Текст книги "Притяжение (ЛП)"

Автор книги: Ш. Черри Бриттани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 26

Люси

Мы не знали, как вести себя друг с другом после первого поцелуя. Если говорить о выстраивании отношений, то наша ситуация выходила далеко за пределы нормы. У нас получилось все шиворот-навыворот. Я влюбилась в парня еще до нашего первого поцелуя, а у него возникли чувства к девушке, которую он не имел права назвать своей. Между нашими душами ощущалась идеальная связь, наши сердца бились в унисон, но все это было только в нашем сказочном мире, а в реальности… общество сочтет наш случай ужасным.

Возможно, все между нами и было случайностью.

Ошибкой.

Возможно, наши пути никогда не должны были пересечься.

Наверное, он должен был стать для меня уроком жизни, а не постоянной ее частью.

Но все же… то, как он целовал меня…

Наш поцелуй – это словно рай и ад, схлестнувшиеся в споре. Все, чем мы делились друг с другом, было правильным и неправильным одновременно. Мы целовались так, словно совершали самую большую ошибку, принимая при этом самое верное решение. Его губы заставляли меня парить в вышине, но каким-то образом удерживали на земле. Его дыхание заставляло мое сердце биться быстрее, когда оно было готово остановиться совсем.

Наша любовь – это все самое хорошее и все самое плохое, заключенное в одном поцелуе.

В глубине души я понимала, что, должно быть, пожалею об этом, но его теплые губы растапливали холодный покров моей души, а сам он словно оставлял на мне свою метку.

Я никогда не буду сожалеть о том, что встретила его, обнимала его, пусть даже те несколько секунд – это все, что нам было отпущено.

Спасибо ему за те несколько коротких мгновений, которые навсегда стали самыми дорогими в жизни.

Именно он, едва его губы коснулись моих, подарил ощущение единения наших душ.

Именно он – тот человек, с кем я каждую ночь мечтаю быть рядом.

Для меня всегда будет существовать только он.

Иногда, когда ваше сердце жаждет объемного романа, жизнь дает всего лишь новеллу, а когда вам хочется вечности – дает лишь несколько секунд настоящего.

Поэтому все, что я могла сделать – все, что вообще здесь возможно сделать – это дорожить каждым из подаренных нам мгновений.

В тот вечер, вернувшись домой, мы не обмолвились о произошедшем ни словом.

И всю неделю тоже.

Я полностью сосредоточилась на Тэлон. Грэм работал над своим романом. Думаю, мы оба ждали подходящего момента, чтобы поговорить об этом, но время – хитрая штука. Оно никогда не бывает подходящим. Иногда кто-то просто должен сделать шаг и надеяться на то, что под ногой окажется не пропасть, а твердая земля.

К счастью, в один из теплых субботних дней на этот шаг решился Грэм.

– Это было здорово, правда? – спросил он.

Я была в детской и меняла подгузник Тэлон. Услышав слова Грэма, я удивленно повернулась и увидела, что он стоит в дверях и смотрит на меня.

– Что было здорово? – спросила я, закрепляя липучку подгузника.

– Поцелуй. Как считаешь, это было хорошо?

Сердце замерло. Я взяла Тэлон на руки и, прочистив горло, ответила:

– Да, было хорошо. Это было потрясающе.

Он кивнул и подошел ближе. С каждым его шагом мое сердце все больше сжималось от предвкушения.

– А еще? Что еще ты можешь сказать?

– Честно? – прошептала я.

– Честно.

– Я думала, что раньше уже была влюблена. Я думала, что знаю, что такое любовь. Я думала, мне известны все ее повороты и острые углы. Но потом я поцеловала тебя.

– И что же?

Я с трудом сглотнула.

– И поняла: первая и единственная причина того, что мое сердце бьется быстрее, – это ты.

Грэм внимательно смотрел на меня.

– НО?.. – нерешительно приблизившись, спросил он. Сунув руки в карманы, Грэм прикусил нижнюю губу, а потом сказал: – Я знаю, что есть «но». Это читается в твоих глазах.

– Но… она моя сестра.

Он понимающе кивнул и поморщился.

– Джейн.

Я кивнула.

– Лира.

– Значит, ты считаешь, что никогда? Ты и я? – Он задал этот вопрос, а в глазах его была такая боль, что сердце мое готово было разорваться.

– Думаю, у окружающих найдется много чего сказать по этому поводу. Это беспокоит меня больше всего.

Он придвинулся еще ближе, чем раньше. Настолько близко, что мог бы снова поцеловать меня.

– И с каких пор нас волнует мнение окружающих, моя чудачка-хиппи?

Я покраснела, а он заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

– Это будет непросто. Возможно, даже очень сложно, непонятно и ненормально, но я обещаю: если ты дашь мне шанс, если ты подаришь нам несколько мгновений, я сделаю так, что для тебя они станут самыми лучшими мгновениями в жизни. Скажи, что ты не против.

Жить надо здесь и сейчас. Мои губы сами собой приоткрылись.

– Я не против.

– Я хочу пригласить тебя на свидание. Завтра. Хочу, чтобы ты надела свой самый любимый наряд и позволила мне сводить тебя куда-нибудь.

Я рассмеялась.

– Ты уверен? Мой любимый наряд – это полоски и горошки на фоне всех цветов радуги.

– Ничего другого я и не ожидал. – Грэм улыбнулся.

Боже. Эта улыбка. Эта улыбка творила со мной невероятные вещи. Я положила Тэлон на пол, чтобы она могла ползать по комнате, а Грэм продолжил:

– И… Люсиль?

– Что?

– У тебя на щеке какашки.

Я подошла к зеркалу и с округлившимися от ужаса глазами схватила детские салфетки, чтобы вытереть лицо. При взгляде на тихо хихикающего Грэма мои щеки покраснели еще сильнее. Я скрестила на груди руки и прищурилась.

– Ты только что пригласил меня на свидание, хотя моя щека была в какашках?

Он без малейших колебаний кивнул.

– Конечно. Это всего лишь маленькая какашка. Она не отменяет того факта, что я влюблен в тебя и хочу пригласить на свидание.

– Что? Постой. Что? Повтори еще раз… – Мое сердце бешено забилось, голова пошла кругом.

– Что я хочу пригласить тебя на свидание?

– Нет. Перед этим.

– Что это всего лишь маленькая какашка?

Я замахала руками.

– Нет-нет. После этого. Та часть фразы о…

– О том, что я влюблен в тебя?

Вот опять. Сердце бешено колотится. Голова кружится.

– Ты влюблен в меня?

– Каждой частицей своего сердца.

Но, прежде чем я ответила, прежде чем с моих губ успело слететь хотя бы слово, мимо меня… прошла маленькая девочка.

Вытаращив глаза, мы с Грэмом уставились на его дочь.

– Неужели она… – начал он.

– Думаю, да… – ответила я.

Грэм подхватил Тэлон на руки, и я могла поклясться, что от его восторга даже стало светлее в доме.

– Она только что сделала свои первые шаги! – воскликнул он, кружа дочь в объятиях и покрывая поцелуями ее щечки, отчего малышка звонко смеялась. – Ты только что сделала свои первые шаги!

Мы оба чуть не прыгали от счастья, радуясь успеху Тэлон, которая просто не переставая хихикала и хлопала в ладоши. Остаток вечера мы провели, сидя на полу, пытаясь вынудить Тэлон сделать еще несколько шагов. Каждый раз, когда ей это удавалось, мы радовались так, словно она выиграла Олимпийское золото. Хотя в наших глазах она действительно была чемпионом.

Это был лучший вечер в моей жизни: на моих глазах любящий меня мужчина свободно и открыто выражал любовь к своей дочери. Когда Тэлон наконец уснула, мы с Грэмом отправились в его спальню, а потом просто лежали, крепко обнимая друг друга, пока сон не сморил нас.

– Люсиль? – прошептал он мне в затылок, когда я ближе прижалась к его теплому телу.

– Да?

– Не хочу, чтобы это оказалось правдой, но должен предостеречь тебя. Придет время, и ты разочаруешься во мне. Я не хочу этого, но мне кажется, когда люди любят, они со временем разочаровываются друг в друге.

– Да, – понимающе кивнула я. – Но я достаточно сильная, чтобы справиться с этим. Ведь может настать и такой день, когда ты разочаруешься во мне.

– Да. – Грэм зевнул и притянул меня ближе к себе. – Но почему-то я уверен, что в такие дни я буду любить тебя еще больше.

* * *

Следующим утром я все еще пребывала в эйфории от признания Грэма и успехов Тэлон. Это состояние покинуло меня ровно в тот момент, когда я приехала на работу. Мари сидела в своем кабинете «Садов Моне» и, переплетя пальцы, изучала бухгалтерские книги. Обычно она занималась бумажной стороной бизнеса, а я, так сказать, фасадом. Мари была знатоком своего дела, но едва войдя в тот день в офис, я почти физически ощутила напряжение, плотным облаком окружающее ее.

Я точно знаю, что сказала бы мама, увидев в этот момент свою малышку-дочь.

Моя Мари Джой снова все усложняет?

– Что такое? – спросила я, прислоняясь к дверному косяку.

Она взглянула на меня и, нахмурив брови, откинулась на спинку стула.

– Ты соизволила заговорить со мной впервые с тех пор…

– Как ты переехала к своему бывшему?

– К своему мужу, – поправила она.

Мы действительно не разговаривали с тех пор, как Паркер перевернул все с ног на голову, и Мари вернулась к нему. Я избегала любых разговоров на эту тему, потому что знала: сестра сделала свой выбор. У Мари такой характер: она вечно все усложняет, но если приняла решение, то уже не отступится. Я не могла ничего сказать ей, чтобы убедить уйти от чудовища, с которым она сейчас делила постель. Все, что я могла сделать, это терпеливо ждать того момента, когда придется склеивать осколки ее разбитого сердца… снова.

– Что это? – кивнула я в сторону стопки документов.

Она покачала головой.

– Ничего. Просто пыталась проверить расчеты.

– Это не «ничего». – Я подошла к столу и села напротив Мари. – У тебя такое выражение лица…

– Какое?

– Сама знаешь. Взволнованное.

– О чем ты? С чего бы это мне выглядеть взволнованной?

Я посмотрела на нее, взглядом давая понять, чтобы она и не пыталась отрицать свое беспокойство.

Мари вздохнула.

– Думаю, мы больше не можем держать в штате Крисси.

– Что?! Она лучшая. На самом деле, она круче нас двоих вместе взятых. Крисси нам просто необходима. Вообще-то я планировала обсудить с тобой повышение ее зарплаты.

– В том-то и дело, Люси. У нас нет возможности дать ей прибавку. Денег едва хватает, чтобы выплачивать ей зарплату. Поэтому я считаю, что будет лучше проститься с ней.

Я прищурила глаза, удивленная ее словами и уверенная, что авторство этой идеи принадлежит не ей.

– Это ты сама придумала или Паркер подсказал?

– Люси, я дипломированный специалист и не нуждаюсь ни в чьих подсказках. Это мое мнение.

– Крисси любит свою работу, – сказала я.

Мари слегка пожала плечами.

– Она мне тоже нравится, но бизнес есть бизнес. Ничего личного.

– Теперь ты говоришь, как Лира, – фыркнула я. – Ничего личного, просто бизнес. Бездушие.

– Она не бездушная, Люси. Просто вы никогда не старались понять друг друга.

Я приподняла брови, удивленная тем, что Мари заступается за Лиру.

– Мари, она бросила своего ребенка.

– Мы все совершаем ошибки.

– Да. – Я медленно кивнула, все еще пребывая в замешательстве. – Но ошибиться – это пролить молоко, пересушить в духовке пиццу, забыть про годовщину свадьбы. А уйти от новорожденного ребенка, который несколько недель провел в отделении интенсивной терапии? И даже не появиться, зная, что с ребенком уже все в порядке? Это не ошибка. Это выбор.

Она поморщилась.

– Мне кажется странным, что тебя это настолько заботит. Я имею в виду, что ты даже не была знакома с Грэмом, а с Лирой у вас, чего скрывать, были свои разногласия. Зачем же все усугублять? Это неразумно и неправильно.

– Ты тоже можешь познакомиться с ними поближе. Тэлон твоя племянница. Наша племянница. В следующие выходные мы устраиваем праздник по поводу ее первого дня рождения. Может, если бы ты пришла, то поменяла бы…

– Мы устраиваем праздник? Мы? Разве ты сама не замечаешь, насколько это странно? Люси, она тебе не дочь.

– Мне это известно. Я просто помогаю Грэму…

– Ты даже живешь у него!

– После того, как ты выставила меня за дверь!

Мари покачала головой.

– Я не выгоняла тебя и уж совершенно точно не подталкивала к переезду в его дом. Это выбор твоего сердца.

– Перестань, – сказала я. Внутри у меня все сжалось, голос затих.

Мари посмотрела на меня понимающим взглядом.

– Люси, я знаю, что ты влюблена в него.

Я сморгнула слезы, грозившие пролиться из глаз.

– Ты сама не знаешь, что говоришь. Ты ничего не понимаешь.

– Ты совершаешь ошибку. Они с Лирой были вместе. А она твоя сестра! – воскликнула Мари. – Я знаю, что ты живешь, как подсказывают тебе чувства, но это неправильно.

Чувствуя нарастающий гнев, я прикусила нижнюю губу.

– О, да! Ты ведь лучше всех в мире знаешь толк в настоящих отношениях.

– В отношениях? – пошипела она. – Люси, у тебя нет никаких отношений с Грэхемом Расселом. Знаю, это больно слышать, но, когда дело касается тебя, я превращаюсь в Лиру. Ты слишком похожа на маму. Ты чересчур свободна, но от избытка свободы можно задохнуться. Если ты вдруг решишь взяться за ум и осесть на одном месте, то только не с ним. Он не для твоей любви.

Я не знала, что делать. В груди нарастала жгучая боль. Приоткрыв рот, я попыталась заговорить, но не смогла произнести ни звука. Так и не придумав нужных слов, я просто развернулась и вышла.

Не тратя лишнего времени, я решила поискать спасения в природе и направилась к своей любимой дорожке для бега. Сделав глубокий вдох, я побежала.

Я бежала между деревьями, разрезая телом встречные потоки воздуха. Я бежала все быстрее и быстрее, пытаясь избавиться от боли и смятения в сердце.

С одной стороны, я ненавидела Мари за ее слова, а с другой – поражалась тому, насколько она была права. В своем воображении я уже нарисовала себе идиллическую картину, на которой мы с Грэмом вместе. С завидным эгоизмом я мечтала о том, как это будет, когда однажды мы поймем, что наша любовь навсегда. Самонадеянно я позволила себе поддаться чувствам.

Я была мечтателем, как и моя мать, и, хотя всегда гордилась этим фактом, постепенно начинала видеть ее недостатки. Она предпочитала витать в облаках, а не ходить по земле. Она предпочитала порхать, а не оставаться на одном месте. Она ко всему относилась легкомысленно и фактически жила в отрыве от реальности. В итоге, когда реальность решала напомнить о себе, мама неизменно оказывалась в одиночестве.

Именно это и пугало меня – быть одной.

Но больше всего меня пугала мысль о жизни без Грэма и Тэлон.

* * *

Когда я добралась до дома Грэма, у меня не хватило духа войти. Даже после пробежки в голове не прояснилось, поэтому я ушла на задний двор и села возле дерева Олли. Скрестив ноги, я сидела и смотрела на маленькое деревце, которому предстояло расти еще много лет. Сколько я здесь просидела? Секунды? Минуты? Часы?

Грэм вышел ко мне, когда солнце начало садиться. Одетый в идеально сидящий костюм, он выглядел божественно. А я чувствовала себя ужасно из-за того, что пропущу свидание с ним, но понимала, что эмоциональный срыв просто не позволит мне пойти. Мари вселила в меня чувство вины гораздо более сильное, чем я могла себе представить. Может, я была наивной касательно чувств, которые вызывал во мне Грэм… а может, просто глупой.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – ответила я.

Он сел.

Внимательно посмотрел на меня.

А затем заговорил:

– Ты грустишь.

Я кивнула.

– Да.

– Ты сидишь здесь уже четыре часа.

– Знаю.

– Я хотел дать тебе возможность побыть одной.

– Спасибо.

Он кивнул.

– Хотя я думаю, что у тебя было достаточно времени. Ты можешь оставаться в одиночестве ровно до тех пор, пока не начнешь убеждать себя в том, что заслуживаешь этого. Поверь, я знаю. Но ты, Люси Хоуп Палмер, не заслуживаешь одиночества.

А дальше не было произнесено ни слова, но чувство единения наших душ было невероятно ясным и отчетливым.

Если бы только люди могли почувствовать, как бьются в унисон наши сердца, то они, возможно, не так сурово осуждали бы нашу близость.

– Какое ужасное первое свидание, – рассмеялась я, но в голосе слышалась нервная дрожь.

Сунув руку в карман пиджака, Грэм извлек из него пакетик лакрицы и протянул мне.

– Теперь лучше? – спросил он.

Вздохнув, я кивнула и надорвала упаковку.

– Лучше.

Находясь рядом с ним, я чувствовала, что так и должно быть. Ощущала, словно я дома.

В этом смысле я отличалась от мамы. Она всегда старалась незаметно исчезнуть, а мое сердце хотело оставаться рядом с Грэмом Расселом.

Впервые в жизни мне отчаянно хотелось ощутить под ногами твердую землю.

Глава 27

Грэм

– Ты должна позвонить ей, – сказал я Люси, бродящей туда-сюда по дому в попытке найти, чем бы отвлечься.

В течение последних нескольких месяцев они с Мари общались исключительно по работе, но было заметно, что пару дней назад они из-за чего-то сильно поссорились. Я видел, эта проблема гложет Люсиль изнутри, но она упорно избегала разговоров на эту тему.

– Все хорошо. У нас все в порядке, – ответила она.

– Лгунья.

Повернувшись ко мне, она приподняла бровь.

– Разве тебе не нужно заканчивать главу или что-то в этом роде?

Я улыбнулся ее дерзости.

Мне нравилась эта ее черта.

Мне нравились все ее черты.

– Я просто хотел сказать, что ты ведь скучаешь по ней.

– Нет, – сказала Люси, но прозвучавшие следом слова совершенно не соответствовали ее напускному безразличию. Прикусив нижнюю губу, она спросила: – Ты думаешь, она счастлива? Я так не считаю. Хотя… Не бери в голову. Я не хочу об этом говорить.

– Люсиль…

– Ведь он в прямом смысле бросил Мари в самый трудный период ее жизни. Разве так поступают? Но, как бы то ни было, это ее жизнь. Я больше не собираюсь это обсуждать.

– Ладно, – согласился я.

– Я хочу сказать, что он настоящее чудовище! И даже не привлекательное внешне! Я его просто ненавижу и злюсь на сестру за то, что она предпочла его мне… нам. А сегодня праздник по поводу дня рождения Тэлон, и Мари даже не придет на него! Я не могу поверить… О, черт! – воскликнула она, вбегая в кухню.

Последовав за Люси, я увидел, как она вытаскивает из духовки сильно подгоревший именинный шоколадный пирог Тэлон.

– Нет-нет-нет, – говорила она, пока ставила пирог на стол.

– Выдохни. – Я подошел сзади и положил руки ей на плечи.

В глазах Люси стояли слезы, и я рассмеялся.

– Это всего лишь пирог, Люсиль. Ничего страшного не произошло. Все в порядке.

– Нет, не в порядке! – сказала она, поворачиваясь ко мне лицом. – Мы с ней мечтали совершить путешествие по Европе. Мы начали копить на это деньги, когда она заболела – завели банку для негатива. Каждый раз, когда в голову лезли дурные мысли, связанные с ее болезнью, или страх брал верх над здравым смыслом, мы должны были бросить в банку монетку. Первая банка наполнилась всего за неделю, и нам пришлось завести вторую. Мари хотела ехать сразу же, как только наступила ремиссия, но я очень боялась. Боялась, что она недостаточно окрепла и путешествовать еще слишком рано, поэтому не выпускала ее из дома. Я держала ее взаперти, потому что не могла набраться смелости сесть вместе с ней в самолет. – Люси с трудом сглотнула. – А теперь она не разговаривает со мной, и я не разговариваю с ней. С ней… с моей лучшей подругой.

– Она скоро одумается.

– Я пригласила ее на сегодняшний праздник Тэлон. С этого и началась наша ссора.

– А в чем тут проблема?

– Она… – Голос Люси дрогнул. Мы стояли всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Сделав глубокий вдох, она сказала: – Мари считает, что все это неправильно. Ты и я. И Тэлон. Она считает, что это странно.

– Странно – да. Но это не означает, что неправильно.

– Она сказала, что ты не для меня. Сказала, что ты не для моей любви.

Прежде чем я успел ответить, раздался звонок в дверь, и Люси отстранилась от меня, натянув на лицо фальшивую улыбку.

– Все в порядке. Правда. Я просто расстроилась из-за подгоревшего пирога. Пойду открою дверь.

Я остался в кухне и, внимательно осмотрев пирог, взял нож. Может, получится как-то спасти положение, соскоблив подгоревшую корочку. В этот день Люси нужна победа. Нужно то, что заставит ее улыбнуться.

– О, Боже! – послышалось из соседней комнаты. Голос Люси звучал испуганно, и, войдя в гостиную, я понял почему.

– Джейн, – пробормотал я, увидев ее, стоящую в дверях с плюшевым медведем в одной руке и подарком в другой. – Какого черта ты здесь делаешь?

Джейн приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но тут же перевела взгляд на Люси.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросила она. – С какой стати ты здесь?

– Я… – начала Люси, но я видел, что в таком сильнейшем нервном потрясении она не в состоянии произнести ни слова.

– Джейн, что ты здесь делаешь? – повторил я свой вопрос.

– Я… – Она запнулась точно так же, как и Люси минуту назад. – Я хотела увидеть свою дочь.

– Твою дочь? – Меня потрясла ее наглость. Как она осмелилась войти в мой дом и произнести подобные слова?!

– Я… Мы можем поговорить, Грэм? – спросила Джейн. Затем быстро перевела взгляд на Люси и, прищурив глаза, добавила: – Наедине.

– Все, что ты собираешься сказать, можешь говорить в присутствии Люсиль, – ответил я.

И без того раненому сердцу Люси нанесен еще один удар.

– Нет, все в порядке. Я пойду. В любом случае, мне нужно съездить на работу в цветочный магазин. Я только возьму пальто.

Когда она проходила мимо меня, я легко коснулся ее руки и прошептал:

– Тебе не нужно уходить.

Она медленно кивнула.

– Просто я считаю, что будет лучше, если вы двое поговорите. Не хочу создавать очередных проблем.

Слегка пожав мою руку, Люси взяла пальто и вышла из дома. В комнате почему-то стало темно.

– Что тебе нужно, Джейн?

– Прошел целый год, Грэм. Я просто хочу ее увидеть.

– С чего ты решила, что имеешь право видеться с ней? Ты бросила ее.

– Я испугалась.

– Ты думала только о себе.

Она поморщилась и переступила с ноги на ногу.

– Тем не менее, ты не можешь запретить мне увидеть ее. Я имею на это право. Я ее мать.

– Мать? – прошипел я. Меня просто переполняло отвращение.

Родить – это еще не мать. Быть матерью – это вставать кормить по ночам. Быть матерью – это спать перед кроваткой, когда ребенок болеет, и прислушиваться к каждому его вдоху. Быть матерью – это знать, что Тэлон терпеть не может плюшевых медведей. Быть матерью – это быть рядом.

Джейн ни секунды не была матерью.

Она была посторонним человеком для моего ребенка.

Посторонним человеком в моем доме.

И посторонним человеком для меня.

– Тебе лучше уйти, – сказал я, потрясенный тем фактом, что она, очевидно, верила в возможность вернуться в нашу семью спустя все это время.

– Ты что, спишь с Люси? – спросила она, чем окончательно вывела меня из себя.

– Прошу прощения? – Я почувствовал, как нечто поднимается из самых глубин моей души и подкатывает к самому горлу. Гнев. – Ты бросила свою дочь год назад. Ты ушла, не оставив ничего, кроме дерьмовой записки. Ты ни разу ни на секунду не вспомнила о ней. А теперь считаешь, что вправе задавать мне подобные вопросы? Нет, Джейн. Ты утратила право вообще спрашивать меня о чем-либо.

Она выпрямилась, расправила плечи и, хотя высокие каблуки добавляли уверенности ее виду, в голосе явно слышалась дрожь.

– Я не хочу, чтобы она находилась рядом с моим ребенком.

Я подошел к входной двери и, распахнув ее, сказал:

– Прощай, Джейн.

– Я твоя жена, Грэм. Тэлон не должна находиться рядом с такой женщиной, как Люси. Она очень токсичный человек. Я имею право…

– Ни на что! – выкрикнул я. В моем голосе звучали гнев, тревога и отвращение. – Ты ни на что не имеешь права! – Когда произнесла слово «жена», она перешла грань дозволенного. Но при этом шагнула еще дальше, плохо отозвавшись о Люсиль – о той единственной, которая была с нами рядом все это время. А говорить мне о том, как надо воспитывать Тэлон – это уже ни в какие рамки не лезло! – Уходи! – заорал я, и в ту же секунду раздался плач Тэлон. Я с трудом сглотнул.

Мое детство прошло в доме, где постоянно кричали, и это последнее, чего я хотел бы для своей дочери.

Понизив голос, я сказал:

– Пожалуйста, Джейн. Просто уходи.

Приподняв подбородок, она вышла на улицу.

– Подумай о том, что делаешь, Грэм. Если ты захлопнешь эту дверь, будет война.

Я ответил, даже не задумываясь:

– Мой адвокат свяжется с твоим.

И захлопнул дверь.