355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Шеннон Дрейк » Неповторимый » Текст книги (страница 5)
Неповторимый
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 18:32

Текст книги "Неповторимый"


Автор книги: Шеннон Дрейк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

– Я согласен. Обязательно приду, и очень скоро.

– Твой дед будет очень доволен. – Черное Перо помолчал. – Мы слышали о смерти твоего отца. Мое сердце скорбит вместе с твоим. Он был великим человеком.

– Спасибо.

– Нам всем его будет не хватать.

– Да, очень.

Ястреб вскочил в седло, поднял руку, прощаясь, и пришпорил лошадь. Пока ехал, ему казалось, что душа его разрывается на части, будто все ветры разом вселились в его грудь и рвутся наружу, каждый в свою сторону. Он злился на своего отца и скорбел оттого, что потерял его, что никогда больше не сможет поговорить по душам, пытаясь выяснить, зачем он так поступил с ним. Ястреб гадал, что же так повлияло на отца, какая болезнь сломила его волю, как он мог поддаться чарам женщины и позволить ей манипулировать собой. И именно сейчас, когда Ястреб был разбит горем, судьба страны, неудержимо скатывающейся на путь насилия и жестокости, казалась ему более трагичной.

Чем ближе он подъезжал к своим владениям, тем большей решимостью наполнялось его сердце. Он готов был драться.

Скайлар часто снились сны о том, что произошло когда-то очень давно. Не сказать, чтобы они снились ей регулярно, так, от случая к случаю. И всегда эти сны начинались одинаково. Перед глазами вдруг все начинало кружиться в бешеном темпе, затягиваясь в гигантский водоворот.

Вот и теперь она снова увидела тот самый серый водоворот, как когда-то, много лет назад.

С наступлением сумерек на землю спустился туман – тяжелый, густой. Прохожих, спешащих по улицам в этот час, только и можно было различить, что по торопливому звуку шагов, увидеть же человека можно было, лишь столкнувшись с ним нос к носу. Идеальный вечер для нелегальных сборищ. Ночь тайн. А тайн в Мэриленде хоть отбавляй.

Пограничный штат Мэриленд кишел всякого рода шпионами и представителями тайных организаций. Одни открыто симпатизировали конфедератам, другие не скрывали, что являются сторонниками Севера. Кто-то притворялся, что сочувствует южанам, а сам шпионил для северян. Кто-то открыто помогал северянам, но на самом деле шпионил в пользу Юга.

Но были и такие, кто не мог решить, к какому лагерю примкнуть.

Роберт Конор жил в Уильямсберге. До того как развязали войну, он был адвокатом, а потом, с началом военных действий, его призвали в армию. После сражения под Геттисбергом попал в тюрьму северян в округе Колумбия. Однако ему удалось бежать и послать брату Ричарду весточку, что ему необходима помощь.

Ричард Конор жил в Балтиморе с семьей – женой Джил и двумя дочерьми, Скайлар и Сабриной, – в большом добротном доме. В 1862 году он был серьезно ранен, и его отослали домой с покалеченной ногой. Надежды на то, что хромота когда-нибудь пройдет, не было. Ричард радовался возвращению. Хотя он и был убежден в правоте унионистов, убийство сторонников южных штатов не одобрил. А когда брат попросил о помощи, бросился к нему не раздумывая.

Теперь Роберт жил в их доме, скрывался на чердаке. Дни свои коротал в играх с маленькими племянницами. Скайлар успела полюбить его не меньше, чем отца. И вот пришло известие, что он должен тайно встретиться с южанами и они отправят его на Юг, где он будет в безопасности. На землю спустился туман…

Скайлар отослали спать, но она знала: ночью что-то должно произойти. Отцу вместе с его лучшим другом Брэдом Дилманом предстояло проводить Роберта на встречу с южанами. Они должны были изобразить напившихся в стельку приятелей, затем Роберт незаметно исчезнет, а Ричард и Брэд возвратятся домой картинно вымаливать на коленях прощение у Джил и девочек, уверять, что больше напиваться не станут, клясться, что исправятся.

Скайлар не могла объяснить, что подстегнуло ее выбраться из кровати в ту ночь, натянуть на себя рубашку и брюки и побежать следом за мужчинами. Возможно, ей просто передалось всеобщее возбуждение.

А может, была какая-то смутная тревога, закравшееся в душу страшное предчувствие.

Осторожно, так, чтобы ее не заметили, Скайлар перебежками следовала за мужчинами. Лицо она предусмотрительно закрыла шарфом, а на глаза низко надвинула шляпу. Негромко переговариваясь, они шли по направлению к пристани, где уже поджидало небольшое судно. Туман все сгущался.

Внезапно она услышала, как кто-то вскрикнул. Скайлар увидела, что судно снялось с якоря и отчалило от пристани. Она припустилась бегом, потеряв из виду мужчин, но вдруг обо что-то споткнулась и едва не упала. Нагнулась взглянуть… О Боже!

– Отец! – прошептала она. – Отец! Скайлар пыталась привести его в чувство, приподнять и, прикоснувшись к спине, вдруг с ужасом отдернула руку. Пальцы были в чем-то теплом, липком… Кровь! Кровь ее отца!

– Отец! – снова и снова звала Скайлар.

Ричард Конор очнулся, голос его был слабый, тихий, почти шепот. Но все же он был жив! Скорее поддержать, помочь, остановить хлещущую из спины кровь! Внезапно она почувствовала, как отец сжал ее руку окровавленными пальцами.

– Люблю тебя… Осторожно, детка, осторожно, будь храброй девочкой. Я… предали…

– Я никогда не предам тебя!

– Нет, меня…

– Тише, папа, успокойся, сейчас я найду кого-нибудь, тебе помогут. Только не умирай, слышишь? Не оставляй меня…

Его пальцы выскользнули из ее руки. Ричард смотрел в небо широко раскрытыми и уже ничего не видящими глазами. Скайлар истерически зарыдала.

Ее нашел патрульный солдат и привел в участок. Там ее терзали вопросами, совсем не думая о том, что перед ними ребенок, только что переживший страшную трагедию. Скайлар не могла вымолвить ни слова, чувствуя себя так, словно нож в спину воткнули ей самой. На все расспросы о том, что произошло на пристани, Скайлар отвечала молчанием. «Будь храброй», – велел ей отец. Она никогда не предаст его, никогда…

Ее продержали в участке всю ночь. Утром пришла мать с посеревшим от горя лицом, но настроенная решительно. Тут же потребовала немедленно отпустить одиннадцатилетнюю дочь домой. Доказательств тому, что Ричард Конор шпионил для армии южан, не было, а Джил подняла такой шум, что офицерам не оставалось ничего иного, как выпустить Скайлар, так и не выяснив, что же произошло на самом деле.

В тот вечер, когда гроб с телом отца был выставлен в гостиной для прощания, Скайлар стояла вместе с матерью на кухне и слушала сбивчивый рассказ Брэда Дилмана, как грязные конфедераты отплатили Ричарду за поддержку, убили его. Голос Брэда дрожал, срывался. Мать тихонько всхлипывала.

И в этот вечер снова был туман. Рваными клочьями он стелился по земле, принимая причудливые формы. Скайлар хотелось убежать, вырваться из давящей духоты дома. Она вышла на порог, нырнула в туман и побежала, не разбирая дороги. А когда почувствовала, что бежать больше не в силах, повернула обратно. Но ей по-прежнему не хотелось никого видеть, единственное ее желание было – побыть одной.

По чистой случайности девочка оказалась у конюшен. Прямо из тумана перед ней возникла высокая фигура Брэда Дилмана, чьи широкие плечи столь располагали к тому, чтобы выплакать на них свое горе. Верный Брэд! А теперь он стоял и украдкой стирал засохшую кровь с длинного, в двенадцать дюймов, ножа, который достал только что из чехла, укрепленного на лодыжке.

Дилман поднял голову и увидел ее.

– Скайлар! Моя сладкая, маленькая Скайлар… – проговорил он и потянулся к ней…

Почувствовав, как чьи-то пальцы коснулись ее щеки, Скайлар немедленно проснулась, вскрикнула и, еще не разобравшись, в чем дело, принялась неистово отбиваться.

В хижине было темно, угли слабо тлели, не давая света. Она почти ничего не видела в полутьме, но не заметить фигуру мужчины, стоящего перед кроватью, было невозможно. Через мгновение он опустился и прижал ее руки к бокам, пристально глядя в глаза.

– Вы что, всегда набрасываетесь на людей с тумаками, если они подходят слишком близко? Или только я удостоился такой чести, леди Даглас?

Индеец вернулся. И опять эти его издевки, но теперь в его голосе звучала горечь… Или ей только показалось?

– Ты… Я просто была удивлена, – проговорила она.

– А уж как удивлен я! – парировал он.

– Ты сейчас раздавишь меня.

– В самом деле?

– Пожалуйста…

Индеец выпустил ее руки и встал. Слабый свет пробивался в окна. Должно быть, близится рассвет, подумала Скайлар. А может быть, это вечер следующего дня? Спала она долго, но отдохнувшей себя не чувствовала.

Индеец подошел к камину, разворошил кочергой угли и подложил сухое полено. Вскоре язычки пламени охватили сухое дерево, и огонь разгорелся с новой силой.

Индеец протянул руку к полке и достал бутылку виски. Неторопливо облокотился о каминную полку, отхлебнул порядочный глоток янтарного напитка и опять уставился на Скайлар.

– Ты моя жена! – Последнее слово он произнес с явным отвращением.

Скайлар села, пытаясь пригладить рукой волосы и оправить халат, но не суетясь, а как можно спокойнее, с достоинством.

– Меня это тоже не приводит в восторг, – промолвила она холодно.

Скайлар опустила голову, понимая, что ситуация, в которой она оказалась, и в самом деле крайне затруднительная. Но какой-то выход все же должен быть.

Но даже если и найдется выход, воспользоваться им она не сможет! Ей нельзя возвращаться на восток, несмотря ни на что, она должна остаться здесь, в Дакоте, в качестве леди Даглас. По крайней мере на какое-то время.

Индеец медленно двинулся к ней, не выпуская из рук бутылку. Остановился у кровати, а затем присел перед Скайлар на корточки, не спуская с нее внимательных глаз. Нет сомнений, у него совсем иное мнение на сей счет.

– Все еще можно исправить. Если подашь просьбу о признании брака недействительным, я прослежу, чтобы ты вернулась на восток целой и невредимой, да еще дам в придачу кругленькую сумму.

– Нет!

– Нет? – изумился он.

Индеец сидел так близко, почти касаясь коленей, и был полностью одет, в то время как ее наготу прикрывал один лишь халат. Скайлар соскочила с кровати, прошмыгнула мимо индейца и встала так, чтобы стол оказался между ними. Он медленно поднялся на ноги, повернулся, глядя на нее, руки покоились на бедрах.

– Я не могу подать просьбу об аннулировании брака. Индеец удивленно вскинул бровь.

– Когда наконец до тебя дойдет?! – гневно воскликнул он. – Ты не вдова. И никогда не была ею. – Он помедлил. – Ничего из владений моего отца тебе не принадлежит. Я был у адвоката, который вел все дела отца. Он в ужасе, что я не обращал внимания на бумаги, которые подписывал. Отец был одержим идеей отыскать для меня невесту, а ты в тот момент очень кстати подвернулась ему под руку. Да, ты действительно леди Даглас, но совершенно не обязана оставаться таковой и дальше. Смело можешь подписывать прошение об аннулировании брака и возвращаться домой с карманами, полными денег.

– Нет!

– Черт возьми, что значит «нет»? – Он чувствовал, как в нем поднимается волна раздражения.

– А то, что домой я не вернусь, – пояснила Скайлар. Индеец смерил ее взглядом.

– Но мне не нужна жена! – резко бросил он. Чудесно, подумала Скайлар, вот маленькая возможность отомстить этому грубияну.

– Считай, что тебе не повезло, – сладким голоском пропела она и поспешно отпрыгнула в сторону, к камину, едва не угодив прямо в пламя, уверенная, что он сейчас ее придушит.

Но дикарь не двинулся с места, лишь развернулся и ударил со всей силы кулаком в стену, так, что, казалось, содрогнулся весь дом.

– Значит, ты намерена остаться? – прорычал он.

– Я должна остаться! – решительно произнесла Скайлар. Он продолжал смотреть с такой злобой, что она заговорила быстрее: – Я останусь. Ведь я приехала сюда и, значит, должна остаться. Обещаю, я не стану вмешиваться в твою жизнь. Я…

Индеец шагнул к столу, с грохотом опустил бутылку и нагнулся к Скайлар.

– А как быть, если в моей жизни уже есть женщина?

– Ну… пусть и остается.

Он стоял, скрестив руки на груди, и, похоже, чем больше говорила Скайлар, тем большее раздражение вызывала у него.

– Странно, вообще-то если бы у тебя была женщина, на которой ты хотел бы жениться, твой отец не стал бы затевать все это, – съязвила она. – Но я и в самом деле не стану мешать тебе.

– Да неужели?

– Клянусь.

Он поднес к губам бутылку, запрокинул голову и отпил большой глоток виски, а потом снова перегнулся через стол к Скайлар:

– А что, если я захочу, чтобы ты была моей женой?

– Я… я…

– Ага, не нравится? Что ж, я вполне могу подать прошение об аннулировании брака или на развод по причине, что жена отказывается выполнять свои супружеские обязанности.

Скайлар чувствовала спиной жар огня, пылающего в камине. Но пламя, полыхающее на ее щеках, казалось, было жарче. По лицу индейца расползлась довольная улыбка. Он пытался вывести ее из себя. Непонятная дрожь охватила молодую женщину. Ее испугали собственные чувства. В индейце этом было что-то неудержимо притягательное… «Только не теряй самообладания, – приказала себе Скайлар. – Уж у него-то выдержка железная». Гордо вскинув голову, она неторопливо обвела его холодным, оценивающим взглядом. Передернула плечами.

– Если хочешь жену, считай, что она у тебя есть, – без тени смущения проговорила она.

С мгновение индеец молчал, поднес к губам бутылку виски, отхлебнул глоток, продолжая буравить женщину взглядом, а после опустил бутылку на стол.

– Леди, – тихо проговорил он, – вы просто маленькая жадная шлюха!

Ярость, с какой были произнесены эти слова, поразила Скайлар куда больше, чем все угрозы, которые он отпускал в ее адрес прежде. Но все же она заставила себя собрать остатки воли в кулак и прямо взглянуть на него. Тщательно подбирая слова, Скайлар тихо проговорила:

– А ты эгоистичный, самодовольный, не видящий дальше своего носа болван, который ведет себя ничем не лучше грязной свиньи. Ты не имеешь никакого права…

– Права? Но ведь вы только что сами дали мне все права, леди Даглас.

Скайлар скосила глаза на бутылку виски, стоящую на столе.

– Ты пьян и ведешь себя отвратительно.

– И собираюсь напиться еще больше, а еще сказать все, что я о вас думаю. Интересный поворот, вы не находите? Помнится, совсем недавно вы обозвали меня убийцей, точнее даже – снимающим скальпы убийцей, а теперь я всего лишь пьяница.

Скайлар чувствовала, что ходит по топкому льду. Взрывается этот дикарь по любому поводу, да еще убежден, что смерть его отца случилась по ее вине. Интересно, есть ли способ заставить его думать иначе, гадала она. Надо что-то придумать. Должно же быть у него слабое место?

– Если не ошибаюсь, – сладчайшим голосом пропела она, – виски погубило немало индейских племен, не так ли?

Он вскинул бровь, усмехнулся и подошел ближе.

– Да, верно. Но только я-то не племя. Я всего лишь один индеец. И к тому же сын английского лорда, любившего эти земли и людей. И никакой жены мне не надо! Но как ни странно, жена у меня есть, верно? Так выпей же со мной, моя дорогая. Давай отпразднуем знакомство!

Внезапно он резко обогнул стол. Скайлар бросилась в сторону. Но стол был не слишком большим, да и она оказалась недостаточно проворной, а потому индейцу не составило труда схватить ее и рывком притянуть к себе.

– Вы, значит, из Балтимора? Скажите мне, леди Даглас, ваши родные не иначе как ярые сторонники южан? Неужели я вижу перед собой благородную девицу? Что сморщились? Никогда не нюхали неразбавленное виски? Давайте, глотните. Меня ваш юный вид не проведет. Уверен, вы уже не мало чего повидали, я прав? Ну же, не упрямьтесь.

Скайлар прикрыла глаза. Может, и правда дать согласие на то, чтобы их брак был признан недействительным? И тогда он перестанет издеваться над ней.

Взяв бутылку из рук индейца, она сделала глоток и сразу закашлялась, но скоро справилась с собой, успокоилась и ткнула бутылку ему в грудь.

– Считай, что отпраздновали, – холодно проговорила она.

– В самом деле? – Индеец поставил бутыль на стол.

И в следующий момент Скайлар почувствовала его руки на своих щеках, шее, длинными сильными пальцами он приподнял ее голову за подбородок, дыхание овеяло щеки, и вот уже он целовал ее, жадно, неистово, так, что казалось, будто в жилах ее разлился огонь. Ловкие пальцы скользнули к груди, захватив в плен податливую мягкую плоть. Ощущение острое, яркое, точно вспышка молнии, пронзило Скайлар. Лишающее рассудка, уносящее в неизведанное.

Скайлар вскинула руки и постаралась оттолкнуть индейца. Он оторвался от ее губ, но лишь затем, чтобы хриплым голосом проговорить:

– Что, если я захочу иметь жену, а, леди Даглас? Прямо сейчас? Ведь вы сказали, что она у меня есть, не так ли?

Скайлар замерла, сердце забилось еще сильнее. Как же она ненавидела его, ненавидела себя! Больше всего на свете ей хотелось сейчас оказаться за тысячу миль отсюда. Чувства, только что вспыхнувшие в ней, были пугающе сильными. Эта теплота, разлившаяся по телу. Это возбуждение, передавшееся ей от искусных ласк, дразнящих прикосновений к обнаженной коже, поцелуев… О Боже! Надо немедленно все это прекратить! Бежать, бежать отсюда!

Но ей не пришлось прилагать усилий, он сам резко отпихнул ее.

– Продаетесь только самым богатым покупателям, а, леди Даглас?

Она смотрела на него в тупом изумлении, чувствуя себя крайне неловко из-за того, что полы халата совершенно разошлись. Неосознанно потянулась к горящим, чуть припухшим губам. Запахнула халат.

– Только глаза у вас и похожи, – гневно произнесла она. – Больше у вас с отцом нет ничего общего.

– Ты еще смеешь говорить о моем отце? – с угрозой в голосе произнес он.

– Может статься, я знала его лучше, чем ты.

– Что-то подсказывает мне, ты знала довольно хорошо немалое количество мужчин. Но сейчас, когда мы женаты благодаря стараниям моего отца, – невесело усмехнулся он, – я буду твоим единственным мужчиной.

– Ах ты, негодяй! – прошипела она.

Но индеец уже не слушал ее. Он повернулся и вышел из хижины.

И снова Скайлар осталась одна.

Глава 6

Волк был необычным псом. Лучшего сторожевого пса, готового разорвать в клочья любого, кто посмеет приблизиться к его хозяину, не найти. Как только Ястреб вышел из хижины, громко хлопнув дверью, и присел на ступеньках. Волк был тут как тут, тыча своим мокрым носом ему в лицо.

– Ну-ну, хороший пес. – Ястреб потрепал своего питомца по загривку. Волк сел рядом, уткнув нос хозяину в колено.

Ястреб прислонился к стене дома, рассеянно гладя пса по спине. Да, пожалуй, он немного перебрал. Но и она хороша штучка! Как ловко напомнила, что белым с легкостью удавалось обводить индейцев вокруг пальца, и опять же не без помощи этого дьявольского зелья! И откуда только взялась эта мнимая леди Даглас?

Сердце вновь защемило от боли. О чем отец думал, когда решил женить их? Ястреб знал, что Дэвид Даглас был крайне обеспокоен политикой правительства Соединенных Штатов, проводимой на западе страны, – все больше и больше военных стремились занять места в правительстве. Генерал Грант, главнокомандующий армией Севера в Гражданской войне, стал восемнадцатым президентом США. Генералы Шерман и Шеридан, внесшие свою лепту в разгром Юга в Гражданской войне, теперь безнаказанно могли творить что хотели на западе. Каждый год играл против индейцев, круг вокруг них сжимался. Индейцев заставляли жить в резервациях, а тех, кто отказывался, сразу зачисляли в разряд врагов. Белым нужны были земли к западу от Миссисипи. Они истребляли бизонов, а это означало голод для индейцев – ведь они, кочевники по натуре, жили в основном за счет охоты. Но даже стань они фермерами, и тогда положение бы не изменилось. Стоило белым переселенцам найти плодородную землю, как они немедленно объявляли ее своей. А в резервациях индейцы постепенно опускались, теряли ко всему интерес, начинали пить…

Дэвид не раз предупреждал своего сына, много раз уговаривал его снова жениться, жениться на белой женщине. На той, у кого не будет среди родни индейцев. На той, с которой у него не будет проблем.

Лучше бы он не оставлял бутылку с виски в хижине.

Хорошо бы в голове так не стучало.

Хорошо бы…

В конце концов, это его дом. Что он вообще делает здесь, на крыльце, в то время как эта авантюристка наслаждается теплом и уютом? Он провел столько времени в пути! Целую ночь напролет мчался в Голд-Таун, а после потратил целый день, чтобы вернуться назад.

Почему она отказывается ехать домой? Возможно, ей известны условия завещания отца. Возможно, она знает, что сорвет куда больший куш, если останется в качестве его…

Жены. Эта женщина была его женой. Он едва не расхохотался, вспомнив, как Генри пытался выяснить, все ли с ней в порядке. Ода, она в полном порядке. Глаза – чистое серебро, волосы – золото. Кожа нежная, гладкая, точно шелк. Прикасаться к ней – редкое наслаждение. А заниматься…

Он постарался заставить себя не думать об этом, почувствовав, как нарастает возбуждение, лишь только стоило вспомнить вкус ее губ, высокую полную грудь.

Черт возьми В конце концов она его жена.

За все уже давно заплачено, по крайней мере похоже на то. И выгнать ее не удастся.

Ну и пусть. Пусть даже вещица уже побывала в употреблении.

Пусть даже эта женщина послужила причиной смерти отца.

Ястреб громко выругался. На землю спускались сумерки. Он порядком устал после долгой дороги. И вскоре предстояло ехать снова, теперь уже туда, где у реки за холмами ждал его дед со своими людьми.

Он сегодня никуда не поедет. Сегодня…

Ястреб всегда во всем старался придерживаться умеренности. В еде, в выпивке. Но только не сегодня. Этим вечером он напьется до потери сознания. Отблагодарит старого человека, выпьет за здоровье юной женщины и уснет тяжелым пьяным сном, чтобы ничего не чувствовать. И тогда, возможно, увидит сладкие сновидения. Хотя бы во сне время повернется вспять, никто не будет воевать между собой, земли хватит на всех, и индейцам, и белым, и бизонам…

Потрепав Волка по загривку, Ястреб заставил себя подняться. Открыл дверь, вошел в хижину.

Женщина стояла у камина, задумчиво глядя на огонь, и встревоженно повернулась, услышав, как хлопнула дверь. Халат ее был туго стянут поясом. Протянула руки к волосам, пытаясь пригладить непослушные локоны. Выглядит спокойной, полной достоинства, глаза высокомерно глядят из-под густых ресниц.

Снова, в который раз Ястреб поразился, как же она хороша: глаза и волосы сравнить можно было только с драгоценными металлами – ни дать ни взять золото да серебро, лицо тонкое, притягивающее к себе взгляд. Забыть такую невозможно. Ястреб настолько загляделся на нее, что не сразу почувствовал изумительный запах, разлившийся по хижине. На огне стоял котелок, и дразнящий запах поднимался именно оттуда.

– Это суп, – как бы оправдываясь, проговорила она. – Ты сам предложил мне чувствовать себя здесь как дома.

– Я нашла тут лук, картофель, окорок и еще горох.

– Какая хорошая жена! – съехидничал он. – Еще и готовит.

– Какой прекрасный муж! – парировала Скайлар. – Еще и пьет.

– Твое здоровье! – Ястреб взял бутылку с виски со стола и поднял, приветствуя. – Он пьет и к тому же индеец племени сиу. Скажи, хоть ты и решительно намерена остаться здесь, правда, должен заметить, ничего особенного я в этом не вижу: Мэйфэйр – поместье, весьма пригодное для жизни, – тебя не пугает, что я краснокожий? Индеец. А белые считают индейцев племени сиу очень жестокими. Едва ли можно предположить, что ты влюбилась в меня с первого взгляда, как только мы встретились.

– Ты напал на мою карету, когда мы встретились.

– Но ведь именно так и поступают индейцы. Скайлар пропустила его замечание мимо ушей и подошла к огню.

– Если хочешь отведать моей стряпни, могу и тебе налить.

– Ну разумеется, я голоден как волк. Будь так добра, налей мне, милая.

Скайлар поставила тарелку с супом перед индейцем. Он отодвинул стул, нагнулся и отхлебнул чуть-чуть, не спуская глаз с женщины.

– Ну и как, съедобно?

– И даже не отравлено?

– Не отравлено.

– Вполне сносно.

– Как любезно с твоей стороны, – холодно проговорила она.

Индеец схватил Скайлар за запястье, глядя ей в глаза.

– Скорее всего еда должна быть отравлена. Ведь я молод и здоров. Едва ли ты можешь рассчитывать, что я умру из-за сердечной недостаточности.

Скайлар выдернула свою руку, потирая покрасневшую кожу.

– Можешь наслаждаться «вполне сносным» супом, поскольку в следующий раз, когда ты попросишь меня приготовить что-нибудь, тарелка окажется у тебя на голове, прежде чем ты успеешь его попробовать.

Скайлар налила себе и села напротив индейца по другую сторону стола. Он наконец перестал сверлить ее взглядом и принялся за еду, а после потянулся к бутылке с виски и отхлебнул большой глоток.

– Скажи, ты что, вообще этим злоупотребляешь?

– Каждый раз, когда обнаруживаю, что у меня нежеланная жена.

– И часто такое случается?

– К счастью, не слишком.

– Ты никогда прежде…

– Да, я был женат.

– А что произошло с твоей женой?

– Умерла.

– Мне очень жаль. Ястреб встряхнул головой.

– Неужели? Знали бы вы, как жалею я, леди Даглас. Скайлар резко встала.

– Ну тогда давай, жалей себя, топи горе в вине. – Она обошла стол, взяла бутылку виски и поставила перед индейцем. – Почему бы тебе и в самом деле не напиться до чертиков? Тогда бы я смогла отдохнуть в тишине.

Она отвернулась, не скрывая своего отвращения, и это подействовало на Ястреба, точно искра на сухой порох. Он и сам не ожидал, что набросится на женщину. Плохо понимая, что делает, вскочил, ухватился за край ее халата, и тот медленно сполз с плеча, открывая взгляду грудь. «Ты уже все это видел, – напомнил себе Ястреб. – Так незачем снова воображать себе невесть что, вспыхивать, точно юный мальчик…»

Да, он уже видел ее без одежды. Но воспоминания лишь еще больше растравили его.

– Мадам, я могу пить хоть всю ночь, но способности здраво рассуждать не потеряю. И запомните, вы сами пожелали остаться. Я предлагал вам уехать.

Скайлар попыталась вырваться, но индеец крепко вцепился в ее халат, так крепко, что, когда ей удалось наконец отбежать, халат остался в его руках. Она обернулась, гневно глядя на него расширившимися от возмущения глазами, чувствуя себя крайне неловко. Еще бы! Оказаться совершенно обнаженной перед дикарем! Скайлар нервно облизнула губы, а затем ткнула пальцем в халат, который упал к ногам индейца.

– Не будешь ли ты так любезен подать мне его? – спокойно проговорила она.

Он наклонился, взглянув на Скайлар, и медленно разжал пальцы – халат снова упал на пол.

– Может, и не буду. Может, пришло время узнать меня получше, чем ты знала моего отца.

Точно в забытьи Скайлар смотрела на то, как он сделал сначала один, потом второй шаг по направлению к ней, прежде чем поняла весь ужас происходящего. Она не успела двинуться с места, когда, обхватив за талию, индеец подхватил ее и бросил на кровать поверх мехового покрывала. Скайлар была настолько поражена, что некоторое время лежала без движения. Волосы ее рассыпались по подушкам, сверкая в неровном свете огня, точно солнечные лучи. Но вот она пришла в себя и рванулась, но индеец тут же придавил ее весом собственного тела.

Скайлар принялась извиваться, как змея, выкручиваться из-под индейца, отбиваясь, словно дикая кошка.

– Леди Даглас, – с издевкой в голосе проговорил он, уворачиваясь от очередного удара. – Все, что вам нужно сделать, – сказать одно-единственное слово, что да, вы согласны уехать домой.

Она замерла на секунду, буравя его взглядом серебристых глаз, грудь тяжело вздымалась.

– Нам не о чем говорить. Тут может быть только одно из двух: либо мы муж и жена, либо нет.

– Сейчас не слишком подходящее время, ты не в себе…

– Так, значит, подадим на аннулирование?

– Ты пьян!..

– Ах-ах! Какие нежности! Ну пьян, но не в стельку. И сердечный приступ мне не грозит.

– Смотри, допрыгаешься!

– Ну, со мной не так-то легко справиться.

Индеец скользнул вдоль обнаженных рук Скайлар к запястьям и сжал их. Нагнулся к ее лицу.

– Либо мы муж и жена, либо нет, – решительно повторил он. – Выбор за тобой. Только скажи слово, и я немедленно отпущу тебя.

Но она ничего не сказала. Глаза женщины сверкали такой яростью, какую Ястреб видел только на лицах свирепых воинов племени кроу. Наконец проговорила:

– Назад я не поеду.

Ястреб и сам не знал, что хотел услышать от нее.

Или знал?

Это виски совсем затуманило ему голову. Но нет, тянущее ощущение боли за отца вовсе не из-за виски. Он ненавидел эту женщину, ненавидит и не верит ей, но сейчас все это не имело никакого значения.

Он хотел ее. Хотел настолько, что позабыл обо всем на свете. Все, что он чувствовал сейчас, – учащающееся с каждой минутой яростное биение сердца. Это было как несущийся по равнине табун. Желание сильнее, чем все доводы рассудка или даже боль. Он поддался ее чарам. Продажная шлюха, как ни пытался он заставить ее сказать «нет», ничего не вышло, она не произнесла слово, которое заставило бы его отпустить ее. Да он и не был уверен, что смог бы отпустить.

– Последний раз! – теряя терпение, выкрикнул индеец. – Я спрашиваю тебя…

– Я буду тебе женой! – с остервенением бросила она. Скайлар била нервная дрожь, но индеец не обращал на это никакого внимания. Он действовал так, как поступил бы на его месте любой мужчина. Красивая, желанная женщина, жена… Кто бы устоял от соблазна? Вот и он не смог. Скинул одежду, взглянул на нее: глаза закрыты, рот чуть приоткрыт, грудь тяжело вздымается. Не спуская глаз с ее лица, Ястреб неторопливо провел рукой от живота вниз, коснулся бедра. Она вздрогнула. Губы беззвучно шевелились. Он похлопал ее по щеке.

– Открой глаза! – Это прозвучало скорее как приказание.

Скайлар распахнула ресницы. Глаза по-прежнему полыхали серебристым огнем. Огромные, сверкающие. Кончиком языка облизнула губы, попыталась сбросить с себя его руки, вывернуться из-под тяжести тела, но, осознав, что никакого смысла сопротивляться нет, замерла. Вскинула на него глаза и вновь опустила ресницы.

– Ты что-то хотела сказать? – шепотом спросил Ястреб. Скайлар покачала головой.

– Ты ведь говорила. Что именно?

– Я сказала… – Она с мольбой посмотрела на него.

– Так что же?

– Пожалуйста…

– О чем ты?

Скайлар снова затрясла головой и закрыла глаза.

– Пожалуйста, только не…

Ястреб скрипнул зубами. Сделал над собой нечеловеческое усилие и проговорил:

– Ты еще можешь сказать «нет».

Она снова покачала головой. Выпрямилась.

– Пожалуйста, не…

– Не причинить тебе боль? – нахмурившись, предположил он.

Скайлар пыталась увернуться, но добилась лишь того, что индеец прижал ее к кровати еще сильнее. Она замерла, а потом вздрогнула. Поведение этой женщины сбивало Ястреба с толку. Он коснулся ладонью ее щеки, провел пальцем по губам.

– Я не причиню тебе боли, – хрипло пообещал он. – Ни за что на свете.

И прижался в поцелуе к ее слегка приоткрытым губам, дразня их, наслаждаясь мягкостью, вкусом, сначала неторопливо, потом настойчивее… И вдруг почувствовал, что она отвечает. Не отрываясь от ее губ, он теперь начал ласкать ее всю – от нежной тонкой шеи до длинных стройных ног. В движении его рук чувствовалась опытность. Он старался разжечь в Скайлар ответный огонь, отыскивая самые чувствительные места. Ласкал, дразнил, соблазнял легкими, точно перышко, касаниями пальцев, губ, языка, доводя самого себя до неистовства. Его чувства достигли уже такого накала, что, казалось, еще немного, и она взорвется…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю