Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 60 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

Москва, КПК при ЦК КПСС

– Вы верно понимаете, Владимир Лазоревич, – сказал я, – мне бы все же работу такую, чтобы я в Москве ей мог заниматься. Не исключены, конечно, выезды по Московской области. Но куда-нибудь на Камчатку или на Сахалин предприятие проверять ехать, боюсь, в данный момент для меня будет неудачной идеей.

Ну да, речь же идет не о том, что мне это мешать учиться будет. Мне это проблемы по другой линии создавать будет. Как же я на Захарова смогу работать, если меня две-три недели каждый месяц в Москве не будет? Мало ли какое ЧП, а мне о нем даже сообщить не смогут по телефону. Ну и опять же, какие инструкции я по телефону смогу дать? Эзопов язык, конечно, вещь хорошая, но не настолько, чтобы понять точно, что за проблема произошла на одном из наших предприятий, и дать детальные инструкции, как ее разрешить.

Да и жена вряд ли будет счастлива, если меня по две-три недели каждый месяц на месте не будет. А что касается командировочных… Да, по меркам Межуева, они будут щедрыми, но и близко не настолько, как то, что я, работая на Захарова, получаю. А если во время предстоящей поездки в Италию я смогу легализовать свою долю в бизнесе Тарека Эль-Хажжа, то и любые командировочные мне уже будут вообще глубоко неинтересны.

– Ну вот, примерно так я и думал, – кивнул мне Межуев, ничуть не расстроившись. – Значит, фактически речь идет о трех должностях, из которых одну нам и надо для тебя выбрать. Референт, инструктор или инспектор. Референтом ты уже приличное время поработал, поэтому эту должность давай не будем рассматривать. Фактически выбирать будем между инструктором и инспектором.

По профилю работы инструктор – это должность, конечно, повыше, чем референта, но все же это вовсе не то, чем ты у нас по согласованию с председателем КПК будешь в организации заниматься. Инструктор больше с делопроизводством возится. А вот инспектор готовит документы для заседаний, занимается сбором информации, рассмотрением персональных дел коммунистов.

Допустим, по персональным делам коммунистов найдется у нас кому заниматься. А вот по сбору информации, подготовке документов для заседаний по тем предприятиям, которые в поле зрения наших выездных контролеров будут попадать, вот здесь ты уже нам как раз и нужен. И должность очень серьезно и солидно звучит.

Обычно на нее, конечно, без высшего образования никто тебя не взял бы. Но я думаю, что я с Пельше договорюсь, чтобы он сделал для тебя исключение с учетом почти что двухлетней успешной работы в Верховном Совете на должности референта и тем, что эта должность соответствует тому, чем ты действительно будешь у нас заниматься. А то странно будет, если ты у нас будешь референтом или инструктором, а заниматься фактически будешь работой инспектора. Это тоже диссонанс может внести в деятельность нашей организации. К чему нам это?

– Владимир Лазоревич, полностью с вами согласен, – кивнул я. – К чему нам диссонансы вносить?

А сам, конечно, постарался скрыть восторг, который меня охватил.

Инспектор КПК! Да с таким удостоверением меня везде будут как родного принимать. Это очень и очень серьезная должность. Да само название инспектор достаточно специфическое в советской традиции и навевает на того, кто его слышит, всякие нехорошие ассоциации и страх, что по его сфере что-то инспектировать будут. Но если действительно получится у Межуева для меня эту должность пробить, то я ему сильно должен буду.

С этим разобрались. Межуев взял ручку и на листе бумаги, лежавшем перед ним, неспешно какие-то пометки себе сделал. Потом поднял голову на меня и сказал:

– Кстати говоря, мысль появилась у Арвида Яновича кого-нибудь привлечь к этой работе из ОБХСС. У меня есть на примете пару людей, но, может быть, и у тебя кто-то имеется?

Ясное дело, что я сразу о Васе Баранове подумал…

– А вы не могли бы уточнить, Владимир Лазоревич, речь идет только о привлечении временно к совместной работе с КПК или о переводе уже на саму работу в КПК представителей ОБХСС?

– Думаю, – ответил Межуев, – мы можем рассматривать оба варианта. Но первоначально, конечно, хотелось бы посмотреть на то, как человек будет работать, насколько добросовестно. И если окажется, что он себя очень хорошо показывает и свои функции полностью выполняет на высоком уровне, то, конечно, можно будет его переводить уже к нам на должность. Так даже и лучше будет, чтобы наши секреты нигде в других организациях не всплывали. Сам же понимаешь уровень ответственности КПК, Паша.

Ну да, я понимал, само собой. Та информация, которую работники КПК собирают в ходе своих расследований, она же максимально взрывоопасна. Тут такие папки с компроматами можно заполучить, которые в ОБХСС никогда не добыть. ОБХСС, когда на предприятие приходит и там всякие схемы коррупционные раскрывает, может арестовать всех вплоть до директора. Но если организатор повыше сидит в партийных органах, то ему, как правило, ничего и не будет.

А вот КПК, в отличие от ОБХСС, является настоящей грозой для партийных деятелей. Не каждого, конечно, достать может. Я уверен, что сколько бы в КПК ни было компромата на того же Брежнева или Кулакова, задеть они их все же не осмелятся. Но партийцам уровнем пониже, которым ОБХСС нечего и думать что-то предъявить, КПК вполне может всю жизнь испортить.

– Тогда у меня, Владимир Лазоревич, пожалуй, есть один кандидат. Только мне надо с ним как следует по этому поводу переговорить. Так-то я уверен, что он нам подойдет. Но надо просто убедиться, что его это направление устраивает для дальнейшей работы. Ну и, кроме того, я даже не знаю, коммунист он или нет. Никогда его не спрашивал.

– А какое у него звание? – спросил меня Межуев.

– Майором служит.

– Значит, должен быть коммунистом. А как фамилия, может быть, я его и сам знаю?

– Это майор Василий Баранов. Я с ним уже по линии Комсомольского прожектора сотрудничал и в аналогичной группе, которая в Верховном Совете не так и давно была создана. Каждый раз показывал он себя просто блестяще. А так-то я с ним познакомился еще в своем Святославле. Он там под прикрытием на заводе работал и так добросовестно этим занимался, что в больнице потом с черепно-мозговой травмой оказался. Слишком уж ретиво за расхитителями социалистической собственности охотился…

– Храбрый, значит, и принципиальный, – одобрительно кивнул Межуев. – Такие люди нам нужны. Ну и тем более его может заинтересовать то, что наших работников никто по голове тяжелыми предметами не бьет, когда они раскапывают какую-то неприятную для серьезных лиц информацию.

– Да, это несомненно отличие в выгодную сторону, – улыбнулся я, – но все же мне с майором Барановым надо переговорить по этому поводу.

– Да, Паша, конечно, майор Баранов мне уже начинает нравиться по твоему описанию, так что, думаю, мы с ним сможем поладить. – улыбнулся Межуев. – Так, теперь по конкретным деталям. В общем, мне тут еще несколько дней нужно для того, чтобы некоторые собственные вопросы с Арвидом Яновичем утрясти. А вот дальше тебе уже позвоню, чтобы ты шел в Верховный Совет и заявление на перевод к нам в КПК писал. Будем надеяться на ту должность, что я с тобой сейчас согласовал. Но, ежели не удастся, то, надеюсь, ты не обидишься, если все же только в роли инструктора тебя Пельше будет у нас видеть, учитывая твой возраст и малый стаж работы?

– Ну тут уж как получится, конечно, Владимир Лазоревич, – развел я руками. – Я же понимаю, что руководству виднее.

– Ну молодец, раз понимаешь, что руководству виднее, – усмехнулся Межуев. – Ну хорошо. Жди моего звонка.

– Владимир Лазоревич, тут еще такой момент. – не позволил я ему закончить наш разговор. – Я скоро в Италию поеду на полторы недели.

– В Италию? – удивился Межуев.

– Да, получил приглашение от родственников моей сестры. У меня же сестра замуж вышла за ливанца, который потом в Италию переехал. Состоятельные люди. У них там целый чемоданный завод есть. Вот от этого завода на меня приглашение и было оформлено. Уж не знаю по каким соображениям именно от завода…

– Ну что же, – сказал Межуев, – если приглашение от завода, то, в принципе, это даже лучше, чем если бы оно было от этого твоего свойственника. В каких числах ты поедешь, Паша?

– С пятнадцатого по двадцать пятое марта там буду, – сказал я.

– Ну, в принципе, тогда мы твой перевод в КПК к нам можем устроить после твоего возвращения. Да, кстати говоря, напомни, ты уже успел в партию вступить или еще года нет с момента, как тебя кандидатам оформили?

– Вот как раз двадцать седьмого марта партсобрание будет в МГУ, на котором этот вопрос будут рассматривать, – сказал я.

– Вот, это очень хорошо, что так скоро уже оно будет. – обрадовался Межуев. – А то как в отдел кадров тебе идти оформляться, если ты даже еще не коммунист, а только кандидат в члены партии? Вот, значит, тогда сразу после двадцать седьмого, как партийный билет получишь, и будем решать вопрос с твоим переводом к нам. Тогда уже звонка от меня не жди, а сам после двадцать седьмого числа ко мне по этому поводу обращайся, – сказал Межуев.

Вышел из кабинета Межуева в прекрасном настроении. Улыбнулся Таисии Григорьевне, и она мне тоже очень радостно улыбнулась. У меня новая мысль возникла. Может быть, ей Межуев сказал про свои большие планы в отношении меня, вот она такая и вежливая со мной стала, учитывая, что шефа она очень уважает.

Ну ладно, даже если и не так, не очень это и важно.

Махнул рукой на свои предположения о странностях в поведении Таисии Григорьевны, и пошел к машине.

* * *

Москва, КПК ЦК КПСС

Межуев только минут пять как отправил Павла Ивлева с хорошими новостями из своего кабинета, как его секретарша после щелчка селектора сообщила немного испуганным голосом:

– Владимир Лазоревич, к вам Громыко Андрей Андреевич. Вернее, его помощник звонит по поводу разговора с министром.

– Соедините, – велел Межуев несколько удивленно.

С Громыко он знаком был лично, но не очень хорошо. Пересекались разве что на разных партийных мероприятиях высокого уровня. Чисто тот случай, когда здороваешься и пожимаешь руку человеку, но не более того. Тем более профессии у них достаточно разные с министром иностранных дел.

Интересно, что ему могло от него понадобиться? Неужто прознал по поводу его предстоящего карьерного повышения и хочет одним из первых его поздравить, чтобы сформировать хорошее отношение на будущее? Был бы это кто пониже по должности, а не министр иностранных дел с той репутацией, которую уже наработал, и член Политбюро, в это еще можно было бы поверить. Но для Громыко это слишком мелкие игры, чтобы ими заниматься. Явно все же не тот у него повод для разговора.

Помощник Громыко, вежливо поздоровавшись вначале, спросил Межуева, не найдется ли у того времени для личной встречи с министром иностранных дел.

Межуев позволил себе полюбопытствовать, по какому поводу предлагается встретиться, и был немало удивлен, когда получил ответ, что Андрей Андреевич хотел бы с Межуевым поговорить по поводу его помощника Павла Ивлева.

Вот же как совпало все удивительно, – задумался Межуев. – Только что с Ивлевым переговорили, и всего через несколько минут помощник Громыко по его поводу звонит, о встрече с министром договаривается.

Что же, интересно, такое Громыко хочет от меня по поводу Павла услышать? – ломал он себе голову.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Приехал домой, а мне Валентина Никаноровна и говорит:

– Павел, вам майор Баранов звонил. Я ему сказала, что ему лучше через пару часиков перезвонить.

Забавно вышло. Мы же с Васей еще после Японии ни разу и не общались. Я его сам собирался звонить, а тут, как говорится, на ловца и зверь бежит. Ну, мой вопрос к Васе понятен. Но интересно, по какому поводу он сам меня разыскивает?

У меня был и домашний телефон Васи, и рабочий. Глянув на часы, набрал рабочий. Все правильно, Вася у себя на работе оказался.

– Привет, дружище, – сказал я, услышав его «Алло». – Как там у тебя дела? Это Павел Ивлев.

– О, Паша, зачем представляешься? Слышимость хорошая, я тебя без проблем узнал. Ну как ты в Японию съездил?

– Прекрасно, Вася, просто прекрасно. У меня, кстати, к тебе разговор есть. К счастью, вовсе не по Японии. Но тебе, наверняка, он будет интересен. Надо бы встретиться, посидеть, пообщаться.

– Что, очередное какое-то расследование? Как одно из тех, после которых я майором стал досрочно?

– Лучше, Вася, лучше. Ты даже не представляешь, насколько лучше.

Вася помолчал, потом сказал осторожно:

– Ну, Паша, ты меня всерьез заинтриговал. Может, чтобы не тянуть, сразу с тобой поужинаем сегодня? Ты как, свободен будешь часов в шесть?

Я взглянул на часы:

– Хорошо. Давай, может, в «Арарате» в шесть встретимся. Я там вчера был, мне понравилось. Да, и кстати говоря, а ты по какому вопросу мне звонил?

И тут Вася, было слышно, несколько засмущался:

– Да, тут такое дело, Паша, ко мне в Москву хотят приехать в гости мать с отчимом моей Риты. Как бы они, конечно, все это так обставили, словно у отчима командировка в Москве, а жену он просто так с собой прихватил. Но есть у меня такое впечатление, что они хотят посмотреть, как я тут живу, ну и в целом глянуть на то, как я в Москве устроился.

– Ну, понятное дело, – усмехнулся я, – дочку свою тебе отдают, вот и хотят посмотреть хотя бы, где она жить будет после свадьбы, раз ты в Москву ее к себе забираешь.

– Ну, это дело понятное. Конечно, и квартиру я им свою покажу. И жить они у меня будут в той самой комнате, где потом мы с Ритой жить будем. Но я что хотел тебя попросить, чтобы получше впечатление на них произвести. Нельзя ли мне их привезти к тебе в гости? Посидим, пообщаемся. У тебя же ремонт совершенно необычный, с моим и близко не сравнить. Да и в целом пусть посмотрят, какие у меня друзья имеются.

Я только головой покачал, когда это услышал. Ну Вася, ну махинатор. А потом подумал, почему бы и нет? Родители у Риты, насколько я знаю, люди вполне приличные. Полковник милиции отчим. Ну а мать, хотя с Васей вначале и не поладила, авось со временем смирится и не будет плохой тещей. Хотелось бы верить, что ему повезет, в отличие от меня. Ну и Вася сам будет, а это неплохо. Так что фактически это чуть более расширенный ужин с Васей, чем если бы он сам просто к нам один в гости пришел.

– Почему бы и нет, Вася. Только нам нужно будет даты согласовать. Я скоро в Италию уезжаю.

Вася был очень доволен моим согласием, и даты мы быстро согласовали.

После разговора с другом, занялся развитием той идеи, что моя умница жена дала по улучшению пьесы. Ну да, что-то я совсем заработался, раз забыл про романтическую линию в произведении.

Пусть будет у Миронова любовь в отряде, красавица цыганка, и погибнет она от фашистской пули… Лучше всего даже от пули того предателя, что отряд сдаст немцам. Пусть он ей соврет, что Миронова тяжело ранили, она примчится его перевязывать и спасать, а он ее убьет. Представляю, какая в зале будет тишина, когда зрители, зная, что она в ловушку идет, будут за этим следить…

Нет, жена у меня, определенно, умничка. Уровень драматизма с этой идеей определенно вырастет.

Закончив с проработкой этой линии, распечатал всю пьесу набело. А глянув на часы, тут же поспешил на совещание с Захаровым и другими членами нашей группировки.

* * *

Москва, «Полет»

Собрались впятером на заводе «Полет». Я, Захаров, Бортко, Сатчан и Пахомов. Но прежде чем в кабинет музея пойти, чтобы там к совещанию перейти, Захаров сказал мне, чтобы я плитку новую показал всем. Ну а я и сам рад был, конечно. Еще недавно это был никому не понятный проект, на котором я настаивал, и мне просто навстречу пошли, а теперь вот он, результат, которым гордиться можно!

Повел всех к багажнику и показал.

Произвела, конечно, новая продукция впечатление на всех. И руками трогали, и ногтем скребли, проверяя, насколько прочное покрытие. И костяшками пальцев стучали. А также поднимали, и с уважением кивали – мол, увесистая штуковина!

В общем, интерес новая плитка вызвала совершенно заслуженный. Ну а после этой демонстрации новой продукции пошли уже совещаться в музей.

– Итак, товарищи, какие у нас варианты? – спросил Захаров как бы и всех, но при этом глядя на меня. Я так понял, что основную суть того, что мы с ним утром обсуждали, он до всех остальных уже довел. О том, что это будет жутко дефицитный товар, и с кучей народу можно отношения испортить, если поставить его не удастся. Так что теперь уже решения какие-то нужны были по этой непростой ситуации.

– Ну, вариантов у нас не так и много, – сказал я, не дожидаясь, когда Захаров меня прямо попросит выступить. Все же мой проект, да у меня и идеи некоторые по нему появились после утреннего разговора с Межуевым. – Первый, самый пораженческий, это если мы вообще от этой новой продукции отречемся. Мол, комбинат ЖБИ взял это и сам все сделал по своей инициативе. Ему вся слава и принадлежит. Но Пигорева, конечно, жалко, затопчут его. Запросто кого-то из своих директором вместо него посадят, чтобы самим дефицитную продукцию получать и нужным людям раздавать.

– Нет, первый вариант меня не устраивает, – поджав губы, сказал Захаров.

– Второй вариант. – продолжил я. – Вам, Виктор Павлович, к Гришину пойти с этой продукцией и объяснить всю ситуацию. Что так и так, инициативно новую продукцию создали. Но опасаетесь вы определенного ажиотажа, чтобы не затоптали те, кто ринутся ее для своих нужд приобретать. Это же как с детскими площадками может получиться. Хотя, наверное, про детские площадки все же при Гришине говорить не надо. Там у вас не все сразу по ним срослось, если я правильно помню…

Захаров молча кивнул.

– Гришин человек опытный и серьезный. Он, наверное, посоветует, стоит ли кого-то еще взять в компанию дополнительно. Потому что он, конечно, член Политбюро и влиятельный человек. Но такой натиск, что начнется, не факт, что и он сможет в одиночку выдержать. Но конечно, надо ли кого-то дополнительно позвать в компанию, он сам должен решать.

– Ясно, Паша, а есть еще и третий вариант? – спросил Захаров.

– Есть, Виктор Павлович, – кивнув, я принялся рассказывать. – Третий вариант – мы вообще об этой новой продукции пока что помалкиваем и сначала изготавливаем всю необходимую плитку для нашего музея. Потому что если просто все на самотек оставить и слухи об этой продукции разойдутся, то для музея нашего плитка не раньше, чем лет через десять по очереди подойдет, чтобы никого из желающих ее приобрести для себя не обижать.

Бортко засмеялся, но несколько нервно. Захаров кивнул, что, мол, так оно и есть. Всегда найдется кто-то более важный, кому угодить захочется. Я продолжил:

– Ну а потом уже, после того как все нужды нашего музея будут обеспечены, на Кремль уже плитку эту будем выводить. Принимать заказы от желающих свою дачу также украсить. И отбиваться от огромного потока желающих этой плиткой обзавестись…

Не дожидаясь нового вопроса от Захарова, сказал:

– Но есть еще и четвертый вариант. Он из себя сочетает и второй вариант, и третий. Но в нем есть еще дополнительные нюансы. Сделаем таким образом. Выпишем на музей заказ раз в десять больше его реальных нужд. Там, конечно, много плитки надо, для начальных нужд хотя бы несколько тысяч квадратов. Но давайте мы заказ от «Полета» на него сделаем на тридцать тысяч квадратов. Единственное, что на территории самого завода вряд ли столько места будет, чтобы изготовленную плитку хранить. А везти излишки в Городню, чтобы потом их обратно в Москву отвозить, дело, наверное, не очень хорошее. Но можно тогда склады свободные на одном из наших предприятий поискать для этой плитки…

А потом мы заказ изменим, мол, ошибка вышла, плитки слишком много заказали. И получится, что у нас достаточно большие объемы плитки уже в наличии будут иметься.

Начинаем в Кремле дорожки мостить. Тут же получаем первую реакцию от серьезных людей из Кремля. Реакцию понятную, нам тоже это надо. И у нас уже кое-какой запас будет на первое время, чтобы хоть нужды членов Политбюро удовлетворить и их родственников. Но, правда, потом, к сожалению, все равно наступит этап дефицита. И куча серьезных просителей ни с чем останутся, которых неплохо бы нашими должниками сделать за оказанное содействие. Невелик долг, но в любом случае не помешает же, правильно? Не каждый, но большинство все же приличных людей про свои долги помнят.

– Ну Паша ты и великий комбинатор! – с восхищением сказал Сатчан. – Аж четыре толковых варианта придумал…

– Но у меня есть еще и пятый вариант… – развел руками я, улыбнувшись.