Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9

Москва, квартира Ивлевых

Глянул на часы: без десяти девять. Прекрасно, можно ещё до встречи с Румянцевым забежать к отчиму с мамой в гости.

Я же обещал Ахмаду, что шапку рысью якобы в понедельник возьму у тех людей, которые мне её предлагали купить, принесу ему и подарим её маме. Надо побыстрее это сделать, тем более что нечего из моей квартиры устраивать склад однотипных меховых изделий. Угроза со стороны Кулакова пока что вроде бы ослабла, но никому ещё не мешала лишняя бдительность.

Галия, увидев, что я иду с шапкой к двери, только одобрительно кивнула – сообразила, куда и зачем я иду, без единого пояснения.

Ахмад молодец. Похоже, что у двери меня ждал. Едва я поскрёбся, дверь тут же и открыл. Помнит тоже нашу договорённость – подмигнул мне даже, как заговорщик.

Мама сегодня не спала с малышом, так что сразу к нам из гостиной и вышла. Я Ахмаду шапку в руки сунул, пока он не развернулся к ней.

Он, правда, сразу брать ее не хотел. Видимо, думал почему‑то, что я должен от нас двоих её презентовать, раз уж лично добыл. Но я всё же ему в руки её впихнул и легонько в плечо его толкнул, когда разворачивались, – мол, сам и дари. Раз уж решил сделать так, чтобы Ахмад нисколько не ревновал по поводу этого очередного чрезмерно дорогого подарка матери от сына – так, значит, нужно этому сценарию и следовать до конца, чтобы Ахмад себя мужиком и добытчиком чувствовал на все сто процентов.

В общем, когда Ахмад развернулся и мама шапку у него в руках увидела, то тут же расцвела, сообразив, что к чему. Ахмад шагнул к ней, тут же ей шапку на голову и надел со словами:

– Вот тебе, Поля, от нас с Пашей подарок на твой день рождения в марте. Подумали, что погода сейчас такая, что как раз ты эту шапку успеешь выгулять как следует.

Мама, конечно, обрадовалась очень подарку. Я малыша на руки подхватил, она и Ахмада расцеловала, и меня, и побежала тут же шубу доставать, чтобы с ней шапку перед зеркалом померять.

Вопреки моим опасениям, всё вышло так, как Галия и говорила: шапка вполне себе подошла к маминой шубе. Зря я опасался. А уж к маминому лицу она вообще подошла необыкновенно – гораздо лучше смотрелась, чем на Галие. Тип лица, что ли, потому что другой? Или с возрастом это связано? Но тем не менее факт был налицо.

Мама минут пять крутилась перед зеркалом, поворачиваясь и так, и эдак, все не могла налюбоваться. Мех у рыси красивый, переливается разными оттенками серого с белым. Очень впечатляюще выглядит. Удачно я на обмен тогда согласился. С улыбкой наблюдал за маминой реакцией. Все же самая приятная часть в подарке – видеть, как человек ему радуется.

Хотели меня за стол посадить, отпраздновать вместе такой хороший подарок. Еле вырвался, объяснив, что дел по горло и пообещав, что в ближайшие дни выберем момент и вместе посидим…

Вернулся от мамы, и Галия тут же припомнила, что мы вчера не успели подарки мои на день рождения разобрать. Там, правда, в основном конверты были от людей: дата у меня не круглая, да и какой‑нибудь сервиз заставлять тащить из ресторана не очень гуманно…

Тут мне в голову пришло, что зря я не посмотрел сам вначале на подарки… Больше всего я опасался за конверт от Захарова. Тем более он такой плотненький был. Вдруг он там ещё какую‑нибудь премию дополнительную выдать мне решил по нашему прямому профилю деятельности?

Как я Галие объясню, если вдруг в одном из конвертов, к примеру, тысяча рублей будет? А уж как КГБ, получив эту информацию через прослушку, насторожится, потому как Галия непременно эту сумму вслух озвучит, потрясённая. И ведь обидно… Я ж столько времени дома был, пока Галия была на работе, вполне сам мог спокойненько на эти подарки глянуть. И если там есть лишние деньги, то извлечь их.

Правда, понедельник не задался, то переговоры с Румянцевым, то новость какая-нибудь сногсшибательная. Хорошо ещё, что я не успел Галие рассказать про Васю‑негра и Риту…

Решил, что если вдруг она откроет конверт от Захарова, и там слишком много денег окажется, то я постараюсь её этой новостью отвлечь и шокировать. Ей тогда точно не до денег станет.

Но нет, повезло. Захаров всё же человек умный. Конверт от него оказался плотненьким, потому что там было десять десяток – очень даже приличная сумма, больше, чем остальные положили.

Потому что ресторан, в принципе, сейчас достаточно дёшево обходится. Цены в московских ресторанах не ломят. Это тебе не рыночные времена, когда в некоторых ресторанах бутылка вина может стоить дороже месячного заработка вполне себе уважаемого человека. Сейчас с этим, к счастью, гораздо проще.

А самый щедрый подарок от Дианы с Фирдаусом оказался. Они мне чеков в «Берёзку» на двести пятьдесят рублей подкинули.

Да, это точно получше будет советских рублей. Надо будет как‑нибудь Галию с Фирдаусом отправить в эту самую «Березку» по нашей старой схеме: иностранец с переводчиком отоваривается. Но я это с Галией, конечно, обсужу не дома, а как‑нибудь на улице или в машине – по понятным соображениям. И велю этот поход потом нигде больше не обсуждать, в том числе и дома.

Закончили с подарками, и как раз время пришло идти на улицу с офицером КГБ встречаться.

Едва Румянцев приехал, сразу сел к нему в машину. Он в этот раз далеко отъезжать не стал, свернул в какой‑то ближайший переулок, где никого не было. И тут же к делу приступил:

– Павел, руководство всё же очень хочет, чтобы ты поехал в Токио, и готово как‑то поспособствовать тому, чтобы у тебя интерес к этой поездке появился. Что ты, к примеру, скажешь на то, что мы тебя сразу после возвращения из Японии пропихнём в Союз писателей полноправным членом?

Я задумался. Так‑то звучит, конечно, неплохо, но я тут же подумал о том, что тут ведь и нюансы определённые есть. Как они меня запихнут в этот самый Союз писателей? Да через своих агентов в нём, конечно же. А это сейчас эти литераторы охотно стучат в КГБ друг на друга и ладонь гэбэшную благодарно лижут. А перестройка начнётся, так они станут друг друга в средствах массовой информации закладывать, обвиняя в сотрудничестве с этим самым КГБ…

Вот оно мне надо, чтоб меня в качестве агента КГБ выставили в конце восьмидесятых в прессе, когда у меня куча задач будет по спасению хотя бы части промышленности Советского Союза?

Ну да, не надо иметь иллюзий. Как-то немного я вроде бы на историю СССР уже влияю. Но это вовсе не означает, что не будет будущего краха Советского Союза. Пока что ничего не гарантирует, что Горбачёв к власти не придёт, как и должен был, исходя из традиционного исторического расклада. Ещё как может прийти, и исходя из этого, мне и надо свои планы на жизнь строить.

– Нет, – покачал я головой, – Олег Петрович, я лучше сам подожду полгодика‑годик, да и вступлю совершенно обычным порядком в эту организацию.

Румянцев нахмурился, хоть отказ мой и принял. Но не сдался. Еще у него вариант нашелся, как оказалось.

– Ну а что ты скажешь, Паша, если мы тебе дачу построим? Участок выделили – выберешь проект, через пару месяцев приедешь, а у тебя уже дача стоит готовая!

Тут я, конечно, обалдел. Щедро, слов нет. Не ожидал такого подгона от КГБ. Даже мысль тут же появилась, что надо брать.

Правда, сразу наступил момент отрезвления. Они же мне всю квартиру проводами опутали, чтоб меня подслушивать… А если я им дачу разрешу построить, так там же, наверное, всё в жучках будет сверху донизу, это раз. А во‑вторых, они же не знают, что Захаров мне пообещал в благодарность за мою ударную работу на группировку, что мне вьетнамские строители бесплатно эту самую дачу возведут…

– Щедрое предложение, Олег Петрович, – сказал я, – но опять же вынужден отказаться. Вы же знаете, что зарабатываю я много, а деньги мне девать некуда. Вот я теперь их в эту самую дачу потихоньку и буду вкладывать. Дома ремонт уже есть, гараж есть, машина есть. Что мне еще с деньгами делать, как не дачу строить? Солить, что ли, эти рубли в трёхлитровых банках?

– Да хоть на вклад лишние деньги можно положить в сберкассу, – пожал плечами майор КГБ.

– Сколько сейчас там дают – два процента годовых или три? – спросил я, иронично глядя на него.

– Так лучше два процента, чем в трёхлитровой банке держать, – удивился Румянцев. – Я вон сам держу достаточно приличную сумму в сберкассе.

– Эх, Олег Петрович, не стоит так делать, – покачал я головой, – лучше, как я, дачу на них постройте добротную под Москвой, если у вас ещё нету. Или золото купите, если по работе как‑нибудь очередь подойдёт. Несколько лет пройдёт – будете очень меня благодарить за этот совет.

В любом случае собирался же про золото КГБ рассказать, так подумал, что почему бы и не сейчас?

– Даже так, Павел? – с хитринкой посмотрел на меня Румянцев. – Но ты же понимаешь, что я не могу этот совет только сам использовать, а доложить о нём наверх обязан?

– Понимаю, Олег Петрович, работа у вас такая.

– Обосновать сможешь более детально для моего руководства, почему именно золото? Чем советский рубль в банке на счету хуже?

– О, вот это, Олег Петрович, без проблем – нужно если, то я обосную. А сейчас просто вкратце скажу, что лет через семь золото в долларах будет раза в три дороже, чем сейчас. А про рубли я вообще молчу, там еще больше разрыв будет.

– Хорошо, Паша, хорошо, передам руководству, думаю, это их заинтересует. – закивал Румянцев. – Но давай сейчас к Японии все же вернемся. Ну а как тебе тогда такой вариант, если дача тебе не нужна? Хочешь, мы тебе снова на три недели путёвку семейную на Кубу выпишем? Только сам, конечно, понимаешь, тебе не с руки будет ехать вот прям в ближайшие месяцы туда – не поймёт никто такого. А на какой‑нибудь снова тот же ноябрь можем выписать. Обоснуешь на работе, что для оздоровления детей едешь, – думаю, никаких проблем не будет со стороны начальства что у тебя, что у жены…

– Спасибо, Олег Петрович, но нет никакой нужды, – рассмеялся я. – Я на эту Кубу так хорошо съездил, что уверен: мне само кубинское правительство само скоро предложит точно такой же вариант. А не отказывать же мне кубинцам, правильно? Придётся соглашаться на поездку. А две поездки в небольшом интервале с семьёй и детьми на Кубу – нехорошие разговоры уже могут пойти, как вы сами и отметили. Мне это точно не нужно.

– Ох, Паша, Паша, как же всё с тобой непросто. Ну, ты знаешь, у меня уже фантазия‑то и закончилась. Может, ты сам тогда скажешь, что тебе нужно, чтобы ты в эту Японию согласился на наших условиях поехать?

Тут я призадумался. Разные варианты, конечно, в голове у меня мелькали. Думал я над тем, что можно с КГБ стребовать в том случае, если они не угомонятся и действительно захотят меня в эту самую Японию запихнуть. Но из всего, что в голову пришло, только одна идея мне и понравилась.

– Есть у меня одна просьба, Олег Петрович, – сказал я, – но тут, конечно, потребуется определённый уровень доверия от вашего руководства. Вы же знаете, что у меня сестра за сына арабского миллионера замуж вышла. Тарек Эль-Хажж этого ливанца зовут. Так вот, не раз она уже приглашала меня в гости в эту Италию, в которую он переехал – с женой, естественно, и детьми. Как насчет того, чтобы после Японии нас туда в Италию съездить отпустили? Только, естественно, без вашего переводчика, чисто семейный визит…

– Ох, Паша, вот это очень сложно будет, – озабоченно покачал головой Румянцев. У него даже лоб весь морщинами пошел…

– Понимаю, Олег Петрович, но потому и предлагаю, что нужен определённый уровень доверия с вашей стороны, который, я надеюсь, у нас уже потихоньку складывается. Тем более, что и для вас это может в результате очень выгодно оказаться.

– Что ты имеешь в виду, Паша? – тут же насторожился Румянцев.

– Ну, вы заметили уже, Олег Петрович, что я как бы неплохо в капиталистической экономике разбираюсь?

– Есть такое, Паша, – тут же кивнул Румянцев.

– Есть у меня мысль из этого арабского миллионера сначала мультимиллионера сделать, а потом и миллиардера долларового. И когда он совсем уж серьёзный и влиятельный станет, организовать из него второго Арманда Хаммера для Советского Союза. Только не из Америки, а из Европы. Пусть он в СССР гостиницы строит, предприятия различные, технологии передовые привлекает с Запада. В общем, делает всё необходимое для того, чтобы Советский Союз как можно больше процветал. Но для этого, сами понимаете, мне с ним подружиться надо как следует, чтобы он более серьёзно мои предложения воспринимал. Сейчас я для него кто – обычный пацан, с которым у него шапочное знакомство. Вроде как он уважает меня, но вот чтобы прислушивался к моим советам в полной мере – такого ещё нет. А у меня советов различных для него много может быть толковых, что позволят ему быстро разбогатеть.

Я ему пока что только по акциям дал совет определённым, когда он в Москву приезжал. Так он вроде бы совет этот мой позитивно воспринял. Но, сами понимаете, я же даже не знаю, на какую сумму он этих акций купил. Может быть, всего лишь на пару тысяч долларов – чисто чтобы посмотреть, есть ли толк от моих советов или нет?

А вот если бы я приехал в Италию по его приглашению и пару недель бы там погостил, то, глядишь, уровень доверия бы и вырос сильно. А потом, когда мои советы повлияют положительно на увеличение его бизнеса, можно уже будет и речь заводить о том, чтобы из него Хаммера сделать, чтобы он часть своих огромных капиталов в Советский Союз начал завозить.

– Ну, ты, Паша, даёшь, – уважительно покачал головой Румянцев, – а что ж ты раньше про это молчал?

– Олег Петрович, а если бы я несколько месяцев назад об этом сказал, до того, как мой прогноз по Чили сработал, вы бы серьёзно к этому предложению отнеслись? – вопросом на вопрос ответил я.

– Я может, и серьёзно бы к этому отнёсся, – ответил Румянцев, – но я понимаю, про что ты говоришь. Начальство моё действительно вряд ли бы к такому плану положительно отнеслось…

– Вот то-то и оно, – вздохнул я. – Да, и ещё, пожалуйста, некоторые моменты учтите. Если договоримся, что съезжу в Японию взамен на возможность, что меня потом с семьёй в Италию отпустите на пару недель, то по Японии вы должны сработать максимально аккуратно. Переводчик, что со мной будет, не должен выглядеть как типичный офицер КГБ. Вообще, лучше всего, если это женщина будет, а если ещё и в возрасте, то вообще великолепно. Так гораздо меньше подозрений у японцев будет в её адрес.

– Ты, Паша, не создавай уж нам непреодолимых проблем, – покачал головой Румянцев, – ты что, думаешь, у нас полно офицеров, которые японский язык знают в совершенстве?

– Да я вообще не стремлюсь создавать никаких проблем, – развёл я руками, – я просто очень верю в Комитет государственной безопасности. Вот как раз у вас, по идее, кто угодно может найтись с любой внешностью и любого возраста. У вас же наверняка, как и в армии, надбавки есть за знания иностранных языков. И сотрудников огромное количество… А что касается переводчика с японского, то может такого и не надо. Дайте переводчика с английского. Практически уверен, что все, кто со мной будут разговаривать, будут английский язык использовать. И нафига мне тогда переводчик с японского вообще?

Хорошо я сформулировал. Возражать мне дальше Румянцев мог, только уверяя, что ошибаюсь я в могуществе КГБ. А честь мундира этого делать не позволяла. Так что на этом мы наш разговор и закончили…

* * *

Москва

Приехал к половине восьмого к месту нашей встречи с Захаровым. Особо любопытством не терзался. Интересно, конечно, было, ради чего он меня дёрнул, хотя, вроде бы мог при желании, если вопрос небольшой, вполне его на моём дне рождения обсудить ещё в воскресенье. Ну ладно, что уж там. Сейчас он мне всё и расскажет.

– В общем, Паша, – сказал Захаров после того, как мы поздоровались за руку, – не знаю, слышал ты или не слышал, но министр сельского хозяйства в отставку ушёл. И получается, что новый нужен.

Ну да, я не слышал. Что‑то не помню, чтобы в газетах об этом писали.

– И сложилась сейчас уникальная ситуация, что можно кандидатуру нового министра предложить, – продолжил Захаров, – понимаю, что ты не москвич и людей, возможно, подходящих под эту должность, в столице и не знаешь. Но подумал, что, может быть, как раз в этом и может быть ценность твоего мнения. А то у нас в Москве тут глаз зашоренный. Все в одном котле варимся, мало ли кого‑то интересного из провинции из поля зрения выпускаем.

– Спасибо, Виктор Павлович, за доверие, – сказал я.

Неожиданное поручение. Совершенно ничего подобного я точно не ждал. И стало мне, конечно, сразу же очень любопытно. Андропов‑то от меня всё, что ему нужно по реформе сельского хозяйства взял, но ни словом не обмолвился, как это было использовано. И у меня тут же, естественно, мысль появилась: а не связана ли отставка министра сельского хозяйства как раз с теми материалами, что я для Андропова разрабатывал? Не повлиял ли я как‑то впервые серьёзно на кадровую вертикаль в Советском Союзе этой своей программой реформы сельского хозяйства… Ну кому бы на моём месте было бы не интересно узнать?

Решил аккуратно расспросить Захарова.

– Выполню, конечно, ваше поручение, Виктор Павлович. Только мне бы для того, чтобы максимально хорошо его выполнить, немножко контекста не помешало бы. Я правильно понимаю, что министр сельского хозяйства в отставку не из‑за хорошей жизни ушёл?

Захаров немножко помедлил перед ответом. Ну да, нетривиальный вопрос я задал. Трепаться о таких вещах даже на улице, да ещё с молодым парнем, чиновнику такого уровня не с руки. Всё, что с кадрами связано на высшем уровне, – это ж тайны за семью печатями, ради которых та же американская разведка костьми ляжет, чтобы их раздобыть.

Но Захаров всё же, видимо, сообразил, что раз сказал «А», то надо говорить и «Б». А может вспомнил и про то, что нас и пострашнее секреты связывают… Поэтому на этот вопрос мне ответил:

– Да, Паша, всё верно, но строго между нами: не от хорошей жизни Полянский ушёл. Собственно говоря, выбора у него и не было. Возник там один вопрос по поводу эффективности его работы. Не смог он никак доказать, что работа осуществляется эффективно. Знаешь же, может, наверное, что мы стали очень много зерна из Северной Америки импортировать? Вот это ему в вину и поставили.

– Понятно, Виктор Павлович, – кивнул я, всячески стараясь сдерживать свои эмоции. И верно, получается, министра из-за меня сняли. – Спасибо за доверие. Исходя из этой информации, мне гораздо уже проще будет работать по этому вашему поручению.

– Так, может, Паш, у тебя сразу навскидку какая‑то фамилия имеется? – прищурившись, посмотрел на меня Захаров.

Глава 10

Москва, сквер у дома Захарова

Я порадовался, конечно, такому возросшему уровню доверия ко мне со стороны второго секретаря Московского горкома. Вот даже любопытно, что больше играло на этот выросший уровень доверия: то, что я ему идеи подсказал, которые Гришин очень хорошо воспринял и к себе его приблизил, отдаляя момент отставки, или то, что он, воспользовавшись моим советом, при помощи теннисного мяча ишиас свой вылечил?

Был бы я молодой да глупый, я бы однозначно на первое поставил. Но я же, блин, старый и опытный битый волк, который разными хроническими болезнями болел в прежней жизни. Помню восторг, который меня охватил, когда я узнал, что, оказывается, этот ишиас, который часть моей жизни калечил, регулярно обостряясь, вот так вот легко – при помощи теннисного мяча – можно излечить. Конечно, я после этого очень сильно стал того массажиста уважать.

Так что не удивлюсь, что именно излечение от ишиаса так сильно повлияло на уровень доверия ко мне Захарова, что он начал мне такие вот ответственные поручения давать.

И я, конечно, продумывал, кто бы мог начать эффективно вытаскивать сельское хозяйство из той задницы, в которой оно оказалось в семидесятых годах. Просто Андропов меня об этом вообще не спрашивал, вот я и помалкивал. Дал он мне конкретную задачу, над ней я и работал. А так мысли, конечно, такие, у меня неизбежно вертелись в голове. Правда, когда они вертелись, я думал, что дело это далёкого будущего. Кто же знал, что то, что я писал для Андропова, вот так вот сыграет, приведёт к отставке министра сельского хозяйства.

Прежде чем ответить, подумал даже о том, что можно было бы в такой ситуации Горбачева предложить на должность министра сельского хозяйства. Он же как пить дать все завалит, подставив тем самым Кулакова. Но одна беда – Кулакова-то он подставит и тот, скорее всего, вылетит с Политбюро. Но сам-то, несмотря на заведомо плохие результаты своей деятельности, очень даже сильно в Политбюро своё влияние укрепит.

В точности так, как это у него получилось в прошлой моей жизни, когда он, отвечая за сельское хозяйство в восьмидесятых, в котором все только хуже становилось с каждым годом, сумел в генсеки проскочить! Уму непостижимо, но получилось же! Полки пустые, колбасные электрички, всеобщее недовольство дефицитом продуктов питания, а человек, который отвечает за этот бардак – раз – и в дамки! Стал главным! Скорее всего, престарелые члены Политбюро пошли на это, чтобы новый генсек точно не помер за следующие год-два, окончательно опозорив СССР после смертей трех генсеков за четыре года…

А если вдруг сейчас к моей рекомендации прислушаются, то окажется, что я Горбачева гораздо раньше в обойму кремлёвскую пристрою, чем он туда попал в прежней истории. И вполне может так случиться, что после смерти Брежнева он сразу же генсеком и станет. И вся история тогда пойдёт наперекосяк, но результат будет прежний – Советский Союз Горбачев, конечно же, к гадалке не ходи, в любом случае разрушит. Вот только все будет несколько иначе, чем в прежней истории, и я понятия не буду иметь, как дальше события будут развиваться… А вдруг все гораздо хуже сложится, чем в прежнем варианте? Те, кто считает, что не может быть хуже, чем в конце восьмидесятых – в начале девяностых, не факт, что правы. Научившись за долгую жизнь немножко разбираться в человеческой природе, я уверен, что хуже может быть всегда. Тем более, когда у власти стоит Горбачев… Так что нет, все же не готов я Горбачева предлагать на любую серьёзную должность, просто чтобы подставить Кулакова… Поэтому предложу совсем другую кандидатуру… Ту, именно о которой и думал, когда задание Андропова выполнял.

– Да, Виктор Павлович, навскидку могу человека предложить. Считаю, что Машерова надо уговаривать на эту должность согласиться.

– Машерова? – удивлённо спросил меня Захаров. – Так для него же это понижение будет – руководить союзной республикой, да ещё и такой промышленно развитой, как Белоруссия, это всяко лучше, чем быть министром сельского хозяйства и отвечать за каждый неурожай. Выгодней Белоруссией руководить: там дела очень хорошо идут под руководством Машерова, она стремительно развивается.

– Так я же потому и говорю, что надо его уговаривать, – согласно кивнул я. – Ясно, что сейчас у него всё очень хорошо. Но вот если удастся уговорить, то для этого польза будет для Советского Союза и для нас с вами.

Да, я искренне считал, что Машеров – самая подходящая кандидатура на эту должность. Уж если я как‑то могу хоть косвенно повлиять на кадровые изменения, то надо его двигать на эту новую должность…

В том числе и потому, что то, что с ним дальше случится, если он так и останется Белоруссией руководить, мне прекрасно известно. Загадочная авария в 1980 году, из которой многие любители теории заговора выстраивают удавшееся покушение на убийство.

Я в теории заговора по этому поводу верю слабо. Дело в том, что немножко как-то изучал этот вопрос. Гонял Машеров как сумасшедший на своём лимузине, а делать это на плохого качества дорогах, по которым в силу хозяйственной надобности разъезжают грузовики, набитые щебнем, категорически не рекомендуется. Так что, собственно говоря, с моей точки зрения, на какую бы сейчас работу Машеров не перешёл, главное – изменить текущий вариант развития его жизни, которая через шесть лет вот так вот печально и оборвется…

Машеров кто угодно, но не пустобрёх Горбачев, который Советский Союз возглавил из‑за отсутствия в Политбюро других вменяемых кадров молодого возраста с неплохим здоровьем. Машерова население Белоруссии обожает и долго ещё обожать будет после его гибели и вспоминать добрым словом. А вдруг Машеров уцелеет, и сможет после смерти Брежнева СССР возглавить? И дай бог ему здоровья хоть лет десять продержаться на этой должности. Авось за это время новые молодые кадры подтянутся в Политбюро, что будут по возрасту не старше Горбачева, и молодость, как его единственное преимущество, позволившее ему стать генсеком в 1985 году, после смерти Машерова ему уже не поможет. А то и, если повезет, этот пустобрех себя скомпрометирует, да и вылетит из Политбюро вовсе…

Но на вопрос Захарова, конечно же, нужно ответить:

– Для Советского Союза, Виктор Павлович, выгода будет заключаться в том, что это руководитель республики, сельское хозяйство которой достаточно успешно развивается, находясь в зоне рискованного земледелия. То есть когда в Белоруссии собирают хороший урожай – это чудо по всем статьям. Земля же у них паршивейшего качества. В два раза хуже по балльности, чем у Советской Украины. Солнечных дней, в отличие от той же самой Украины, кот наплакал, а они миллионами тонн там собирают и зерно, и картошку ту же самую, и соседям ещё поставляют часть урожая.

Я думаю, вы согласитесь, что именно успешный руководитель вот такой вот республики имеет все шансы стать успешным министром сельского хозяйства. Не дай бог кого назначить с той же Украины или с других черноземных земель, где само всё растёт, как по мановению руки. Нам нужен на эту должность человек, который постоянно уверен в том, что либо та, либо иная напасть обязательно свалится на будущий урожай, и меры все принимать будет заблаговременно. И на голове будет сидеть у всей сельхозвертикали, заставляя её эффективно работать и к любым неприятностям быть всегда готовой. И Машеров – один из немногих людей, которые действительно обладают огромным авторитетом, чтобы на местах очень быстро бегали, выполняя его указания.

– Так, ладно, Паша, есть здравое зерно в твоих размышлениях. Согласен. Я, правда, и не знал, что с землёй у белорусов так всё плохо…

– Да, Виктор Павлович, именно так все и есть, совершенно паршивая у них ситуация…

– Ну раз так, то да, огромный авторитет Машерова как кандидата в члена Политбюро и успешного лидера советской Белоруссии ему будет на пользу. Плюс этот опыт получения солидного урожая в зоне рискованного земледелия… Согласен, что‑то в этом есть. Но ты ещё сказал о том, что и нам это выгодно может быть. А у меня вот сразу же по этому поводу совершенно другие ожидания. Кулаков же без зазрения совести припишет себе все успехи Машерова, если они у него будут, и ещё больше укрепится во власти. А Кулаков, ты сам помнишь, ни мне, ни тебе, ни Межуеву, мягко говоря, не самый хороший вариант. Нам как раз против него нужно работать…

– Смотрите, Виктор Павлович, как я это понимаю: если у Машерова действительно получится негативные тенденции в сельском хозяйстве преодолеть и, более того, на лад поправить ситуацию, то тут же какой расклад выйдет? Если мы какого‑то незаметного человечка будем продвигать вместо него на должность министра сельского хозяйства, то случится именно то, чего вы опасаетесь: Кулаков все его заслуги, если он вдруг преуспеет, на себя оформит немедленно. Такой человек, скорее всего, ни кандидатом в члены Политбюро не будет, ни членом Политбюро. Поэтому это Кулакову будет очень легко сделать. Ну а что касается Машерова… Он же уже много лет в этом Политбюро заседает, репутацию имеет и серьёзный авторитет. Кто ему помешает доносить до остальных членов Политбюро информацию о том, каких именно успехов он добился прямо на заседаниях? А если Кулаков вдруг на себя одеяло начнёт тянуть, то такой заслуженный и авторитетный человек, как Машеров, вполне может и пободаться с ним.

Более того, Виктор Павлович, я бы не исключал ситуацию, что если Кулаков по глупости начнёт ревновать по поводу успехов Машерова, то он тем самым может подорвать свою репутацию в Политбюро. Представьте: если Машерову действительно удастся добиться прорывных результатов в сельском хозяйстве СССР, то как это будет важно для всего Политбюро. Можно будет перестать позориться, закупая зерно за рубежом. И полностью решить проблему продовольственной безопасности в стране, чтобы не выходило, как сейчас: что часть зерна мы братьям по социалистическому лагерю отправляем в поддержку, а потом в несколько раз больше закупаем за рубежом за инвалюту. Что, конечно же, авторитету Советского Союза не способствует. Считаю, что такой зубр, как Машеров, вполне может такого карьериста, как Кулаков, съесть. А вот если более мелкую фигуру в министры сельского хозяйства провести, не входящую в Политбюро… Тут вы правы абсолютно: Кулаков все заслуги нового министра себе без проблем присвоит.

Захаров помолчал некоторое время, осмысливал то, что я ему сказал, долго думал, потом наконец сказал:

– Ну что же, Паша, может быть. И по этому вопросу я с тобой тоже готов буду согласиться, но мне ещё, конечно, подумать надо, прикинуть все. Давай так договоримся: ты на фигуре Машерова не останавливайся, подумай всё же, кто ещё может на эту должность претендовать? Машеров же элементарно может не согласиться. Так что да, он, как вариант, согласен с тобой – заслуживает пристального рассмотрения. Но ты, пожалуйста, подумай ещё о других кандидатурах на случай его отказа.

Тут я, конечно, уже плавать начинаю. Посмотрел я, когда для Андропова проект реформ готовил, кто у нас сельским хозяйством занимается на разных уровнях. Но вот беда: в отличие от Машерова и Горбачёва, я ничего о них практически не знаю. Есть ли у них какие‑то таланты вообще в этой сфере? Для меня все эти люди – всего лишь фамилии…

Про Машерова вот знаю, что точно такие таланты есть, а про Горбачёва знаю, что точно нет. Помимо большой склонности к интриганству и зашкаливающей глупости, ничем больше этот человек в истории своей страны отметиться не сумел, пока ее не уничтожил… Горбачёва бы американцам в президенты как‑то протолкнуть… Ну ладно, мечтать не вредно.

Но пообещал, конечно, подумать, Захарову. И правда, куда мне деваться?

Тот уже прощаться захотел, а я ему и говорю:

– К вам ещё, Виктор Павлович, просьба будет: если вы тоже какие‑то кандидатуры найдёте, то буду признателен, если со мной ими поделитесь. Мало ли у меня будут по ним тоже какие-то соображения…

– Конечно, Паша. Давай тогда при следующей встрече сверим списки: сопоставим, кого ты найдёшь, и я кого смогу найти…