Текст книги "В сантиметре от сердца (СИ)"

Автор книги: Шарлота Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 40. На грани

Ветер у моря усилился. Волны бились о камни, будто подстраивались под бешеный ритм сердца Мии. Она чувствовала – ещё немного, и тишина между ними сломается.

Вадим сделал ещё глоток коньяка и вдруг резко встал.

Пошатнулся, но удержался. Мия тоже поднялась.

– Рыжая, – голос был хриплым, срывающимся. – Ты сводишь меня с ума.

Она вскинула голову.

– Что?..

Он подошёл ближе, слишком близко. Наклонился так, что её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от его. Запах алкоголя смешался с его парфюмом, дыхание обжигало.

– Ты должна быть просто охраной, – продолжал он, вцепившись в бутылку. – Должна сидеть тихо, выполнять приказы… Но ты не можешь. Ты лезешь в мою жизнь. В голову. В сердце. Ты… везде, Рыжая.

Мия замерла, не в силах пошевелиться. В его глазах плескалась не только злость, не только ревность, но и что-то ещё – то самое, чего она боялась и ждала одновременно.

Он опустил руку на камень рядом с ней, нависнув почти вплотную.

– Я хочу… – он осёкся, губы дрогнули, – …чтобы ты перестала быть для меня просто телохранителем.

Слова повисли в воздухе, как нож, застрявший в стене.

Мия чувствовала, как сердце бьётся в горле.

– Господи… он сказал это. Почти сказал. Но он пьян. Если он завтра ничего не вспомнит?.. А если он потом пожалеет о своих словах?

Она попыталась отодвинуться, но его близость притягивала сильнее любого магнита.

– Вадим… – прошептала она. – Ты пьян. Тебе надо вернуться.

– Может быть, – усмехнулся он горько. – Но никогда ещё я не был так трезв в своих мыслях как теперь.

Он медленно поднял руку и провёл пальцами по её щеке.

Это прикосновение было лёгким, почти осторожным, но от него у неё по коже пробежали искры.

Мия закрыла глаза на миг – и тут же резко встала, оттолкнув его ладонь.

– Нет, – сказала она твёрдо, хотя голос дрожал. – Я не могу… не так. Не сейчас.

Она почти побежала в сторону ресторана, оставив его стоять у моря с бутылкой и мыслями, которые уже нельзя было загнать обратно.

Вадим смотрел ей вслед, губы тронула горькая усмешка.

– Бежишь? Ладно, Рыжая. Но теперь тебе от меня не убежать. Ни от меня, ни от самой себя.

Глава 41. Утро после

Солнце над морем встало ярким и беспощадным. Волны гремели куда громче, чем обычно – или это был просто стук в висках у Вадима.

Он открыл глаза в гостиничном номере. Голова тяжёлая, горло пересохло. В памяти всплывали отрывки вечера: ресторан, шум, смех, коньяк… берег. И она.

Мия.

Её глаза – испуганные и гордые. Её голос – "Нет, не так".

И его собственные слова, которые лучше бы он не произносил.

Вадим зажмурился.

– Чёрт. Я сказал лишнее. Или… нет? Может, она решит, что я просто был пьян. И это, наверное, даже лучше. Так проще. Без обязательств. Без этой адской уязвимости.

Когда он вернулся домой, на кухне уже пахло кофе. Филин сидел за столом, свежий, довольный, будто вовсе не пил. Мия стояла у окна, держа кружку в руках. Она выглядела спокойной, но глаза её выдавали бессонную ночь.

Вадим вошёл так, будто ничего особенного не случилось.

– Доброе утро, – сухо сказал он, наливая себе кофе.

Мия медленно повернулась. Их взгляды встретились.

Она ждала – что он что-то скажет, намекнёт, хотя бы посмотрит иначе.

Но Вадим был ледяным.

– Сегодня днём встреча, – продолжил он деловым тоном. – Мия, будь готова. Филин, проверь машину.

Филин кивнул, а Мия лишь сжала пальцами на кружку так, что еще чуть чуть и она тресрула бы на части.

– Он… делает вид, что ничего не было. Что он ничего не сказал. Что не касался меня…

В груди у неё стало пусто и больно, как будто кусок вырвали.

– Значит, для него это просто пьяный бред. Хорошо. Пусть так. Тогда и я не буду вспоминать.

Она резко поставила кружку на стол.

– Хорошо, – коротко сказала она и вышла.

Вадим провёл взглядом её спину и сделал глоток кофе.

На вкус он был горьким, слишком крепким.

– Прости, Рыжая. Если я признаюсь, то потеряю голову. А я не могу себе позволить… не могу.

Филин, наблюдая за ними обоими, усмехнулся про себя.

– Ага. Конечно, две колючки… Но лица у вас обоих говорят об обратном.

Глава 42. Холодная стена

Весь день в особняке царила странная тишина.

Мия ходила по дому, как часовой. Чётко, без лишних слов. На вопросы Вадима отвечала коротко:

– Да.

– Нет.

– Будет сделано.

Никакой иронии, никаких шуток. Она словно отгородилась невидимой стеной, и каждый её взгляд скользил мимо него – ровный, нейтральный, пустой.

Филин, наблюдая за этим цирком, только качал головой.

– Ну вы и комедия, – пробормотал он, проходя мимо. – Ещё чуть-чуть, и я начну продавать билеты на ваши репетиции холодной войны.

К вечеру Вадим уже не выдерживал.

Он сидел в кабинете, делал вид, что работает, но взгляд всё время ускользал к двери, ожидая, что она войдёт.

А когда Мия наконец появилась – строгая, собранная, в идеально застёгнутой рубашке, – он сжал зубы.

– Документы к завтрашней встрече готовы, – сказала она. Положила папку на стол и даже не посмотрела на него.

– Мия… – начал Вадим.

– Что-то ещё? – перебила она холодным голосом.

Он поднялся, обошёл стол и встал перед ней.

– Ты ведёшь себя так, будто я тебе чужой.

– А разве не так? – её глаза сверкнули. – Я здесь как охрана. Больше ничего.

В груди у Вадима что-то рванулось. Он схватил её за руку.

– Хватит. Не играй со мной!

Мия выдернула руку.

– Я не играю. Я просто делаю свою работу.

Она развернулась и вышла, оставив его в полном бешенстве.

Вадим остался стоять в пустом кабинете.

– Сам хотел, чтобы она забыла вчерашнее. Сам сделал вид, что ничего не было. А теперь, когда она играет по правилам – мне этого невыносимо мало.

Он ударил кулаком по столу.

– Рыжая… Ты сведёшь меня с ума.

Глава 43. Лезвие памяти

Утро началось с привычного ритма – звонкий шаг по лестнице, запах кофе из кухни, свет, который ломал тишину особняка. Вадим поднялся наверх просто позвать Мию – напоминание, проверка, ещё одна мелочь в списке дел. Постукивание в дверь, короткое: «Мия, собирайся, едем на встречу». Ответа не последовало. Сначала он подумал, что она спит – но через мгновение насторожился: в комнате было странно пусто.

Дверь не открывали. Он вошёл, и взгляд сразу упал на листок бумаги, который был прикреплён к стене маленьким клинком – всё это выглядело как сценка из дешёвой драмы, если не считать того, что клинок был настоящий. Он медленно подошёл, сорвал бумагу и начал читать.

Привет, Сазонов.

Не знаю, обрадует ли тебя это письмо или нет, но…

Я решила уйти.

И не потому что я не справляюсь со своей работой, скорее – не справляюсь со своими чувствами.

И перед уходом хочу тебя поблагодарить за то, что не надолго – всего лишь один вечер – разрешил мне почувствовать себя женщиной рядом с тобой, а не охраной.

Да, ты с самого начала был прав – я зашла не в ту дверь.

Прости, что была слишком любопытной, вредной, может, местами назойливо противной. Но всё, что я делала, я всегда делала прямо и открыто.

И тогда, возле моря… когда твоё сердце было в сантиметре от меня… я на мгновение почувствовала что-то настоящее между нами… но в итоге поняла, что это мне только показалось.

Не знаю, что ещё сказать… Может быть, только одно: ты оставил в моём сердце слишком глубокий след. Я больше не могу быть равнодушной рядом с тобой.

И очень тебя прошу – не надо меня искать.

P.S. Клинок можешь оставить себе на память.

Мия.

Лист дрожал в его ладони не больше, чем его собственное сердце.

– Ну знаешь, Колесникова… – выдавил он вслух, словно пытаясь разрядить собственную боль шуткой, – это уже перебор какой-то. Нож оставить на память!

Он спустился вниз по лестнице, по пути перечитывая те фразы, пытаясь выловить в них хоть один кусочек логики, хоть одно объяснение. В голове ломались версии: уход от страха, от любви...Но главное – она ушла по собственной воле.

– Филин! – крикнул он внизу, не стесняясь громкости. – Встреча с Евгением Васильевичем отменяется!

Филин, облокотившийся у стойки, поднял глаза, и на его лице промелькнуло недоумение.

– Что случилось? – спокойно спросил он.

Вадим сунул ему в руки бумагу. – Почитай. – Его голос был ровный, но в нём дрожало что-то, что прежде никто не слышал.

Филин пробежал глазами по строкам, и удивление отобразилось на лице: сначала недоумение, затем – неверие, потом какая-то тихая тревога. Он перечитал ещё раз, медленнее, как будто проверял, не пропустил ли что-то.

– И ты её так легко отпустишь? – спросил он наконец.

– Я… – Вадим на секунду потерял нить мысли. – Слушай, у меня одни эмоции. Не могу сосредоточиться, – он сжал кулаки, стараясь вернуть привычную чёткость. – Пока не могу думать нормально.

– Понимаю, – кивнул Филин. – Так что там на встречу поедешь?

– На встречу заеду, – ответил Вадим. – Но потом надо что-то с этим делать. Я не могу так этого оставить.

Они уехали. В машине дорога казалась слишком короткой для его мыслей: разговоры с партнёром шли мимо него, цифры и сроки растворялись, в голове только её текст и тот клинок на стене. Вся встреча прошла для него как в тумане – лица, слова, аплодисменты – всё было расплывчатым пятном, за которым ярко, как маяк, горело одно имя.

На катастрофически пустой дороге домой, пока фары мимо города делали своё монотонное плавание, он наконец почувствовал, как понимает одну простую и страшную вещь: она любит его. Эти слова не были выговорены вслух в нормальном разговоре; они были прочитаны, согреты самыми простыми признаниями, и в них не было лжи. Мия не плакала в письме, не умоляла – она объясняла, уходила, потому что больше не могла вынести своей любви, этого ощущения «слишком глубокого следа».

Первая реакция была как холодный удар – сумбур, потом вспышка злости: «Как она посмела уйти именно так?» Затем пришла другая волна – горячая, болезненная и очень личная: «Она любит меня». Это открытие не давало радости – оно давало рану. Потому что то, что она чувствовала, было ответом на его слова (и, возможно, на то, что он не сказал вовремя), а теперь он оставался один, не зная, как вернуть утраченное.

Чувства неслись по нему как стихийные бедствия.

Он уставился в стекло машины и увидел чужое лицо. Руки дрожали. Даже мысль «я найду её» звучала в голове, но почти сразу разбивалась о реальность: «Она просила не искать». Как нарушить просьбу, не перечеркнув её свободу? Как доказать доверие после всех недомолвок? Каждая возможная попытка выглядела одновременно неприемлемой и единственно верной.

В офисе он пытался вести разговор, но слова не заходили в уши. Коллеги говорили о сделках, о графиках, а его весь мир сузился до письма на стене, где каждое слово отзывалось эхом в груди.

– Куда едем? – спросил Филин, когда они возвращались домой. Его голос был осторожен; друг уже уловил, что с боссом что-то не так.

– Домой, – ответил Вадим коротко. Но по дороге домой все мысли метались между сценами последних дней, между морем и её глазами, между тем, что было сказано в пьяном порыве и тем, что осталось несказанным.

Когда машина въехала в двор и ворота медленно заскрипели, в груди Вадима сидела тяжёлая безысходность. Он осознавал, что любовь – это не задача, не проект, который можно поставить в график, это чувство, которое нельзя выпросить, нельзя "взять обратно". А она, похоже, решила: не жить рядом с человеком, который не может или не хочет поверить в это.

И всё же в этом отчаянии был и странный, пронзительный импульс. Он хотел найти её. Хотел нарушить слово "е искать", потому что больше не мог жить с мыслями, что её сердце болит из-за него. Но мысль о нарушении её просьбы душила: она уйдёт в глухую оборону, если почувствует преследование.

Он стоял у окна, глядя в серое небо, и понял: теперь любое решение будет не бизнес-решением. Это будет личный выбор, который может изменить всё. И он не знал, что дальше делать, чтобы не потерять человека, которого сам невольно заставил уйти.

– Где ты? – шепнул он в пустоту, словно пытаясь заставить мир ответить. Но мир молчал.

Глава 44. Острый след

Прошел месяц. Вечер тянулся вязко, как старый мёд.

Вадим сидел в кабинете, держал в руках тот самый нож, который Мия оставила ему «на память».

Проводил пальцем по лезвию, будто пытаясь через холодный металл услышать её голос.

Мысли крутил одни и те же: "Где ты? Почему ушла? Как я мог тебя отпустить?"

В это время Филин, устроившись на диване с ноутбуком, лениво листал новости. Сначала политика, потом спорт, потом случайные события. И вдруг взгляд зацепился за строчку:

"В Москве через два дня состоится ежегодный турнир по метанию ножей. Среди участников – и женщины-спортсменки. Организаторы обещают зрелищное шоу".

Филин присвистнул, чуть подался вперёд и перечитал. Улыбка медленно расползалась по его лицу.

– Ну-ну, Колесникова… выходит, свой след ты всё-таки оставила. И знаешь, Рыжая, ты даже не представляешь, кто тебя уже ищет.

Он ещё пару минут смотрел на экран, потом встал и направился к кабинету Вадима. Постучал, но, как обычно, не дожидаясь ответа, вошёл.

– Чего тебе? – хмуро спросил Вадим, отрываясь от ножа.

– Да так… – протянул Филин, хитро прищурившись. – Я тут кое-что откапал про рыженькую девчулю..

– Говори.

– А вот фиг тебе, – ухмыльнулся он. – Не всё сразу. Сначала вопрос: если бы у тебя была возможность увидеть кое-кого, кого ты потерял… Ты бы рискнул?

Вадим сжал кулаки.

– Не тяни, Филин.

– Ну ладно, ладно, – он сделал вид, что сдаётся. – Просто знаешь… через два дня будет одно мероприятие. Спортивное. Очень в твоём вкусе. И, кажется, там может оказаться одна знакомая рыжая бестия.

Вадим резко встал, взгляд стал острым, как лезвие.

– Серьезно?

– Турнир по метанию ножей, – Филин подмигнул. – Думаю, если бы я был на месте нашей Мии, именно туда бы пошёл. Её же стихия, верно?

Вадим молчал. Несколько секунд – тяжёлых, как целая вечность. Потом он отложил нож на стол и процедил:

– Мы едем.

Филин довольно потер руки.

– Ну наконец-то. Кажется, лёд начал трескаться. И теперь вопрос только в том, кто кого пронзит – ножи Мии или сердце Сазонова.

Глава 45. Попадание мимо цели

Зал спортивного центра гудел, будто огромный улей. Люди шумели, переговаривались, кто-то жевал попкорн, дети бегали вдоль рядов. Запах кофе из буфета мешался с ароматом металла и масла для полировки – воздух был плотный, насыщенный, почти вязкий. Прожекторы освещали помост, где должны были выступать участники, и каждый, кто выходил туда, оказывался как под микроскопом.

Вадим сидел в третьем ряду, но чувствовал себя так, будто на него смотрят все. Он не привык быть зрителем – ему всегда было легче контролировать ситуацию, чем растворяться в толпе. Но сейчас это было неважно.

Филин рядом лениво тянул колу и шутливо комментировал каждое выступление:

– Ну-ка, ну-ка, смотри, вон тот парень нож еле держит, сейчас пальцы себе срежет…

Вадим не реагировал. Его взгляд был прикован к арене, как у хищника, выслеживающего цель.

– Следующая участница – Мия Колесникова! – объявил ведущий.

Толпа оживилась. Кто-то зааплодировал, кто-то засвистел.

И вот она вышла.

Спортивная форма обтягивала фигуру, рыжие волосы были собраны в высокий хвост, шаги уверенные и быстрые. В этот момент Вадиму показалось, что весь шум стих. Осталась только она – и его собственное сердце, стучащее в висках.

– Колесникова… Рыжая… Ты правда здесь.

Мия подошла к линии, взяла первый нож. Металл лёг в руку привычно, как часть её самой. Она глубоко вдохнула, отгородилась от шума зала, сосредоточилась только на мишени.

– Спокойно. Это моё. Я делала это тысячу раз. Я сильная. Я собранная. Я это сделаю..

Первый бросок – нож вошёл точно в центр. Чёткий звон металла и восторженные аплодисменты. Она даже не позволила себе улыбнуться, лишь коротко кивнула, будто подтверждая сама себе: "Так и должно быть".

Второй нож – резкий взмах руки, и снова цель поражена. Толпа загудела громче.

– Отлично. Всё под контролем.

И в этот момент… она подняла глаза. Совсем случайно, просто чтобы взглянуть в зал. И наткнулась на него.

Вадим.

Он сидел в толпе, неподвижный, как высеченный из камня. Его взгляд был прикован к ней, и он будто прожигал расстояние, разрушая всё её самообладание.

Мия почувствовала, как сердце сбилось с ритма.

– Господи… он здесь. Он нашёл меня. Он смотрит только на меня.

Нож в руке дрогнул. Дыхание сбилось. Бросок – и лезвие со звоном ударилось в край щита, скользнуло и упало на пол.

Зал дружно выдохнул разочарованное «ахх». Кто-то даже засмеялся.

Мия замерла. Для неё этот промах был не просто спортивной ошибкой. Это был удар прямо в сердце.

– Что ты делаешь, Мия? Ты хотела уйти, быть сильной, держаться подальше. А одно его присутствие рушит всё. Ты даже нож удержать не можешь, когда он смотрит на тебя. Смешно. Глупо. Больно.

Она отвернулась от зала, сделала вид, что ничего не произошло. Но внутри её трясло. Она знала: он видел. Он всегда видит то, что она так тщательно прячет.

Вадим сидел неподвижно. Но внутри у него кипела буря.

– Вот и всё, Рыжая. Ты можешь бежать сколько угодно, но это не спасёт тебя. Ты сама выдала себя. Даже твой нож не послушался, когда наши глаза встретились. Ты как и я. Ты тоже не можешь забыть. Он сжал кулаки

– Я нашёл тебя. И больше не отпущу. Пусть весь этот цирк катится к чёрту. Но ты моя. И будешь моей, хочешь ты этого или нет.

Мия закончила выступление. Толпа всё равно аплодировала, кто-то даже свистел от восторга. Но для неё этот турнир уже потерял смысл. Она знала: промах был не по мишени. Он был по самой себе.

Глава 46. Поцелуй на улице

Вечерний воздух был свежим, прохладным, остывшим после дневного солнца. Толпа после турнира постепенно рассасывалась: кто-то шумно обсуждал результаты, смеялись компании друзей, кто-то спешил к парковке. Фонари разгоняли темноту мягким жёлтым светом, а вдалеке шумел транспорт.

Мия шла быстрым шагом, пытаясь раствориться в толпе, будто убегала от собственных мыслей. Сердце всё ещё колотилось от того промаха, что стал для неё личным поражением.

– Да что ж такое… я же держала себя в руках. Но стоило увидеть его… и всё. Вот он, Сазонов, твой главный враг и твоя слабость.

– Мия, постой! – донёсся знакомый голос сзади.

Она обернулась. На встречу, размахивая рукой, спешил Филин.

– О-о-о, Филин! – она выдохнула и попыталась улыбнуться. – Ты чего здесь?

– Что, не рада меня видеть? – он криво усмехнулся.

– Рада, конечно, – Мия махнула рукой, будто отгоняя неловкость.

Филин подошёл ближе, понизил голос:

– Слушай… Вадим хотел предложить встретиться с ним.

Она резко остановилась, брови сошлись.

– Да?.. И прислал тебя.

– Ну, он подумал что с ним не захочешь говорить, – пожал плечами Филин.

Мия усмехнулась, но в её голосе звенела обида:

– Да, он прав. Это из-за него я взяла только второе место.

Она сжала кулаки, словно набираясь смелости, и добавила:

– И ещё можешь ему передать, что он козёл, придурок и…

Но договорить не успела. За спиной раздался знакомый низкий голос:

– Согласен.

Мия обернулась и обомлела. Вадим стоял прямо позади, высокий, спокойный, но в глазах горела та самая опасная искра, от которой у неё всегда сбивалось дыхание.

Сердце забилось сильнее, отозвалось в висках горячей волной.

– Господи… он здесь. Совсем рядом. Я же сказала – не искать меня. Почему тогда мне так хочется, чтобы он был рядом?

Филин, будто почувствовав момент, только хитро кивнул и тихо растворился в толпе, оставив их одних.

Вадим сделал шаг ближе. Его голос был твёрдым, но в нём звучала усталость и откровенность:

– Рыжая, нам надо поговорить.

Мия вскинула голову, упрямо сжав губы:

– Сазонов, я что, не понятно объяснила? Не надо меня искать.

Он не остановился, подошёл ближе, так что между ними остались считанные сантиметры. Его взгляд не отпускал её, прожигал насквозь.

– Мия… – его голос стал мягче. – Сколько раз я мечтал вернуть тот вечер. Когда я был всего в сантиметре от твоего сердца.

Она дернулась, сделала шаг назад, но не смогла. Словно её прибили к мостовой этим взглядом.

– Так тормози, Сазонов… А то я…

Он чуть склонил голову, уголки губ дрогнули.

– А то что?..

Мия открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. И в тот миг Вадим медленно потянулся к ней.

Он не торопился, словно давая ей время отстраниться. Но она не двинулась. Наоборот – глаза сами закрылись, дыхание сбилось, и когда его губы коснулись её губ – мягко, осторожно, будто боясь спугнуть – всё внутри взорвалось.

– Нет, этого не может быть… Но почему так тепло? Почему так правильно? Почему я не могу сопротивляться?

Поцелуй длился всего несколько секунд, но для них обоих он растянулся в вечность.