Текст книги "Письма проклятой (СИ)"
Автор книги: Шарлотта Барбери
Соавторы: Мария Ксавьер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Хотя, на мой взгляд, пение самое бесполезное занятие на земле.
Если бы оно было полезным, то помогло бы моей бедной сестре найти мужа.
Я же сидела в своей комнате с пером и бумагой. В моей голове всегда было столько прекрасных историй! Мне хотелось поведать о них всему миру, рассказывать о странствиях, приключениях, несчастной, но великой любви и неизбежной смерти.
Все картины, что возникали в моем разуме, я переносила на бумагу. Слова так и лились на бумагу, и мое перо было мне помощником и другом. Я так хотела стать настоящей писательницей. Быть независимой ни от кого. И чтобы все восхищались не только моей красотой, но и моим талантом.
Мое искаженное отражение, моя сестра никогда не понимала меня.
– Вивиан, почему ты не можешь найти себе занятие, которые больше подходит девушке твоего положения? – Говорила она, на что я обычно лишь закатывала глаза.
– Оставь меня в покое, ради Бога. Свяжи что-нибудь, сплети, почитай одну из твоих любимых книг, или найди еще какое-нибудь скучное занятие, которое подходит девушке твоего положения.
Я видела зависть в ее глазах. Чувство, сжирающее человека изнутри, толкающие на чудовищные поступки. Она пошла на поводу у этого чувства.
Прошло еще какое-то время, и Сильвии все-таки нашли мужа. Это был никто иной как мистер Фрэнк Бисли, весьма уважаемый человек. Как я узнала позднее, он был из знатной дворянской семьи, которая владела чайной плантацией в какой-то из колоний Британской империи. Это все, что я помню о его происхождении.
Происхождение и положение в обществе имели большое значение для моего отца. Он считал, что для Сильвии это будет весьма выгодная партия.
Я находила мистера Бисли весьма привлекательным мужчиной. Его фигура была довольно хорошо сложена. Маленькие глаза располагались на квадратном лице, на голове красовались слегка вьющиеся пшеничного цвета волосы.
Я помню, как нелепо моя сестра смотрелась рядом с таким высоким и статным мистером Бисли. Низкая и хрупкая Сильвия едва доставала ему до квадратного увесистого подбородка. И я совершенно не понимала, что привлекательного он находил в ней. Я и до сих пор не понимаю.
Он всегда улыбался, но эти улыбки были просто частью этикета, просто учтивым жестом. Казалось, ему совершенно неинтересна ни женитьба, ни сама Сильвия, которая была по уши влюблена в него. Первый раз за всю жизнь, я стала замечать, что лед в ее сердце стал таять.
Я должна была попросить прощения, но сейчас уже поздно. Прости, дорогая сестра, прости, что я другая, что я лучше.
Да, несомненно, она была по уши влюблена. Когда мистер Бисли приходил к нам в дом, она преображалась. Надевала свое лучшее платье, а глаза искрились радостью. А я снова хихикала за ее спиной. Я не могла поверить, что у них что-то получится.
Сидя за одним столом, я видела печальную, но смешную картину, достойную какой-то сатирической повести. Моя сестра взмахивала ресницами и смотрела прямо в глаза своему жениху. Она осторожно поправляла свое платье и была так нежна и мила. Все это выглядело совершенно не естественно, наигранно, будто она решила претвориться мной. Мне казалось, что я присутствую на каком-то дешевом спектакле с дрянными актерами. Но все же мне было интересно, и я продолжала наблюдать за этим. Я не стала мешать, а просто молчала. Мне не хотелось огорчать или лишать ее чего-то.
– Неужели эта наша Сильвия? – Шептала я папеньке, который, кажется, был счастливее всех остальных.
Сильвия так старалась, но Мистер Бисли будто пришел не к ней свататься, а на деловую встречу. Об этом говорили его сдержанный спокойный взгляд и безупречные манеры. Он стремился говорить о политике с нашим отцом. Затем они обсудили судоходные корабли и дальнейшее правление короля. Сильвия же не сводила глаз со своего жениха, а я все хихикала. Папа поглядывал на меня угрожающе, но я не могла сдержаться. Неужели никто не видел этого абсурда?
Но всем было все равно. Это же шанс, шанс для моей сестры обрести счастье, и наконец, оставить меня. На мой счет никто, ни папа, ни покойная матушка, не сомневались, Вивиан Харт без труда найдет себе одного, двух, да, сколько угодно мужей, если пожелает. Но мне это было не нужно. Я хотела добиться гораздо большего. Я хотела писать книги, которыми будут восхищаться все вокруг.
Я снова слышу эти звуки. Они будто разрывают мою голову изнутри, медленно наполняя ее тревогой.
– Вивиан, чертовка! – скалилась моя соседка. – Зачем ты это пишешь? Неужели думаешь, что сможешь выйти отсюда? А вот и нет. Отсюда, моя дорогая, только одна дорога.
Она снова издает это невыносимые звуки. Ее безумные глаза не дают мне забыть, где я нахожусь. Моя голова снова раскалывается.
Сильвия и Фрэнк еще долго поддерживали связь, общались, что-то обсуждали. Я же наблюдала. Было интересно, что получится из всего этого. В итоге, они решили сыграть свадьбу в июне.
Шли приготовления. Сильвия была в приподнятом настроении, все контролировала. И ей постоянно требовалась моя помощь. Я даже начала уставать от этого. Но признаюсь, в этот раз меня лишили выбора. Папа добродушно попросил меня поучаствовать, чего не скажешь о мистере Бисли.
– Дорогой, какие цветы лучше? Розы или лилии? Дорогой, какого цвета скатерти и салфетки? Нежно-розовые или же небесно-голубые? А столовые приборы? Что скажешь о гостях? – Тараторила Сильвия, подсовывая лоскутки ткани под нос своему будущему мужу.
– Сильвия, дорогая, займись этим сама, пожалуйста. – Мистер Бисли сидел в кресле, уткнувшись в газету. Он не замечал никого, будто нас тут и не было. Изредка он поднимал взгляд и увидев Сильвию погружался обратно в чтение или же в размышления.
Мне казалось, он чаще сморит на меня, чем на свою невесту. Когда я замечала, что он смотрит в мою сторону, я тут же отводила взгляд и улыбалась. А мистер Бисли не скрывал своей заинтересованности мной, и не стеснялся ее. Он нежно брал меня за руку и отводил в сад, пока Сильвия копошилась со слугами, составляя свадебное меню или же список гостей. Все эти приготовления занимали столько времени, и отнимали столько сил, что моя сестра ничего не замечала.
Мистер Бисли предлагал позвать на помощь свою сестру Кэрри, чтобы она все устроила, но Сильвия и слышать об этом не хотела. Она доверяла только себе и старалась держать все под своим контролем. Слуги ходили по струнке после смерти матери. Теперь Сильвия раздавала приказы и следила за порядком. Увлеченность чем-то была ей к лицу.
Признаюсь, что в день своей свадьбы моя сестра выглядела счастливой. Прежде я никогда не видела ее такой. Взгляд ее глаз уже не был таким холодным. Глаза искрились, светились от любви. Она сияла как полуденное солнце.
В день свадьбы мне пришлось расчесывать сестре ее вьющиеся волосы. Она сама попросила меня это сделать. Ведь ни матушки, ни гувернантки не было. Я проводила щеткой по ее голове медленно, и думала, как скоро я смогу начать свое собственную жизнь, без вечного контроля со стороны сестры, которая возомнила себя моей матерью.
Я помню ее глаза в тот день, помню выражение ее лица. Все, начиная с этого дня и до конца, я помню в мельчайших подробностях, будто это было вчера, а не семь лет назад.
Когда я закончила расчесывать ее волосы, она повернулась ко мне, и я снова ощутила эту стальную, но тонкую связь между нами. Она никогда не пропадет. Она взяла меня за руку, и сказала.
– Знаю, мы с тобой не ладим, знаю, что ты ненавидишь меня, но я умоляю тебя, помоги мне сегодня. Без тебя я не справлюсь. – Она еле улыбнулась, и я невольно повторила за ней. Она восприняла это как согласие.
Господь видит мои помыслы, и в тот день, я клянусь, у меня не было мыслей что-то портить. Я лишь хотела делать все по-своему.
Все происходило так стремительно, так быстро. Их семейная жизнь началась в нашем родовом поместье.
Я наблюдала за семейной жизнью моей сестры, и, казалось, она была счастлива с этим мужчиной. Я же узнавала его все ближе и ближе. Он часто приходил ко мне, когда сестры не было рядом, садился и расспрашивал меня о моих рассказах. Его глаза светились любопытством. А я была так польщена! Никто ранее не интересовался моим ремеслом. И я с радостью рассказывала мистеру Бисли о нем.
Могу сказать, что с ним было легко и интересно. За ужином или за обедом, или просто сидя у камина, он мог часами рассказывать нам с сестрой о дальних странах, всяких диковинных традициях. Невозможно было предугадать, о чем он думает. Он легко и быстро менял темы одну на другую. Он не делал мне замечаний, часто находился в веселом расположении духа. Интересовался моим здоровьем и душевным состоянием. Я видела в нем друга, который всегда будет рад меня выслушать, если, конечно, он не читал свежую газету.
Бедному Мистеру Бисли приходилось читать старые газеты, если вдруг с утра нового дня почта запаздывала. Эти газеты были разбросаны по всему дому. Я тоже решила разложить свои рассказы по всему дому, и Сильвию это очень раздражало. Она бесилась, будто это не простая расписанная словами бумага, а навоз. Я всегда хихикала над ней, и наблюдала, как вся прислуга выбегала в гостиную на ее крики. Как только Сильвия замечала на столике или еще где-нибудь газету или мои бумаги, она тут же поднимала на уши весь дом, и приказывала прислуге убрать все немедленно.
Меня нельзя было увидеть без карандаша в прическе и клочка бумаги в кармане, так же как и Мистера Бисли нельзя было увидеть без свежей газеты или очередной книги итальянских авторов в руках. Я бы не решилась назвать его непостоянным, но непостоянство проявлялось во всем. Я замечала, что он мог с легкостью поменять свой любимый апельсиновый джем на молочную пасту. Ему надоедал его любимый костюм, его новые ботинки и запонки. Его любимая музыка менялась каждый день. Вечером он рассказывал нам с сестрой, как сильно он любит оперных певиц, а за завтраком воспевал труд балерин и танцовщиц.
Мне тогда казалось, что все в нашей жизни было непостоянным. Хотя я была лишь сторонним наблюдателем. Я часто была наедине с собой, и мне это нравилось. Я была будто на спектакле в непонятном жанре, и сидела в первом ряду. Я видела отношения моей сестры с ее мужем, и понимала, что не хочу такую судьбу как у нее. Сильвия часто запиралась у себя в комнате и рыдала, когда Мистер Бисли возвращался домой под утро с запахом другой женщины. Никто никогда не говорил об этом, но все об этом знали. Сильвия молча глотала слезы и копила внутри обиду. Она вытирала слезы с щек, и молча терпела. Я чувствовала это. Мы будто делили эту боль между собой.
Впрочем, моя сестра сама виновата. Она хоть и не дурна внешностью, с ее характером очень тяжело мириться. Думаю, что ее мужу тоже было нелегко с ней. Ее жажда все контролировать всегда сводила меня с ума. А теперь еще и Мистера Бисли, который явно не ожидал, что его дорогая женушка окажется такой невыносимой. Но все-таки он был с ней.
Солнечные дни сменились на дождливые, а вместе с ними пришла печаль и горе. Снова смерть приходила погостить, и этот раз забрала папу. Доктор сказал, что он долгое время скрывал от нас свою неизлечимую болезнь, подагру.
Перед тем, как забрать папу, смерть все же дала нам с сестрой попрощаться с ним. На смертном одре, он наказал новоиспеченной миссис Бисли заботиться обо мне и приглядывать за мной, пока я не найду мужа. Мы с Сильвией стали хозяйками в доме по документам, ведь он переходил к нам по наследству. Но в действительности, заправляла всем Сильвия, совершенно не посвящая меня в домашние дела. Да, я и сама не особо желала заполнять вместе с экономкой счетную книгу или выдавать жалованье слугам.
Это положило начало моему аду. Я чувствовала себя пленницей в собственном доме. Жизнь с семейной парой для меня была наказанием за неизвестные мне грехи. Избавить меня от нее могло только замужество, но я совсем не думала о нем. В обязанности Сильвии не входило искать мне мужа. Она была занята своей семьей, но обо мне не забывала.
Я и сама не заботилась о своем будущем, не видела его. В доме все казалось мне таким простым и скучным. Поэтому я часто уходила. Мне нравилось бродить по полю, мое воображение разыгрывалось до предела, я создавала новые миры, новых людей, события. И вот уже мир не такой скучный. Я возвращалась в свою комнату и снова бралась за написание новой истории.
Сильвии это не нравилось, насколько не нравилось, что она злилась по поводу и без. Ее раздражало мое поведение, она постоянно указывала мне, что делать.
– Вивиан! Я прошу тебя, ради Господа Бога, веди себя как подобает! Тебе уже двадцать, ведешь себя как будто ты маленькая девчонка. – Шипела она и сверлила меня своим взглядом исподлобья.
– Как же ты забыла про свой возраст, Сильвия! Думаешь, что, если ты уже замужем, это делает тебя взрослее? А вот и нет! Ох, если бы родители были живы.
– Но их нет! И ты будешь слушать меня.
– Что тут происходит? – сказал мистер Бисли, внезапно появившийся будто бы из неоткуда.
– Ничего, Фрэнк, Вивиан уже уходит. К себе. – Сильвия отмахнулась от меня и обратила свой взор к мужу.
– Когда-нибудь ты точно пожалеешь о том, как обходишься со мной. – Сказала я, прежде чем подняться в свою комнату.
Мои глаза наполнились слезами, а тело сковало, словно кто-то обмотал меня цепями. Я помню, как мне было обидно, и какая я была злая. Я так устала от всего, устала от сестры, устала от такой жизни. Она постоянно давала распоряжения всем в доме. И я была не исключением. Каждое утро я получала очередное распоряжение от Сильвии, словно я была одной из наших служанок.
Я убегала подальше от сестры и садилась писать. Мои руки были так напряжены, что я ломала перья. Одно за другим. Слезы капали прямо на плотную бумагу. Я почти всю ее залила слезами. Я пыталась излить мою боль и обиду в словах, но ничего не получалось.
Голова снова раскалывается от этого отвратительного шума в трубах. Пожалуйста, хватит! Хочу домой, хочу обратно. Мне так страшно.
– Ну, что же ты опять вопишь?! – Крикнула Нелли. – Ты мешаешь мне спать. Замолкни, или мы обе завтра же отправимся на стул.
Я немного притихла. Я должна снова окунуться в свои воспоминания. Я должна рассказать свою историю от начала до конца.
– Вивиан. Что случилось?
Это был первый раз, когда мистер Бисли появился в моей комнате. Я никак не ожидала его увидеть.
– Зачем вы спрашиваете? Вы сами все видели. – Я надеялась, что мистер Бисли защитит меня, он ведь видит, что его жена не права. Хотя я все понимаю, что я никто для него, – Простите мне мою дерзость.
Я сжала губы и отвернулась, чтобы он не видел моего лица.
– Вивиан, дорогая. – Он немного помедлил, а потом сказал. – Если вам так будет легче, я на вашей стороне. – Я никак не ожидала тогда увидеть улыбку на лице мистера Бисли. Она была мимолетной, но мне стало немного лучше. В ответ я только улыбнулась.
Шло время, так прошел почти год. Наши отношения с сестрой становились то хуже, то снова улучшались. Но случалось это тогда, когда она оставляла меня наедине с собой и молчала. Я весьма благодарна мистеру Бисли за то, что он смог повлиять на нее.
Я помню, как в нашем доме изменилось все, помню, что это случилось в одночасье, когда Сильвия поняла, что не может иметь детей. Нет, она не сказала мне. Но я узнала.
В тот день светило солнце, я занималась своими делами, но тут услышала шум из комнаты мистера Бисли и Сильвии, шум манил меня. Я слышала крики сестры, чувствовала ее боль. Творилось что-то страшное.
Они забыли запереть дверь. Я все видела и слышала.
– Прости меня, любимый. – Плакала сестра. – Господи, помоги нам. Я буду молиться о нашей семье.
– Сильвия, пожалуйста, прекрати. – Он старался обнять ее, но она сторонилась его.
– Прости меня, Фрэнк, я так люблю тебя, но не могу, не могу подарить тебе дитя. Прошел уже год, мы пытались, но ничего не выходит. Все мое существо проклято, я не предназначена для этого. – Всхлипывала она, прикрывая лицо платком.
Я видела, как моя сестра упала на колени. Она плакала, а я вздрагивала, я ощущала нутром эту боль, из моих глаз лились слезы, но я сдерживалась, чтобы не выдать себя. Мне было жаль ее. Никто на всем свете не заслуживает такой судьбы.
– Дорогая, прошу тебя, успокойся. – Повторял мистер Бисли.
– Наверное, ты потребуешь развода. Да, так, наверное, будет лучше, правильно? Развод. – Продолжала она, ходя по комнате туда-сюда. Ее тело сжалось. Она стала намного ниже, чем обычно. Ее спина искривилась, а руки побледнели.
– Нет, глупая. Будем пытаться еще и еще, и все получится. Я уверен, Господь милостив, он подарит нам ребенка.
– Значит, ты не попросишь развода? – Сказала Сильвия.
– Нет. – Отрезал он и взял ее за руку.
Проклятая дверь. Скрип разнесся по всему дому. И потухший взгляд Сильвии встретился с моим.
– Что ты тут делаешь? – Сказала Сильвия. – Ты слышала? Ты слышала все, так? Как же я ненавижу тебя! – Рявкнула она. Блеск ее бешеных глаз заставил меня вздрогнуть. Она кинулась прямо на меня. И в ту же секунду Сильвия ударила меня по лицу.
– Дорогая! Прекрати, хватит. – Я помню, как мистер Бисли оказался рядом, и оторвал от меня свою разъяренную жену.
– Будь ты проклята! Вечно ты во все суешь свой нос. – Вопила она во все горло. Ее ужасающий визг поверг меня в шок. Я отстранилась и зарыдала.
Будто дикий зверь Сильвия неслась по коридору, в сторону моей комнаты, а я кинулась вслед за ней. Я хотела сказать «прости», но не могла. Что-то сковало мой рот, и я не могла вымолвить ни слова.
Сильвия в одно мгновенье оказалась возле моего письменного стола, схватила рукописи, что мирно покоились на деревянной столешнице, и бросила их в огонь камина. Огонь с жадностью поглотил лакомство, которое так любезно предоставила ему моя сестра.
Я остановилась. Это был конец. На этот раз мы обе пересекли черту, сделали то, что нельзя было делать. Моя сестра сделала ужасную ошибку, за которую я ее никогда не прощу.
Я побелела как лист бумаги и скатилась вниз по стене. Я снова ощутила эту боль. Боль, которая словно яд все эти семь долгих лет отравляла мое сердце, и мой разум. И нет спасительного противоядия. Я помню все, что тогда сказала Сильвия. Как она проклинала весь мир. Сейчас я понимаю, почему. Она страдала. Страдала всю свою жизнь. Теперь страдаю я.
– Что ты наделала? Что ты наделала?! – Шептала я, проливая свои слезы.
Все, что я писала, все рассказы, мои мысли, все сгорело в пламени, сгорела моя душа, мое нутро было уничтожено руками моей родной сестры.
Сильвия выбежала из комнаты, заперлась в своей, и никого туда не пускала. Склонившись над остатками моей памяти, клочками сгоревшей бумаги в камине, я стала плакать. Ничего не удалось спасти. Ни буквы, ни единой строчки.
– Мне жаль. – Послышался голос мистера Бисли. Он подошел незаметно, и я вздрогнула, когда почувствовала горячее прикосновение его руки на своем плече.
– Простите, мистер Бисли, ради Бога простите, что подслушала ваш разговор. – Я вся сжалась и согнулась.
– Ничего, Вивиан. Не вини себя. Ты совершенно ни в чем не виновата. – Он улыбнулся.
В его голосе не было тепла. Слова звучали так же холодно и безразлично, как это было всегда. Но увидев его глаза, я видела, что мистер Бисли действительно верит в то, что говорит. Он был уверен, что все будет в порядке, что все образуется. И я поверила.
Как же мне не хватало человеческого тепла. И мистер Бисли был единственным, кто бы рядом в те минуты, минуты моего отчаяния. Я была готова умолять его утешить меня, подарить мне хоть каплю тепла. Но просить не пришлось. Он провел своими теплыми руками по моим плечам. Его глаза смотрели прямо на меня. Он не отводил взгляд.
Глупая девочка, как же я была глупа! Как бы мне хотелось вернуть все обратно, повернуть время вспять и не совершать тех ошибок.
– Она все уничтожила. Сожгла и глазом не моргнула. – Шептала я.
– Вы все восстановите, я не сомневаюсь в этом. Ведь у вас настоящий талант. Она может уничтожить записи, но она не сможет уничтожить вашу память. – Его глаза заблестели.
Я согласилась и почти успокоилась. Мистер Бисли все еще сидел рядом со мной, его рука нежно гладила мои плечи. На секунду я чуть было не потеряла рассудок. Я смотрела прямо в его глаза, схватила за руку и притянула ближе к себе.
– Не оставляйте меня. Прошу вас. – Прошептала я.
Его взгляд заблудился в моем, и он поцеловал меня. Его губы жадно цеплялись за мои, он не хотел отпускать меня. В те мгновенья и слезы высохли на моих щеках. Я чувствовала себя в безопасности.
Как я могла позволить себе это? Я позволила себе пасть так низко, как только может пасть самая неблагочестивая девушка. И я хотела еще. Мне было мало.
– Никогда, Вивиан. Никогда. – Шептал он. Кто знает, как далеко мы могли бы зайти. Но нас прервал звук приближающихся шагов Сильвии.
Я бежала из комнаты, мимо своей сестры и слуг, бежала в пустошь к одинокому липовому дереву, которому я тогда и рассказала все свои тайны и желания. Я уткнулась лицом в сырую кору, гладила ее и заливалась смехом вперемешку со слезами. Тот день я запомню на всю жизнь. День, из-за которого я стала самой счастливой и самой несчастной женщиной в мире.
Теперь я избегала встреч с Сильвией и так ждала уединения с Мистером Бисли. Ждала, что он снова станет хвалить мои рассказы, которые никогда не читал, ждала, когда его уставший взгляд снова станет бодр лишь от одного моего появления. Ждала, когда он сможет оценить, насколько хорошо я танцую. И что только я могу оторвать его от очередной газеты.
Мистер Бисли ждал меня каждый вечер на закате в пустоши. Сильвия же в это время занималась счетной книгой, разговорами с экономкой, и занималась другими домашними делами. Она пыталась заглушить в себе боль, старалась не думать о том, что произошло. Казалось, ее совершенно не волновало, куда подевался ее дорогой супруг. А про меня она вообще старалась не вспоминать.
– И почему так долго? Я хотела пойти за тобой. – Послышался голос Сильвии из кабинета.
– Я снова гуляла в пустоши. Распустились чудесные маки. – Ответила я.
– Ну и при чем здесь ты и твои маки? – Сильвия с раскрасневшимся лицом выбежала и выпучила на меня глаза. – Я разве тебя спрашивала? Где Фрэнк?
– От куда мне знать? Это ведь твой муж. – Хихикнула я, смеясь ей прямо в глаза.
Она стала совершенно невыносимой. Еще хуже, чем была раньше.
– Так, Вивиан, я завтра уезжаю в Лондон, на пару дней. Для меня это очень важно. И для Фрэнка. – Отчеканила она, стоя в проходе с карандашом в руке. – Так что без фокусов здесь. Ясно? И займись, наконец, делом. Хватит таскаться по полям без надобности.
– Ты наверно забыла, Сильвия, но ты мне не старшая сестра и уж тем более не мать. Так с чего ты взяла, что я стану тебя слушаться? – Я выпучила на нее глаза, а она приоткрыла рот и ничего не могла сказать, будто слова застряли глубоко в ее горле. С этими словами я поднялась к себе в спальню, оставив сестру в полном недоумении.
Сильвия, как и обещала, уехала рано утром, оставив дома меня, Фрэнка и еще парочку слуг. Позже я узнала, что Сильвия ездила к доктору из-за того, что она никак не могла забеременеть.
Фрэнк же пригласил меня на пикник под одинокой липой в пустоши. Я с радостью согласилась. Тем более день начинался удивительно хорошо. Полуденное солнце было ярким и уже успело прогреть землю.
Я бежала с зонтиком впереди, напевая одну из любимых своих песен, мою кожу легонько щекотали солнечные лучи. А ветер запускал свои пальцы прямо в мои волосы.
– Вивиан, подожди меня. – Сзади с корзинкой, наполненной едой, шел Фрэнк, он улыбался мне. Мне было так хорошо и весело. Я заливалась смехом и старалась увлечь его в свою игру, о которой знала только я. Когда с едой было покончено, мы улеглись под липой на мягкое одеяло и наши руки сплелись.
– Ты невероятная. – Голос его был теплым и мягким, совсем как солнечные лучи.
– Вы смеетесь надо мной, Мистер Бисли.– Я немного приподняла брови и посмотрела прямо в его глаза.
– Вивиан, я же просил называть меня Фрэнк. – Он закатил глаза. А я лишь рассмеялась ему в ответ.
Я приближалась к нему все ближе и ближе, не отрывая от него взгляд. Он был так нежен со мной. Его губы коснулись моей шеи, и по моему телу пробежала дрожь. Аромат скошенной травы и нежный запах солнечного света наполнял мои легкие. Я принадлежала ему, полностью, прямо под одиноким липовым деревом. Я чувствовала себя такой маленькой и хрупкой. Я запрокинула голову назад и наслаждалась его прикосновениями. С ним я чувствовала себя защищенной.
Он шептал мое имя так, что я совершенно забыла обо всем. Сладкая боль и его теплые руки на моей груди. Он овладел мной или быть может, я овладела им. Я не знала, чье это было желание. Но он сделал все, чтобы это случилось. Его мягкие пальцы поглаживали пряди моих волос. Так нежно и с такой любовью, будто я была его единственной женщиной, и никакой Сильвии не существовало и в помине.
Его тяжелая голова упала на мои колени, и он с силой сжал меня. Я ахнула и резко отвернулась, спешно застегивая пуговицы на платье.
– Я думаю, что нам стоит забыть об этом. Это было не то, чего я хотела. – Прошептала я ему.
– А чего ты хотела? Разве не этого, моя маленькая Вивиан? – С ехидной ухмылкой произнес он. – Твои глаза с самой первой нашей встречи говорили совсем иное.
Я продолжала отрицать. Ни под каким предлогом не признаю, что я хотела этого. Я и сама не понимала до конца, мстила ли я Сильвии или просто захотела испытать то, что уже давно испытывала она. Нет, я не хотела даже думать об этом. Я гнала от себя эти мысли. Лишь бы не чувствовать вину за то, что я сделала с мужем моей сестры.
Сильвия вернулась через пару дней. Она стала часто запираться одна в своей комнате, а ее муж в это время целовал мои руки и обмывал мои ноги теплой водой. Почти все свое свободное время он проводил в гостиной за чтением свежей газеты или же в моем обществе.
Он запускал свои теплые руки под мою ночную рубашку и гладил мои бедра, клал голову на мои колени и вдыхал запах моего тела. Иногда перед сном, он приносил мне теплое молоко, садился в кресло, что стояло рядом с кроватью, и ждал, пока я усну.
Я спустилась на следующий круг ада, когда больше не смогла прятать свой живот под одеждой, а корсет уже не мог скрывать моего положения. Моя беззаботная жизнь была закончена.
Искры летали в тот вечер из глаз моей сестры. Она была похожа на разъяренного зверя. Сильвия побила всю посуду в доме. Она кричала, что я сломала ее жизнь. Фрэнк рассказал, ей что я вынашиваю его ребенка. Если бы она не узнала от кого этот малыш, то посчитала бы меня падшей женщиной, которая принесла в подоле, даже не выйдя замуж. Хотя, я думаю, что лучше бы она не знала, чей это ребенок. Думаю, что в ее глазах я и была той самой падшей женщиной.
Я ни в чем не винила еще не родившегося ребенка. Я его уже любила. Разумеется, мне было страшно. Я страшилась неизвестности. Что будет делать этот невинный малыш среди этих людей?
– Ты сломала мне всю жизнь. Ты! Как ты посмела? Боже мой! Как только посмела взять то, что принадлежит мне. – Кричала она. Из ее глаз летели искры, казалось, что еще минуту, и она размозжит мне голову старым медным подсвечником.
Я старалась все объяснить, но она только закрывала свои уши руками. В своем бешенстве она превзошла саму себя. Она будто хотела своими криками истребить меня. Чтобы я даже не смотрела на Фрэнка.
– Ты хотела забрать у меня все. Какая же ты дрянь. Ты и твой ребенок. Ты же знала, что я не могу иметь детей. И все равно поступила так.
– Не вини меня. Не смей, Сильвия. А уж его тем более. – Я положила руки на свой живот. – Ребенок ни в чем не виноват.
Лицо моей сестры смягчилось. Она выдохнула и вышла из комнаты, хлопнув дверью. С тех пор она не искала встречи со мной. При виде меня Сильвия резко отворачивалась и уходила в другую комнату.
– Не приближайся к ней! Мне все равно, что она сама тебя околдовала своими чарами, но не смей говорить с ней. – Шипела она на Фрэнка.
– Прекрати, Сильвия. Она ни в чем не виновата, ты ведь знаешь. Не нужно загонять девочку в угол. У нее сейчас не самый легкий период жизни. – Отвечал Фрэнк.
– Ничего и слышать не желаю. Ни слова о ней больше.
Она хлопнула дверью, так сильно, что щепка отлетела прямо в начищенные до блеска ботинки Фрэнка.
Мне было очень страшно, я не хотела навредить ребенку и избегала встреч с сестрой. Она и сама не хотела меня видеть. Однажды она даже притворилась, что меня нет – смотрела холодным взглядом сквозь меня.
А иногда она с ужасом и ненавистью разглядывала мой живот. В этот момент мне казалось, что она сейчас вцепится зубами и растерзает меня. На ночь я закрывала комнату на ключ, боясь, что Сильвия может что-то сделать с ребенком. Я была одна. Одна в этом огромном доме среди этих людей. Людей, которые не желали видеть меня.
С тех пор Сильвия ни на минуту не отходила от Фрэнка. Сопровождала его везде. Даже в ванную комнату. Как не прилично с ее стороны. Контроль за ним только усиливался, когда на горизонте появлялась я.
Сильвия вцеплялась в него, словно кошка и не отходила ни на шаг. Так мы прожили еще месяц. Я не говорила с Фрэнком так долго, что больше не могла сдерживаться. Так хотелось рассказать ему о нашем малыше, который уже начинал шевелиться в моей утробе. Он должен прикоснуться к моему животу, чтобы почувствовать это. Я ждала, пока он останется один.
Он, как обычно, сидел в своем кресле со свежей газетой в руках. Мне казалось, что я не разговаривала с ним целую вечность, и так сильно захотелось обнять его. Он был особенно нужен мне прямо сейчас.
– Фрэнк, так неловко просить, помогите мне, пожалуйста, в детской комнате. – Я улыбнулась и взмахнула своими длинными ресницами. Мне казалось, что я очень хорошо выгляжу в нынешнем положении. Мое тело округлилось, а на лице появился нежный румянец.
Его глаза заискрились неподдельным интересом. Отложив в сторону газету, он встал и нежно сжал мою руку, а потом улыбнулся. Я уже и забыла, как выглядит его улыбка. Он улыбался именно мне. И казалось, что он был счастлив говорить со мной снова как раньше.
– Конечно, помогу. Вивиан, дорогая, вам так к лицу этот цвет. Напомните мне, это розовый?
Я залилась смехом и по привычке положила ладонь на его плечо.
– Почти, это цвет спелого персика, Фрэнк. – Я нежно опустила взгляд и провела указательным пальцем по своей нижней губе.
Не успела я договорить, как дверь распахнулась, и Сильвия с дикими воплями влетела в гостиную, зацепив краем платья шахматную доску с фигурами, которые разлетелись по всей комнате с характерным звоном.
– Что за тон? Какой он тебе Фрэнк? Для тебя он Мистер Бисли. И убери подальше от моего мужа свои руки. – Ярость была в каждом ее слове, в каждом ее взгляде. Она размахивала руками, будто на нее напала стая диких пчел. – Цвет персика? Пошла вон, пока я своими руками не разорвала это платье прямо на тебе.
