Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 6

Москва

Румянцев ждал меня возле продмага. Я сразу сел на заднее сиденье за ним, и мы поехали. Отъехали на пару километров, заехали в какие‑то дворы, и он предложил мне пересесть к нему на переднее сиденье, чтобы комфортно, не сворачивая шеи, можно было поговорить. Сразу же и к делу приступил:

– Паша, тут нам из Минкульта пришла интересная информация. Якобы труппа «Ромэн» вместе с тобой в качестве драматурга собирается в Японию в феврале ехать. Мол, твоей пьесой в Токио заинтересовались. Скажи, правильно я всё понял?

– Правильно, Олег Петрович, так всё и есть.

– Но если всё так и есть, Паша, то скажи мне, почему я это от Минкульта узнаю, а не от тебя?

– Да потому что я про это в конце прошлой недели только сам узнал. Не успел ещё позвонить, чтобы обсудить это дело с вами. Ну и тем более, Олег Петрович, вы сами, наверное, тоже понимаете прекрасно: ну в какую Японию я поеду? К чему мне уезжать на неделю в феврале за рубеж, как будто мне делать тут в Москве нечего больше?

Ну и опять же, когда на Кубу летишь почти десять часов, так хоть понимаешь, ради чего: океан, свежие фрукты, здоровья набраться, купаться каждый день. А в Японию мне зачем ехать? Там сейчас, небось, погода чуть лучше нашей. И в феврале ситуация однозначно не улучшится. Да ещё все эти землетрясения их постоянные. Потому я особенно, собственно говоря, и не спешил вам звонить. Смысл эту поездку вообще обсуждать, если я всё равно в неё ехать не собираюсь.

– Нет, ну ты погоди, Паша, так рассуждать, – неожиданно для меня возразил Румянцев. – Ты всё же серьёзно эту возможность обдумай, хорошо? Не был ты ещё ни разу в Японии, правильно я понимаю же?

Я хмыкнул удивлённо. Вот совсем не понял, почему вдруг Румянцев начал меня уговаривать ехать в Японию. «Что‑то сдохло, что ли, в КГБ, что они меня вдруг в капстрану решили выпустить? Или это просто какая‑то инициатива со стороны самого Румянцева? Ой, что‑то я сомневаюсь, что простому майору КГБ такие инициативы выдвигать разрешено».

А, ну да, и тем более они же меня прослушивают… Скорее всего, именно из прослушки они гораздо раньше узнали, чем от этого самого Минкульта, про предложенную мне поездку в Токио. Значит, как это ни удивительно, получается, что это точка зрения не Румянцева, а его руководства. Ну и что, что КГБ себя так неожиданно повёл? Всё равно мне гораздо выгоднее убеждать их, что мне эта поездка вовсе и не нужна.

– И всё же я скорее против этой поездки, чем «за», – покачал я головой, решив придерживаться прежней стратегии. – Ну, а если, к примеру, Олег Петрович, японцы там какую‑нибудь провокацию в мой адрес устроят, зная, что я журналист в крупной советской газете? Немножко страшно мне туда выезжать…

– Паша, так ты и не будешь там один. При тебе всегда будет наш человек под видом переводчика.

И вот тут до меня дошло.

Да, это я правильно подумал, что руководство Румянцева уже этот вопрос обсосало со всех сторон после того, как посредством прослушки информацию получило. Похоже, что на меня, как на живца, комитетчики собираются крупную рыбку выловить в этом японском пруду…

Посмотрел на Румянцева удивлённо и спросил:

– Я не понял, вы что, собираетесь какую‑то спецоперацию проводить, воспользовавшись этим приглашением в мой адрес? Нет, я за вас, конечно, очень рад, но мы же договаривались, что я не ваш сотрудник. Одно дело – лекцию прочитать, проконсультировать, другое дело – в ваших непонятных спецоперациях участвовать за рубежом. А если ваш человек как‑то провалится? Японцы же меня автоматически зачислят в список сотрудников КГБ за компанию!

– Ну, Паш, что же ты так сразу – спецоперация, спецоперация? – обиженно сказал Румянцев. – Ты конкретно сам ничего не будешь делать, для этого у нас в организации профессионалы имеются. Просто общайся, делая умное лицо. Можешь все эти Японию, Китай и другие азиатские страны совершенно свободно обсуждать с японцами. Главное – не касайся ничего, что связано с Советским Союзом и его союзниками. На эти вопросы надо просто не отвечать или переводить разговор на другие темы. Японцы не дураки, они прекрасно поймут, что ты из патриотических соображений не хочешь эти темы обсуждать.

– Не‑не‑не, Олег Петрович, я всё же категорически против. Я бы ещё как‑то мог рассматривать это как туристическую поездку, поехать в качестве драматурга, составив компанию Андрею Миронову, – специально сделал небольшую паузу после последних слов. – Но не в таком вот качестве наживки…

И Румянцев ожидаемо среагировал:

– Как это – Андрею Миронову компанию составить? – озадаченно спросил он. – Причём тут Андрей Миронов и театр «Ромэн»? Он же в другом театре служит…

– Да позвонили мне сегодня из театра «Ромэн». Эти хитрые цыгане, что там в администрации сидят, умудрились как‑то уговорить Андрея Миронова сыграть главную роль в моей пьесе.

– Ну так тем более тебе, Паша, надо ехать, – тут же отреагировал Румянцев на новые вводные. – Ты представь: целую неделю провести в компании такого великого актёра! Вы же с ним столько водки выпьете, что неизбежно станете лучшими друзьями.

Я иронично посмотрел на Румянцева. Ох, и манипулятор! Был бы я помоложе, непременно бы клюнул на такой ход. Но в моём‑то возрасте, конечно, разных манипуляторов и манипуляций насмотрелся я вдосталь. Меня таким уже не взять.

Румянцев, конечно, просто так не сдался, начал меня уговаривать и так, и этак, с разных сторон заходя.

Но я держался непоколебимо, руководствуясь простым принципом: раз уж совершенно неожиданно для КГБ это вдруг стало нужно, значит, пусть ищут для меня серьёзные аргументы, чтобы я во всём этом участвовал.

С одной стороны, вроде как всё у меня уже есть, а с другой стороны – никогда не знаешь, чего мне ещё не хватает. КГБ, как бы тоже в курсе, что человек я уже не бедный и всем, что нужно советскому гражданину, себя уже обеспечил. Но мало ли что интересное еще придумают?

Ну и ещё один момент. Жизненный опыт у меня все же богатый. Так что я точно знаю, что вот прям вот так соглашаться на то предложение, которое для меня является неожиданным, никогда не стоит. Надо посидеть в тишине, хорошо подумать над возможными последствиями, прикинуть, как я сам это вижу.

Точка зрения КГБ мне теперь понятна. Они хотят, чтобы я съездил в Японию, сообщив там минимум нужной японцам информации и точно не сказав ничего, что будет вредно для Советского Союза и его союзников. А сами планируют фиксировать всех, кто там со мной будет общаться, в надежде выявить сотрудников секретных служб Японии. Там, скорее всего, как во всех демократиях, этих разных спецслужб большое количество. Думаю, что в нашем КГБ тоже есть определённые непонятки по поводу этих спецслужб, в том числе им интересно, какая из них СССР в большей мере занимается. Вот они и решили использовать такую шикарную возможность, как моё приглашение в Японию, для того, чтобы что‑то для себя по этому поводу получше уяснить. Так что да, их выгоду я теперь отчётливо вижу, но вот моя мне всё ещё непонятна. Поэтому надо как следует всё это обдумать.

Вполне может быть, что в Японию я всё же поеду, дам себя кэгэбэшникам уговорить, предложив мне что-то лакомое. Но пусть они будут уверены, что это большое одолжение с моей стороны в их адрес. И помимо того, что перестанут меня подозревать в том, что я каким‑то образом с японцами скорефанился чрезмерно, начнут в будущем более деликатно ко мне относиться.

А то мало ли какие у них ещё амбициозные планы на мой счет возникнут? Пусть вспомнят, как тяжко было меня в Японию выпереть, вздохнут грустно и предпочтут эти свои амбициозные планы с кем‑нибудь другим реализовывать, с кем полегче договориться.

А то с этими спецслужбами чрезмерные контакты до добра не доведут. Они, естественно, о своих интересах гораздо больше пекутся, чем об интересах тех, кого вовлекают в свои сети…

В общем, дав отказ, попросил Румянцева просто закинуть меня в спецхран, как договаривались…

* * *

Москва, Комитет по защите мира

Марк Анатольевич специально с самого утра ничего не рассказывал Ильдару о том, что он ходил на день рождения Ивлева. Сообразил, что дело пойдёт гораздо веселее, когда появятся после обеда ребята. И да, конечно, так оно и оказалось. Молодые парни, придя на работу, немедленно начали шумно обсуждать вчерашний выходной и, конечно же, особое внимание уделяли тому, что на дне рождения Ивлева появился сам Андрей Миронов.

Дверь в кабинете Ильдара была достаточно тонкой, так что, конечно же, не сразу, но через несколько минут он услышал этот разговор и выскочил ко всем.

– Что вы там говорите про Андрея Миронова? – спросил он Костю Брагина, который как раз сейчас возбуждённо спорил с друзьями, в каком Андрей Миронов фильме сыграл лучше всего. А голос у него был зычным, такой сквозь любую дверь без проблем слышно…

– Да вот, Ильдар Ринатович, – пояснил Костя. – Мы вчера с ребятами видели лично Андрея Миронова. И вот теперь спорим, в каком именно фильме у него была самая лучшая роль…

– Да что тут спорить, – улыбнулся Ильдар. – Ясно же, что это «Бриллиантовая рука», без всяких вопросов. А где вы, кстати говоря, видели Миронова? Неужто в театр ходили?

– Зачем ходить в театр, Ильдар Ринатович, если достаточно просто прийти на день рождения Павла Ивлева, где Андрей Миронов был гостем! – радостным голосом сказал Миша Кузнецов.

– Да ладно! – недоверчиво спросил Ильдар.

– Правда, правда, Ильдар Ринатович! – поддержал своего друга и Брагин. – Представляете, как мы сами были удивлены! Вначале один из нас табличку с фамилией Миронова заметил, что лежала на столе неподалёку от Ивлева. Представляете, он для всех гостей таблички разложил, указывая те места, на которые они должны сесть!

– Это потому, – сказал Костя Брагин, перебив друга, – что у него очень серьёзные люди были на дне рождения. Товарищ Захаров, товарищ Межуев, генерал Балдин, кубинский посол…

– Захаров? Межуев? Кубинский посол? – с ошарашенным видом переспросил Ильдар.

Марк Анатольевич, оказавшийся от него сбоку, с удовольствием расплылся в улыбке, пользуясь тем, что начальник его не видит. Вид у Ильдара сейчас был совершенно убитый. Ясно, что он сообразил, что он тоже мог оказаться в качестве одного из приглашённых на этом дне рождения, если бы озаботился тем, чтобы его отношения с Ивлевым были получше.

– Да, представляете, Ильдар Ринатович, – продолжил Брагин, – кубинский посол огласил поздравительную телеграмму от министра иностранных дел Кубы в адрес Ивлева!

– Даже так? – с совершенно тупым видом спросил Ильдар. Видно было, что обрушившаяся на него информация всё ещё у него в голове полностью не уложилась.

– А слышали бы вы, какой тост сказал сам Андрей Миронов в адрес Ивлева! – подхватил Кузнецов. – Ох, наверное, каждый бы хотел однажды в своей жизни услышать что‑то такое в свой адрес. – покачал он головой. – Так он Пашу расхваливал, так расхваливал!

– А за что? – тупо моргая ресницами, спросил заторможённый Ильдар.

– Так, оказывается, японцам так понравилась пьеса Ивлева, что они весь театр «Ромэн» с этой пьесой пригласили на гастроли в Японию! – победным голосом объявил Брагин, перебив своего друга. – Вот, кстати, вам же и Марк Анатольевич тоже может это подтвердить! Он же тоже там был!

– Надо же, – сказал Ильдар, покосившись неживым взглядом на Марка. А потом, молча развернувшись, скрылся в своём кабинете.

Марк Анатольевич был совершенно счастлив. Да, не зря он сдержался, хотя и очень хотелось самому всё это выложить Ильдару, а дождался, когда ребята подойдут и, в силу свойственной им молодости и эмоциональности, неизбежно начнут эту тему подымать. Так оно однозначно гораздо лучше вышло.

Расскажи он сам с утра всё это Ильдару – тот вряд ли бы ему поверил. И даже, наверное, позволил бы себе высказаться язвительно на тему того, что Марк явно слишком много себе позволил выпить на выходных, вот отсюда у него и такие фантазии.

Так что да, с рассказом у ребят вышло всё просто идеально…

* * *

Москва, горком партии

Захаров очень ответственно отнёсся к просьбе Межуева помочь ему подобрать наиболее удачных кандидатов на должность министра сельского хозяйства. Не каждый раз такие просьбы появляются, которые дают возможность при успехе потом своего министра заполучить, который чем‑то тебе будет обязан.

Правда, не факт, что удастся потом хоть как‑нибудь человеку, что станет министром, рассказать о своей роли в получении им должности. Но можно же хитрее поступить. Если от Межуева поступит информация о том, что его всерьёз рассматривают на эту позицию, то можно же личную встречу с кандидатом организовать, на которой сообщить, что ты его поддерживаешь. И мало того – являешься одним из тех, кто его выдвинул на неё.

Главное – держать плотный контакт с Межуевым по этому поводу.

И ещё одна мысль пришла в голову Захарову. Межуев же предельно чётко сформулировал ситуацию. Получается, что сейчас Кулаков власти не имеет над этой должностью, поскольку репутация его существенно пострадала от действий Андропова и Громыко. И, значит, любой член Политбюро может своего человека выдвинуть.

А что, если они с Межуевым согласуют какого‑то самого, с их точки зрения, подходящего кандидата, а он после этого к Гришину по этому же поводу подкатит, посоветовав ему именно эту кандидатуру поддержать… Можно же сказать, что Пельше её будет выдвигать и поддерживать. У Пельше репутация очень сильная. И вроде бы, насколько Захаров знал, у Гришина с Пельше никаких противоречий не имеется.

А глядишь, если они за одного кандидата в министры на Политбюро совместно выступят, то и более того – отношения их упрочатся. Да и Гришин в любом случае будет очень признателен за информацию о том, какого кандидата Пельше планирует выдвинуть…

Да, надо обязательно озаботиться этим вопросом.

А пока что Захаров дал поручение своим помощникам искать подходящих кандидатов на пост министра сельского хозяйства.

А потом ему где-то через час в голову ещё одна мысль пришла. Он же все еще обсасывал в голове эту очень перспективную тему. Впервые ему предложили в игры на уровне Политбюро поиграть, и ясное дело, он был этим важным событием в своей жизни впечатлён…

А ведь у него есть ещё один помощник, который в последнее время очень много толковых советов дал, что Гришиным были очень благосклонно восприняты…

Неважно уже там – чутьё у Пашки Ивлева на хорошие идеи такое или рука лёгкая на какие‑то инициативы. Но, наверное, не помешает показать ему потом список кандидатов, который он Межуеву понесёт. Или, может быть, и вообще дать ему поручение, чтобы он сам кандидатов тоже поискал?

Да, наверное, в этом тоже имеется смысл. Тем более вон Паша на последнем заседании уже и какие‑то сельскохозяйственные инициативы неожиданно стал выдвигать. И хорошую идею придумал с этим совхозом, который всю их группировку будет обеспечивать свежими и полезными продуктами прямо из села.

Вполне может быть, что раз у него так внезапно к селу интерес обострился, то с этим вопросом он какое‑то содействие сможет ему оказать.

* * *

Москва, квартира Якубовых

В воскресенье вечером как‑то рано все улеглись – уж очень устали после дня рождения в ресторане «Гавана». Так что у Анны и не было фактически никакой возможности переговорить со своей гостьей.

Но в понедельник, едва она пришла с работы пораньше, отпросившись у директора в связи с гостьей, сидевшей дома в одиночестве, как тут же, помыв руки и накрывая на стол, начала её расспрашивать:

– Ну как, Риточка, понравился тебе вчерашний день рождения, на который мы вместе ходили?

– Анна Аркадьевна, большое спасибо, что пригласили меня туда. Мне очень‑очень там понравилось. – улыбнулась девушка.

– И как тебе, Риточка, – спросила Анна, – понравился кто‑то из молодых людей, что там были? Надеюсь, ты кого‑то свободного присмотрела себе?

– Там, если честно, Анна Аркадьевна, совсем свободных молодых людей и не было, – сказала Рита. – Все молодые парни со своими девушками пришли, а мне это разве надо – сражаться с какой‑то девчонкой за её парня? Тем более я же всего на две недели приехала. Как приеду, так и уеду скоро обратно. А парень тут же про меня и забудет…

– Жаль, моя девочка. У всех, значит, свои подружки с собой были, а я и не приметила. Ну да, правда, конечно, приметишь тут, когда сам Андрей Миронов в том же самом зале с тобой за столом сидит…

– Ну да, Анна Аркадьевна, это был настоящий шок, когда я Андрея Миронова увидела! Всем теперь буду рассказывать, когда в Киев вернусь. Правда, боюсь, что никто мне не поверит.

– Это-то да, – согласно кивнула Анна Аркадьевна. – Подумают, что ты фантазируешь. Но жаль, конечно, девочка, что ты зря вчера сходила. Я‑то надеялась, что из Пашиных друзей кто‑то приличный найдётся, без девушки своей.

– Так и нашёлся, Анна Аркадьевна, – радостно улыбнулась Рита, – я с ним, кстати, сегодня уже и в городе встречалась. Он мне Красную площадь показал, а после мы в ресторане посидели. Я вот только полчаса как домой вернулась…

В дверь позвонили. Раздосадованная тем, что разговор оборвали на самом интересном месте, Анна Аркадьевна пошла открывать. Небось, подумала она, соседка за солью пришла…

Глава 7

Москва, квартира Якубовых

Так и оказалось. Инга Леонтьевна снова приехала в Москву из своего Быково. Лина ее на работе, а хозяйство бестолково ведет. Вот мать, приезжая иногда, хочет что-то приготовить, а элементарных продуктов и не хватает. И она, особо не стесняясь, всегда за ними к Анне Аркадьевне и бегает. Она обоих соседок, и Лину, и мать ее, не очень жаловала, но куда тут деваться, разве в такой мелочи, как соль или сахар, откажешь?

И поговорить с Ингой Леонтьевной пришлось тоже. Та долго языком чесала, и вот всегда так. Иногда даже Анне Аркадьевне казалось, что она к ней не за солью или сахаром вот так заскакивает, а просто, чтобы сплетни собрать о ее дочери. Потому как она всегда о Лине тоже расспрашивала, как бы невзначай… Как она тут себя вела, пока ее не было, не видела ли Анна кого-то из мужиков рядом с ней?

Наконец, отделавшись от назойливой соседки, Анна Аркадьевна вернулась к разговору со своей гостьей. Не терпелось ей узнать, с кем же из гостей на дне рождения Рита общий язык нашла. Да такой, что уже сегодня с ним и в городе гуляла… Пока с соседкой болтала, много разных вариантов перебрала. И ни один ей не показался возможным…

– Да кто же нашёлся‑то для тебя подходящий вчера в «Гаване», Рита, если ты сама только что сказала, что все молодые люди со своими подружками были? – удивилась Анна Аркадьевна.

– Так я на молодых людей и не претендовала. Мне вчера очень глянулся майор милиции Василий Баранов.

– Василий Баранов… Негр который, что ли? – изумлённо распахнула глаза Анна Аркадьевна.

– Ну да, он самый, – согласно кивнула Рита, зардевшись.

– Рита, но он же чёрный! Тебя что, совсем не смущает, что у тебя дети тоже такие будут?

– Ну, Анна Аркадьевна, не такой он и чёрный. Он же только наполовину негр. А дети уже наши, если до этого дойдёт, – на четверть будут неграми. Вот если взять того же самого Пушкина – у него же прадед по матери был африканцем. Или Александра Дюма – у него бабушка из Африки была. Может быть, и наши с Васей дети тоже будут такими же великими людьми, как Пушкин и Дюма!

Глаза у Анны Аркадьевны чуть на лоб не полезли:

– Рита, ты так говоришь, как будто бы вы уже с этим Васей прям вот несколько месяцев знакомы. А вы ж только вчера повстречались. О каких детях вообще можно говорить?

– Но, Анна Аркадьевна, у нас с ним любовь с первого взгляда. Он мне уже сегодня и предложение сделал. – радостно выложила гостья.

– Ну, Рита, как же можно вот так: вчера встретились, а сегодня уже предложение? И ты же подумай – он же тебя, наверное, лет на десять как минимум старше.

– На двенадцать, Анна Аркадьевна, – улыбнулась Рита. – Но это ничего страшного. Он меня старше, конечно, но это и хорошо. Он уже крепко на ногах стоит, руководство его уважает. В тридцать лет майором стал. Это очень неплохо считается, насколько я знаю. Глядишь, в тридцать три уже и подполковником станет.

– Господи, Рита, откуда ты во всех этих званиях разбираешься?

– Так тетя Тамара вам разве не говорила, что мой отчим тоже в милиции служит? – удивлённо спросила Рита. – Он полковник уже. Кстати, мама очень надеется, что и генералом станет. Ему сейчас сорок четыре года, так что самое время, иначе скоро на пенсию придётся идти. А вы же, я так понимаю, по вашим словам, с Васей тоже знакомы?

– Да, Риточка, несколько раз встречались на разных мероприятиях, что Павел Ивлев устраивает. Вася – хороший друг семьи, – на автомате, особенно не задумываясь о том, что говорит, ответила главбух.

Она себе в данный момент представляла, как с Тамарой в очередной раз будет созваниваться. Та же хотела, чтобы племянница выскочила за какого‑нибудь молодого талантливого студента‑москвича… А как она ей теперь расскажет, что девочка её остановилась на негре, старше её на двенадцать лет?

Хорошо хоть, что Вася не женат… Потому как Анна Аркадьевна вдруг осознала, что девочка ведь вполне могла влюбиться в кого‑то из женатых чиновников, что на вчерашнем мероприятии были. Откуда же ей было знать, что она такая легкомысленная и влюбчивая?

И вроде бы она не помнила особо, чтобы Рита с Васей-негром больше общалась, чем с кем‑то другим. Так что результат – совершенно неожиданный. Как они вчера так умудрились наобщаться, что сегодня уже и на прогулке в городе были, и о свадьбе заговорили?

«Ой, как же неудобно будет перед Тамарой. Вот удружила ей, так удружила! Она её проклянёт, наверное, за эту помощь с племянницей…»

Больше всего Анна Аркадьевна сейчас, конечно, жалела, что Загита дома нет… Может быть, он как-то помог бы гостью немножко в разум вернуть. Но Загит, увы, был на сутках… И только завтра и появится. Чтобы к тому времени они уже с Василием не побежали заявление в ЗАГС подавать… – сокрушённо подумала Анна Аркадьевна.

Но тут она заметила, что Рита нахмурилась. Вроде бы поняла, что недовольна она её влюбленностью.

Анна Аркадьевна тут же решила, что это тоже негоже. Не сможет она её отговорить от этих неожиданных отношений с Васей‑негром, если будет слишком очевидно, на её взгляд, негативно к этому её детскому поступку настроена.

Так что она тут же улыбку изобразила и разговор на другую тему перевела.

Вот с этим никаких проблем сегодня не было. Достаточно было лишь снова заговорить об Андрее Миронове, и Рита тут же с удовольствием вернулась к этой теме.

* * *

Москва, спецхран

В спецхране работал над материалами, но в голове много разных мыслей бродило. Думал, в том числе, о неожиданном предложении КГБ ответить согласием на запрос японцев поехать вместе с труппой в Токио.

Также всё никак не мог поверить, что предприимчивые цыгане Андрея Миронова смогли так обработать, что он теперь будет в моей пьесе играть. Да ещё и главную роль!

Прикидывал еще, насколько всё вчера прошло хорошо на дне рождения. Вроде бы, несмотря на то, что собрали мы на одном мероприятии разные поколения, все довольны были.

Но тут бы, конечно, не помешало узнать мнение самих гостей…

Хорошо так, плотно посидел в спецхране, четыре часа с лишним, прежде чем домой поехать. Оголодал, конечно, там. Но мы вчера из ресторана очень даже прилично с собой еды набрали, так что предвкушал, как до нее после приезда домой доберусь…

Галия, правда, стеснялась немножко. Как‑то многие советские граждане негативно относятся к тому, чтобы из ресторана еду с собой забирать.

Напомнил ей строго, что нельзя еду вполне годную выкидывать, когда люди в мире сотнями миллионов голодают. И вот это подействовало, так что мы и себе еды набрали, и гостей, кто согласился, с собой тоже щедро едой снабдили.

Одна только беда, что сейчас нет никаких одноразовых пластиковых упаковок, в которые можно еду с собой готовую из ресторана забрать, как в будущем это будет сделано. Приходилось всё в бумагу заворачивать и в полиэтиленовые пакеты складывать.

К счастью, чего у меня было много, так это полиэтиленовых пакетов. Часть гостей в них свои подарки принесла.

Подарки мы с Галией, кстати, вчера не разбирали. Такие уставшие приехали из ресторана, что не до того было. Сегодня решили вечером этим заняться.

Так что, предвкушая, как сейчас доберусь до вкусной еды, которой было с лихвой припасено в холодильнике, я, уже разувшись и раздевшись, направился на кухню, рассчитывая прямо там же в раковине и руки помыть перед едой, как вдруг зазвонил телефон.

Снимаю трубку, а там – Вася Баранов.

«О‑о, вот сейчас попробую какой‑то отклик получить от одного из своих гостей по итогам моего мероприятия прошедшего», – подумал я.

Хотя, в принципе, ясно, что Вася с какими‑то упрёками в мой адрес вряд ли будет звонить. Ресторан хороший, повар вчера действительно как следует постарался. Я искренне ему денег сунул в благодарность – всё было вкусным и свежим. Гости у меня неплохие подобрались, так что очень вряд ли Вася звонит, чтобы выразить мне своё недовольство прошедшим днём рождения. Да и не в его это характере. Вася у нас человек достаточно простой.

Так оно и оказалось.

Вася сразу же сходу заявил, что звонит меня поблагодарить.

Хотя, конечно, несколько удивительно, – подумал я. – Не принято как‑то сейчас у обычных людей звонить и благодарить за такой вот поход на следующий день… Ну, может быть, у дипломатов разве что есть такая привычка. Но чтобы милиционеры у нас в стране такие вдруг вежливые стали, начав дипломатам подражать…

Но дальше Вася, заговорив, дал однозначный ответ на мои сомнения:

– Паша, по гроб жизни тебе буду обязан, что на твоём дне рождения свою будущую жену встретил.

Выслушав всё это, я, конечно, глаза широко распахнул, лихорадочно соображая, и где же там Вася невесту себе нашёл, раз уж так уверенно говорит? Видимо, и девушка согласна…

– Рад слышать, конечно, дружище, но… О ком конкретно ты говоришь?

– Ну как же, Паша, – радостным голосом сказал Вася, – Риточка из Киева. Я её сегодня уже и на Красную площадь возил. Всё равно я сейчас в отпуске ещё неделю. Уже и предложение ей сделал. И знаешь, она согласилась. Мы с ней свадьбу планируем, так что, Паша, очень, очень тебе признателен, что позвал меня на свой день рождения. Иначе мы с Ритой бы, конечно, не встретились никогда!

Не стал говорить Васе всякие глупости, что всё это слишком преждевременно. Лично я вполне себе верю в любовь с первого взгляда.

В принципе, у меня с Галией примерно вот так все и сложилось. Может, не с первого взгляда, со второго или с третьего, но как‑то я уже понял достаточно быстро, в течение буквально нескольких дней, что надо мне за этой девчонкой приударить.

Был бы возрастом постарше, так, может быть, и немедленно бы предложение ей сделал. Но всё же, когда ты старый, циничный, прожжённый мужик в теле шестнадцатилетнего школьника, то прекрасно понимаешь, что надо быть поосторожнее на поворотах.

Ну а Васе чего свои чувства таить, тем более если у девушки, я так понимаю, такие же встречные чувства к нему проявились? Но если они влюбились друг в друга, так тому и быть.

Правда, блин, тут же и подумал о том, что у этой любви будут серьёзные испытания. Девчонке‑то надо в Киев обратно на учёбу возвращаться. Хотя в следующем году, если действительно всё у них сладится, можно её в Москву перевести. Главное, чтобы у неё не слишком высокий курс был в Киеве. Уже на каком она курсе учится, я без понятия. А то потеряет год или два с переводом…

Дальше, конечно, родители её в Киеве… Тоже ничего вообще о них не знаю, только про тётю Тамару мне известно. А Вася всё же по внешности своей очень необычно выглядит. И кого‑то это может устроить, а кого‑то совсем и нет.

Хорошо для Васи, конечно, что сейчас в Советском Союзе действительно подлинный интернационализм, очень широкие симпатии к африканцам. Их все жалеют и им все сочувствуют за то, что они страдают от империалистов, которые почти всю Африку в колониях держали. И даже сейчас, когда африканские страны стали освобождаться, по‑прежнему сильно на них давят и руки им выкручивают.

Но кто ж сказал, что у родителей Риты не может оказаться какого‑то бытового национализма? Мало ли, они чернокожих вообще на дух не переносят.

А с другой стороны, – подумал я и тут же успокоился, – да с любой девушкой, на которую Вася взгляд бы бросил с такими намерениями, было бы всё точно то же самое: приходилось бы думать о том, как родители отреагируют. Ну разве что если бы была москвичкой, то не было бы необходимости думать о переводе в Москву.

А с другой стороны, мужику за тридцать, жилплощадь у него имеется. Живёт в двушке или трешке с матерью, точно не помню, сколько у них там комнат. Но даже если и двушка, то по любым меркам любого города в Советском Союзе условия для молодых будут очень неплохие: втроём будут жить в двушке.

А если дети появятся, то, учитывая, что Вася в органах служит, наверняка можно будет и на большую жилплощадь претендовать. Если у самого Васи не получится это сделать, надо будет просто похлопотать через того же Захарова.

Правда, главное, чтобы он к тому времени по‑прежнему в Москве какую‑то серьёзную должность занимал, как сейчас.

В общем, отговаривать Васю я не стал. Просто поздравил его, порадовался тому, что нашёл он наконец себе девушку, которой предложение готов сделать. И на этом мы закончили разговор.

У меня от таких неожиданных новостей даже частично аппетит прошёл. Но когда я добрался до холодильника и начал пакеты азартно распаковывать, то почувствовал, что всё в полном порядке, и аппетит тут же ко мне и вернулся в полной мере.

Да уж, хотел я, конечно, отзывов о своём дне рождения, волновался, все ли были довольны. Но вот что отзывы вот такие вот будут, конечно же, никак не ожидал.

Думал, что‑то там про Гришу и Эмму Эдуардовну разузнать… Мало ли… Были какие‑то мысли по поводу Марка Анатольевича и Веры. Но вот что Вася Баранов на киевлянку таким вот афро-русским соколом спикирует – я никак не ожидал…

Только сосредоточился на работе – снова звонок.

А это ещё кто? – думаю, поднимая трубку, а там Захаров неожиданно…

– Паша, здравствуй. Хорошо вчера посидели!

– Спасибо, Виктор Павлович!

– Вопрос у меня к тебе есть. Можешь сегодня вечером подъехать или завтра с утра?

– Завтра с утра лучше, могу в любое время, – ответил я.

– Вот и хорошо. Тогда к утру в сквере около моего дома: и погуляем, и поговорим заодно. С утра же гулять вроде бы самое полезное время, правильно?

– Да, Виктор Павлович, я сам именно так и делаю. Ещё и бегаю по утрам.

– Ну, с беготней мне уже в силу возраста не стоит связываться, – ответил Захаров. – Но мы с тобой тогда просто благопристойно походим по свежему воздуху. Жду тебя в семь тридцать там.