355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Шэна Эйби » Роза на зимнем ветру » Текст книги (страница 2)
Роза на зимнем ветру
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:46

Текст книги "Роза на зимнем ветру"


Автор книги: Шэна Эйби



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Ты должна благодарить меня, дочка, за то, что я так хорошо устроил твою судьбу. Ты будешь хозяйкой замка, а дети твои унаследуют объединенные земли.

Грудь Соланж сжимало, точно обручем. Мысли путались. Она должна уйти, должна отыскать Дэймона. Он наверняка что-нибудь придумает. Как всегда. Самой ей не справиться.

– Я пойду... – пробормотала она.

Соланж попыталась встать, но почувствовала на своем локте железную хватку графа. Он ласково улыбался, а его пальцы впивались в ее нежную кожу, принуждая оставаться на месте. И она неохотно подчинилась, злясь на него за это принуждение, а на себя – за то, что не может противостоять ему.

– Соланж, – вкрадчиво сказал он, – взгляни на меня.

Он осторожно повернул лицо Соланж к себе. Она встретилась с ним взглядом, воинственно вздернув под бородок. Странная, бездумная легкость вновь охватила ее. Граф улыбался, и улыбка его была обольстительной.

– Ты прекрасна, Соланж! А прекрасному ангелу не идут дурные манеры. Не сопротивляйся. Это глупо и бесполезно. Верь мне. Я сделаю все, чтобы ты всегда была такой прекрасной. – Пальцы нежно гладили ее щеку. – Завтра утром ты встретишь меня, как подобает невесте встречать своего жениха.

Соланж показалось, что в его глазах нет цвета и нет жизни. Однако они околдовывали ее, темными путами удерживали в своих бездонных глубинах.

– Ты выйдешь за меня, Соланж. Клянусь.

Большим пальцем он обвел ее нижнюю губу. Какая чуткая насмешка над лаской, которой совсем недавно дарил ее Дэймон! Редмонд наклонился к ней. Она отшатнулась, тряхнув головой.

– Ты слишком торопишься, мой лорд. – Щеки ее пылали гневом. Жестом она указала на жадную до сплетен толпу.

Граф вздохнул.

– Может быть, ты и права. Мы побережем горячность до другого раза.

Соланж быстро встала.

– Я удаляюсь, отец, – поспешно сказала она.

Генри взглянул на нее, потом на графа. Выражение его лица стало загадочным.

– Ступай. Завтра нелегкий день, – ответил он.

Соланж поклонилась им обоим и вышла из зала. Граф молча проводил ее взглядом, любуясь изящным покачиванием бедер и гордой осанкой девушки.

– Она будет моей, – негромко проговорил он.

– Само собой, – подтвердил Генри.

2

Она никак не могла согреться.

В камине остались лишь тлеющие угли, а позвать разжечь огонь было некого; вся челядь прислуживала на пиру. Да и не слуги нужны были Соланж. Ей был необходим Дэймон.

Соланж быстро сняла праздничный наряд и бросила его на покрытую шкурами постель. Из большого кожаного короба она извлекла теплую одежду и пару сафьяновых сапог. Этот наряд ей подарил Дэймон, зная ее страсть наблюдать за звездами и забираться при этом в самые недоступные места.

Прошлой весной он был свидетелем, когда она отрывала подол платья, чтобы он не мешал ей лазить по деревьям. Дэймон сказал тогда, что видение Соланж, падающей с дерева из-за подвернувшегося под ногу подола, преследует его в кошмарных снах, а юбку выше колен носить неприлично.

Соланж была в восторге. Мужская одежда дала ей такую свободу, о которой она могла только мечтать. Конечно, платья ее отличались роскошью, но у них были плотные лифы, узкие рукава и множество нижних юбок. Все это было модным, дорогим, но совершенно неудобным.

Соланж с удовольствием облачилась в мужской костюм: тунику из мягкого хлопка, сверху для тепла – шерстяной жилет. Шапку решила на этот раз не надевать. Последними она натянула сапоги до колен.

Окно, как всегда, было открытым, и холодный ветерок обдувал Соланж. Узорный турецкий ковер пересекала серебристая лунная дорожка. Ночь выдалась ясная, но погода могла измениться каждую минуту. Надо было торопиться.

В спешке она забыла положить под одеяло подушку, как делала всегда на случай, если кто-то заглянет в комнату. Так можно было создать имитацию ее присутствия. Затаив дыхание, Соланж открыла дверь и... обнаружила стражника, который, мирно похрапывая, преградил выход. Увы! Пришлось вернуться в комнату.

Девушка прижалась ухом к замочной скважине – тишина. Соланж перевела дыхание. Силы почти оставили ее, колени дрожали. Но больше всего ее возмущал стражник, а вернее, отец, который приказал охранять ее. Конечно, Генри вполне мог ожидать, что она сбежит. Однако Соланж, честно говоря, ничего настолько серьезного не замышляла. Ей бы только добраться до Дэймона, и все наверняка разрешится само собой. Добраться до Дэймона, но как?

Соланж подошла к постели и присела. Из окна по-прежнему тянуло холодом. Она обхватила себя руками, поежилась и стала думать, что делать дальше!

Выход был один – вылезти через окно. Она не де лала этого с тех пор, как однажды, несколько лет назад, едва не свалилась темной, безлунной ночью, ухватившись за шаткий камень. Никто, кроме Дэймона, об этом не знал, но пережитого страха хватило Соланж, чтобы дать себе зарок не лазить по этой стене.

Однако сейчас не было другого выхода. Собираясь с мужеством, Соланж закусила губы и, вспомнив о подушках, старательно уложила их на свое место. Потом подошла к окну и выглянула. От высоты захватило дух.

Покои Соланж располагались на верхнем этаже замка. Внизу, под стеной, был внутренний двор. Днем он кипел самым разношерстным людом. Ночью же здесь было пусто. Раздавались только гулкие шаги часового. За воротами замка теснились неказистые деревенские домишки, а за ними открывался типичный английский пейзаж. Соланж находила его прекрасным. Ей нравились даже тронутая изморозью жухлая трава и голые ветви деревьев в лунном свете. На лесной опушке бродили причудливые тени.

Соланж любила этот сумеречный мир. Она знала там каждую лесную тропинку, но каждый раз умудрялась отыскивать какое-нибудь новое чудо.

Конечно же, Генри обо всем этом не имел понятия. Он искренне верил, что дочь его ведет приличный образ жизни. Изредка до него доходили слухи о ее отлучках. Тогда устраивались допросы с пристрастием. Но Соланж всегда умудрялась убедить его, что она просто сидела с книгой в дальних покоях.

В конце концов Генри решил серьезно заняться образованием единственного чада и нанял учителя, чтобы тот наставлял господскую дочь, а заодно уж и приемыша. Так началось их обучение богословию, математике, философии, английскому языку и латыни. То был один из немногих случаев, когда Генри нарушал традицию, но для Соланж и Дэймона это решение маркиза стало поистине даром небес.

Встречи Соланж с отцом оставались неизменными. Она должна была являться в его личный кабинет. Маркиз, как обычно, восседал за огромным столом красного дерева. За его спиной скалили зубы вышитые на королевских штандартах геральдические звери – зеленый и желтый львы, с одной стороны, грифоны – с другой. Они вызывали ужас у всех, что уж говорить о Соланж.

Отца интересовало все: почему она не явилась к леди Матильде учиться вышивке или к леди Жозефине на рок пения... Соланж терпеливо выслушивала весь список ее прегрешений, а потом отвечала, что зачиталась и забыла об уроке. Генри чесал бороду и кивал. В ее страсти к чтению он не находил большого греха. Поэтому в результате отпускал ее до следующего раза.

Ночью лес был непроглядно мрачен – даже для Соланж. Холодок пробежал по коже, когда она выглянула из окна. Осмотр стены под окном ничего не дал. Лунные тени разрисовали камни ложными выступами и вмятинами. Понять, где есть трещина, а где нет, было невозможно. Риск велик, но Соланж нужно было спуститься хотя бы на один этаж. Там не было охраны, и как раз под ее покоями располагалась библиотека.

Соланж перебросила ногу через подоконник и замерла. Ей показалось, что она слышит топот копыт. Стражник во дворе тоже их услышал и позвал людей, чтобы отворить ворота. Соланж оставалось только наблюдать, что будет дальше.

Люди, заполнившие двор, радостно приветствовали друг друга, но разобрать слов Соланж не могла. Кони цокали копытами, нетерпеливо фыркали. На первый взгляд, это был отряд охотников. Один из них показался Соланж знакомым. Он красиво смотрелся в седле, крепкой рукой сдерживая танцующего жеребца.

Дэймон! Соланж присмотрелась внимательно. Конечно, он! Никто другой не мог так ловко управляться с конем. Дэймон поднял голову и взглянул на ее окно. В лун ном свете черты его лица обрели чеканную завершенность, вьющиеся волосы спадали на воротник. Соланж замерла. Ей так хотелось, чтобы он заметил ее, но нельзя было допустить, чтобы ее увидели другие.

Но Дэймон не увидел ее. Вместе со всеми он спешился и, оживленно о чем-то болтая, прошел в замок.

Соланж выскользнула из будуара, подбежала к двери и стала прислушиваться. Шум в зале утих на миг, потом вспыхнул с новой силой. Должно быть, охотники беседуют с отцом. Сквозь весь этот шум ей послышались торопливо удаляющиеся шаги. Страж покидал свой пост. Соланж очень осторожно приоткрыла дверь. В комнату ворвался теплый воздух, отбросив волосы со лба девушки, согревая ее щеки. Узкая щель позволяла ей видеть лишь стену напротив да кусочек горящего факела. Она приоткрыла дверь пошире, выглянула и осмотрелась. Страж стоял в конце коридора, у самой лестницы. Он переминался с ноги на ногу, потом наклонился через перила, чтобы лучше слышать. Вдруг он резко обернулся. Соланж поспешно отшатнулась. Дверь находилась в тени, так что стражник, пропустивший перед дежурством добрых четыре кружки эля, не заметил ничего особенного.

Соланж досчитала про себя до тридцати и снова рискнула выглянуть. Стражник спустился на несколько ступенек и стоял спиной. Удача! Соланж выскользнула в коридор и аккуратно прикрыла дверь. Стражник не оглянулся. Замок чуть слышно щелкнул, и тогда она припустила по коридору в противоположную от стража сторону. Бежала на цыпочках, из осторожности. Но ни криков тревоги, ни погони за собой не услышала.

Наконец Соланж остановилась у узкой винтовой лестницы, что спиралью уходила в самые недра замка. Пользовались ею редко, но она-то знала каждую ступеньку, что было очень кстати, так как лестницу скрывала непроглядная тьма. Девушка осторожно стала спускаться вниз, придерживаясь рукой за стену и считая про себя ступени. Покои Дэймона находились в противоположном крыле этажом ниже. Несколько раз Соланж приходилось смахивать с лица паутину, она оступалась и едва не падала, но ничто не могло остановить ее. Дэймон был близко, а значит, близко было спасение.

Наконец узкая лестница вывела ее к покоям главного здания. Здесь горели факелы, и было светло. Поэтому Соланж приходилось двигаться очень осторожно: мимо то и дело проходили люди, откуда-то доносился пьяный хохот.

«Сейчас, сейчас», – шептала про себя Соланж. На конец она добралась до его комнаты. Пальцы схватились за ручку, дернули... Дверь оказалась плотно закрыта, и Соланж навалилась на нее всем телом.

Послышались шаги. В конце коридора показались мужчина и женщина. Они смеялись, прижимаясь друг к другу. Соланж в отчаянии толкнула дверь изо всех сил. На этот раз дверь отворилась, и девушка успела проскользнуть в комнату незамеченной. Парочка с хихиканьем прошла мимо. Все стихло. Соланж, тяжело дыша, прислонилась головой к двери.

Мгновение спустя она уже осматривала комнату. Обстановка была очень скромной, почти спартанской. В ней не было ни одного из тех милых излишеств, что украшали жизнь самой Соланж – штор, полированной дубовой мебели, бесчисленных ковров, таких пушистых и теплых, что, казалось, они поглощают холод каменных плит.

Дэймон предпочитал простоту. Но в этой простоте была гармония. Повсюду виднелись следы его чудачеств, знакомый уют радовал глаз, неся успокоение. На столе, за которым Дэймон обычно занимается, был выложен ряд цветных камушков. Соланж узнала их сразу же, потому что все они были ее подарками. Кристаллы, причудливой формы разноцветная галька... Гладкие и шершавые, все они были наделены красотой, которой Соланж хотелось поделиться с другом. Он принимал каждый камешек как настоящую драгоценность, подробно обсуждая с Соланж достоинства ее нового дара.

«Я держу их у окна, – говорил ей Дэймон, – потому что, когда солнце освещает их, комната наполняется сиянием самой природы».

На постели Соланж увидела платок, который вышила для него около года назад. На платке – его имя... Соланж только сейчас увидела, насколько убого это вышивание, но тогда она ужасно гордилась своим даром.

У стены, на сдвинутых столах, были разложены травы. Все аккуратно перевязаны или спрятаны от света в кожаные мешочки. К каждой связке или мешочку был пришпилен кусок пергамента с названием растения. Соланж вспомнила, как трудилась над этими этикетками, делая надписи по-латыни и по-английски да еще пририсовывая сбоку травку, о которой идет речь – чтобы уж наверняка не перепутать. Она заметила, как выцвели чернила, и решила, что следует сделать новые этикетки.

Соланж протянула ладони к огню камина, чтобы хоть как-то согреться, но дрожь не оставляла ее. Она смотрела на язычки пламени, но вместо них видела пустые бесцветные глаза графа и слышала строгий голос отца: «Ты станешь женой Редмонда». И ровный голос самого Редмонда: «Ты будешь моей. Клянусь».

Зубы Соланж выбивали лихорадочную дробь, но она не замечала этого. Вдруг дверь резко распахнулась. Дэймон, по-прежнему в охотничьей шапочке, ворвался в комнату и яростно закрыл за собой дверь, не заметив маленькой фигурки подле огня.

Он был великолепен. Это был новый Дэймон. Не мальчик, не юнец, а настоящий мужчина с искаженным горькой гримасой лицом.

Соланж поднялась. Дэймон, наконец, увидел ее и застыл на месте. Он смотрел на нее, как на привидение, и не знал, что делать дальше.

Соланж стало тревожно. Она нервно сжала руки и взглянула на самого дорогого человека, пытаясь понять, чем он так взбешен.

Причина между тем заключалась в том, что он услышал в зале. Там только и говорили о предстоящей свадьбе Соланж и графа. Как она могла?!

Но вот она здесь. Это не сон. Дэймон, в конце концов, сообразил, что перед ним живая Соланж, а не ее бесплотный образ. Она здесь. Пришла к нему.

В камине что-то треснуло. Дэймон отбросил в сторону лук и колчан, подошел к Соланж и протянул к ней руки. Она бросилась к любимому.

Дэймон прижался щекой к ее волосам. Потом повернул голову и принялся легонько касаться волос губами. Снова и снова. Он был рядом, он обнимал ее. Значит, все теперь будет хорошо.

«Только бы не заплакать», – подумала Соланж.

И заплакала.

Пальцы Дэймона коснулись золотой сетки на ее волосах, и, сняв ее, он вытащил и шпильки. Волосы рассыпались шелковистым каскадом. Плечи Соланж содрогались от горьких рыданий, и Дэймон не знал, что сейчас важнее – успокаивать ее или сразу перейти к главному, решающему разговору.

Он подвел ее к постели и осторожно усадил. Соланж цеплялась за него, пока он не стал перед ней на колени, но и тогда она продолжала сжимать в кулачке рукав его туники. Дэймон шептал ей что-то нежное, успокаивающее и совершенно бессвязное.

Ее слезы смущали его. Дэймон не мог их видеть. Он гладил ее руки, лицо, волосы. Рыдания, наконец, стихли.

– Соланж, – негромко позвал он тогда. Услышав его голос, она чуть было, опять не разревелась.

– Ты слышал? – спросила тихо Соланж.

Дэймон тщательно вытирал ей слезы и молчал. Соланж ждала.

– Да, – выговорил он, наконец.

Она тяжело вздохнула и коснулась его руки.

– Что нам делать, Дэймон?

Дэймон молчал. Он был в полном смятении.

– Ты, правда, до сегодняшнего вечера не знала о планах отца? – наконец спросил он ее.

– Понятия не имела. Клянусь! Отец мне ничего не говорил, он меня вообще едва замечал. А другие при мне тоже рта не открывают, ты же знаешь. Я этого типа сегодня увидела в первый раз. Меня даже ни о чем, не спросили, просто обсуждали свадьбу как дело решенное! – Соланж содрогнулась, вспомнив свое унижение. – Я никогда не выйду за него!

– А за кого бы ты вышла, Соланж?

Она отвела взгляд. Ее пальцы нервно теребили стеганое покрывало.

– За кого? – повторил Дэймон и замер, ожидая ответа.

Неуверенная улыбка озарила лицо Соланж.

? Только за тебя!

Именно этого ответа он жаждал. Ответа, который давал ему право действовать. Дэймон взял ладони Соланж и прижался к ним лбом, благодаря господа, благодаря ее. Затем он подошел к большому сундуку, что стоял у стены, и, открыв его, вытащил из-под одежды маленький кожаный мешочек. Потом захлопнул крышку и возвратился к Соланж.

Волосы ее рассыпались по плечам, бездонные глаза были огромны – святая красота, слишком уязвимая, чтобы долго пребывать в этом мире... От этих мыслей мороз пробежал у Дэймона по спине, но он отбросил их и вновь опустился на колени рядом с Соланж.

– Это тебе, – просто сказал он, кладя мешочек ей в руки.

Она взглянула вопросительно, развязала шнурок и перевернула мешочек. В подставленную ладонь выпало кольцо.

Перстенек был достаточно скромным, но, увидев его на недавней ярмарке, Дэймон подумал о Соланж. Он не отличался роскошью, но форма его была необычна, а камень сиял тем пурпурным цветом, который Соланж так любила в закатах. Кольцо стоило ему всех сбережений, но теперь, когда перед ним были сияющие глаза Соланж, он понял, что поступил правильно.

Гранатовый темно-красный камень обрамляли мелкие жемчужины и золотые выпуклые лепестки. Оттененный белоснежным жемчугом, он загадочно мерцал в полумраке.

Она бережно коснулась золотой вещицы, потом взглянула на Дэймона, пораженная великолепием его подарка.

Ничего прекраснее Соланж видеть не приходилось.

Дэймон взял кольцо с ее ладони и надел на палец.

– Я купил его прошлой весной на ярмарке, когда ездил продавать шерсть, помнишь? Какой-то цыган торговал там золотом прямо с возка. Я выбрал лучшее из всего, что было.

Она молчала.

– Я очень хотел, чтоб тебе понравилось.

– Оно великолепно, – произнесла наконец Соланж.

Они вместе любовались кольцом и размышляли, что оно значит для них обоих. Соланж думала о том, что это прекрасное кольцо – символ любви к ней Дэймона, символ их будущего. Она с радостью принимала это будущее.

«Кольцо на ее руке смотрится так, будто она родилась с ним, – думал Дэймон. – Догадывается ли она, что вместе с ним я отдал ей мое сердце?»

Соланж соскользнула с ложа и встала на колени перед Дэймоном. Она опустила голову ему на грудь и прижалась к нему так тесно, как только могла.

– Я сегодня же поговорю с Генри, – сказал Дэймон, обнимая ее. – Скажу ему, что мы любим друг друга. Скажу, что мы собирались рассказать ему обо всем чуть позже. Он должен понять.

– Ему нужны земли, – грустно сказала Соланж, дыша ему в грудь. – Отец заявил, что брак с Редмондом объединит наши земли.

Оба они понимали, как это важно.

– Пусть берет мои земли, – сказал Дэймон яростно. – Пусть забирает их все!

– Дэймон, нет...

– Да! Но, надеюсь, он поймет, насколько лучше будет поселить там нас – чтобы мы работали для себя и него. Я бы отдавал ему часть урожая, скота, платил ему налог... все, что ему угодно.

Его готовность идти ради нее на любые жертвы поразила Соланж.

– Правда?

– Конечно. Я постараюсь убедить его. И потом, не настолько же он жесток, чтобы разлучить нас! Мы принадлежим друг другу, Соланж, и никто не в силах изменить этого.

– Я знаю, – отозвалась она. – Я всегда это знала.

В ее бездонных глазах Дэймон видел желание. Соланж влечет к нему та же сила, что и его к ней. Он поцеловал ее – раз, другой...

Сладкое колдовство вновь охватило их. Дэймон разжал объятия. Нет, не сейчас. Сначала надо во всем разобраться. Все решить... Но решать, увы, будет маркиз.

Дэймон понимал, как трудно будет убедить отца Соланж отдать дочь ему. Он также понимал, что даже в случае победы Редмонд потребует возмещения убытков, чтобы хоть как-то потешить свое униженное достоинство. Но что мог предложить ему Дэймон? Что могло быть равноценно женитьбе на дочери богатого и могущественного маркиза? Увы! Откупиться от графа Дэймону было нечем.

Он встал и поднял Соланж.

– Я провожу тебя в твои покои. Ты должна поспать хоть чуть-чуть. Никто не знает, что будет завтра.

Соланж похолодела от этих слов. Он будто прочитал ее мысли. И слова его сейчас звучали пророчеством.

Он повел ее к двери, нежно обнимая за талию. Соланж остановила его.

– Дэймон... Все будет хорошо, правда?

Дэймон погладил ее по щеке. Она была его надеждой. Его будущим. Всей его жизнью.

– Конечно, – сказал он. – Иначе и быть не может.

3

Утро выдалось ясное, солнечное, морозное. Зарывшись с головой под одеяло, Соланж пряталась от яркого утреннего света. Она любила поспать, и служанке приходилось каждое утро долго расталкивать ее, прежде чем принести традиционную чашку чая. Так было и сегодня.

– Стыд и позор, миледи, так поздно валяться в постели, особенно в такое утро! – Адара была в отменном настроении и даже посмеивалась.

Соланж протерла глаза.

– А что такого особенного в нынешнем утре? Старуха пощелкала языком.

– Как будто ты и вправду могла забыть об этом, маленькая соня! Священник, госпожа, уже в часовне. Он приехал еще до рассвета. Нынче день твоей свадьбы!

Воспоминания о вчерашних событиях с такой силой обрушились на Соланж разом, что она поперхнулась чаем. Как она могла забыть!

Соланж взглянула на свою руку – вот оно, великолепное кольцо, подаренное Дэймоном! Стало быть, ей все это не приснилось! Сердце девушки наполнилось восторгом.

Наверное, Дэймон уже поговорил с отцом. Ночью, лежа в постели, Соланж молилась, чтобы отец понял Дэймона, молилась до тех пор, пока усталость не погрузила ее в глубокий сон. Милостивый боже, только бы у них все получилось...

Адара между тем ушла в гардеробную, откуда доносилось ее ворчание.

Вдруг Соланж вскочила с постели и, подбежав к служанке, схватила ее за плечи.

– Кто он? Скажи мне, кто он?

Адара попятилась, ошалело глядя на молодую госпожу.

– Он? Какой еще он?

– Мой будущий муж! С кем меня сегодня обвенчают?

Соланж походила на безумную. В глазах горело пламя. Волосы растрепались. Адара невольно перекрестилась.

– Кто твой будущий муж, госпожа? Да, конечно же, граф Редмонд! Тот самый, кого ты видела прошлым вечером, помнишь? Самый что ни на есть подходящий супруг для тебя, госпожа.

– Редмонд! – с отвращением и ужасом повторила Соланж.

Адара подошла к креслу, занимавшему почти всю гардеробную. Через его спинку было переброшено платье из алой ткани.

– Твоя покойная матушка надевала его в день своей свадьбы. Господин пожелал, чтобы и ты нынче его надела. Уж я постаралась, как могла. Платье-то старенькое и, прямо скажем, ветхое. Французской работы, не иначе. Тебе будет в самый раз.

– Редмонд, – еще раз повторила Соланж, и тут ноги отказались держать ее. Она опустилась на пол и за крыла лицо руками.

Адара бочком попятилась к двери.

– Твой отец велел, чтобы ты оделась побыстрее. Сейчас я вернусь и помогу тебе.

– Погоди! – Соланж поднялась и подошла к служанке. – Поди, сейчас же к моему отцу и передай, что я хочу немедленно его видеть!

– Миледи, но маркиз занят подготовкой к венчанию...

– Скажи ему, что я не стану одеваться, покуда он не придет ко мне, поняла? Пальцем не шевельну – так ему и передай!

Служанка в ужасе смотрела на нее, разинув рот.

– Ну, пожалуйста! – взмолилась Соланж. – Поди, скажи ему об этом!

Адара пришла в себя и торопливо закивала. Ей не терпелось поскорее уйти. Соланж выпустила ее руку. Когда служанка выходила, у двери стоял новый страж с выражением угрюмой решимости на лице.

Стало быть, она в ловушке. Мысли Соланж путались. Что же произошло между Дэймоном и ее отцом? Бедный Дэймон! Как видно, он не сумел убедить Генри в искренности своего предложения. Что ж, она сделает это сама. Отец не откажется выслушать ее, свою плоть и кровь. И она сумеет доказать ему, что от объединения с владениями Дэймона их роду будет куда больше проку, чем от земель Редмонда.

Нет, она не может стать женой графа! Дэймон – вся ее жизнь. Дэймон был рядом с Соланж всегда. Если их разлучат, она зачахнет, как вырванный с корнем цветок. Станет бесплотным призраком...

Соланж нервно ходила по комнате и вдруг заметила свое отражение в зеркале – босая, в ночной сорочке, волосы растрепаны. Если она хочет произвести на отца хорошее впечатление, нужно поскорей привести себя в по рядок.

Девушка подбежала к глиняному тазу и умыла лицо холодной водой, затем принялась старательно расчесывать гребнем густые каштановые кудри. Только хотела переодеться, как в комнату без стука вошел Генри.

– В чем дело, дочь моя? Адара прибежала в панике и сообщила, что ты не станешь одеваться, покуда я не приду. Что ж, я пришел. Теперь объясни, что стряслось.

Он уже был одет в праздничный наряд. Модная, синяя с зеленым куртка. Рукава с прорезными буфами. Все расшито золотыми нитями. Массивный золотой пояс, украшенный бирюзой и малахитом.

Соланж осторожно приблизилась к маркизу.

– Отец, я должна поговорить с вами об очень важном деле. До того как... произойдет то, что назначено на сегодняшнее утро.

Он прошел к кровати, по дороге окинув взглядом комнату Соланж. Генри заглядывал сюда последний раз, когда дочь была еще маленькой. Судя по всему, порядка здесь с тех пор не прибавилось. Он убрал с кровати гребень и уселся на измятые одеяла и шкуры, скрестив ноги.

– Ну?

– Дэймон говорил с тобой?

Лицо Генри не дрогнуло.

? Да.

Соланж немного выждала.

– А говорил ли он тебе, что мы обручены?

– Да, говорил.

Соланж старалась казаться хладнокровной.

– И что же было дальше?

– Разумеется, я сказал ему, что об этом не может быть и речи. Вы были не вправе давать друг другу слово без моего ведома.

– Не вправе?!

– Кроме того, – как ни в чем не бывало продолжал Генри, – брак между вами совершенно невозможен. Ты моя дочь, Соланж, и когда-нибудь станешь богатой наследницей. Да, Дэймон благородных кровей, он хороший мальчик, но ходят слухи, что в его роду были друиды. Безусловно, владения Дэймона не идут ни в какое сравнение с землями графа. Когда мальчику придет время жениться, он заключит пристойный брак с одной из дворяночек помельче, которые ошиваются в замке. Тебе же пристало выйти замуж за Редмонда. Впрочем, все уже решено. Еще вчера.

– Ни за что, – спокойно сказала Соланж. – Никогда. Дэймон любит меня, а я – его. И мне безразлично его происхождение. Он будет моим мужем, а я – его женой.

– Ошибаешься, дорогая моя. – Маркиз встал. Голос его звучал почти безразлично. – Через час ты станешь женой графа Редмонда. Приготовления уже почти закончены.

– Не стану! – отрезала Соланж, стараясь не выдать голосом своего ужаса.

– Нет, станешь! – В голосе маркиза появились нотки раздражения. – Клянусь богом, Соланж, слишком долго терпел я твои капризы и причуды! Моя вина, вероятно, в том, что до сих пор я давал тебе слишком много свободы! Своеволие испортило тебя, развратило твой девичий разум. С нынешнего дня с этим покончено! Ты в моей власти, и эту власть я передам человеку, который, я уверен, сумеет укротить твой упрямый нрав.

Сердце Соланж бешено стучало.

– Ради бога, отец, выслушай меня...

– Я слушал достаточно! Ты поступишь, как я велю, и дело с концом!

Девушка бросилась к его ногам.

– Пройду тебя, не делай этого! Я не могу стать его женой...

Маркиз оттолкнул ее.

– Сможешь!

– Нет! – крикнула с ненавистью Соланж и снова разразилась слезами.

Генри поднял ее с пола и мягко подтолкнул к кровати.

– Вот что я скажу тебе, Соланж. Этот союз чрезвычайно важен для меня. Чрезвычайно важен. Мой отец, а твой дед всю жизнь мечтал завладеть землями, которые ныне принадлежат Редмонду. Но ему так и не удалось осуществить свою мечту. Теперь, благодаря тебе, мы, наконец, обретем то, за что он боролся. Наши потомки будут править замком Уэллберн и всеми прилежащими к нему землями. Давняя мечта обернется явью – и всего-то ценой девической плоти.

– Так вот что я для тебя? Плоть, и ничего больше? Неужели у тебя вовсе нет сердца?

Генри одарил дочь тяжелым взглядом.

– Земля превыше всего, глупое дитя! – отрезал он. – Земля – это власть. Неужели я зря платил твоим учителям? Вспомни историю своего рода, Соланж. Кто владеет землей, тот владеет деньгами, а деньги дают власть. Ту власть, какой обладаем я и Редмонд. Ту власть, которой жаждет Дэймон Локвуд, но которой не имеет.

Взгляды их скрестились. Гнев и гордость переполняли отца и дочь. Однако Генри обладал неоспоримым пре имуществом над дочерью и хорошо знал, как использует его.

– Итак, ты обвенчаешься с Редмондом. Ты сделаешь это без слез, без жалоб, без вздохов. Ты сделаешь это, или я сию же минуту вышвырну твоего Дэймона из замка в том, что на нем надето.

– Ты не посмеешь! – ахнула Соланж.

– Посмею, и ты это знаешь. Он уже вырос, и у меня больше нет перед ним обязательств.

Они оба знали, что для Дэймона это означало бы смертный приговор. Ни один селянин не посмеет принять в дом человека, который так прогневал маркиза. На многие мили вокруг не было для него иного пристанища. Дэймону некуда будет идти. Со дня на день зима вступит в свои права, начнутся холодные метели, которые терзают здешние края. Каждый год здесь погибали люди, лишенные крова. Они просто замерзали в пути и были погребены под снегом. Дэймон не успеет ни добраться до надежного пристанища, ни тем более выстроить его собственными руками.

– Я ему ничего не дам, Соланж. Ни еды, ни питья, ни одежды, ни коня, ни лука, ни стрел. Ничего. Более того, я прикажу сжечь все его травы. – Генри изогнул бровь, заметив ее плохо скрытое удивление. – О да, я хорошо осведомлен о его увлечении и нескромной мечте стать лекарем.

Руки и ноги Соланж онемели. Она их не чувствовала, будто они принадлежали не ей, а кому-то другому. И тогда она изо всех сил впилась ногтями в ладони, чтобы почувствовать боль, и чтобы эта боль заглушила ту, что она испытывала от слов отца.

– Если же ты, по глупости своей, задумаешь бежать с ним, то, как ты понимаешь, мы вас непременно найдем. И тогда наказание будет намного суровей.

– Отец, – прошептала Соланж.

– Ты готова обречь его на это, дорогая моя? – продолжал Генри. – Допустишь, чтобы он издох, точно выгнанный из дому пес?

Соланж с ужасом представила себе Дэймона в лохмотьях, в грязи, хуже самого жалкого раба. Дэймона, согнувшегося под тяжестью судьбы. Он будет лежать в снегу, и его прекрасное лицо обледенеет, его сильная юная плоть станет добычей стервятников...

Генри с удовлетворением увидел муку, отразившуюся на лице дочери, и снова принял прежний, невозмутимый вид.

– Тебе решать, Соланж. Но прежде, чем ты примешь решение, позволь сказать тебе кое-что еще. – Он отошел к окну, как бы желая полюбоваться видом. – Если ты подчинишься моей воле, Дэймона будет ждать вполне достойная жизнь. Тебе известно, что в моих силах позаботиться об этом. Если ты нынче безо всяких возражений станешь женой Редмонда, я дам Дэймону коней и слуг, припасы, оружие – все, что угодно. Путь едет хоть к самому королю и требует назад свои земли. Я дам ему все это бесплатно и бессрочно. Я использую свое влияние – а оно лишь усилится благодаря твоему замужеству, – дабы выгнать лордов, которые отхватили куски его владений. Я также сообщу королю, что Дэймон пользуется моей безусловной поддержкой.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю