Текст книги "Пастыри. Четвертый поход"

Автор книги: Сергей Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

А впереди всех знаешь кто был, Володя? Крысы, самые ненасытные, самые жадные, самые зубастые. Мы с тобой, Володя, впереди были. Мы все и растащили, хапнули – и по норам.

– И опять я не понял, Серега... – Голос толстяка стал серьезным. – Ты чего? Ты кого крысой назвал? Базар, в натуре, фильтруй! Ты теперь предлагаешь что, отдать все? Кому, хомякам? Тьфу, мля, сочинил херомантию какую-то...

– Помолчи – за умного сойдешь, так, кажется, в босотовых кругах базарят? Я не закончил еще... – В голосе Сергея послышалась сталь. – Дальше слушай – все поймешь...

Ты помнишь, как мы начинали? После армии, самое начало 90-х, кооператоры, цеховики, подпольщики-фирмачи всякие, рэкет... Первые разборы с братвой, первые бабки шальные. Ты тачку свою первую помнишь? «Додж» секонд-хендный, кажется синий, да? Здоровенный такой, сто литров на сто километров ел... Зато понтов было...

– Я и твою тачилу помню первую, – широко улыбнулся толстый Володя: – Мерсюк битый, зелененький такой... Машина-зверь, ревела, как лось!

– Во-во! – кивнул головой Сергей. – И работенку нашу пыльную вспомни, и особливо кликухи наши среди братвы: ты – Утюг, я – Паяльник!

Толстяк захохотал, заколыхался всем телом:

– Да ланна тебе, братан! Мы ж никого не замочили тогда, так, пугали только...

– Никого? – Сергей налил себе еще, отхлебнул. – А Резвана с компаньоном его?

– Не, ну это ж потом уже было, в 93-м, в конце...

– Да, ты прав, это было уже в другую эпоху, и дела мы тогда делали другие... Из бандитов мы стали брокерами, хе-хе. Или диллерами? Помнишь состав с «КамАЗами»?

– Серега, ты еще это алжирское повидло вспомни! Если бы не Бабай, земля ему пухом, так шустриками бы и бегали...

– Да уж, Бабай нам тему подкинул, царствие ему небесное. И понеслось – ваучеры, аукционы, банкротства, основные фонды, офшоры... Как там раньше-то было – хочешь жить: чемодан – вокзал – Израиль? А у нас с тобой другая схема работала: кредит – офшор – Багамы. Этапы большого пути, мля!

Владимир встал, налил себе полстакана из хозяйской бутылки, изобразил пухлой ручкой жест типа «в горле пересохло», шумно проглотил янтарную жидкость, усмехнулся:

– Тока на фига тебя в Думу понесло, до сих пор не пойму... Ну сделали деньги, уважаемыми людьми стали, теперь трешь-мнешь со всякими там политиками, культурниками...

– Я, Володя, тут как раз паузу хотел сделать. Когда в 1996 году ощутил я себя вдруг, как теперь говорят, олигархом, очень мне стало вдруг грустно. Ну деньги, ну немерено денег... И что? Счастье где? Удовольствия? С Веркой развелся, ее и детей обеспечил на сто лет вперед, женил ее на этом Джероме, и живут они сейчас в своей Майямине, как у Христа за пазухой.

Я – свободен, балдей – не хочу! Ты тогда с урюками мутил что-то, проект этот каспийский...

– Между прочим, двести тридцать процентов прибыли! Вместе хапнули тогда! – Володя налил себе еще, подмигнул хозяину кабинета: – Твоя доля пополамная была...

– Но я и вложился по чесняку! – кивнул Сергей и досадливо поморщился: – Да не в этом дело! Я хотел кайф от своих денег получать! Понимаешь? И начал пробовать – ну, чтобы не зря все, чтобы потом, на свалке, не обидно было за них... За эти... За бесцельно прожитые...

Рассвет встречал двадцать четыре часа в сутки – перелетал на вертушке следом за солнышком, жрал и пил все, что только придумать можно – соловьиные язычки, турлэ в соусе из глазниц осьминога, парные мозги откормленных гранатами обезьян... В книге какой-то вычитал про мороженое из женского молока – и даже его заказал!

– Б-э-э... – Толстяк потыкал растопыренными пальцами в три своих подбородка, изображая отвращение.

– Не «бэкай», мне в кайф было! Потом посетил все чудеса света, потом в гонках Париж – Даккар участвовал втихую, на львов охотился с масаями, на касаток с алеутами... Пил по-черному, девок трахал... Вот втемяшилось мне тогда в голову – трахнуть всех мисс каждой страны...

– Че-го? – Владимир вытянул губы трубочкой: – Ну-ка, ну-ка, ты мне и не говорил ничего такого...

– А-а-а... – Сергей махнул рукой, сморщился. – В каждой стране ведь ежегодно конкурс на лучшую девку проводится – ну, «Мисс Канада», «Мисс Малайзия», «Мисс ЮАР» там и прочее... Вот я и решил всех миссей этих трахнуть. За любые бабки. Ну, не обязательно действующих, этогогодних, можно и прошлогоднюю, главное, чтобы она мисс была...

– Ну и?.. – сально ухмыльнулся толстяк.

– Сделал... – кивнул Сергей: – Влетело мне это... В крутые бабки влетело, короче. И ведь понимаешь – не запомнилась мне ни одна! Так, бабы и бабы, делов-то. Сто девяносто два государства, ну, понятно, мисс далеко не во всех выбирают, но штук сто я оприходовал... И ни одной зацепки! Хотя вру – была одна. Мисс Беларусь. Алена. Я, ну не сам, конечно, пиарщики трудились, ей это непристойное предложение отправили по почте – мол, тыры-пыры, все такое, и любое желание ваше станет явью! Она, как и все они, согласилась, конечно же, вот только желание у нее было... Не дом, не миллион долларов, не яхта, машина там или золота пять кило... Она мне позвонила и говорит: «Я согласна, только сделаем мы это на смотровой площадке статуи Свободы в Нью-Йорке...»

Вов, ты меня даже не спрашивай, во сколько мне это обошлось... Но – сделал! Точнее, она меня сделала... Высокая, худенькая, прозрачная такая, а как ногами обхватила и давай насаживаться – я темп не выдерживаю, кричу ей – красавица, притормози! А она шипит в ответку: «Вот так! Вот так! Вот так я гребу тебя, твои гребаные деньги и весь это гребаный мир!» Уф... Еле живой ушел. Я ей сто тысяч баксов дал, так просто, на чай, так она мне их в рожу кинула в аэропорту в Минске... Ух и баба...

«Тьфу ты... – передернуло Илью, – я этих уродов уже устал слушать. Твари, довели страну до ручки, а народ – до озверения. Интересно, откуда у скромной старушки бабы Качи эта запись?»

– Серег, ты закруглять этот вечер воспоминаний скоро будешь? Мне к пяти на встречу... – Владимир постучал холеным ногтем по стеклу блеснувшего бриллиантами «картье» на запястье.

– Да погоди ты, успеешь, к самому главному подхожу... – Сергей встал, прошелся по кабинету, повернулся к толстяку спиной и вновь заговорил:

– После всех этих приключений, мать их в рот, понял я, Вовка, что и без денег человек несчастлив... Но вот и с деньгами он счастливым тоже не становится! И решил я сыграть сам с собой в игру одну замечательную. Загадал – если выиграю, по-другому жить стану. А если проиграю...

Словом, вложил я в барабан своего коллекционного кольта патрон сорок пятого калибра, крутанул этот самый барабан как следует, ствол точно в лоб себе упер, глаза зажмурил – и...

Сергей громко щелкнул пальцами, поворачиваясь к оторопевшему Владимиру:

– И я выиграл!

– Ну, ты совсем дурак! Мля, тупень конченный! – толстяк вытащил носовой платок и вытер вспотевший лоб. – Когда это хоть было-то?

– Пять лет назад...

– А-а-а-а... А потом выборы, Госдума... И появился «Северный проект»? Теперь понятно. Грехи искупаешь, партнер? – Владимир презрительно сузил свинячьи глазки.

Бритый Сергей между тем продолжал:

– Не, Вова, все сложнее. Сел я тогда, с кольтом в руке, и задумался – на хрена живет человек? Что он оставляет после себя? Ну понятно – дехканин какой-нибудь в Афгане – двадцать душ голодных детей. Лесник в Сибири – десять гектаров леса. А вот я, что я после себя оставлю? Оттраханных мисс? Кучу никому не нужных денег?

И решил я, Воха, войти в историю...

– К-ку-уда? – вытаращился толстяк.

– В историю, в мировую, ну и в нашу, отечественную, само собой. Как спаситель этого самого Отечества!

– Тьфу ты! Сережа, ну хорош лабундеть-то! Ты дело говорить будешь? – Владимир заерзал в кресле, скривив недовольную мину.

– Буду, Володенька, буду, вот сейчас как раз и начинаю! – Сергей вдруг неожиданно ловко встал на руки и прошелся по кабинету туда-сюда, потом впрыгнул в кресло, плеснул себе кальвадоса и поднял стакан:

– За Россию!

Выпив, он закурил и сквозь клубы сизого дыма спросил своего визави:

– Ты вот как думаешь, Вовчик, реально у нас экономику развитую построить сегодня, как в Штатах или Германии, например? Ну, я имею в виду, если не мы, хе-хе, строить будем, а нормальные люди?

– Ну, если без «пчелок» и откатчиков, если без своры нашей этой... Короче, если с умом и по порядку... Наверное, страна-то богатая, да и народ – Кулибин на Кулибине!

– А вот и шиш! Ни хрена ты тут, Володя, сегодня, именно сегодня, не построишь! Если бы не две трубы, спасение и проклятие наше, мы бы вообще давным-давно не существовали бы...

– К-какие две трубы? – удивился Владимир.

– Одна с нефтью, другая с газом... – улыбнулся его компаньон. – Ну я образно, сырье вообще имею в виду. Нет, раньше, при царе Горохе, то бишь в середине прошлого века, мы могли худо-бедно тягаться с другими странами на равных, были, так сказать, конкурентоспособны на мировых рынках. Потому как глобализации этой трехнутой не было. А теперь – хана! Возьмем, к примеру, гайку!

– Какую гайку? – пролепетал толстяк.

– Обычную, железную, шестигранную, на тридцать два. Для производства этой самой гайки у нас в какой-нибудь отнюдь не самой северной губернии, Смоленской скажем, нужно: построить цех на мощном фундаменте, потому как зимой там температура опускается иногда до минус 30 градусов, почва промерзает на метр и больше; со стенами в два, а лучше в три кирпича; построить котельную и проложить десяток-другой километров теплотрасс; построить для рабочего теплый капитальный дом, теплую столовую, хранилище для продуктов; в отопительный период, который будем считать с 1 октября по конец апреля, хотя бывает и дольше, потратить тонны топлива на обогрев, и еще много чего – и в итоге наша гайка будет стоить в разы дороже, чем гайка, произведенная в штате Флорида, где для ее производства достаточно поставить жестяной ангар и подвести электричество.

А в Малайзии или Индонезии гайка будет стоить еще меньше, там рабочая сила совсем дешевая. Так кто купит на мировом рынке нашу «золотую» гайку?

Вывод – пускать на самотек промышленность в нашей стране нельзя, она должна быть жестко управляемой, чтобы производить то, что мы делаем лучше других, а соответственно, можем выгодно для себя продавать, вон как ракетные движки РД-180 энергомашевские, которые они продают пиндосам, например. И гайки мы должны делать такие-этакие, самозаворачивающиеся какие-нибудь, чтобы они переплевывали флоридские или индонезийские.

И развивать мы должны именно такие отрасли, которые идут впереди конкурентов, а не пресловутую нефтянку, потому как даже наша нефть, Володя, за исключением чеченской, имеет высокую степень парафинизации, содержит серу и много иных примесей и тяжелых фракций, она вязкая и требует предпродажной подготовки. Стоимость добычи даже более-менее качественной по сравнению, скажем с поволжской, западносибирской нефти намного выше, чем иракской, саудовской или кувейтской. Пока мы берем валом, демпингуем по-тихому, месторождения разрабатываем хищнически, обводняя пласты по-черному, экономим на зарплатах персонала, но вечно так продолжаться не будет...

А в ближайшем будущем мировая нефтяная промышленность активно начнет, да, собственно, будущее уже наступило, и она уже начала разработку богатейших шельфовых нефтяных месторождений в тропиках, и мы с нашими приполярными промыслами вообще окажемся в глубокой жопе. И что мы будем делать? Сидеть, увешанные горбачевско-ельцинско-путинскими кредитами, как елки у мэрий шариками, и вопить о демократии?

А что детям нашим достанется? Во что Россия превратится? В банановую республику типа Уругвая? Так нету у нас бананов, не растут!

И подумал я тогда – нам нужна твердая рука. Не лыбься! Ты вникай, Володя: мы не можем себе позволить «свободный рынок», элементы планирования и регулирования должны быть обязательно, собственно, они везде в развитых странах и есть, у них Толика с Тимуровцем к экономике на пушечный выстрел не подпускали.

И вот, по крайней мере, пятнадцать лет нашей с тобой, Вова, «демократии» привели к обнищанию народа, развалу промышленности и огромному внешнему долгу. Дальше будет еще хуже... С этим, я надеюсь, ты спорить не будешь? А знаешь, почему так получилось?

Да потому что демократия западного образца в нашей стране невозможна в принципе. Само географическое положение России это исключает. Свободный рынок у нас реален только в тех секторах экономики, которые не являются жизненно важными для государства – сфера услуг, туризм, паразитарные секторы, ну, косметика там всякая и прочая муйня.

Отдав частникам производство гаек, то есть станков, самолетов, кораблей и прочего, мы пришли к тому, что целые отрасли производства оказались загублены из-за неконкурентоспособности в условиях некомпетентного руководства и желания быстро обогатиться отдельным крысам, то есть нам с тобой.

– Серег, хорош пуржить! Я уже уши в трубки скрутил лекцию твою слушать! Че ты хочешь-то? Сталина оживить?

– Нет, Володенька, нет. Ты дальше слушай! Сталин, он, кстати говоря, далеко не дураком был. Он высокие технологии развивал, понимал мужик, что в стране, где восемьдесят процентов пахотной земли в зоне рискованного земледелия находится, нефть, газ, руда и лес – это подарок Господа Бога и этот подарок беречь надо!

Мы в космос полетели, корабли и самолеты лучшие в мире на том сталинском запале строили. И создали массу институтов по подготовке таких специалистов, которые сраной Америке и не снились. А потом овчарки зажирели и все посыпалось на нашей базе.

Люди, работники, уникальные профи, пошли по миру. Хорошо жить сейчас, при «демократии» так называемой, у них не получается, не нужны «демократам», то есть нам с тобой, Володя, отечественные высокие технологии, а ведь даже во времена СССР, которые на самом деле были кошмарными, они, специалисты, жили гораздо лучше! То есть даже при тоталитарном коммунистическом режиме условия для простого человека у нас были лучше, чем нынешняя «демократия»!

– Ну, ты загнул! Хотя... Может, про работяг и инженеров ты прав. И где ты слов-то таких набрался? – искренне удивился Владимир.

«Вот и я хотел бы знать, где», – подумал Илья. Он уже понял, что перед ним компромат на какого-то важного и богатого политика. Теории бритого Сергея Илью не особо увлекали, но он все равно смотрел, – а ну как в конце что-нибудь интересное будет?

События на экране тем временем развивались:

– Погоди, погоди... – нервно хрустнул пальцами Сергей, – ты вот скажи лучше – кому сейчас живется хорошо? Минет-жерам? Торговым представителям? Бухгалтерам? Юристам? Три пиджака и «Фольксваген-Гольф» – вряд ли показатель достатка, но даже если и так, весь народ, все 130 миллионов, торговать, «минетжировать» и консультировать не могут, в конце концов, этих консультантов и торгашей кормить ведь кто-то должен, одевать, учить их детей и лечить их тещ.

Для страны, Вовка, хорош тот строй, который реально хорош для большинства ее граждан. Не так, скажешь?

Мы же в средневековые времена возвращаемся, когда горстка аристократии купается в роскоши, а люди реально голодают. Кстати, проекты выхода из этой ситуации, разработанные на Западе, гениально просты и предусматривают простое сокращение численности жителей России до пятидесяти, а в некоторых вариантах – и до тридцати миллионов человек... Тебе похеру такой ветер?

– Да я... Ну, в общем, ты тут кругом прав, конечно... – заерзал в кресле толстяк. – Но я все равно не пойму – ты что, военный переворот и диктатуру будешь устанавливать?

– Поздно, Володя, поздно. Другое время на дворе. Я про гайку тебе не зря говорил. Даже если сейчас установить диктатуру, мы в новом, глобальном мире XXI века уже на кривой козе никого не объедем. Условия не те...

– Тады сдаюсь! – поднял руки Владимир. – Тады я пас. Моей кумекалки не хватает все это понять и в нужную дверь ткнуться. Ну, не томи, выкладывай своего джокера!

– А-а-а! – блеснул глазами Сергей. – Заело! Погоди, скоро сказка сказывается... Нет, я тебе все по порядку изложу! Терпи!

Он приосанился и выдал:

– Короче, сперва я решил создать несколько мощных центров высоких технологий типа «крепостей науки» или «технобункеров» таких на разоренных просторах матушки России. Собрать там всех толковых ученых, инженеров, конструкторов, молодняк талантливый, создать холдинг типа «Мицубиси» и начать выпуск самого разного, но обязательно эксклюзивного, конкурентоспособного товара. И с этой целью поехал я, сам, заметь, Володя – сам! по стране – общаться с нашими, как ты их назвал, Кулибиными... Ой, мля, Володенька, какого же я говна нахлебался! Ты не представляешь. Седые мужички со слезами на глазах водили меня по разоренным лабораториям и цехам, доставали с антресолей своих коммунальных халуп папки с чертежами – чего там только нету! Ты мне веришь – мы реально, сегодня, вот тут, в России, можем построить звездолет. Веришь, нет? Он за семь лет долетит до ближайшей звезды, я название наизусть выучил – Проксима, она же Альфа Центавра. Там, у этих спецов, вообще та-а-акое – мама, хоть горюй, хоть не горюй, все равно!

Сергей нервно забегал по кабинету, потирая руки:

– Нет, ну какими уродами надо было быть, чтобы такие возможности на две трубы променять! А что делать, если завтра какой-нить мудила во Франции или Бангладеш изобретет машину, которая будет ездить на зеленых соплях с КПД в 90 процентов? Все, обосралась наша нефтянка! А с нею и вся Россия тут же посыплется, погибнет...

И начал я собирать кадры для моих подпольных «технобункеров». Выбрал базовые города – номерные, бывшие закрытые, типа Красноярска-32, арендовал в них дома под жилье, институты пустующие, и первым делом засадил группу аналитиков, плановиков и экономистов, чтобы они мне все просчитали.

А сам мотался по таким халупам, из такого дерьма гениев вытаскивал – гадом буду, мне за это Орден Мужества през наш должен дать.

Я с ними и денатурат пил, и охмурял их по-всякому, и долги за них отдавал, и врачей нанимал всяких, кому кого надобно было – от нарколога до уролога... И такой я в этих делах ядовитой ненависти к этой самой «демократии» и к самому себе набрался! Могу теперь донором работать годами, плевками остеохондрозы лечить и крыс морить на выдохе десятками...

Ну, так вот, когда дело уже вроде на рельсы стало вставать, обильно деньгой моей смазанные, эти аналитики меня как обухом по голове сзади – хренак! Дорого, говорят, получается. Я им – чего дорого? Они мне – все! Да, многие товары у нас получатся лучше. Лучше – но дороже! Инфраструктура развалена, связи порушены, топливо не дешевое, а зимы никто не отменял. Гайка, мать ее!

И вот тут-то, Вова, пришла мне в голову самая гениальная, не побоюсь этого слова, мысль...

Илья хмыкнул. Этот энергичный Сергей сумел-таки заинтересовать его, уж больно правдоподобно и ярко все у него получалось.

«А вдруг и вправду вот он – будущий правитель России, который возродит нашу страну из той грязи, в которой мы сегодня сидим?» – подумал Илья и сделал звук погромче...

– ...Ну, если честно, мысль эту мне один старичок подсказал, профессор, спец по системной логике. Мы с ним беседовали по душам, он и выдал: «Если поставленную задачу нельзя решить, а решать ее все же надо, необходимо изменить условия задачи таким образом, чтобы эти самые условия соответствовали решению!» О как!

Так и родился «Секретный проект возрождения России» под кодовым названием «Операция „Черный снег“». Володька, хватит лыбиться, щась по шее дам!

– Сереж, ну ты, ей-богу, придурок! – расхохотался толстяк, хлопнув в ладоши. – Ты чего, в детстве не наигрался в разведчиков? Ты мне про дело базарить будешь? Я уже припух тут кантоваться, в креслине этой. Давай так: или по делу разговор, или я пошел!

– Будет тебе дело... будет и свисток! – улыбнулся в ответ хозяин кабинета, но глаза его при этом сузились и появилось в них что-то хищное, звериное...

– Короче, Володя, слово «альбедо» ты, конечно, не знаешь?

– Не-а... – помотал головой Владимир. – Че за хрень такая? Че-нить с котировками валют связано?

– Неуч! «Альбедо» – это отражающая способность поверхности, чтоб ты знал. Альбедо влажной почвы, например, – 10 %, альбедо леса днем – 20 %, травяного покрова, ну, степи – от 20 до 25 %. А вот альбедо заснеженной поверхности, Володенька, составляет до 90 %!

– Ну и на кой хрен мне эта альбеда твоя! – взорвался толстяк. Он покраснел и начал орать, брызгая слюной: – Ты мне пургу эту когда закончишь прогонять?! На тебе косяк по «Северному проекту» висит, ты за него не ответил, а тут новая туфта, и опять бабки втемную уходят! Давно хотел тебе сказать: если так дальше будет – давай, Серега, разводиться. Дружба – дружбой, а бабульки порознь будем держать, хватит!

– А ну-ка пасть захлопни! Никшни и слушай. И запомни – терпение есть высшая добродетель благородного мужа, так Конфуций говорил, – спокойно сказал Сергей, налил себе еще, выпил и ровным голосом продолжил: – Когда старичок-профессор про изменение условий задачи мне сказал, я сразу подумал – вот бы сделать так, чтобы у нас, в России, климат изменился. Стал помягче. А заодно чтобы еще во всем мире стал... Ну, похреновее... Чтобы пиндосы, малайзийцы и прочие бразильцы помаялись, как мы, утепляясь и отапливаясь.

А как так сделаешь? Думал я, думал, но только два варианта возникло: или угол наклона земной оси поменять, или все льды на планете растопить к едреней фене...

– Ты че?! – толстяк выпучил глаза, вытирая платком капли пота со лба. – Ты че, в натуре, серьезно? Серега, ты же сдвинулся! Тебе же в больничку надо!

– Успокойся, все реально и конкретно, братан! – усмехнулся Сергей. – Я продолжаю: сдвинуть Землю я, конечно, не потяну, не Архимед, а вот про льды... Вспомнилось мне, что еще пацаном читал я какую-то книжку про Сибирь, уж и названия не помню, а вот картинка в память врезалась: висит над глобусом вертолет, у него на подвеске чернильница, и из этой чернильницы на покрытую льдом макушку глобуса капает капля черных чернил. А рядом надпись: «Если растопить арктические льды, в Сибири можно будет снимать по три урожая в год».

– Ну, а чернила тут при чем? – угрюмо спросил Владимир, который, видимо, смирился с участью слушателя и теперь устало обмахивался платком, забыв про пульт кондиционера, лежащий на столе у него под рукой.

– Ты про «альбедо» еще помнишь? – улыбнулся Сергей. – Если белый снег, ну, обычный, отражает 90 % солнечных лучей, то снег черный, ну, грязный, будет отражать гораздо меньше. А раз так, он будет нагреваться – и таять, таять, Володенька! Усекаешь? Нет?! Ну, япона-мама! Ну ты и... Ладно, тогда слушай дальше!

Развернул я своих аналитиков, подключил к ним физиков, метеорологов, кого нашел, математиков и дал новое задание: рассчитать, как и за сколько времени можно запорошить чем-нибудь черным полярные льды, как и сколько времени они будут таять, как это все убыстрить, сколько все это будет стоить, и самое главное – чем вся эта хреновина закончится – для нас, для соседей наших, для всего мира.

Они корпели год почти, умники! Отчет мне нафигачили в трех томах, полторы тыщи страниц, прикинь! Сел я, прочел все это, и волосы мои, Володенька, зашевелились от открывшихся перспектив! Гадом буду, думал я в тот момент, – вот сейчас умру! Умру от счастья!

– А че там, в этом отчете? Че с тобой случилось-то? – лениво спросил толстяк.

– Пробило меня, заколбасило, сплющило и торкнуло – так тебе понятно?! – рявкнул Сергей. – Объясняю медленно и один, последний, раз: если уменьшить «альбедо» арктических льдов, мы растопим этот морозильник, и на Земле Франца-Иосифа будут яблоньки цвести, а в Мурманске арбузы вызревать! И сделать это реально – надо просто посыпать лед, причем не весь, а только часть, сажей, пеплом, ну, короче, чем-нибудь черным!

А дальше начинается самое интересное: лед тает, становится тепло. Но вначале, в первые десять лет, огромные массы холодной воды устремляются в Атлантику. Гольфстрим сворачивается – и Европе приходит кирдык. Там наступают морозы. Во Франции – минус 15, Англии – минус 25, в Швеции – минус 30. Амба! Экономика Европы летит к чертям собачим. Это раз!

Штаты тоже замерзают с востока, а с запада на них из-за разницы температур над Атлантикой и Тихим океаном обрушиваются бесконечные тайфуны и ураганы. И пиндосы все силы должны бросить на то, чтобы выжить. Их экономика тоже терпит крах.

– А у нас? – тупо спросил Владимир, воззрившись на своего друга. – У нас-то тоже хреново станет!

– У нас, Володя, и так хреново, дальше некуда, и хуже не будет, а наоборот. Теплые воды Тихого океана хлынут через Берингов пролив в Арктику, согревая все Приполярье – Чукотку, Сибирь, Русский Север. Оттает вечная мерзлота. В тундре начнут расти нормальная трава и деревья. Климат в Поволжье и Западной Сибири помягчеет и станет, как в Крыму. Вот тут-то, в этот момент, мы и будем поднимать свою экономику.

Обеспечив себя продовольствием, мы возродим промышленность, причем в дело пойдут уже спроектированные в моих подпольных «технобункерах» станки, самолеты, машины, компьютеры и прочее.

Прикинь: весь мир задыхается, замерзает, борется за выживание. Сотнями тонут в диких штормах корабли, падают самолеты и вертолеты. Сотни тысяч километров проводов оборваны ураганами, без электричества встают заводы в Западной Европе и Америке. Поля заливает ливнями и сечет градом, торнадо уносят миллионы тонн плодородной почвы. Нехватка топлива ставит некогда развитые страны на колени – арабские танкеры не могут к ним пробиться из-за непогоды, а мы временно перекрываем газо– и нефтепроводы. Где они будут приобретать продовольствие, технику и сырье? У кого? У нас! И по тем ценам, которые мы выставим, а не по ценам ВТО!

Вот он, шанс для России! Они пятнадцать лет уже кричат, что победили в «холодной войне» – хренушки! Пора и нам победить, и наша война будет вестись по нашим правилам. А потом...

– Да, а что потом? Нет, погоди, ты вначале скажи... Тьфу ты, теперь столько вопросов... – Владимир посерьезнел и мрачно поглядел на хозяина кабинета: – Наворотил ты тут... Во! Во-первых, как ты это все делать собираешься?

– Все учтено и продумано, Володенька! – радостно оскалился Сергей. – Ты думаешь, «Северный проект» я так, с дури затеял? Думаешь, я знаю! Мол, стал Серега депутатом и пыль людям в глаза пускает, помогает бедным северянам, топливо завозит, уголь, печки какие-то производит... Ха-ха!

Мне эту печку три гения-конструктора проектировали. Засыпаешь в лоток центнер угля, крутишь ручку, одновременно аккумулятор заряжаешь, чтобы телек посмотреть потом спокойно в тепле, и через полчаса перемалываешь все в пыль. Потом насосом накачиваешь давление в водяном резервуаре и открываешь форсунку. В камеру сгорания поступает угольно-водяная смесь, которая горит, что твой бензин, нагревая чугунные стенки. КПД – закачаешься, стоимость – ноль целых хрен десятых! Два завода клепают эти печки вагонами, успевай только забрасывать в Заполярье!

А чтобы народ престарелый и малосильный не уродовался, ручку не крутил, следом за печками идут и стационарные угледробилки... И уголек, самый дешевый, самый паршивый, который тут, на материке, на хрен никому не нужен... Моим чудо-печкам-то похеру, они на любом угле работают... Вот он, «Северный проект», в действии! Дадим северянам тепло и свет в каждый дом, в каждый чум, в каждую ярангу и иглу!

Ну, просекаешь? Нет?! Ну ты тупо-о-о-ой!!!

– Хватит лаяться! – набычился Владимир. – Давай, толкуй без понтов: че да как...

– Блин горелый, Володенька! Да все просто: для того, чтобы понизить альбедо снега и льда в Арктике, нужно много сажи и угольной пыли. Вот мои печки и угледробилки эту пыль и сажу и могут производить в немеренных количествах. И никто, никто, ни одна сука шпионская, ни один комар разведывательный ни нюхом не пронюхает, ни носа не подточит!

Далее идем – в нужный момент отремонтированные без особой огласки самолеты и вертолеты полярной авиации, что пятнадцать лет стоят под снегом на полярных аэродромах без топлива и техобслуживания, заводятся посреди полярной ночи и начинают делать «боевые вылеты». И каждый летательный аппарат оборудован простейшим распылителем, этакой сеялкой-веялкой, которая распыляет угольную пыль – в пыль! Ха-ха! Ее не видно, не слышно, ее не поймаешь руками. Она ложится на снежок и ждет...

А дальше начинается самое веселое: приходит полярный день, проклевывается над горизонтом солнышко. Оно раньше тут еле-еле грело, потому что белый снег все лучики солнечные отражал. А теперь каждый лучик будет в снегу находить свою маленькую, малюсенькую частичку, угольную пылинку. И нагревать ее, потому как она черненькая. А она, нагревшись, начнет растапливать вокруг себя снег и лед. И будет растапливать до победы, пока все вокруг в воду не превратится!

– Ну... Ну, ты, Серега, даешь... – покрутил головой Владимир, восторженно глядя на друга. – Я тока щас вот въехал, что к чему... И никто не засечет? Уверен?

– Почему же, можно засечь... Потому и таюсь, потому и прячу все, и для отвода глаз в «Северном проекте» еще пять чисто убыточных направлений есть: переселение северян, поддержка малых народов и прочее – ну, ты в курсе, знаешь все. Если спецслужбы пронюхают, наши ли, западные ли, – все, кранты, меня просто уберут по-тихому. Я больше всего спутников боюсь и экологов с их мониторингом. Одно хорошо – демократы всю метеосеть в Арктике развалили, а те станции, что остались, – так на них теперь мои люди работают.

В общем, пока тихо...

«Ой-е-й!» – Илья остановил запись, всмотрелся в застывшее на экране лицо бритого Сергея, стараясь запомнить. Человек с такой волей и таким размахом далеко пойдет. И если он узнает, что кто-то подсматривает за ним, этому «кому-то» придется очень плохо...

И еще одна мысль не давала Илье покоя: Хтонос. Климатическая катастрофа, созданная трудами бритого, играет на руку хтоническим тварям. Олигарх и депутат этого знать, конечно, не может.

«А вдруг может! – Илья почувствовал, как по спине побежали мурашки. А вдруг тут все еще более хитро, чем есть на самом деле!»

Бах! – на кухне загрохотало битое стекло. Илья обмер. Сердце заколотилось часто-часто, руки противно задрожали.

«Спужался, десантник?» – насмешливо мявкнул кот Баюн. Илья медленно выдохнул и взял себя в руки. В качестве оружия он подхватил за ножку табуретку и выбежал в коридор.

Тревога оказалась ложной – ветер распахнул незакрытую форточку, и та ударилась об угол оконной ниши. Илья собрал осколки, заткнул дыру небольшой подушкой-думкой, вернулся в комнату и продолжил увлекательный и пугающий просмотр...

– ...Моща! Уважаю! – рявкнул неожиданным басом толстяк, порывисто встал из кресла, пожал Сергею руку. – Ну, а начинать все это... опыление, когда собираешься?