Текст книги "Притяжение (ЛП)"

Автор книги: Ш. Черри Бриттани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 30

День благодарения

– Должно быть, вы и есть та самая женщина, которая вдохновляет моего сына на творчество, – сказал Кент, входя в дом Грэма за несколько секунд до запланированного ими выхода из дома. Сегодня Грэм впервые собирался представить Джейн профессору Оливеру.

– Что ты здесь делаешь? – холодно спросил Грэм, сурово глядя на отца.

– Сынок, сегодня же День благодарения. Я надеялся, что мы сможем пообщаться. Слышал, что твоя книга стала бестселлером, а мы до сих пор не отпраздновали этот успех. – Кент улыбнулся Джейн, которая смотрела на него во все глаза, словно перед ней стоял не мой папаша-монстр, а живая легенда, и добавил: – Весь в отца.

– Я совсем не такой, как ты, – огрызнулся Грэм.

Кент усмехнулся.

– Не такой. Ты чуть более вспыльчивый.

Джейн хихикнула, и этот звук вывел Грэма из себя. У него вызывало чувство омерзения то, что насмешки Кента всем казались забавными.

– Мы приглашены на обед, – сказал Грэм Кенту, желая только одного: чтобы тот поскорее ушел.

– Тогда я перейду сразу к делу. Послушай, мой рекламный агент хотел бы знать, не согласишься ли ты вместе со мной дать интервью для ABC News? Он считает, что это будет во благо и твоей, и моей карьере.

– Я не даю интервью. Особенно вместе с тобой.

Уголки рта Кента дернулись, и он прикусил нижнюю губу – верный признак сильного раздражения. За долгие годы Грэм научился контролировать его в присутствии посторонних, однако Грэм отлично читал эти знаки и знал, какая злоба кипит под внешне спокойным видом.

– Просто подумай об этом, – сказал Кент с легким рычанием в голосе, которое для слуха Джейн было практически незаметным. Он повернулся к ней и одарил той самой своей улыбкой, заставляющей всех влюбляться в него. – Как тебя зовут, милая?

– Джейн. И я должна сказать, что являюсь самой большой вашей поклонницей, – выпалила она.

Кент улыбнулся еще шире.

– Даже больше, чем поклонницей моего сына?

Грэм поморщился.

– Нам пора идти.

– Хорошо-хорошо. Просто напиши мне, если вдруг передумаешь. И… Джейн, – сказал Кент, целуя ее руку, – мне было очень приятно познакомиться с такой красавицей. Мой сын – счастливчик.

Щеки Джейн окрасились румянцем, и она поблагодарила его за комплимент.

Повернувшись, чтобы уйти, он напоследок взглядом прошелся по фигуре Джейн, после чего обратился к Грэму:

– Знаю, у нас были сложные времена, Грэм. Знаю, между нами не все просто, но я хочу это исправить. Думаю, что наше совместное интервью – хороший шаг в этом направлении. Надеюсь, ты скоро позволишь мне вернуться в твою жизнь. Счастливого Дня благодарения, сынок.

Кент уехал, оставив Грэма и Джейн стоять на крыльце.

Джейн переступила с ноги на ногу.

– Судя по всему, он очень мил, – заметила она.

Грэм нахмурился и, засунув руки в карманы брюк, направился к своей машине.

– Ты просто не знаешь, какое он чудовище. Ты, как и все, угодила в расставленную им ловушку.

Джейн поспешила следом, стараясь не отставать от Грэма в своих туфлях на высоких каблуках.

– И все же, – возразила она, – он был очень любезен.

Джейн больше ничего не сказала, но Грэм знал, о чем она думала: Кент добрый, веселый, обаятельный и совершенно не похож на того человека, каким ей представлял его Грэм.

Кент излучал свет, а Грэм жил во мраке.

Глава 31

Люси

Она шантажировала его. Получая контроль над его сердцем, она не оставляла ему ни малейшего выбора в дальнейшем.

Грэм ни в какую не хотел мириться с мыслью, что не он отец Тэлон, и изо всех сил гнал от себя сомнения. Но когда он решил пройти тест на отцовство, я поверила, что в сердце его жила надежда на ошибочность утверждения Лиры. Когда же пришли результаты, я увидела, как угасает его внутренний свет.

Лира поставила Грэма перед величайшим в его жизни выбором: либо впустить ее обратно в свою жизнь, чтобы не потерять дочь, либо остаться со мной и позволить ей забрать Тэлон.

Я присутствовала в тот момент, когда она сообщила ему об этом. Я стояла рядом с ним, когда она угрожала разорвать его мир в клочья. Лира получила полную власть над Грэмом, и я поняла, что мне остается только одно. Я должна была собрать свои вещи и уехать. А еще была убеждена, что нужно успеть сделать это до возвращения Грэма. Весь день он общался со своим адвокатом, и я знала: если не уйду сейчас, то еще больше усложню ему жизнь. Он не может потерять свою дочь, не может потерять свою душу.

Так что я начала собирать свои вещи.

* * *

– Что ты делаешь? – голос Грэма звучал удивленно и растерянно.

– Грэм, – выдохнула я при виде него, вставшего в дверях ванной.

Его темные глаза пристально наблюдали за мной из-под отяжелевших век, и я, дотянувшись до полотенца, поспешно завернулась в него.

– Я не знала, что ты дома.

– Я заметил в коридоре твои вещи.

– Да.

– Ты уходишь, – произнес он и задержал дыхание. Накануне он брился, однако темная щетина уже начинала пробиваться на щеках. Губы Грэма были плотно сжаты, и я точно знала, что он стиснул зубы. Когда он так делал, его волевой подбородок начинал сильнее выдаваться вперед.

– Я думаю, так будет лучше.

– Ты действительно так думаешь? – Грэм вошел в ванную и закрыл за собой дверь. В течение нескольких секунд мы просто смотрели друг на друга, и тишину нарушал только звук льющейся воды.

– Да, я так думаю, – ответила я, чувствуя, как сжался низ живота и участилось сердцебиение.

Молча я проследила взглядом за его рукой – Грэм дотянулся до дверной ручки и запер дверь. Медленными шагами он начал приближаться ко мне. Меня бросило в жар.

– Грэм, пожалуйста, – взмолилась я, сама не понимая, умоляю его остаться или уйти.

– Ты нужна мне, – прошептал он. Грэм встал предо мной. Его взгляд был прикован к моим глазам. И, хотя он даже не прикасался ко мне, я чувствовала его всем своим существом. – Пожалуйста, – с ответной мольбой в голосе проговорил он и, прикусив нижнюю губу, приподнял большим пальцем мой подбородок. – Не оставляй меня. – Грэм обнял меня, и я задохнулась, почувствовав через полотенце прикосновение его рук. Губы Грэма скользнули по моей шее сверху вниз, легкие поцелуи сопровождались шепотом: – Останься со мной. Пожалуйста. Люси. Просто останься.

Полотенце, разделявшее нас, упало.

Я знала, насколько тяжело ему было просить кого-то остаться, но не менее хорошо мне было известно, почему я не могла этого сделать.

Остатки здравомыслия превратились в прах, когда Грэм, прижавшись ко мне всем телом, шагнул в ванную, подставляя нас обоих под струи льющейся из душа воды. Он спустился губами к моей груди и с силой втянул в рот сосок. Голову словно туманом заволокло, когда Грэм прижал меня спиной к стене. Одежда на нем мгновенно промокла и прилипла к телу.

– Грэм. – Я чувствовала головокружение, слабость, счастье… чувствовала, как взмываю ввысь. Очень высоко…

Грэм спустился пальцами с моей груди на живот, двинулся ниже и… скользнул в меня, передавая все его желание, жажду, боль.

– Не оставляй меня, Люсиль. Пожалуйста. Я не могу потерять тебя, – прошептал он мне в губы, а потом раздвинул их языком. – Я нуждаюсь в тебе сильнее, чем ты можешь себе представить. Ты очень мне нужна.

Вокруг все завертелось, ускорилось: его движения, объятия, его пальцы, его язык. Я нетерпеливо расстегнула джинсы Грэма, рывком стянула их вниз и провела ладонью по твердой выпуклости под мокрыми боксерами. Когда и они были сняты, пальцы Грэма покинули мое лоно.

Он посмотрел мне в глаза.

В эту секунду мы совершили выбор, пополнивший список наших ошибок.

Мы воспользовались телами друг друга, чтобы воспарить к небесам.

Мы наслаждались, прикасались, стонали, умоляли.

Он подхватил меня под ягодицы, приподнял и прижал спиной к стене. Я вскрикнула, когда его твердый член начал сантиметр за сантиметром проникать в меня, наполняя ни с чем не сравнимым теплом. Он целовался как ангел и занимался любовью как дьявол. Струи воды поливали нас, а я молча молилась, чтобы это навсегда осталось моим – Грэм и я, отныне и навсегда. Мое сердце говорило, что я буду любить его всегда. Разум подсказывал, что в моем распоряжении есть всего несколько мгновений и что я должна наслаждаться каждым из них. А моя интуиция… Интуиция шептала, что я должна позволить этому случиться.

Продолжая наполнять любовью каждую клеточку моего тела, Грэм приблизил свои губы к моему уху. Его жаркое дыхание сопровождалось словами:

– Надо мной воздух… – Грэм сжал рукой мою грудь и слегка ущипнул сосок. – Подо мной земля…

– Грэм, – выдохнула я его имя, ошеломленная, смущенная, виноватая, влюбленная.

Запустив пальцы в мои волосы, Грэм слегка потянул за них, заставляя меня выгнуться ему навстречу. Электрические разряды пронзили позвоночник, когда он начал посасывать кожу моей шеи.

– Во мне огонь… – Его член продолжал свои скользящие движения внутри меня, проникая все глубже и глубже. Грэм контролировал скорость, контролировал свое желание, контролировал нашу любовь. Мы переместились к другой стене, и горячие струи воды обрушились на нас. Я простонала его имя, и где-то возле моей шеи прозвучал его ответный стон: – Вокруг меня вода…

– Пожалуйста, – взмолилась я, паря на грани реальности и воображения, чувствуя близость финала нашей с ним ошибки.

Одной рукой Грэм уперся в стену, а другой крепко обхватил меня за талию. Каждая его мышца была напряжена, каждый мускул был четко очерчен. Наши взгляды встретились, и мое тело начало дрожать. Я была так близко… невероятно близко к тому, чтобы испытать чистейшее наслаждение… невероятно близко к нашему окончательному прощанию.

– Пожалуйста, Грэм, – пробормотала я, сама не понимая, умоляю ли отпустить меня или оставить навечно в своих крепких объятиях.

Он прижался губами к моим, целуя так сильно, как мы никогда раньше не целовались. Его язык увлекал меня своим танцем, передавая всю боль, всю любовь. И я поняла: Грэм тоже понимал, насколько близко наше прощание. Он тоже пытался удержаться на высоте, которая уже плавно начинала сталкивать нас на землю.

Своим поцелуем он прощался со мной, а я своим молила его еще о нескольких секундах.

Он целовал меня, даря свою любовь, и я в ответном поцелуе дарила ему свою.

Его поцелуй сказал мне: Навсегда.

Мой поцелуй ответил ему: Навсегда.

Мы воспарили к самым невероятным высотам и тут же упали в самую глубокую бездну. Но сначала…

Сначала его воздух стал моим дыханием.

Сначала его земля стала твердью под моими ногами.

Сначала вспыхнувшее в нем пламя стало моим внутренним огнем.

А его дух? Его дух стал моей душой.

И только потом мы приготовились прощаться.

* * *

– Не думала, что это будет так трудно, – прошептала я, услышав за спиной шаги Грэма.

Я стояла в детской и смотрела на мирно спящую Тэлон. Мысль о том, что меня больше не будет рядом, что я не увижу, как она растет, вызывала сильнейшую боль в груди.

– Если хочешь, разбуди ее, – сказал Грэм, прислоняясь к дверному косяку.

– Нет, – покачала головой я. – Если увижу ее глаза, ни за что не смогу уйти. – Смахнув висящие на ресницах слезы, я сделала глубокий вдох и попыталась взглянуть на Грэма. Когда наши взгляды встречались, единственным желанием было остаться вместе, жить одной семьей, стать единым целым.

Но очень часто желаемое и действительное совершенно не совпадают.

– За тобой приехало такси, но я по-прежнему готов сам отвезти тебя в аэропорт, – сказал Грэм.

Я наконец-то решилась на этот шаг – вытрясла из банок для негативных мыслей все собранные за эти годы монеты и оплатила путешествие в Европу, о котором мы с Мари столько мечтали. Мне нужно было уехать как можно дальше отсюда, потому что я понимала: если мое сердце останется на одном континенте с Грэмом, то я обязательно найду способ вернуться к нему.

– Не надо. Все в порядке. Правда. Так будет проще. – Я приложила пальцы к губам, поцеловала их и коснулась ими лобика Тэлон. – Я люблю тебя сильнее, чем ветер любит деревья, моя сладкая девочка. И я всегда буду рядом с тобой, даже если ты не будешь меня видеть.

Я шагнула к Грэму, и он сделал движение навстречу мне, словно хотел обнять в попытке облегчить мое горе, но я не позволила ему этого, потому что знала: если снова окажусь в его объятиях, то начну умолять никогда меня не отпускать.

Грэм помог вынести из дома мой багаж и погрузил его в машину.

– Я не буду прощаться, – сказал он, сжимая в руках мои ладони, после чего поднес их к лицу и нежно поцеловал. – Я отказываюсь прощаться с тобой. – Отпустив мои руки, он направился к крыльцу, но в тот момент, когда я открыла дверь такси, Грэм окликнул меня. – Люсиль, в чем секрет?

– Секрет?

– Секретный ингредиент твоего чая.

Я нахмурилась и прикусила нижнюю губу. Мои ноги сами двинулись в его сторону. По мере моего приближения он тоже шаг за шагом сокращал расстояние между нами, пока мы не оказались стоящими лицом к лицу. Я всматривалась в его глаза цвета жженого сахара, которых могла больше никогда не увидеть, и старалась запечатлеть их в своем сердце. Я буду хранить их в памяти так долго, как только смогу.

– Скажи мне, какие ингредиенты, по-твоему, входят в этот чай, и я назову тебе последний.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Он прикрыл глаза и начал перечислять:

– Корица, имбирь, свежий лимон…

– Да, да, да…

– Красный жгучий перец, сахар, черный перец…

– Ничего себе, – выдохнула я. У меня даже мурашки по спине побежали.

– И экстракт перечной мяты. – Открыв глаза, Грэм смотрел на меня так, словно мог видеть то, что самой мне только предстояло открыть.

– Все правильно, – сказала я.

Он улыбнулся, и я чуть не расплакалась – его улыбка всегда дарила мне ощущение домашнего тепла.

– Так что же за секретный ингредиент? – спросил Грэм.

Я оглянулась, убеждаясь в том, что меня никто не услышит, и, почти касаясь губами его уха, прошептала:

– Тимьян. – После чего отступила назад и одарила его широкой улыбкой, а Грэм непонимающе нахмурился. – Просто добавь немного тимьяна.

– Тимьян. – Медленно кивнув, он отступил на шаг.

– Извините, мэм, но я не могу ждать целый день, – крикнул за моей спиной таксист.

Я повернулась к нему и кивнула, а потом посмотрела на Грэма, все еще неотрывно глядящего на меня.

– Скажешь что-нибудь на прощание? – шутливым тоном спросила я, чувствуя, как нервно сжимается все внутри.

Он прищурил глаза и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

– Ты – самый лучший человек из всех, живущих на планете.

Я с трудом сглотнула.

Я уже скучала по нему. Мне уже так сильно не хватало его, хотя вот он, стоит передо мной. Я пока еще могла протянуть руку и дотронуться до него, но почему-то ощущала, как он все больше и больше отдаляется от меня.

– Когда-нибудь ты испытаешь счастье от того, что у нас ничего не вышло, – пообещала я ему. – Однажды ты проснешься, по левую сторону от тебя будет лежать Тэлон, по правую – кто-то еще, и поймешь: какое счастье, что у нас ничего не получилось!

– Однажды я проснусь, – хмуро ответил он, – и рядом со мной будешь лежать ты.

Погладив ладонью его щеку, я приблизила свои губы к его губам.

– Ты – самый лучший человек из всех, живущих на планете. – По моей щеке скатилась слеза, и я поцеловала Грэма, на несколько секунд задержав свои губы на его губах, после чего, наконец, сделала шаг назад. – Я люблю тебя, Грэм-Сухарь.

– Я люблю тебя, Люсиль.

Когда, открыв дверь такси, я собралась сесть на сиденье, Грэм в последний раз окликнул меня.

– Да? – отозвалась я.

– Время, – тихо сказал он.

– Время?

Быстро пожав одним плечом, он сказал:

– Просто дай всему этому немного времени.

Глава 32

Грэм

В ту ночь я пробудился ото сна лишь для того, чтобы оказаться в кошмаре наяву. Левая сторона моей кровати была пуста. Люси улетела далеко-далеко от меня.

Мне потребовалось собрать в кулак всю волю, чтобы не начать умолять ее остаться, когда за ней приехало такси. Мне потребовалось приложить все силы, чтобы не поддаться закону гравитации и не упасть перед ней на колени. Если бы она осталась, я бы ни за что не позволил ей снова уйти. Если бы она осталась, я бы начал все сначала, и с самого первого дня научился бы любить Люси еще сильнее, чем раньше. Если бы она осталась, я был бы на седьмом небе от счастья. Но я знал: она не сделает этого, не сможет. В моем нынешнем положении я никак не мог удержать ее и дать ей ту любовь, которую она заслуживала.

Она была моей свободой, а я – ее клеткой.

Я лежал в постели. Грудь сдавило от тоски, переполнявшей мое сердце. Прямо здесь и сейчас я практически разваливался на куски. Мое сердце уже готово было застыть, как это было до появления в моей жизни Люси, но тут из детской раздался плач моей очаровательной малышки, и я поспешил к ней. Она сразу перестала плакать и протянула ко мне ручки.

– Привет, любовь моя, – прошептал я, когда она уютно устроилась на моих руках и положила голову мне на грудь.

Мы вместе вернулись в мою спальню, легли в кровать, и через несколько минут она уже крепко спала – свернувшись калачиком у меня под боком, Тэлон мирно посапывала. Именно в этот момент я вспомнил, что сейчас не имею права падать духом и опускать руки. Вспомнил, почему не имею права скатываться в бездну одиночества. Потому что я не один. У меня был самый прекрасный стимул жить дальше. Тэлон была моим спасением, и я поклялся, что буду ей не просто отцом, а настоящим отцом. Просто отцом может быть любой человек. А для роли настоящего отца нужен настоящий мужчина. И я должен стать им ради дочери.

Пока Тэлон, сжимая в кулачках мою футболку, смотрела сны, дарящие ей покой, я позволил себе тоже немного отдохнуть.

Поразительно, на что способна любовь.

Поразительно, что мое сердце ощущается полностью разбитым и одновременно таким наполненным.

В ту ночь смешались мои самые страшные кошмары и самые прекрасные сны, а я лишь крепче прижимал к себе дочь как напоминание о том, зачем должен проснуться завтра утром – прямо как солнце.

* * *

На следующей неделе Джейн перевезла свои вещи. Она чувствовала себя вполне комфортно в доме, который не питал к ней никакой любви. Джейн вела себя так, словно прекрасно знала, что делает, но каждый раз, когда она брала Тэлон на руки, у меня внутри все сжималось.

– Грэм, я надеюсь, мы поужинаем втроем? – сказала она, распаковывая чемоданы в моей спальне. Я даже не потрудился сказать ей, чтобы она не планировала спать со мной в одной комнате. Все равно я уйду спать в детскую, рядом с дочерью. – Возможно, нам стоит начать воссоединение.

– Нет.

Она удивленно подняла голову.

– Что?

– Я сказал «нет».

– Грэхем…

– Хочу кое-что прояснить для тебя, Джейн. Я терплю здесь тебя не по своей воле. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты можешь жить в моем доме, можешь обнимать мою дочь, но пойми раз и навсегда: я не хочу тебя и никогда не захочу. – Нахмурив брови, я сжал кулаки. – Я выбрал ее. Я выбрал свою дочь. И я буду выбирать ее каждую секунду каждого дня до конца своей жизни, потому что она ВСЕ для меня. Так что перестань строить иллюзии о том, что нас когда-нибудь ждет долгая и счастливая жизнь. Ты не будешь последней фразой моей книги. Ты не станешь последним словом моего романа. Ты всего лишь глава, которую мне очень хочется стереть.

Я развернулся и вышел, оставив ее, растерянную и ошеломленную, стоять в моей спальне. Но мне было все равно. Каждое отпущенное мне мгновение я собираюсь посвятить своей дочери.

Однажды Люси сможет вернуться к нам. Потому что только она может быть последним словом моего романа.

* * *

– Тебе здесь нечего делать, – сказала Мари, когда я вошел в «Сады Моне».

Сняв шляпу, я кивнул:

– Знаю.

Она расправила плечи и переступила с ноги на ногу.

– Тебе на самом деле лучше уйти. В твоем присутствии я чувствую себя некомфортно.

Я снова кивнул.

– Я все понимаю. – Однако не сдвинулся с места, потому что иногда самое большое проявление смелости – это остаться. – Он любит тебя?

– Прошу прощения?

Я прижал шляпу к груди.

– Я спросил, любит ли он тебя? И любишь ли ты его?

– Послушай…

– Неужели он способен заставить тебя хохотать, запрокинув голову? Сколько существует шуток, понятных только вам двоим? Он пытается изменить, переделать тебя или вдохновляет, вселяет уверенность? Ты полностью устраиваешь его? А ты чувствуешь, что он достоин тебя? Или, может, ты лежишь рядом с ним в постели и гадаешь, почему по-прежнему находишься там? – Я сделал паузу. – Ты скучаешь по ней? Ведь именно ей удавалось заставлять тебя хохотать, запрокинув голову. А сколько было шуток, понятных только вам двоим? Разве она пыталась переделать тебя? Или, вдохновляя, вселяла в тебя уверенность? Ее ты полностью устраивала, не так ли? Рядом с ней ты чувствовала себя достойной? А сама она была достаточно хороша для тебя? Быть может, иногда, лежа в кровати, ты задаешься вопросом, почему она вдруг ушла?

Под натиском моих вопросов миниатюрная фигурка Мари вдруг задрожала. Она приоткрыла рот, но с ее губ не слетело ни слова.

Поэтому я продолжил:

– Оставаться с тем, с кем тебе не суждено быть вместе, просто из страха одиночества… Оно того не стоит. Поверь, оставаясь с ним, ты будешь чувствовать себя даже более одинокой, чем без него. Любовь не заставляет от чего-то отказываться. Любовь не душит, не подавляет. Любовь заставляет весь мир расцветать. Она научила меня этому. Она раскрыла для меня силу любви. И, я уверен, тебя она научила тому же.

– Грэм, – тихо произнесла Мари, и слезы покатились по ее щекам.

– Я никогда не любил вашу старшую сестру. Моя душа и сердце много лет назад впали в оцепенение, а Джейн была просто одним из проявлений этого оцепенения. Она тоже никогда не любила меня. Но Люсиль… Она – мой мир. Она дала мне все, в чем я так нуждался. Гораздо больше, чем я заслуживаю. Знаю, ты можешь этого не понять, но я готов сражаться за ее сердце не на жизнь, а на смерть, лишь бы она снова обрела желание улыбаться. Так что сейчас я пришел в твой магазин, Мари, и спрашиваю, любишь ли ты его. Если без него ты не представляешь себе любовь – оставайся с ним. Если он – твоя Люсиль, то ни на секунду не разлучайся с ним. Но если это не так… если хоть в одном уголке твоей души есть сомнение в том, что он единственный, – беги. Мне нужно, чтобы ты сбежала к своей сестре. Мне нужно, чтобы ты вместе со мной отвоевала единственного человека, который был всегда рядом, хотя к этому никто не обязывал. В данный момент я не могу быть с ней. Но она сейчас с разбитым сердцем где-то на другом конце света. Так что я, придя к тебе, вышел на бой за ее сердце. Я пришел умолять тебя сделать выбор в ее пользу. Она очень нуждается в тебе, Мари, и, смею предположить, твое сердце также нуждается в ней.

– Я… – Теряя самообладание, Мари прижала ладони ко рту. – Я такого ей наговорила… я так отвратительно поступила с ней…

– Все в порядке.

– Нет, не в порядке, – сказала она, качая головой. – Она была лучшей моей подругой, а я растоптала ее чувства. Я оттолкнула ее. Я предпочла их самому близкому человеку.

– Ты совершила ошибку.

– Это был мой выбор. Она никогда меня не простит.

Я поморщился.

– Мари, мы ведь говорим о Люсиль. Прощение – ее второе «я». Мне известно, где она сейчас находится. Я помогу тебе добраться туда, и ты сделаешь все возможное, чтобы вернуть свою лучшую подругу. Обо всех деталях я позабочусь. Все, что тебе нужно сделать, – это убежать.