Текст книги "Год французской любви"

Автор книги: Сергей Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Еще одна история
Бампер

Понедельник – день фашиста. Это я понял еще в голозадом детстве, и с тех пор каждый божий понедельник только подтверждал этот тезис.

Да, давайте познакомимся, если кто меня не знает. Сергей, русский, не был, не участвовал, опять не был, не я, не мой, не виноват. Словом, биография а-ля «серое большинство». Школа, первые пьянки, институт, вылет из него на почве юношеской глупости, армия, снова институт, уже столичный, залет, женитьба на москвичке, НИИ, Перестройка, развод, алкоголизм, безработица, словом, «этапы небольшого пути» вкратце…

В конечном итоге кузен моей бывшей супруги, с которым я сохранил «добростаканные» отношения, принял участие в моем трудоустройстве, и я был принят в охранную фирму «Залп» вертухаем на автостоянку с испытательным сроком в месяц и окладом в триста баксов.

После того, как с моего лица спала двухлетняя алкогольная опухоль, и мир вокруг из светло-розового стал разноцветным, я немножко сориентировался в сути своей новой работы и меня просто поразила та нелогичность, с которой было организовано функционирование охраняемой мною стоянки:

Владелец, пожилой толстый грек, нанял нас, охранников из «Залпа», для оберегания машин, оставляемых владельцами, и тут все было понятно.

Но он, помимо «Залпа», платил еще и каким-то бандитам небритого брюнетистого вида, контролировавшим этот участок Садового, за право разместить свою стоянку на их территории. А еще он платил Правительству Москвы, причем за то же самое. И, наконец, он платил налоги государству…

По моим расчетам получалось, что сумма, с которой регулярно расставался хозяин, превышала все мыслимые доходы от содержания стоянки, либо он драл три шкуры с клиентов. Когда я полез с этими вопросами к своему начальнику, тот посмотрел на меня, как на умалишенного и посоветовал заниматься спортом, чтобы в голове не заводились дурные мысли…

А пробка просто открывалась!..

Клиенты, ставившие свои автомобили на нашей стоянке, были, в основном, очень известными людьми. Конечно, во всяких там художниках и писателях я не силен, но актеров и эстрадников более-менее знаю, и когда мне как-то пришлось помогать поменять колесо на желтом «Жигуленке» высокому худому мужичку в кожаной кепке и засаленной куртке, который при ближайшем рассмотрении оказался известным актером, моему удивлению не было предела!

Ребята из другой смены, старожилы, отпахавшие на стоянке почти год, удивили меня еще больше, рассказав, что у нас ставят машины такие изветсные люди, которых можно только по ящику увидеть или в кино.

За девять лет своей жизни в столице я ни разу не встречал никого из отечественных «звезд», и поэтому несколько оробел, узнав о таком количестве клиентов-знаменитостей, с которыми я могу встретиться в любую минуту.

Но история эта никакой связи с клиентами нашей стоянки не имеет, и произошла она скорее по вине того самого фашистского дня понедельника, о котором я упоминал в начале…

В тот понедельник жизнь не заладилась с самого утра. Все валилось из рук, небо цвета каленой стали давило на уши и болела к перемене погоды сломанная еще в детстве нога.

Я, как всегда, к трем дня приехал на стоянку, заполнил журнал, пересчитал машины, отметил количество свободных мест и сел читать книгу, дожидаясь напарника, отставного ментовского капитана, который почему-то опаздывал, наверное, застряв в своем Солнцево.

Капитан приехал аж в седьмом часу. Был он бледен и сильно «нервичен», да что там нервы – капитана просто колотило от внутреннего возбуждения! Извинившись за опоздание, и как-то неприятно пряча глаза, капитан достал из сумки бутылку водки:

– Серега, у меня повод. Дочку замуж отдаю, давай выпьем сегодня, ближе к ночи? Событие все же…

Пить мне, честно говоря, не хотелось. Во-первых, я боялся снова надраться и впасть в так мне хорошо знакомое состояние запоя, во-вторых, на службе нам пить было строжайше запрещено, и, наконец, в третьих, я совершенно не хотел пить с рябым капитаном – ну о чем нам было с ним разговаривать? Вспоминать его минувшие «подвиги» на ниве гаишного мздоимства? На фиг надо!

Но повод все же обязывал – свадьба дочери, святое дело, и после одиннадцатичасового телефонного рапорта «Спите, жители Багдада, на стоянке все… спокойно!», мы сели, разложив закуску, капитан разлил водку и мы выпили по первой, за здоровье молодых.

Неприятное чувство неестественности возникло у меня где-то на третьем тосте – слишком уж моя доза превышала капитанову. Но, за анекдотами и всякими прибаутками, я не придал этому значения – мало ли, может человек хочет как следует угостить напарника!

Обычно ночью мы спали по очереди – три часа один, три часа другой. Но сегодня капитан, сославшись на опоздание, предложил мне поспать побольше ему, мол, не спиться…

Мы допили водку, покурили, и в половине третьего я, сморившись, улегся на топчан, укрывшись бушлатом – на улице подморозило. Глухо шумели машины, проносясь по залитому оранжевым светом фонарей Садовому, бормотало что-то радио на подоконнике, капитан ушел делать обход, и я уснул, успокоенный теплом и водкой…

Проснулся я резко, очумело сел на топчане, выглянул в окно – все тихо. Но что-то внутри меня все же шевелилось, трогало холодными пальцами за сердце, что-то толкало меня – вставай, вперед, иди!

Я поднялся с топчана, нетвердой походкой вышел на железное крылечко, вдохнул в себя относительно свежий воздух Садового, закашлялся, и тут же заметил серую тень, метнувшуюся в дальнем углу стоянки, где стояли на хранении битые, старые и невостребованные владельцами машины.

«Вор!», – обожгла меня тревожная мысль: «Где же капитана черти носят?».

Я соскочил с крыльца и крадущейся походкой, стараясь не шуршать подошвами, двинулся вперед. Тень человека опять метнулась, прячась от меня за старую «Победу» какой-то лауреатки Сталинской премии. Я затаился на время, а потом сделал несколько молниеносных прыжков, на ходу отстегивая от пояса табельную дубинку.

Человек за «Победой» слишком поздно понял свою ошибку – я заходил со стороны бампера машины, а улизнуть, обогнув ее с тыла, было невозможно покатый задок «Победы» упирался в сетчатый забор.

– Стоять, сука! – рявкнул я, замахиваясь дубинкой.

– Че ты, че ты, Степаныч! – скороговоркой забормотал «вор», при ближайшем рассмотрении оказавшийся мои напарником-капитаном.

– Ты что тут? – удивленно спросил я, опуская дубинку.

– Патрулирую… – неуверенно пробормотал капитан, пряча за спину какой-то яркий журнал.

Что то тут было не так! Я нутром чуял, что капитан финтит, и собрав всю свою «грозность», сурово спросил:

– В чем дело, капитан?!

Он замялся, неуверенно потоптался на месте, а потом махнул рукой:

– Ладно, все одно одному не справиться! Но поклянись, что все это останется между нами!

– Да что «это»? – спросил я, подходя ближе к напарнику.

Капитан весь как-то изогнулся, губы его вытянулись в трубочку, и он свистящим шепотом просипел:

– Золото!!!

– Чего? – не понял я.

– Да тихо ты! Золото! Вот смотри!

Капитан сунул мне под нос яркий иностранный журнал, который прятал за спиной.

– Это – американский журнал про машины, 65-ого года! Вот гляди, на сорок седьмой странице тут говорится про новинку – «Кадиллак-Люкс»! Такой же у Пресли был, только весь золотой! А у остальных из золота делали только бамперы! Видишь…

Он ткнул скрюченным пальцем в страницу, грязным ногтем отчеркнув несколько слов:

– …Написано: «Golden buffer»! Я со словарем переводил! Золото бампер значит! Пятьдесят пять килограммов чистого золота, понял!

– Ну, а мы-то тут причем? – неуверенно спросил я.

– Смотри туда! – капитан ткнул рукой в самый темный закуток стоянки, где стояли несколько крытых брезентовыми чехлами машин:

– Крайняя, ну длинная такая, это и есть «Кадиллак-люкс»! Я проверял! Тот самый, все сходится! А бампер закрашен белой краской!

– А чей он, этот… «люкс»? – поинтересовался я.

– Хрен его знает! Стоит тут уже два года, заржавел весь. Какой-то «новый русский» купил его на распродаже во Франции, пригнал, поставил, а сам может и не живой уже, у них это быстро… Факт, что машину два года никто не трогал! Если мы бампер снимем, никто и не заметит!

– А ты уверен…

– Да уверен, уверен! Я его ножом поцарапал – золото! Пятьдесят пять килограмм, прикинь! Это же работать больше никогда не надо будет! И еще детям останется! Ну, ты согласен?!

Теперь уже я в нерешительности топтался перед капитаном. С одной стороны было очень заманчиво, с другой я просто не верил в подобные чудеса… Хотя кто их, американцев, знает, ведь у Пресли действительно был золотой «Кадиллак», почему бы какой-нибудь шоумен поскромнее не заказал себе такой же с золотым бампером?

– Ну? – торопил меня капитан.

– Как делить будем? – спросил я идиотским голосом, и сразу почувствовал корыстную дрожь в руках.

– Как-как… По справедливости! Мне – семьдесят пять процентов, тебе двадцать пять! А что, я же все нашел!

– Ладно, идет! – кивнул я, быстро согласившись (все же до конца в «золотой бампер» мне не верилось): – Веди, показывай!

Капитан кособокой рысью помчался к зачехленному «Кадиллаку», подождал меня, а потом сорвал брезент с передней части машины:

– Гляди!

Автомобиль ощерил в лошадиной ухмылке никелированные зубы решетки радиатора, а выше нее я увидел четкие, слегка тронутые коррозией буковки: «КАДИЛЛАК ЛЮКС». Массивный бампер машины был густо закрашен некогда белой, а теперь очень пыльной краской…

Золото! Где-то противно завывала сирена «скорой», а мне некстати вспомнилось изречение безвестного шурфовщика из Куваевской «Территории»: «Все металлы как металлы, но ЭТОТ – глупый металл! Из меди – провод, из железа – паровоз или трактор, а из ЭТОГО – одна судимость!»…

Бампер мы открутили довольно быстро. Прикипевшие гайки сперва никак не хотели поддаваться, но потом мы просто срубили их зубилом и ломом выкорчевали бампер из зажимов крепления.

С глухим и очень тяжелым звуком длинная кривая загогулина бампера упала на асфальт.

– Хватай, чего смотришь! – зашипел на меня капитан: – Тащим в дежурку, будем пилить!

Мы ухватились за бампер, взгромоздили его себе на плечи и мелкой рысью двинулись в сторону дежурки, по пути огибая ряды машин.

До железного крылечка оставались считанные шаги, как вдруг скрипнули тормоза, и мы попали в неяркий ближний свет фар. У ворот, с той стороны, тихо пыхтела двигателем длинная, плоская, блестящая иномарка с тонированными стеклами.

– Писец! – прошептал капитан.

– Песец! – поправил я его.

– Это зверь – «песец», а нам с тобой… Знаешь, чья это тачка?

Я пожал плечами, но тут тихо лязгнула дверца иномарки и ответ вылез из машины собственной персоной. Да-а, дело действительно принимало скверный оборот! К нам приехал, к нам приехал Магомет-блин дорогой!

Магомет, или, проще, Мага, двухметровый то ли чечен, то ли ингуш, то ли еще какая разновидность горских народов Кавказа, всегда ходивший в черном кожаном плаще, был правой рукой того самого босса местной мафии, которому платил наш хозяин-грек. Если Мага узнает про золото, тогда действительно «писец»…

– Здарова, мужэки! – крикнул между тем Мага от машины: – Кэрамзиди сэгодня был?

– Керамиди… – блеющим голосом поправил кавказца капитан, имея в виду фамилию хозяина стоянки.

– Адын хрэн! – Мага пнул ногой в дорогом «казаке» калитку и направился к нам: – Ну, бил тут этат сын иешака?

– Не-а – хором помотали мы головами.

– А чэго эта? – Мага мотнул янтарными четками в сторону бампера.

– Да нас тут это… Ну, хозяин попросил… – начал было капитан, но Мага прервал его:

– Э-э, разве два мужэка одэн жэлэзка должэн носит?

У кавказцев всегда плохо с чувством собственного мужества и достоинства, плохо в том смысле, что чувства этого слишком много. А поскольку Мага был истым, «щирым» кавказцем, то он ухватился за бампер, явно намереваясь показать, каким должен быть мужик в его понимании, но бампер неожиданно оказался тяжелым, и Мага позорно уронил его на асфальт.

– Пилият! Он что, из золот вэсь у вас?

Видимо, что-то в наших лицах подсказало мафиознику, что он попал пальцем в небо, причем не целясь. Мага присел на корточки, щелкнул лезвием «кнопаря» и поскреб им по металлу. В наступившей тишине царапающий звук произвел громогласный эффект, а на грязно-белой краске засверкали золотым блеском царапины.

– Э-э, золот! – пробормотал потрясенный Мага, выпрямился, убрал нож и полез за «мобилой»: – Гдэ взяли, мужэки?

Но тут тщедушный капитан совершил неожиданное: с диким визгом он прыгнул к пожарному щиту, сорвал с него здоровенный багор и замахнулся на Магу:

– Убери телефон, чурка нерусская! Замочу!

Мага от изумления открыл рот – так с ним последний раз разговаривали лет в девятнадцать, когда он, спустившись с гор за солью, был забрит в ряды доблестных Вооруженных Сил СССР.

Но потом в его масляных черных глазах мелькнула какая-то искорка, которая и делает всех людей с подобными глазами лучшими торгашами во всем мире.

– Э-э, дарагой, зачем ругаешся, а? Мэня мама-папа нэ спросыли, когда нэрусским дэлали! Тэпэрь каждому мэнту – дай, квартир не снимэшь, пиляти и то боятся! Давай, мужэки, мыром дэло кончим! Подэлим, и забудэм!

– Ага, так я тебе и поверил! – взвизгнул капитан: – Ты свою долю возьмешь, а потом твоя братва нас где-нибудь за Реутовым зароет, и привет!

Мага покачал головой:

– Э, зачэм обыжаешь! Я килянусь, мамой килянусь, нэ какой братва нэ будэт! Зачэм? С баратвой дэлиться вэдь придется!

Капитан замер в нерешительности. Багор в его руке слегка подрагивал. Минуту все молчали, и тут мне на ум пришла одна замечательная мысль – я вспомнил, какая клятва для мусульманина самая страшная!

– Мага, поклянись «домовой книгой», что не кинешь нас, и все будет по честному!

Мага изумленно сузил глаза, посмотрел на меня, и вдруг улыбнулся, показав хорошие белые зубы:

– Ти хытрый, да? Аткуда про домовой кынига знаишь?

– В армии служил! – буркнул я: – Клянись!

– Якши! – кивнул Мага: – Килянусь мой домовой кынига, что все будэт па честному!

По пути до дежурки капитан тихо спросил меня из-за спины:

– Серега, а что такое «домовая книга»?

– Не знаю толком. – пожал я одним плечом – на другом лежал бампер: Мне в армии таджик знакомый рассказывал, что в каждой мусульманской семье есть такая, типа генеалогического свода, ну, предки все туда записаны, и ты сам…

– И я?! – удивился капитан.

Я усмехнулся и плюнул на сухой, пыльный асфальт:

– И ты, блин!

Совместно затащив бампер в дежурку, мы втроем сели перекурить и обсудить, как и каким образом мы будем делить золото.

– Взвешивать надо! – кипятился капитан, нервно затягиваясь «Элэмом»: На вес оно точнее!

– Э, сапсем нэ умный, да? Гидэ тэ весы возмешь? На рынке? – яростно жестикулируя, спорил с ним Мага.

Я смотрел на блестящие царапины от Магиного ножа на поверхности бампера, и мысли мои были в полном сумбуре: «Золото! По восемнадцать килограмм на рыло! С ума сойти!».

Наконец, наоравшись до хрипоты, мы решили мерить бампер линейкой и пилить. После долгих споров поверхность бампера украсили три метки, и тут возникла новая проблема: кто будет пилить?

– Я нэ буду! – гордо сложил руки на груди Мага: – Я нэ умею!

– А золота на халяву заграбастать ты умеешь?! – снова начал визжать капитан. Они чуть не подрались, причем со стороны это выглядело очень смешно – маленький, похожий на взъерошенного петушка капитан хватал двухметрового Магу за отвороты кожаного плаща, а тот отталкивал капитана, заставляя его всякий раз отлетать на три метра в сторону.

Я вмешался как раз вовремя, успокоил «бойцов» и предложил свой вариант:

– Пусть каждый отпилит себе свой кусок!

– Дагаварились! – радостно осклабился Мага, и тут я понял, какую совершил промашку – пилить-то придется всего два раза, а кусков получится три!

Но уговор дороже денег! Капитан достал из своей сумки припасенную ржавую ножовку, мы расстелили на полу старые газеты – чтобы ни грамма не пропало, опять поспорили, как будем делить опилки, и дело наконец-то пошло!

Ширкнув ножовкой раз пять-шесть, капитан в сердцах отшвырнул инструмент в угол и начал материться. Оказалось – ножовочное полотно лопнуло пополам. Приехали!

– Нэ ругайся, дарагой, сэйчас сиездим, купим хароший пила! – Мага похлопал капитана по плечу: – Только ти са мной паедэш, я тэбэ нэ верю, вдруг убэжишь с золот вместэ?

– Ага, а его тут оставим? – замотал головой капитан, указывая на меня.

– Аставим, он чэстный! – важно кивнул Мага.

– Хрен там честный! – гнул свое капитан: – В тихом омуте черти водятся, а тут и омут-то не очень тихий! Пусть с нами едет!

– А золот? Ти дурной сапсем, да? Ми уедэм, приедэм, а золот юк?

– Ладно, мужики! – подвел я итог разговора: – Возьмем бампер с собой!

– А стоянка? – вяло спросил капитан.

– Э-э, что с этот вонючий стоянка будэт? – Мага ткнул себя в кожаный плащ: – Я, Мага, атвечаю – ны кто нэ сунэтся!

Более идиотской картины я еще никогда не видел: трое взрослых мужиков, построившись по принципу «лесенка дураков», несли на плече бампер от машины, а потом долго запихивали его в салон «БМВ», портя кожаную обшивку и царапая дверцы.

В конце концов все устаканилось. Бампер наискосок лежал на спинках сидений, причем, кроме водителя, всем остальным, то есть мне и капитану, пришлось изогнуться самым немыслимым образом, чтобы сесть.

Магин автомобиль во мгновение ока домчал нас до круглосуточного автосервиса, при котором был магазин запчастей и инструментов.

Мафиозник сунул капитану сто баксов и пророкотал:

– На, иды, пакупай!

– Вот уж хрен! – гнусаво опять не согласился капитан: – Я буду ножовку покупать, а вы фью-ю-ть, и свалите!

– А-а, сын шайтана! – не выдержав этого великоросского хитроумия, взревел Мага: – Я тэбя зарэжу сэйчас!

Но капитан уже ничего не боялся. Он ловко увернулся от Магиной лапищи, и заорал:

– Да я тебя самого сейчас урою тут, зверек хренов! Замочу, блин!..

И так далее…

Результат этих воплей я спрогнозировал сразу, по моему и вышло.

И вот, спустя десять минут полусонный продавец магазина, вытаращив глаза и отчаянно мотая головой, чтобы отогнать наваждение, смотрел на трех мужиков, весело затащивших в его магазин на плечах старый бампер от машины, и не снимая его с плеч потребовавших самую лучшую ножовку.

Пилить бампер мы закончили уже на рассвете. Скрупулезно поделив опилки, еще раз поклявшись, что никто никогда ничего не узнает, мы наконец расстались.

Мага завернул свой кусок в свой же плащ и умчался первым, потом и мы с капитаном, так и не поспав толком, сдали дежурство, и разъехались по домам.

В метро я устало посматривал на толпящихся вокруг людей и думал: «Если бы вы только знали, люди, ЧТО я везу в своей затрапезного вида сумке!».

Дома я обнаружил, что случайно прихватил и капитанов журнал. Кинув его на стол в комнате, я задвинул сумку с золотом под кровать и отправился в ванную – принять душ и подумать…

Мыслей мне на ум пришло множество. Во-первых, капитан, как, впрочем, и я, больше на этой работе не появится. Во-вторых, домовая книга – это конечно хорошо, но чем черт не шутит, надо как-то обезопасить себя от возможных посягательств на золото с Магиной стороны. В-третьих, надо найти канал сбыта… Да-а, проблем хватало!

Я жарил себе яичницу, когда в дверь позвонили. «Ну вот, началось! Привет от Магомета!», – подумал я, снял со стены мясорубный тесак, на цыпочках приблизился к двери и заглянул в глазок.

Слава Богу, это просто пришел Костя Поляков, мой сосед и партнер по шахматам. Костя был человеком основательным, не пил, не курил, работал в крутой наше-ненашей фирме на крутой должности, ездил на «Ауди» и мог бы быть смело причислен к отряду «новых», но все же оставался «старым» русским.

– Привет! – он сунул мне сверток: – Мне тут типа взятки дали, ром какой-то, а я же не употребляю, так что держи, презент!

– Спасибо, есть хочешь? – я сунул ром в холодильник и выключил поспевшую яичницу.

– Нет, старик, ты давай, а пока фигуры расставлю! Лады?

– Лады!

Костя ушел в комнату и загремел там шахматной доской, а я наскоро уплел яичницу, и уже допивал чай, как вдруг он возник в дверях с капитановым журналом в руках.

«Все, догадается!», – мелькнула у меня страшная мысль: «Он же знает английский! Хотя о чем он может догадаться?». Фу ты, совсем меня заморочил этот золотой бампер!

– Откуда у тебя? – удивленно спросил Костя, потрясая журналом: – Это же библиографическая редкость у нас! Вот смотри, тут есть про очень интересную машину, «Кадиллак-люкс»! У нее самый мощный по тем временам движок стоял, у Пресли была такая. Она на скорости свыше ста восьмидесяти миль в час буквально взлетала над шоссе, и на нее специальный утяжелитель ставили!

Что-то очень нехорошее зашевелилось в глубинах моей интуиции.

– Что-что ты там про утяжелитель говоришь? – деревянным голосом спросил я.

– На «люксы» эти утяжелители ставили! В виде бампера, из бронзы со специальными добавками, чтобы не окислялась! Эти бамперы сияли, как золотые, машину так и называли в Америке – «Golden buffer», ну, золотой бампер по нашему! Эй, Серега, ты чего?! Что с тобой?

– Ни-че-го! – медленно ответил я, а лицо мое расплывалось в злорадной ухмылке – я просто представил, при каких обстоятельствах узнают о металле «Golden» – бампера капитан и Мага…