Текст книги "Паутина"

Автор книги: Шелли Мэри

Соавторы: Шелли Перси
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Рассказ заканчивался тем, что инопланетяне тоже вымерли. А наша посудомойка сломалась через два дня после ухода Риты. Тогда я стал мыть посуду сам, и, надо признать, постепенно даже нашел в этом некоторое удовольствие, как в ритуале. Оказалось, что во время мытья посуды можно размышлять почти также продуктивно, как при ходьбе по улицам. К тому же долгие годы работы с таким иллюзорным материалом, как тексты, приводят к своего рода комплексу: хочется иногда делать что-то, что приносит простые, видимые невооруженным глазом результаты. Например, сияющий штабель чистых тарелок.

Так что после завтрака я встал перед раковиной, словно перед алтарем, и приступил к мытью, попутно обдумывая предстоящую лекцию. Я решил, что она будет посвящена тому, как литература прошлого относилась к вопросам трансформации тела. Я перебрал несколько примеров, прикидывая, как бы спровоцировать слушателей и подвести их к другой, не такой модной теме, которую я хотел бы развить в дискуссии – к теме животных, к Целлофановому Мору, и так далее.

Джомолунгма грязной посуды растаяла на удивление быстро, а предстоящую дискуссию я продолжал обдумывать всю дорогу до Нет-кафе. И заказывая бармену кофе, тоже мысленно находился в своем "кабинете-34" – отвечал на еще не заданные вопросы.

Когда что-то металлическое ткнулось мне в бок, я не сразу вернулся к реальности.

– Только не шумите, а то будет как в прошлый раз, – тихо сказали сзади.

Я оглянулся. Когда я входил в кафе, эти двое сидели за столиком у двери.

Теперь они стояли у меня за спиной, один слева, другой справа.

Их можно было узнать по глазам – но при взгляде мельком, со стороны, вряд ли я выделил бы их из толпы. Одетые по современной молодежной моде, они походили на обычных посетителей этого популярного заведения. У того, который предложил мне не шуметь, на голове красовался зеленый гребень в форме змеи.

Змея постукивала хвостом, очевидно повторяя ритм сердцебиения. Левое ухо обладателя змеевидного гребня было словно бы отгрызено, но я счел, что это скорее натуральный вид уха, чем маскировка.

Второй агент, более квадратной формы, имел и более пижонский вид. Он был в шортах, толстые голые ноги покрывала оранжевая корейская теплотатуировка – по одному извивающемуся дракону на каждой ноге. Владелец драконов идиотски улыбался во весь рот, следя за отошедшим барменом.

– Сейчас Вы быстро выйдете впереди меня и сядете в машину, она справа за углом, – сказал тот, чье ухо было не в порядке.

В дверях я обернулся. Бармен поставил чашку с кофе на стойку и провожал меня удивленным взглядом. Голоногий, продолжая идиотски улыбаться, показал ему какую-то карточку, залпом выпил мой кофе и проследовал за нами к машине. На улице от его драконов еле заметно пошел пар.

Машина не имела опознавательных знаков, но внутри сидел шофер со знакомой эмблемой на куртке. "Аргус". Как и следовало ожидать. Я не явился по их требованию после лекции. Если гора не идет к Магоммеду, ее доставляют к Магоммеду с помощью транспорта.

Пока машина петляла по городу, я вырабатывал план разговора. Пусть даже мне повезло и я случайно предсказал событие, устроенное не мной – но два раза подряд такие совпадения не случаются. Значит, мое новое вранье будет расценено "Аргусом" как попытка работать на обе стороны. Значит, надо завязывать с этой шпионской историей. Объяснить, что из-за утечки информации о нападении на "ОРЕОЛ" банда Робина перестала мне доверять, поэтому я больше ничего не знаю и выхожу из игры... Хотя возможно, я зря паникую, меня просто напугал бритоголовый, который влез в дело без разрешения начальника. А с тем, что в пиджаке, все-таки можно договориться и продолжать маскарад: я хотел выяснить еще кое-что о связях "Аргуса" с другими организациями.

Увы, в кабинете меня ждал именно лысый. И второго стула не было. Я стоял в центре комнаты, за спиной замерли агенты в своем диковатом штатском.

Легенду о недоверии ко мне "Вольных Стрелков" лысый выслушал молча. Затем вынул из сейфа прибор, похожий на ореол. Только этот обруч не был гладким, из него торчали штук семь шипов-электродов, направленных к центру круга.

Словно колесо от детского велосипеда с остатками спиц. Или еще лучше: в моем воображении встал рекламный плакат с Христом из "Тетриса" – но здесь не нимб, а терновый венец. Один из агентов присвистнул.

– Ты у нас очень умный старикашка, да? – заговорил наконец лысый, обращаясь ко мне и покачивая шипастый ореол на двух пальцах. – А что такое "электронный клоун", тоже знаешь?

– Нет. Наверное, детская игрушка?

У меня за спиной фыркнули.

– Верно, игрушка! – зло сказал лысый. – Не человек, а рассказывает. Все рассказывает! Наши умники называют это электронным клонированием. Не знаю, почему бы им прямо из мозгов не читать все, что надо. Но они говорят, отдельно не прочитать. Такая у вас, сволочей, память сложная. Можно, говорят, только целый умишко скопировать в машину, со всеми его закоулками, а потом с этим электронным умишком поговорить, тут он все сам и расскажет.

Ты как, не хочешь ли свой умишко на наш диск переписать, пока не околел? На добрую память, так сказать?

Я чувствовал, что он клонит к чему-то нехорошему. Мурашки пробежали по ногам, но я решил держаться спокойно, что бы ни происходило.

– Нет, спасибо. Возможно, найдутся другие желающие... если это безопасно.

– Конечно, безопасно – для того клоуна, который у нас на диске сохраняется!

Оригинал, правда, портится после процедуры. Приборчик, как вы умники любите говорить, "находится в стадии доработки". После того как он тебя отсканирует, ты скорее всего станешь дебилом. И проведешь остаток дней в той же клинике, где сейчас торчит мой бывший начальник. Это будет хорошей компенсацией за то, что с ним сделала "Неко-8".

– Я не понимаю, с какой стати Вы так со мной обращаетесь. И не знаю, что произошло с Вашим начальником. По-моему, я Вам только помог своим прошлым сообщением об ОРЕОЛЕ.

– Помог?! – взорвался лысый. – Помог?! Да уж, нам отвалили неплохой кусок за то предупреждение! Только теперь мой бывший босс сидит в металлическом боксе для буйных, и воет как бешеная собака!

– Не знал, что деньги могу сделать такое с человеком...

– Деньги с ним ничего не делали! Это сделал твой дружок Судзуки! Начальничек мой, только деньги получил, сразу побежал заказывать последнюю версию "Анубиса", эту мудацкую софт-оболочку для игры RainDogs. Я всегда подозревал, что он – скрытый мультиперсонал. Нормальный человек не может быть так помешан на виртуальных драках в собачьей шкуре! Ему эту дрянь прислали тут же, через пять минут после заказа – "Анубис 5.0", все как положено. Этот извращенец был так рад, что даже не поглядел, откуда прислали! Настоящая шкура пришла на его комп еще через пятнадцать минут. Но он к тому времени уже напялил поддельную и сидел в игре. Когда с его на следующий день снимали шлем, он лаял и кусался. Доктора говорят, что у него была предрасположенность, и этот подарок от "Неко" совсем чуток в его мозгах подкрутил. Собачью компоненту сознания слегка усилили, а человеческую слегка подавили – но обратно уже никак! Ему теперь только веретен... э-ээ...

– Ветеринар, – подсказал один из моих конвоиров и почесал остатки уха.

– Сам знаю! – огрызнулся лысый и снова уставился на меня. – Короче! Если не очень торопишься стать его соседом по боксу – выкладывай, что тебе сообщил Судзуки!

– Но я даже не успел разглядеть, что там было! Вы сразу все стерли.

– Вот и разгляди сейчас.

Он кивнул на большой экран. Знакомый иероглиф снова висел в воздухе.

Котенок, который играет со своим хвостом. В пустом новом доме. Кончик хвоста загибался спиралью – огненный вихрь новой галактики должен появиться здесь при трансляции...

– Это сообщение о готовящемся поджоге, – бесстрастно произнес я.

– Где?

– Хм-м... Что-то связанное с детскими игрушками.

– С игрушками? – тихо повторил лысый.

Я счел, что эта смена тона означает крайнюю степень гнева, но дальше случилось нечто странное. Лысый многозначительно переглянулся с агентом в шортах, а затем спросил еще более тихим голосом:

– А какое отделение?

– Больше я ничего не понимаю в этой шифровке, – соврал я. – Это не для меня сообщение, я должен был только передать его Вольным Стрелкам. Они знают, как его расшифровать полностью. У них есть специальная программа... транслятор.

– Стоит умника припугнуть, он все вспоминает. Даже то, чего сам не понимает!

– сказал лысый, обращаясь к квадратному в шортах. Квадратный улыбнулся и кивнул.

Лысый снова повернулся ко мне. Он явно был доволен примером, который показал своим подчиненным.

– Не транслятор, а декодер, умник! Диск с копией этой белиберды, – он указал на иероглиф Судзуки, – тебе сейчас выдадут в соседнем кабинете. Передашь Робину, как велено. А заодно узнаешь, что они замышляют. И без фокусов, сразу ко мне, понял?

– А мое вознаграждение? – я решил доиграть роль до конца.

– Какое еще вознаграждение?! Мы из тебя сами все вытянули, иначе бы ты и слова не сказал! Узнаешь все точно, тогда и получишь бабки. Тебе еще повезло, умник. Если бы второй файл, который тебе Судзуки прислал, не самоликвидировался при перехвате – мы бы и сами все знали. Там и был декодер, верно? Мы же видели, как ты его запустил, да не успел прочесть до конца. Если бы он не стерся – ты бы нам вообще не понадобился тогда. Сделали бы из тебя электроклоуна для коллекции, да и все.

В метро в ожидании поезда я обнаружил, что непроизвольно остановился в том месте платформы, где на стене мерцала реклама с рыжим котом. Странно, что никто до сих пор не снял этот щит, повешенный еще до Целлофанового Мора, когда котов в городе было навалом, и никто не предполагал, что через полтора года даже обычные "русские помоечные" станут редкой роскошью, а в конфах по обмену на полном серьезе появятся сообщения "срочно меняю новый вертолет на кошку любой породы, можно немолодую". Зверь на зацепившем меня плакате, как и полагалось рекламному коту тех времен, был толстым и не отбрасывал тени на нарисованный под ним пол. Перед его усатой мордой по плакату передвигалось нечто, напоминающее большую муху. Надпись рядом гласила:

КиттиДжамп – КОРМ СУХОЙ, СКАЧЕТ ПРЯМО КАК ЖИВОЙ!

Прыгающие и ползающие гранулы КиттиДжамп доставят радость Вашему коту и Вам!

В каждой второй упаковке – купон на 10 часов бесплатного подключения Вашего кота к фьюм-серверам сети CatNet, любимого виртуального мира всех котов мира Поезд подошел бесшумно, но о его приближении я узнал за полминуты: из щели между стеной и железной дверью подул ветер. Показалось ли мне, что он пахнет гарью, или поезд действительно пригнал сюда воздух другой станции, где что-то сгорело?

Клетка 13. СФИНКС И МУХА

Распутывание разноцветного клубка заняло гораздо меньше времени, чем я ожидал. Возможно, помогли навыки рыбака. В молодости я частенько выезжал на выходные помахать спиннингом, так что распутывание "бород" из лески было мне привычно.

Для отца, который научил меня этому, рыбалка была любимым способом бегства из дома. Первый раз, когда я махнул спиннингом, и бешенная катушка, отбив мне пальцы, скинула с себя всю леску в один большой запутанный клубок, я попросил отца не мучить меня, а лучше дать обычную удочку. Но он только посмеялся и сказал, что распутывание бороды – это особый мужской метод успокаивания нервов, в противоположность женскому методу – вязанию.

"Поэтому, – заключил отец, – распутывай сам".

Теперь, когда висящая передо мной "борода" разноцветного серпантина превратилась в более-менее плоский рисунок из концентрических колец, я мысленно поблагодарил отца за науку борьбы со спиннинговыми катушками.

Сведение трехмерной картинки к двумерной – редкая удача.

Однако рано я радовался. Двумерный образ бензинового пятна на воде был не так уж прост, хотя и не дотягивал до фрактала. Внешний, самый широкий пояс фиолетового цвета выпускал ручейки-щупальца в окружающую пустоту. За фиолетовым, повторяя его контуры, шли сине-зеленый и оранжевый, вложенные один в другой. Внутри оранжевого опять появлялся фиолетовый, но на этом повторение заканчивалось – в самом центре бензиновой радуги находилось пятнышко такой же пустоты, как и снаружи. Имелось еще одно существенное отличие от обычного пятна бензина: эта штуковина была как словно живая.

Ручейки несли какие-то белые щепки от периферии к внутренним слоям радужной амебы и обратно, и время от времени амеба слегка перестраивалась, выкидывая новые щупальца или подтягиваясь в сторону одного из уже вытянутых. Выглядело довольно тошнотворно.

Я начал с банального трюка "покачай и покрути". Пятно демонстрировало изрядную гибкость. Попытки согнать внешний фиолетовый слой с помощью хитрозакрученных волн тоже ничего не давали. Не сработал и мой излюбленный трюк – создание дубликата по отколотому фрагменту с последующим столкновением дубликата и оригинала. Бензиновое пятно позволяло отрывать части фиолетового слоя, но они сами по себе были пассивны. Попытки оторвать кусок сине-зеленого или оранжевого требовали много сил и приводили к агрессивной экспансии амебы в том направлении, откуда на нее напали.

"Может, плюнуть на нее сегодня..." – подумал я, ощущая, что действие аспирина заканчивается и похмельная мигрень робким "тук-тук" в висках дает знать, что вернулась за забытой сумочкой.

Говорят, многие изобретения сделаны благодаря случайным глупостям.

Изобретатель хлеба не уследил за убежавшей кашей. Изобретатель мыла по забывчивости сначала полил голову маслом, как на праздник, а потом вспомнил, что все наоборот, и посыпал пеплом. Изобретатель пенного огнетушителя – тот был не только рассеянным, но и ленивым: сначала бросил окурок в корзину с бумагой, а когда заметил, что корзина горит, залил ее оказавшимся под рукой пивом, чтоб далеко не бегать.

Я вовсе не собирался в буквальном смысле плевать на построенный суперкомпьютером образ. Однако Дух Охотника смоделировал мой случайный импульс на славу. На границе между фиолетовым и сине-зеленым кольцами плюхнулcя белый пузырек, который тут же понесло к центру амебы вместе с прочим мусором. По дороге пузырек увеличился, превратившись в пятно пустоты с белой бахромой, и наконец влился в ту пустоту, которая являлась сердцевиной бензиновой амебы. Но за плевком тянулся след – белая нитка, ведущая от периферии к самому центру.

Я потянул за нитку, и амеба расстегнулась, словно на молнии. Пустота снаружи и внутренняя пустота сошлись, разноцветные обрывки стали расплываться в стороны... но и это было еще не все!

Теперь стало видно, что пустота, на фоне которой плавало пятно бензина, имеет собственную текстуру. Словно разрушенный мной радужный рисунок не плавал на воде, а был сделан разноцветным песком на обычном сером песке, дюны которого образовывали свой узор. Причем этот, не видимый ранее узор казался лишь фрагментом более крупного и более сложного рисунка, да и вообще прорисовывался очень смутно – Духу не хватало данных.

Что ж, по крайней мере с "Аргусом" начало проясняться. Я попросил у Духа скинуть мне на "соньку" отчет-резюме, отключился от далекого суперкомпа c Духом, отлепил от себя сенсоры биофидбэка и стал разбираться, что означал мой бензиновый натюрморт.

Решение оказалось таким же неожиданным, как и модель плевка. Я полагал, что наиболее болезненным ударом по "Аргусу" будет публикация той самой базы, которую мы стащили у них месяц назад – списки всех осведомителей службы безопасности, с адресами и другими персональными данными. Однако Дух считал, что это неэффективно: "Аргус" быстро обрастет новой агентурой, только и всего. Согласно резюме, в образном представлении Духа это выглядело как моя попытка оторвать внешний слой бензиновой амебы – и я видел, что решение было действительно неудачным.

Зато "плевок" интерпретировался как простой и верный способ развалить "Аргус". Внутренняя пустота радужного пятна являлась ни чем иным, как сфабрикованными подвигами охранно-сыскного агентства.. Дух не уточнял, в чем липа, он лишь указывал на явную сомнительность многих "достижений", лежащих в основе процветания "Аргуса". Но я и так понял, что имеется в виду.

Охранные агентства сами не прочь иногда подстроить хакерскую атаку, чтобы потом с успехом "разоблачить" ее. История со спасением ОРЕОЛа, в которой я выступил как осведомитель "Аргуса", была попроще – но Дух предлагал использовать нечто подобное, чтобы разоблачить "внутреннюю пустоту"

охранного агентства и таким образом разрушить его. Нужно только провести дополнительный сеанс с Духом, чтобы выработать детали этого взлома.

Оставались, правда, еще две неясности. Во-первых, загадочная Мэриан, которая сообщила о готовящемся ударе по ОРЕОЛу раньше меня. Во-вторых, фрагмент узора дюн в финальной картинке Духа – это означало, что за "Аргусом" стоит нечто покрупнее, но Духу пока не хватает информации для анализа этого явления. Я решил разобраться для начала с первым вопросом.

Когда я рассказывал Жигану про отбившуюся от рук Орлеанскую, он лишь цокал языком. Зато история с поддельной софт-шкурой от Судзуки привела его в полный восторг.

– Нужно рассказать Саиду, ему понравится! – сразу заявил он. – А то мы уже стали верить, что наш "Малютка Джон" – самый безбашенный громила. Баг ты мой, да он просто эльф зеленый по сравнению с Вашими якудзами из "Неко"!

Даже когда мы пользовались психотропной варежкой, которую свистнули у "Моссада" – и то все разошлись полюбовно!

Сергей сложил на груди руки и продекламировал дикторским голосом:

– "ЗАЛОЖНИК КИБЕР-ТЕРРОРИСТОВ ОСВОБОЖДЕН! Сегодня корреспондентке "Этрусского Израильтянина" стали известны подробности беспрецедентного террористического акта, когда в заложники был взят не человек, а его сознание. Чеченский дипломат М. Гулиев, поддавшись на соблазнительное предложение лже-бизнесменов из Израиля, отправился на виртуальные переговоры с ними, не приняв должных мер безопасности. В результате к Гулиеву, ввязавшемуся в виртуальную дискуссию, было применено сильное внушение, которое полностью блокировало его разум и ввело его в состояние, близкое к состоянию полугодовалого ребенка. Террористы потребовали выкуп в пятьдесят тысяч евро, пообещав взамен сообщить "ключевое слово" (Жиган хохотнул, но снова взял серьезный тон) ...с помощью которого сознание чеченского дипломата могло быть освобождено. Поиск террористов и обследование Гулиева несколькими известными психиатрами и гипнотизерами ничего не дали. Родные дипломата были вынуждены перевести требуемые деньги на анонимный счет похитителей, после чего похитители выполнили свое обещание и рассказали, как вывести дипломата из состояния кибер-гипноза. Сообщают, что дерзкое похищение – дело рук хакерской банды "Вольные Стрелки". В настоящее время М.

Гулиев чувствует себя хорошо, но категорически отказывается пользоваться не только компьютером (Жиган уже не мог сдерживаться и расхохотался вовсю, однако продолжал) ...не только компьютером, но и факсом, ксероксом и микроволновой печью".

– Обувь нашим ведущим предоставлена фирмой "Красный Треугольник", а мозги – фирмой "Красный Рубильник", – заметил я с саркастической усмешкой, и передразнивая дикторский тон Жигана. – Толку-то от вашего дерзкого похищения? Просадили все в тот же час...

Не то чтобы я брюзжал, но случай был, по-моему, и вправду дурацкий. Разбив полученную сумму на две части, Саид перевел половину электронных денег в одну из "прачечных" острова Науру, другую половину – на счет липовой строительной фирмы в Москве. Затем последовало еще одно разбиение, теперь уже на четыре "прачечные". В конце концов Саид снова свел все деньги – за вычетом отплаты "прачечных" – в приличном британском банке. И тут же рванул на "Сотби". По словам Жигана, это была классическая виннеровская схема тройной проверки: электронные аукционы с их системой гарантированной анонимности являлись не менее надежным способом отмывки денег, чем банки в оффшорных зонах.

Но я и предположить не мог, что на электронном аукционе торговля заканчивается быстрее, чем закипает литровый чайник. Когда мы с Жиганом вернулись с кухни, почти вся сумма была потрачена. А чертов ценитель технического антиквариата Саид сообщил нам, что теперь у него есть действующая модель пневмо-гидравлического компьютера, построенная в конце XVIII века. Как выяснилось позже, все эпитеты были верными, кроме "действующей". Мы успокаивали Саида тем, что это не самый ужасный вариант.

За те же деньги и на том же аукционе он мог приобрести "солнечный компьютер индейцев Майа", для установки которого понадобилось бы небольшое футбольное поле, не говоря уже о солнце, которого в нашем городе не дождешься.

– Кстати, Саид хочет повторить этот надир с кибер-гипнозом, но я его отговариваю, – сообщил Жиган.

– Да, пожалуй, не стоит увлекаться... – согласился я и вернулся к главной причине своего визита. – Слушай, а ты не мог бы отследить, откуда со мной говорит эта новая "Орлеанская"? Я бы сейчас ее вызвал с твоей машины, а ты бы...

– Как два гвоздя вбить! У меня старый пенть на кухне, с этой тачкой в шаре.

Вы садитесь тут и вызывайте ее, когда я крикну. Я попробую с Вашим колом кукушку послать, и сам послежу по логам.

– Отлично. Жду твоей команды.

Жиган удалился на кухню. Вскоре оттуда донеслось приглушенное стрекотание клавиш – словно какие-то зверьки забегали за стеной. Любопытно, сколько еще народу вот также бегают сейчас пальцами по клавишам? Они и сами в такие моменты чем-то похожи на сусликов или белок. Я закрыл глаза. Где же это было?... Тарту, точно. Парк над университетом. Зеленая лужайка недалеко от Мостика Ангелов. На лужайке кружок белок, в центре кружка – старик-мусорщик.

Он бросает белкам орешки, а они точно молятся ему: сидят на задних лапках и тихонько перебирают в воздухе передними, ожидая...

– Поехали, Профессор!

То, что появилось в комнате после набора адреса, заставило меня непроизвольно отпрянуть. Никогда не думал, что стандартный домашний 3D-дисплей Жигана позволяет создавать такие конструкции. Прямо передо мной сидел каменный сфинкс высотой в три этажа. Вдалеке позади него виднелось море. Влево и вправо, насколько хватало глаз, простирался белый песок.

– Чтобы пройти, нужно отгадать загадку!!! – прогрохотало чудовище. Слушай внимательно, чужеземец!!! "Утром на четырех, днем на двух, вечером на трех"

– что это?! Если не ответишь, умрешь!

Я облегченно вздохнул. Уж эту-то загадку я знаю.

– Это человек. Ребенком ходит на четырех ногах, взрослым – на двух, в старости – на трех, то есть опирается на палку.

– Неверно. Ты – старый человек, но палки твоей я не вижу, ты ходишь на двух.

А сейчас на шести сидишь – две твоих, четыре у кресла. У тебя еще две попытки, отвечай!!!

Вот это поворот! Но что же тогда? Четыре, два, три... Как раз на днях я вспоминал какую-то похожую комбинацию чисел...

– Это значимые состояния игры "Жизнь", – не очень уверенно заговорил я. – Если четыре соседа у живой клетки, она умирает от тесноты. Два соседа клетка остается живой, ничего не меняется. А если три соседа около пустой клетки, там рождается новая живая.

– Теплее, теплее... и все равно неверно! – На лице сфинкса появилась тонкая и страшная улыбка. – Последняя попытка у тебя, смертный!!!

Я не знал, что ответить. Может, Земля? На трех китах, четырех слонах... Или слонов тоже три? Но черепаха-то одна! 3,2,4... Номер в отеле, где останавливался двойной агент из "Человеческого фактора" Грина? Нет, это совсем далеко, хоть он и вправду останавливался в 324-м. Дали бы мне день-два – может быть, и нашел бы ответ...

Блин, а почему я, собственно, должен его искать?! Испугавшись иллюзорного сфинкса, я автоматически принял его игру на его условиях!

– Иди ты в жопу со своими загадками, – спокойно сказал я Сфинксу.

Сфинкс зарычал, поднял огромную лапу... и неожиданно воскликнул звонким голосом Мэриан:

– Бинго! Верный ответ! Призовая игра – еще 1001 вопрос про ЭТО!

– Это... ты?

– Конечно я! – Мэриан-сфинкс широко улыбнулась, обнажив пару вампирских клыков в виде армейских штык-ножей. – А что, не нравлюсь?

– Да уж, краше некуда! Эдакое богатое тело – хоть сейчас в анатомический театр.

– Спасибо за комплимент, гроза Шервуда. Я тебя тоже очень люблю. Хотя могу и попроще чего-нибудь...

Вспышка – теперь вместо сфинкса передо мной прохаживалась черная пантера, настоящая Багира.

– Ты зачем надо мной издеваешься, чертовка? Я, между прочим, старый и больной человек. У меня чуть не сделался сердечный приступ от твоего сфинкса!

– Издеваюсь? Я просто проверяю. Приходит кто-то с неизвестного адреса, откуда я знаю, что это ты? Тебя ведь подделать – как два байта переслать. Да еще всякие гадкости приходят вместе с твоим звонком...

Пантера подкинула лапой и ловко поймала зубами какое-то пернатое. Пернатое не подавало признаков жизни.

– Я от приятеля звоню... В общем, ты как всегда права. Я просто не ожидал.

– Ага, ты ждал, что тут будет сидеть твоя версия "Орлеанской". Длинноногая компфетка, королева флирта и самообучающаяся секс-машина...

– Почему нет? Всяко лучше, чем такая киберла с клыками. Я, между прочим, тоже не знаю, как тебя от других отличить. Я тебя никогда не видел, голос можно смоделировать... Кстати, та сказка, что ты мне рассказываешь – она-то хоть твоя?

– А с чего ты взял, что это я тебе рассказываю? Может, ты сам себе рассказываешь?

Вместо пантеры передо мной появилась моя собственная копия, небритый пожилой человек в мятом пиджаке. Хуже всего было то, что выглядел второй "я" старше меня теперешнего – совсем седой и совсем сутулый.

– Неужто эта развалина – я?

– А то! – двойник еще и говорил моим голосом. – Ты самый, просто на семь лет старше. И как видишь, песок еще не сыплется.

– Надо же, какая честь. "Гостья из Будущего" прямо.

– Ну-ну, не скромничай. Это же все – ты сам. Свой "Альбом одного лица"

помнишь? Достаточно экстрапальнуть немножко – и вот тебе твоя физия через семь лет.

Я задумался. Да-да, был у меня "Альбом". Сразу после того, как ввели универсальные личные карты. В народе их окрестили "личками". А в прессе шутя называли "e-driver's license": они были похожи на главное американское удостоверение личности тем, что ассоциировали человека с его машиной...

только не с авто, а с компьютером. С появлением личек многие старые документы стали не нужны. Но я не торопился выбрасывать их. Я и раньше не выбрасывал отслужившие корочки, и за долгие годы у меня накопился целый мешок пропусков и удостоверений. Был там и вручную запаянный в целлофан ученический, и ярко-красный комсомольский, и международный студенческий в зеленую полоску. Были читательские нескольких библиотек, бэджи с международных конференций и липовые проездные, и много еще чего. Складывая в мешок самые последние, уже ненужные после введения личек паспорт и университетский пропуск, я выгреб все документы и стал раскладывать их по возрасту... а потом пошел и отсканировал фотки с этих картонок. Все они были почти одинакового формата, на всех я глядел прямо в объектив. Так я и выложил их на Сеть "стопкой": в каждый момент на страничке была одна фотография, а кнопки "Вперед-Назад" заменяли ее на следующую или предыдущую.

А потом мои студенты решили пошутить и анимировали "Альбом": в коротеньком мультфильме мое лицо быстро взрослело, плавно проходя за несколько секунд все стадии, от школьника до профессора. Еще через месяц "динамическое фото"

стало очередным писком моды среди Новых Нетских. Оля Лялина кусала локти.

Стало быть, то, что я вижу сейчас – следующий кадр "Альбома". Словно все мои прошлые фотографии были точками на плоскости, по которым компьютер построил кривую и показал, куда эта кривая должна пойти дальше.

И точно так же возможно, что разговариваю я сейчас вовсе не с человеком.

Действительно, почему нет? Программа-психозеркало, вторая сторона сомнительной монеты под названием AI, как любил говорить старина Чарли Хоппфилд. Разработки по восходящему принципу искусственного интеллекта привели от игры "Жизнь" к диоксиду. А нисходящее направление создало "Элизу", от которой произошло целое семейство психозеркал, заполнивших прилавки современных магазинов: "Клевая Подруга", "Случайный Знакомый", "Любознательный Малыш", "Доктор Фромм" и прочие "хомячки для взрослых".

Впрочем, не только для взрослых. Дети обожали механических зверушек-айболитов, потомков первой японской робособаки Айбо. Но мозгом каждого айболита была программа, работающая по тем же принципам, что и психозеркало. С каждой репликой человека пополняется база знаний хитроумной экспертной системы, где копятся и обычные факты, и незаметные для самого говорящего мелочи: повторы слов, оговорки, скачки интонации, вкрапления сленгов и диалектов... А на выходе, в диалоге, все это возвращается, как отражение в кривом зеркале. И кажется, что разговариваешь с другим человеком, а не с самим собой.

Подобные штуки использовали и мы с Жиганом при создании наших виртуальных големов. Ничего удивительного, если человек, делающий грабли, в конце концов сам на них наступает.

– Очень похоже, правда же? – электронный двойник явно наслаждался произведенным впечатлением. – Кстати, если ты вдруг помрешь, я могу продолжить за тебя лекции читать. Никто и не заметит. Ты свисти, если что.

Ну и шуточки у него, подумал я. Вслух я этого не сказал, потому что знал ответ. "У тебя, а не у меня!", скажет чудовище, и будет еще больше веселиться.

– Впрочем, лекции неудобно, – продолжал мой двойник. – Для псевдо-интеллектуальных диалоговых систем – как раз о них ты сейчас морщишь лоб, верно? – так для них, брат, есть более удобный жанр. Сам знаешь, какой.

– Сказки?

– Приятно иметь дело с человеком, который мыслит аналогично! Именно, сказки.

Сам посуди: всего и делов, что пропустить проблему клиента через эдакий шифратор, подбирающий аллегории и гиперболы. Тебе как литератору это должно быть хорошо знакомо. Навеять сон золотой и все такое. Впрочем, иногда тебя вдруг увлекают противоположные идеи – дешифрация, взлом... М-да, ты сложный объект для моделирования. Но сам ты все равно не осознаешь, что дает тебе эта сложность.

– Почему же, осознаю. Я могу напиться и бросить в тебя бутылкой, а ты этого не можешь, тебе пить нечего, – пробурчал я.

Разговаривать с двойником становилось все противнее. Действительно, Сеть давно может всех нас моделировать, ведь мы столько выбалтываем в нее, сидим перед ней как белки на задних лапках, стучим передними по клавишам, и рассказываем, рассказываем о себе этому мусорщику в надежде на то, что он бросит нам свои неведомые орешки...

Мне стало грустно. Нет, Мэриан не программа. Я не хочу верить, что это программа!