дыхание. Люди распахивали двери и ставни, выносили наружу стулья и столы и за едой болтали с соседями под присмотром лунного серпа.

Принца приглашали к каждому столу, и он улыбался и восторженно восклицал, махал рукой и желал всего наилучшего, останавливался попробовать каждую рыбу и суп, каждый торт и дыню и рассыпался в похвалах, будто славил красоту дамы. И взгляды людей превозносили его. На Рейзо же многие избегали смотреть, а кое-кто мрачно косился.

Живот байернца скрутило так, что есть он не мог. На ходу он постоянно кружил, высматривая ножи в тенях и злобные искорки в глазах незнакомцев. Часто он замечал, как кто-то в белом следит за ним с другой стороны улицы. С течением ночи наблюдатели сменялись, но один из них обязательно держался поблизости. Рейзо поглядывал на принца. Если его сиятельство и замечал слежку, если и знал этих людей, определить это было невозможно.

И вот намек на зарю плеснул темно-синим в черное небо. Принц развлекал гостей какой-то закусочной удивительными историями, рассказанными ему Рейзо, а сам байернец развалился на стуле, пьяный от сонливости и измотанный страхом. Наблюдателя не было видно уже час, а то и дольше, и Рейзо наконец-то расслабился, так что слишком поздно заметил новую компанию, собравшуюся неподалеку от свиты принца, и злобу в их глазах.

– Ваше сиятельство, – заговорил он, вставая. – Ваше сиятельство, по-моему, мне стоит…

– Что забыл байернский мальчишка на священном тирианском празднике? – перебил его кто-то, и смех оборвался, а все взгляды обратились к нему. – Все они убийцы. Кто из вас открывает курятник и приглашает внутрь лису?

Владелец закусочной виновато переминался с ноги на ногу:

– Он пришел с принцем.

– Вранье! – заявил другой, человек средних лет, похожий на профессионального военного. – Даже если все вы тут распустили сопли, мы не забудем. «Манифест Тиры»!

– «Манифест Тиры»! – закричали и другие. – Да здравствует его сиятельство!

Рейзо потянулся за пращой, но не успел: двое встали по бокам от него, мешая поднять руки, один человек наступил ему на носки, не позволяя дрыгать ногами, а еще один зашел за спину и сдавил байернцу горло. Его дыхание прервалось, и по краям всех видимых предметов начали расплываться смутные черные тени.

– Остановитесь! – потребовал принц.

Хватка на шее ослабла, и воздух снова ворвался в легкие Рейзо.

– Ваше сиятельство, это ваш враг, – произнес незнакомец напористо, но с жутковатым спокойствием в голосе. – Позвольте мне уничтожить ваших врагов. Позвольте очистить этот город.

– Это мой друг.

Принц встал, но не подался вперед и не сделал ни единого резкого движения. Он выглядел почти расслабленно.

– Байернский мальчишка обманул вас, ваше сиятельство. Он замышляет вашу смерть.

И снова рука перекрыла Рейзо воздух.

– Я сказал, что он мой друг! – заговорил принц уже настойчивей, оглядываясь на людей вокруг. – И друг принца нуждается в вашей защите.

Кратчайшее колебание, дрожь неуверенности – и толпа сорвалась с места.

– Руки прочь!

– Как вы смеете нападать на друга принца?

– Вы нас позорите!

Они вырвали Рейзо из чужих рук и стали отбиваться от фанатиков «Манифеста Тиры», пока те не сбежали в боковую улочку. Владелец закусочной покачал головой:

– Прошу прощения, ваше сиятельство.

Принц похлопал его по плечу. Через миг его лицо переменилось, озаренное краешком солнца, выглянувшим из-за горизонта.

– Что ж! Этот праздник запомнится надолго. Славная уличная потасовка хорошо разгоняет кровь, не так ли? – искренне рассмеялся он. – Думаю, теперь моему городу пора спать. Спасибо вам всем! Ура!

Открылась дверца кареты, и принц жестом показал Рейзо, что тому следует ехать с ним.

Юноша сидел молча, почти убаюканный движением, и голову его отягощал туман от бодрствования всю ночь напролет. Он задумался, впечатляющие ли синяки останутся на его ноющей шее и обратят ли на них внимание девушки из пекарни. Но эта мысль не подбодрила его так, как должна бы.

– На моих глазах, прямо на моих глазах они набросились на вас, – пробормотал принц и изумленно протер глаза, словно сомневаясь, не спит ли он. – Никогда бы не подумал…

– Вероятно, я сам виноват, – пожал плечами Рейзо. – Я все время лезу на рожон.

– Но при мне… – покачал головой принц. – Хотел бы я знать, как это изменить.

Рейзо спросил себя, не стоит ли ему пропустить это мимо ушей, просто уйти своей дорогой, как следовало бы поступить в истории с Тумасом. Город был слишком опасен, а принцу трудно доверять. Но что, если принц действительно может что-то сделать? Что, если Рейзо способен помочь ему изменить мнение тирианцев?

– Возможно, – начал он, проглотив страх, – я мог бы и дальше выходить с вами в город, и тогда, если люди привыкнут видеть своего принца в обществе байернца…

– Да, конечно же! Отличная мысль, личный Рейзо! – возликовал принц и поуютнее устроился на сиденье кареты, отбросив уныние. – Вы еще увидите. Ингридан еще покажет вам свои истинные цвета.

«Цвета», – мысленно повторил Рейзо и принялся пестовать то, что показалось ему весьма многообещающей идеей.

15
ЯРКИЕ КРАСКИ

На следующее утро Рейзо спросил Тейлона, нельзя ли назначить его на лето к принцу.

– По-твоему, он может стоять за сожжениями, – подумал вслух капитан, проводя мечом по точильному камню.

– Не знаю. После Энны я не решаюсь второй раз думать в том же направлении. Если он не лжет, то попросту не имеет достаточно власти. Большую часть времени его мысли не заходят глубже, чем язык, но он может оказаться полезен… – попытался облечь свои впечатления в слова Рейзо. – Куда бы мы ни шли, все смотрели на него, словно на миндальное пирожное. Может, власти у него и нет, но…

– Но люди любят его и оглядываются на него. Мнение народа влияет на совет, а когда осенью возобновятся заседания, именно совет будет голосовать, вернется ли Тира к войне. Очень хорошо, – заключил Тейлон, и меч его взвизгнул от заточки. – Леди Мегина пыталась встретиться с принцем, но, похоже, он избегает любых действий, от которых попахивает политикой. Ступай и посмотри, что удастся сделать тебе.

Покои принца оказались одной комнатой без перегородок, занимающей весь пятый этаж главного дворцового крыла. Рейзо проходил мимо мужчин и женщин – васкингов, огибал колонны, пробирался под полотнищами висящей ткани и каркнул в ответ, когда птица в клетке завопила: «С вашего позволения! С вашего позволения!» В конце концов он нашел принца во внутреннем дворике посреди покоев, в окружении плодовых деревьев в горшках и цветущих лоз.

– Это же личный Рейзо! – вскочив, объявил принц. – Я говорил Ному: сомневаюсь, что он придет, а Ном сказал, что я мог бы отправить посыльного, а я ответил, что не умею, да и неважно, пойдем на галерею, и если сегодня он не придет, то рады ему не будут, потому что я не так уж терпелив и не могу ждать неделю. В конце концов, это моя пора. Так, может, уже пойдем?

Спустя полчаса они прогуливались по неугомонному рынку.

– Руперт, мой старый наставник, поспорил со мной еще на монету, что пусть байернцы не едят младенцев, но уж слово-то они точно не держат. И – ха-ха! Он снова ошибся. Как же я люблю, когда Руперт ошибается!

– Я тоже, – пробормотал Рейзо.

– Руперт не ходит с нами на рынок, ведь если он будет слишком много двигаться, его кости могут сломаться. Только посмотрите, пришла новая партия янтаря!

Рейзо провел несколько часов на одуряющей жаре рынка, ожидая, что его вот-вот внезапно убьют, и спрашивая себя, действительно ли эта бессмысленная прогулка укрепляет мир.

Затем он все же заметил то, что надеялся найти, – купца, торгующего мешочками с байернскими красками. Это был васкинг с косматой копной черных волос и кожей цвета подслащенного медом вина. Торговец сидел в жалкой тесной тележке под изъеденным крысами полотном, укрывающим его от солнца, причем подпорки навеса так искривились, что, будь это ноги лошади, владелец непременно подарил бы ей быструю и милосердную смерть.

– Нет спроса на товары с севера, – пояснил он, избегая даже названия королевства.

Принц нахмурился. Рейзо приобрел несколько мешочков.

Он провел две недели, сопровождая принца на пристани и рынок, в театр и концертный зал, и за это время не обнаружилось ни одного обгорелого трупа. Похоже, зной загнал убийцу в укрытие, но «Манифест Тиры» стоял насмерть. Частенько Рейзо слышал, как кто-нибудь из их числа выступает на Углу ораторов.

– Зачем же нам подставлять брюхо и лизать руку Байерна? – разглагольствовали они. – Их присутствие здесь пятнает нас и отвлекает от собственного предназначения. Тира – величайшая страна в мире, и однажды наши границы еще протянутся на север и запад…

Летний зной нарастал, словно напряжение перед дракой в таверне, пока наконец не прорвался дождем. Рейзо собрал свои тирианские наряды и байернские краски и побежал под ливнем на кухню, чтобы одолжить котлы.

– Давненько ты не заглядывал, – заметила Пела, надув губки.

– У меня появился новый друг…

– Мы в курсе, – подтвердила веснушчатая девица. – Это принц.

– И весь Ингридан знает, что на тебя напали, – добавила судомойка с прямыми, гладкими волосами.

– И что говорит весь Ингридан? – спросил Рейзо.

– Что байернец это или нет, а никто не вправе нападать на человека под защитой принца.

«Уже достижение», – подумал юноша.

Он вытащил из сумки с камнями для пращи тонкий бледно-голубой платок и накинул его на плечи старшей поварихе.

– Принц собирался его выбросить, но сказал, что я могу забрать себе, если хочу. Это называется шелком.

Повариха потрогала материю и залилась румянцем, а ее подручные принялись ахать и восторженно присвистывать. Когда же она увидела его сверток с одеждой и краски, то настояла на том, чтобы помочь, и вскоре многие девушки вносили свою лепту, хотя ни одна не могла постичь, зачем кому-то портить прекрасную белую ткань.

Несколькими часами позже Рейзо влез в свежеокрашенные и высушенные оранжевые штаны, длинную желтую рубаху и красный луммас. Он чувствовал себя, словно птица, продающаяся на рынке – из тех, что с островов Васкинг, с разноцветными головами, крыльями и хвостами, – и был готов поспорить, что принца это заинтересует.

Вечером еще погромыхивало, когда Рейзо взбежал по лестнице на верхний этаж главного дворцового крыла, в личные покои принца. Он поприветствовал друзей-васкингов, читающих у дверей, и стащил у них кусочек печенья для своей любимой птицы (той, которую он учил кричать «Рейзо великий!»). Все окна были закрыты ставнями с широкими прорезями, пропускающими свежий воздух, но задерживающими большую часть капель. Принц бездельничал на персиковых подушках и, судя по его виду, невыносимо скучал. При виде Рейзо он мгновенно выпрямился:

– Что это на вас надето?

– Моя одежда, – внушительно пояснил тот. – Познакомившаяся с байернскими красками. Вот теперь она выглядит пристойно, только почему-то стала тесновата… Может, ткань от краски слегка садится? Не понимаю, почему все в этой стране постоянно кутаются в белое. Белый цвет хорош только для похорон и свадеб. Ни один здравомыслящий байернец не будет чувствовать себя уместно в…

– Я тоже так хочу, Ном, – заявил принц высокому васкингу, указывая пальцем на Рейзо.

– Вы желаете, чтобы вашу одежду выкрасили, как у байернского юноши, ваше сиятельство? – уточнил Ном, певуче выговаривая слова, словно вода, журчащая по камням. – Хорошо.

Принц просиял.

– Какой шум мы подымем среди этой тусклой серости! Как мы… Погодите, еще я хочу зеленого. Надеюсь, было понятно, что я не имел в виду, будто хочу только ваши цвета. Не можем же мы отвернуться от зеленого, и синего, и фиолетового – ради всего предначертанного, как же можно отвергнуть фиолетовый? Селия, позови Нома обратно и извести его о моей потребности в фиолетовом!

На той неделе Рейзо вытащил Энну и Финна в город на праздник семи рек и в обществе друзей ощутил себя в большей безопасности, чем когда-либо в предыдущие несколько недель. Они смеялись и пировали весь день на борту лодки принца, плывущей по реке Бурной, настолько запруженной деревянными суденышками, которые сталкивались и скребли друг о дружку бортами, что между ними почти не проглядывала вода. Принц пришел в восторг, заполучив в свою компанию сразу трех байернцев.

– Только посмотрите на их волосы! – кричал он проплывающим мимо лодкам. – Черные как смоль. И такой резкий выговор. Изумительно!

Энна отвела Рейзо в сторонку.

– Он слегка чудаковат, – шепнула она ему на ухо. – Неужели ты единственный его друг, которому он не платит?

– Он притворяется, что не одинок, – так же тихо ответил Рейзо. – Энна, когда будешь в следующий раз писать Изи, упомяни, что принцу нужна супруга. Если он женится на байернке, возможно, это склонит на нашу сторону многих тирианцев.

– Ура! – прокричал принц с палубы лодки.

Сегодня он облачился в длинную фиолетовую хламиду до щиколоток, а лазурный луммас обернул вокруг груди и перекинул через плечо. Каждый раз, когда кто-нибудь обращал внимание на его новый наряд, принц упоминал «эти восхитительные байернские краски».

Принц носил яркие цвета все лето. Сердце Рейзо забилось быстрее, когда он впервые заметил на рынке тирианку, накинувшую поверх волос ярко-зеленый луммас. Несколькими днями позже в концертном зале Энна насчитала у зрителей пять выкрашенных луммасов. К следующему празднеству шаткий прилавок торговца-васкинга преобразился в прочное сооружение: лесенка вверх, дощатый пол, роскошный навес. Сам купец причесался и стал улыбаться шире.

К тому времени, как летний зной выбился из сил и позволил ветру с моря растрепать себя на жаркие прядки, а знать потихоньку стянулась обратно, пропыленная и заскучавшая от сельской жизни, каждый десятый горожанин сменил белые и бледные ткани на более яркие, насыщенные тона Байерна.

– Вот и номер двадцать два – желтый! – объявила Мегина, наблюдающая в окно за улицей и подсчитывающая крашеные луммасы. – Наконец-то я могу отправить наших купцов обратно за новыми красками и другими байернскими товарами. Королева была права: торговля приблизит мир. Ты удивил меня, Рейзо.

Тот подавил довольную ухмылку.

– Я наблюдал за вами в тот раз, когда вы обедали с главой совета и даже не пробовали убедить его, что байернцы – хорошие люди и ни в чем не виноваты. Вы просто держались дружелюбно. Тогда мне показалось, что вы не так уж и умны, но именно этот подход я опробовал на принце. Смотрите, вон двадцать третий…

Рейзо осекся, поняв, что оранжевый цвет, мелькнувший в дворцовых воротах, принадлежит не крашеному луммасу, а девичьим волосам.

Грудь непривычно сдавило – разом болезненно и волнующе. Дэша вернулась. Лето прошло. Мрачность, цеплявшаяся за него всю весну и придушенная летним зноем, казалось, припала к земле в ожидании, готовая наброситься снова.