Текст книги "Служение нации. 10 мировых примеров управления Государством"

Автор книги: Сейдахмет Куттыкадам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Смертельная угроза и конец «банды четырех»

Незадолго перед смертью Мао, 4 апреля 1976 года, в день поминовения усопших – Цинмин в Пекине на площади Тяньаньмэнь собралось множество людей почтить память высокочтимого Чжоу Эньлая. Они, сплотившись, почувствовали свою силу и общность, среди них стали раздаваться критические замечания в адрес Цзян Цин и слова в поддержку Дэна. В ночь на 5 апреля сотрудники службы общественной безопасности стали топтать горы скопившихся венков у Памятника героям, которых было так много, что понадобилось 200 грузовиков, чтобы их вывезти. Народ был возмущен этой акцией. Службисты стали применять силу, это побудило людей к противодействию, и они стали переворачивать грузовики, жечь их. Даже подожгли штаб общественной безопасности, расположенный на окраине площади. 10 тысяч ополченцев и 3 тысячи полицейских стали избивать людей.

В защиту памяти Чжоу Эньлая выступили также сотни тысяч людей во многих других городах Китая.

Племянник вождя Мао Юансинь, с одобрения Цзян Цин, это стихийное народное выступление выставил перед Мао Цзэдуном как тщательно организованный Дэн Сяопином контрреволюционный заговор.

7 апреля по предложению Мао Цзэдуна Политбюро ЦК КПК вынесло решение о снятии Дэна Сяопина со всех должностей. Цзян Цин и Чжан Чуньцяо зловеще пригрозили, что надо быть готовыми к тому, что кто-то из «народных масс» захочет поквитаться с Дэн Сяопином. Над ним нависла смертельная угроза. Заведующий канцелярией ЦК КПК Ван Дунсин немедленно доложил обстановку Мао. Но тот сказал: «Нельзя снова наносить удар по Дэн Сяопину». И предложил самому Ван Дунсину найти выход. Ван решил поселить его в старом доме, в укромном переулке Дунцзяоминьсин. Дэна на неприметной машине срочно и тайно перевезли туда. Следом за ним привезли жену. К ним приставили охрану из людей Ван Дунсина. Подручные Цзян искали Дэна повсюду, но так и не смогли его найти.

Перед своей смертью Мао успел назвать имя своего наследника. Им стал земляк вождя Хуа Гофэн, который был так похож на самого Мао, что тут же пошли слухи, что он его внебрачный сын. Хуа Гофэн был назначен на должности премьера Госсовета и заместителя председателя ЦК КПК.

После кончины Мао завязалась смертельная схватка за власть. Поначалу Цзян Цин пыталась присоединить к своей группировке Хуа Гофэна, но поняв, что он не желает играть второстепенную роль, она тут же зачислила его в стан своих врагов. Это стало для нее самой роковой, а для всей страны – спасительной ошибкой.

Одинокий провинциал Хуа Гофэн, у которого практически не было союзников, понимал всю опасность создавшейся ситуации. Поэтому он обратился за советом к политическому зубру, заместителю председателя ЦК КПК и министру обороны Е Цзяньину. Тот посоветовал принять решительные меры. Задача была непростой: 46,7 % ЦК КПК, 31 % партийных региональных руководителей, 41,1 % провинциальных ревкомов, более 90 % профсоюзных и комсомольских вожаков, а также миллионы хунвэйбинов и цзаофаней поддерживали «левых».

Формально первым лицом государства был Хуа Гофэн, но организатором последующих действий стал Е Цзяньин. Ими было принято решение об аресте «банды четырех», как стали называть лидеров экстремистской группировки – Цзян Цин, Ван Хунвэня, Чжан Чуньцяо и Яо Вэньюаня. Эта секретная операция по своему исполнению весьма напоминала арест Лаврентия Берии в Кремле. Маршал Е Цзяньин расставил, где нужно, верные ему войска.

Трое – Ван Хунвэнь, Чжан Чуньцяо и Яо Вэньюань – были приглашены в Чжуннаньхай, в зал для заседаний Хуайжэньтан, где находились Хуа Гофэн и Е Цзяньин, и тут же были арестованы. Цзян Цин арестовали дома. Все они были заключены в тюрьму. К удивлению многих, никаких заметных выступлений в их поддержку ^со стороны их сторонников не наблюдалось. Ночью 6 октября 1976 года состоялось экстренное заседание столичных членов ЦК КПК. Хуа Гофэн доложил обо всех перипетиях ареста «банды четырех». Новость была встречена с восторгом, и Хуа Гофэн тут же был избран председателем ЦК КПК и председателем Военного Совета.

Так закончилась «культурная революция».

Феникс вновь возрождается

По инициативе Е Цзяньина в июле 1977 года на третьем пленуме ЦК КПК 10 созыва Дэна восстановили на всех руководящих постах в партии, Госсовете и армии, которые он ранее занимал.

С 12 по 18 августа 1977 года состоялся XI съезд КПК. С отчетным докладом выступил Хуа Гофэн. Зал ждал от него глубокого анализа сложившейся ситуации в стране и тех ориентиров, которые будут определять путь страны. В большей части своей речи он бичует «банду четырех», однако, к удивлению делегатов, не только не критикует «культурную революцию», но даже ее превозносит. Новый председатель говорит о «восьми боевых задачах», стоящих перед страной, три из них касались чистки всей партии, развития народного хозяйства, культуры и просвещения, укрепления и развития демократии, совершенствования государственного механизма, а также предлагает продолжить классовую борьбу. Он воспевает Мао, называя его «великим и мудрым». Речь длится долгих четыре часа. После него на трибуну поднялся Дэн Сяопин и твердо произнес: «Китаю сейчас требуется напряженная работа, а не пустая болтовня».

Дэн часто маневрировал ради высокой цели, но прав был Мао, который о нем как-то сказал: «Он острая игла, упакованная в вату».

8 марта 1978 года его избирают председателем Постоянного комитета ВК НПКСК. По существу он теперь второй человек в государстве, и число его сторонников в высших эшелонах власти множится.

С 10 по 15 декабря 1978 года проводится рабочее совещание ЦК КПК. На нем четко обозначились две группировки – первая во главе с Хуа Гофэном, в которую, в большинстве своем, входят «выдвиженцы» «культурной революции», и вторая – с Дэн Сяопином, состоящая в основном из «возвращенцев», репрессированных «культурной революцией», и кадровых работников, не принимавших в ней активного участия. Все понимают, что от того, кто победит, зависят не только решения предстоящего Пленума КПК, но и то, по какому пути пойдет страна. В ходе острейшей дискуссии победу одерживает фракция Дэн Сяопина.

18 декабря 1978 года начинается третий судьбоносный пленум КПК 11 созыва, которому суждено было стать важнейшим поворотным пунктом во всей истории Китая. Пленум направляется и вдохновляется Дэн Сяопином, отныне он неформальный лидер партии и страны. В народе говорят: «Низшие следуют за вышестоящими руководителями, те, в свою очередь, следуют за ЦК, а ЦК следует за Дэн Сяопином». Главное его напутствие: «Руководствуйтесь здравым смыслом, исходите из реальности». Так начинается звездный час Дэн Сяопина и Поднебесной.

Сказать, что перед Дэном стояла неимоверно тяжелая задача, все равно что ничего не сказать. И без того слабая экономика огромной страны была почти полностью разрушена, народ запуган, кадры полностью разгромлены, наука забыта, образование сведено до цитатников Мао…

Декабрьский пленум принимает важное стратегическое решение: отставить политическую борьбу и взяться за социалистическую модернизацию. Учитывая инерционность массового сознания, Дэн Сяопин не отказался от идеи социализма, но он утверждал, что социализм должен иметь китайскую специфику.

На Пленуме провозгласили курс на полную реабилитацию кадровых работников, необоснованно репрессированных при Мао.

Сложным был вопрос оценки исторической роли Мао Цзэдуна. Дэн Сяопин видел, к каким политическим издержкам привело справедливое, но скоропалительное осуждение культа личности Сталина и фиаско его организатора Никиты Хрущева. Он понимает, что партию нельзя оторвать от Мао, жесткое осуждение Мао будет означать и бичевание компартии. А компартия – краеугольный камень Китая. Но вместе с тем нельзя закрывать глаза на негативные последствия «большого скачка» и «культурной революции», кроме того, надо предостеречь нынешних и будущих руководителей страны от опасностей неограниченного авторитаризма. Дэн выбрал компромиссное решение: в целом положительно оценивает роль Мао, но указывает на его ошибки, причем использует пропорцию их соотношений 70:30. Словом, Мао был низведен с положения бога до человека, которому свойственно ошибаться. Поэтому портрет Мао сохранили на главной площади Пекина Тяньаньмэнь, но теперь на него никто не молится. Напротив, время от времени некоторые покушаются на него, но если их удается схватить, строго не наказывают, просто журят.

Своеобразно сложилась судьба главных фигурантов «культурной революции». В ноябре 1980 года начался процесс над «бандой четырех». На нем раскрылись все ужасы «культурной революции». Суд закончился в январе 1981 года. Цзян Цин и Чжан Чуньцяо приговорены к смертной казни, а Ван Хунвэнь и Яо Вэньюань – к пожизненному заключению. Впрочем, позже и первым двум изменили меру наказания на пожизненное заключение. (Цзян Цин в 1992 году покончила с собой в тюрьме.) Тень от процесса пала на покойного вождя и здравствующего преемника.

Хуа Гофэн настойчиво просится в отставку. Дэн Сяопин не желает передавать все его властные полномочия в одни руки, поэтому внимательно подыскивает достойных преемников на каждую должность и освобождает Хуа поэтапно. В 1980 году Хуа Гофэн оставляет пост премьера Государственного Совета, это место занимает Чжао Цзыян.

В феврале 1980 года на V пленуме ЦК КПК 11 созыва восстанавливается пост генерального секретаря – им становится Ху Яобан.

В июне 1981 года Хуа Гофэн уходит в отставку с поста председателя партии, и этот пост упраздняется. Ху Яобан становится единоличным лидером партии. И, наконец, в 1983 году Хуа оставляет последнюю должность – председателя Центрального военного совета КНР, ее занимает сам Дэн Сяопин. После отставки Хуа поселили в отдельном доме, создали для него все необходимые бытовые условия, но он до конца своей жизни, которая завершилась недавно, 20 августа 2008 года, будет жить в политической изоляции.

Реформы

Неугомонный лидер возрождает идею «четырех модернизаций».

К ним он добавляет четыре основных принципа: придерживаться социалистического пути, диктатуры пролетариата, руководящей роли партии, а также марксизма-ленинизма и идей Мао Цзэдуна.

Похоже на политическую консервацию? Но Дэн понимает, что прежде всего необходимо провести эффективные экономические реформы, а политические – сами последуют за ними. (Эту простую и важную мысль позже не поймет горе-реформатор Михаил Горбачев.)

Он сохранил влияние партии, но только постепенно изменил ее роль, из авторитарного рулевого она превратилась во внимательного контролера.

По мнению Дэна, планирование и рыночное регулирование не догмы, определяющие тот или иной строй, а лишь способы управления экономикой. Одна не отменяет другую, они дополняют друг друга. Социализм не синоним бедности, а быть зажиточным не преступление.

Специфика его китайского социализма настолько особенна, что исследователи до сих пор спорят, как же его назвать – «конфуцианским социализмом» или «конфуцианским капитализмом».

Он считал, что социализм и демократия не антагонисты, демократия – это средство укрепления социализма.

Прежде чем приступить к своим реформам, он глубоко проанализировал опыт многих передовых стран и особенно тщательно – экономическую стратегию Сингапура, Гонконга и Тайваня. Ведь в этих странах тоже живут китайцы, а чем китайцы Большого Китая хуже?!

Реформы поначалу осуществлялись очень осторожно. Только убедившись, что сделан шаг в верном направлении, двигались дальше. Но постепенно уверенность крепла, и скорость продвижения вперед нарастала до быстрого бега.

Принято считать, что свои реформы Дэн Сяопин начал с сельского хозяйства. Это не совсем так. Первое, за что он взялся, так это за коренное изменение кадровой политики, и до конца своей жизни продолжал ее совершенствовать. Он жестко боролся с непотизмом, местничеством, имевшим глубокие исторические и культурные корни, с произволом. Упразднил практику пожизненного пребывания руководящих лиц на своих постах. Он призывает открыть дорогу молодым (но не в таком пародийном виде, как у нас), и сам в качестве примера уходит с высоких партийных и правительственных должностей, занимает второстепенные должности – председателя Центральной комиссии советников и председателя Центрального военного совета КНР. Но его моральный авторитет настолько высок в партии и народе, что он является реальным лидером страны.

В сельском хозяйстве он ввел систему семейного подряда, повысил закупочные цены на восемнадцать видов сельскохозяйственной продукции, включая пшеницу и хлопок, и стал платить по результатам труда. Он отдал крестьянам землю в безвозмездную аренду вначале на 30 лет, а позже продлил ее до 50 лет. Однако Дэн не стал в приказном порядке отменять коммуны, это решалось индивидуально, на местах. И в 1984 году самая важная и проблемная отрасль впервые произвела зерна и хлопка больше спроса, правда, пока связанного с низким уровнем потребления. Но это уже невиданный успех, причем очень скорый. Далее за 15 лет реформ сбор зерна вырос более чем на 60 %, а чистый годовой доход семейной общины вырос с 59 до 1100–1500 юаней, то есть в 20–25 раз.

Для руководителей промышленных предприятий ввели квалификационные экзамены по единым требованиям. Тех, кто дважды подряд не мог их сдать, снимали с должностей. В итоге в 2000 году мир носил 17 % китайской одежды, 4,7 % обуви, 7,6 % текстиля, использовал 6,7 % электрического оборудования, 5,6 % телекоммуникаций, 6 % химических волокон и элементов, 13 % продуктов питания и минералов. И эта доля год от года растет. Причем речь идет о продукции высокого качества. А уровень высоких технологий таков, что 16 октября 2003 года Китай на основе собственной программы осуществил запуск космического корабля с символически-поэтическим названием «Шэньчжоу-5» («Волшебная ладья») с «тайконавтом» (космонавтом) на борту и далее планирует осуществить полет не только на Луну, но и на Марс.

(Кстати, прошедшие в 2008 году Олимпийские игры в Китае названы беспрецедентными по техническому оснащению и оригинальности их организации.)

В стране провели децентрализацию управления, расширили хозяйственную самостоятельность регионов, разрешили свободу торговли, отменили жесткие ограничения на рост заработной платы. Создали особые экономические зоны (СЭЗ), которым предоставили полную экономическую независимость и право самостоятельно распоряжаться финансами. В отношениях с другими государствами возродили древний конфуцианский принцип: «Нет ни постоянных друзей, ни постоянных врагов, а есть лишь неизменная верность Поднебесной». Расширили экономические и научные связи с США, Японией и Западной Европой. При этом Дэн так к месту говорил об «экспансионизме Москвы», что западные инвестиции мощным потоком устремились в Китай. Была разработана и реализована идея «Одна страна – две системы», в соответствии с которой были присоединены к Китаю английский протекторат Гонконг (Сянган) и португальская колония Макао (Аомынь).

Одинокий капитан

Дэн добивался изменения старого стиля мышления, без которого невозможно изменить окружающую действительность. Столь непривычные идеи вызывали сопротивление не только скрытых врагов, корыстолюбивых попутчиков, но и искренних друзей, которые в течение многих лет спасали его, а затем и продвинули на вершины власти.

Ортодоксы называли его «ревизионистом», консерваторы упрекали его в продаже идеалов социализма и в реставрации капитализма, скороспелые «демократы» видели в нем махрового партократа, а «либералы», направляя свой перст в стороны «родных» Гонконга и Тайваня, требовали полностью отказаться от плановой экономики. Но Дэна менее всего занимали всякие «…измы». Он был патриотом и прагматиком.

Дэн Сяопин практически одинок, мало кем понимаемый, он одних твердо убеждал, других мягко укорял, а подавляющее большинство он просто силой заставлял выполнять его указания. Несколько раз определенные группировки предпринимали попытки отрешить его от власти. Но Дэн упорно двигался к своей цели. Можно задать вопрос: «Благодаря чему он все-таки достиг ее?» Благодаря непоколебимому духу, огромному моральному авторитету, чистоте его принципов и помыслов, а также природному дару Великого Организатора, верившего в свое предназначение. Он воплощал в себе образ конфуцианского Учителя, играющего огромную роль в китайской ментальности.

Он не рассматривал народ как объект для безумных экспериментов, вроде «шоковой терапии». Он понимал, реформы будут поддержаны народом (а без этого они никогда не могут состояться) только в том случае, если они будут постоянно улучшать его благосостояние. Причем суть проводимых преобразований он объяснял ясным и доступным языком, понятным людям. И слова его никогда не расходились с делом. Доходы горожан в 1997 году выросли по сравнению с 1978 годом с 316 до 5160,3 юаня, сельчан – с 133,6 до 2090,1 юаня, и даже с учетом инфляции доходы реально выросли соответственно в 3,1 и 4,4 раза.

Китай превратился в величайшую державу мира, которая по валовому национальному продукту с 8 места в 1980 году переместилась сейчас на 3 место, после США и Японии. Его валютные резервы превышают 1 трлн долларов США, юань стал сильной валютой, в которой предпочитают хранить свои резервы некоторые страны Юго-Восточной Азии. Если в начале XXI века предрекали, что Китай к 2050 году может выйти на 1 место и стать супердержавой, то, судя по тому, какие экономические кризисы начинают сотрясать США, это наверняка случится раньше.

Люди отмечали, что Дэн Сяопин не стремится к личной власти, к личному обогащению, ведет скромный образ жизни.

Вместе с тем Дэн допускал и ошибки. В марте 1979 года китайские войска напали на Вьетнам, союзника СССР, и потерпели поражение.

В июне 1989 года намечался визит Михаила Горбачева в Китай. В тот период болтливый генсек КПСС пользовался репутацией демократа и либерала, но Дэн Сяопин знал, к чему приведет его политика.

Многие китайские студенты с восторгом относились к Михаилу Горбачеву, и, в преддверие его визита, во второй половине мая 1989 года они устроили массовую акцию, требуя свободы слова и многопартийности. 3 июня Дэн Сяопин приказал разогнать демонстрацию. Исполнители переусердствовали, и разгон обернулся кровавой бойней. Дэн снял с постов виновных в допущенной жестокости, но о самом разгоне он никогда не жалел. Все поняли, что он готов на все для сохранения стабильности в стране.

Отставка

В ноябре 1989 года на V пленуме ЦК КПК 13 созыва он ушел в отставку с последней официальной должности, которую занимал, – председателя Военного Совета ЦК КПК. Однако до самого конца его жизни руководители компартии и государства советовались с ним по важнейшим государственным вопросам. Авторитет Дэна настолько высок, что он будет определять, когда и какие лидеры будут управлять страной в последующие четверть века.

На том же пленуме уйдет в отставку Чжао Цзыян, ставший генсеком в 1987 году. Таким образом, второе поколение китайских руководителей во главе с Дэн Сяопином уступит место третьему поколению во главе с Цзян Цзэминем.

В ноябре 2002 года на XIV съезде КПК, по указанию покойного к тому времени Дэна, к власти придет четвертое поколение, возглавляемое Ху Цзиньтао. На нем будет принято важное решение о допуске в партию бизнесменов, что изменит классовую природу партии и превратит ее в общенародную.

22 августа 1994 года страна отметила 90-летие китайского патриарха. К этому дню он завершил свой последний важнейший труд – основные направления развития страны до 2049 года, столетнего юбилея КНР, и высказал последнюю мечту – дожить до 1 июля 1997 года – времени официального возвращения Гонконга в лоно Китая. Лучшие врачи Китая стремились помочь в осуществлении этой мечты, но он не дожил до этого. 19 февраля 1997 года в 21 час 8 минут один из самых великих государственных деятелей XX века скончался. По воле покойного похороны были скромными, а его прах вместе с лепестками цветов был развеян над морем между Тайванем и Гонконгом.

В сентябре 1997 года XV съезд КПК подтвердил, что теория Дэн Сяопина продолжает оставаться идеологической основой партии, и обязался выполнить завещанную им 55-летнюю программу социально-экономических преобразований. Идеи Дэна продолжают работать.

Ментальность и историческое сознание

Когда делаются прогнозы относительно будущего Китая, многих интересует, насколько успешно он преодолеет социальные, региональные и поколенческие контрасты, а также издержки взрывного экономического роста. Но немаловажными представляются историософские и ментальные особенности. Эта тема очень сложная.

Каждая цивилизация уникальна, и каждая из них имеет свои тайны. Но Китай – это настоящий сфинкс. Как же преодолеть «великую китайскую стену», разделяющую нас не столько на земле, сколько в умах?

Надо понять, чем отличаются наши ментальности. А разница, по сути, лежит в нескольких основных причинах. В общеизвестном и принципиальном отличии слогового и иероглифического писем. Слоговое письмо обладает безграничными возможностями, но изменчивыми и размытыми берегами. Оно хранит архетипы в подсознании.

В то время как иероглифика, похоже, позволяет сохранять архетипические конструкты в самом сознании. Отсюда живая преемственность традиций в культуре, быту и политике.

В слоговом письме, изучив алфавит, научившись слагать буквы в слова, каждая личность может заняться самообразованием. Отсюда произрастают корни индивидуализма.

В иероглифике невозможно самостоятельно понять значение иероглифов и самому обрести знания. То есть для постижения культуры нужен Учитель, который в политике трансформируется в Лидера. (Успех японцев заключается в немалой мере и в том, что им удалось совместить слоговое и иероглифическое письмо, таким образом выработать «синтетическую» ментальность.)

Существенные отличия наблюдаются и в религиях. В Китае имеет место синкретизм трех религий – даосизма, конфуцианства (строго говоря, оно скорее этико-политическое учение, со временем обретшее религиозные черты) и буддизма. Особенностью всех трех является то, что это религии без бога, то есть китаец не полагается на дар богов, на случай, на везение, он знает, что только самосовершенствование и труд обеспечат ему достойную жизнь. Причем китайцы, пожалуй, единственный народ, где идеология чистой прагмы – конфуцианство – возведена в религию.

Китайцы, которые буквально все фиксировали в своих летописях, как это ни покажется странным, не обладают цельным историческим мышлением. Это связано с тем, что их историки, в общем-то, династийные летописцы. Этим отличался даже великий китайский историк Сыма Цянь. Каждая последующая династия отрицала предыдущую, а летописцы закрепляли это в памяти. Прерывистое китайское историческое мышление не позволяло предугадать приближающиеся исторические катаклизмы.

Поэтому в этой сфере, как не раз было в истории, китайцев могут ждать самые неожиданные сюрпризы.

Дэн старался преодолеть это и преобразовать дискретное мышление в единое историческое сознание. Отсюда сохранение коммунистической идеологии и бережное отношение к роли ее идола Мао Цзэдуна.

Китай всегда боялся варваров и как мог отгораживался от них, но сейчас, в эпоху глобализма, ему угрожают гораздо более опасные «варварские» идеи, от проникающего воздействия которых никак не отгородишься. Поэтому, что произойдет в Китае, когда подвергнутся эрозии традиционные ценности и вместо культуры аскетизма придет культура потребления, сказать трудно.

Таким образом, китайцы порой недостаточно знают себя, но своих соседей они видят насквозь. Они, начиная со знаменитого путешествия в Центральную Азию (139 год до н. э.) разведчика-дипломата Чжан Цяня, внимательно изучали мышление и поведение народов этого региона. А в нынешнее время такое изучение проводится усилиями нескольких крупных специализированных научно-исследовательских институтов на более высоком уровне. Как гласит китайская пословица, мы, азиаты, «все спим на одной кровати, но видим разные сны», но в отличие от нас китайцы знают, что грезится нам. Об этом можно судить по словам премьер-министра Китая Ли Пэна, который как-то сказал: «Китай подобен большому дракону, любое шевеление которого вызывает страх у окружающих».

Поэтому нам нужно научиться понимать Дракона, хотя бы потому, что через три-четыре десятка лет он будет устанавливать мировые правила игры.

Ведь Китай – не только неизбежное будущее Казахстана но и, пожалуй, всего мира.

А для того чтобы хотя бы в общих чертах понять суть современного Китая, надо в первую очередь познать деяния великих лидеров, которые его сотворили.