Текст книги "Юнофа - Дитя Войны"
Автор книги: Сергей Маркелов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
«А имею ли я Права учить уму-разуму этих детишек, ведь сама от горшка два вершка?!
У меня нет ни должного Образования, ни Времени… Я просто не заслуживаю здесь находиться. Взять хоть Жаклир…
Бедняжка, небось, ночами не спала, училась в поте лица, зубрила, много чем пожертвовала ради Образования.
А я?!
Простая служанка, не наделенная громкими Титулами, Фамилией или Иными заслугами… Я всего лишь девочка, которая решила прийти сюда и поиграть во взрослые Игры…
Мне тошно…
Как я могу теперь смотреть этим детям в глаза, вселять в них напрасные Надежды, наставлять на Путь Истинный, а потом – взять и бросить?! Вычеркнуть из жизни, как кусок заплесневелого хлебушка…
Постой-ка, да что я такое говорю?! Разве забыла я, как тяжко мне пришлось после приезда сюда?!
Вспомни…
Холод… Одиночество… Полная отрешенность от Суровой реальности… Я находилась на грани и готова была разрыдаться от безвыходности. И никому не было дела до моего горя…
Но тут появился он…
Сеньор Орсиани не только протянул мне руку помощи, пригрел, накормил, дал приют и работу… Он даровал мне Цель в Жизни… Благодаря его заботе, доброте и наставничеству я снова почувствовала Вкус к Жизни и обрела уверенность в завтрашнем дне…
А ведь эти Детишки, все такие разные, но, по сути, одинаковые… Родители всегда заняты на работе или шарахаются по званным Вечерам до поздней ночи. А для своих же собственных чад не могут уделить и пары минут, чтобы спросить: «Как прошел день?» «Было ли сегодня интересно на уроках?» «Что нового ты сегодня узнал?».
Нет! Так нельзя!
Эти милые дети ни в чем не повинны! Подобно мне, они страдают и нуждаются в покровительстве. И раз мне однажды помогли, так почему же я не могу ответить Добром на Добро?!
Разве это Преступление – желать Счастья другим?!
Глупости, все это глупости…
Даже если меня поймают и обрекут на жуткие страдания – я не отрекусь от желания помочь им.
Но все же я не могу всегда быть с ними и возможно вижу некоторых из них в первый и последний раз, но кто мне мешает придать им небольшой толчок?!
Я могу! И я сделаю это! Чего бы мне это не стоило! Я не брошу их в беде, как не бросили меня!»
От подобных мыслей, Юна все больше загоралась новой, куда более важной Целью, чем все остальные ее мимолетные увлечения.
Все напрасные сомнения и предрассудки вмиг улетучились, когда очередь представиться подошла маленькой сестренке Диего. Девочка была настолько зашугана обществом, что еле смогла найти в себе силы подняться на ноги.
Дрожа как лист на ветру, бедняжка, у которой зубки застучали, и вся она жутко покраснела, не могла выдавить из себя и слово. Понимая, насколько ей сейчас нелегко, к девочке подскочила Алисия.
Тем временем позади них снова раздались ядовитые усмешки, недовольное шипение и прочие признаки недовольства девочками.
– Простите нас Наставница Юна, Софиэль нездоровится. Можно нам покинуть класс?! – проскрипела малышка, явно не в первый раз прибегая к подобному плану бегства.
– Да, конечно, – не на шутку напугалась Жаклир, которой могло влететь по первое число, если кому-то из детей вовремя не была оказана медицинская помощь на ее уроке.
– Софи! – тихо молвила Юна, не сводя пристального взгляда с девочек, когда те направились к выходу. – Бегством ты ничего не добьешься… Лишь отсрочишь неизбежное…
От подобных слов на бедняжку уже совершенно по-иному взглянули все дети. Понемногу в их шальные головы стала закрадываться мысль, что именно они стали причиной подобного поведения своей одноклассницы.
Совершенно не сдвинувшись с места, Практикантка, с щемящей сердце болью была вынуждена лицезреть, как две девочки лишь на миг остановившись – снова направились прямой тропой к выходу.
– Про-с-ти-те, – сдавленным голоском, сквозь слезы проскрипела малышка и кинулась со всех ног бежать отсюда.
Юная Учительница не в силах скрыть своих слез, что так и наворачивались на глаза, опустила взгляд в пол. Возможно, впервые Юна осознала, что не со всеми бедами можно справиться лишь одним Желанием.
Всю эту сцену трагической борьбы со внутренними страхами был вынужден лицезреть весь Класс. Но лишь один мальчик, чувствующий на себе непосильное ярмо вины за все, что здесь творилось, набрался смелости и кинулся вслед беглянкам.
Он больше не мог видеть всех тех страданий, что причинял не только Софи и Алисии, но и самой Преподавательнице. Сам не зная почему, при одном только взгляде на девушку, которая давилась горькими слезами, его сердце резко сжалось от жгучей нестерпимой боли. В него как будто клинок вонзили по самую рукоять.
Сгорая от стыда, не отдавая отчет своим действиям, разгоряченный малыш срывается с места, и прямо по партам, через головы своих одноклассников, стрелой пускается «в погоню».
– Стой! – хотела было кинуться за ним Жаклир, но Юна молча подняла руку и все тут же замерли, где кто находился. – Я сама…
Оставив позади себя «жужжащий улей» детворы, девушка осторожно подходит к распахнутой двери и становиться свидетельницей, как храбрец с несвойственным ему благородством, берет Софи за ручку и ведет обратно в класс.
Сдавшись на милость «победителя», бедняжка, не поднимая головы, заливаясь горькими слезами, послушно пошла за ним.
– Пусти, негодяй! Слышишь?! Оставь уже нас наконец! Сколько можно над нами издеваться?! – не оставляла Алисия попыток вырвать подружку из лап подлеца, при этом не чуралась пускать в ход кулачки.
Но видя, что тот совершенно не реагирует, малышка возьми, да укуси мальчика за руку ниже локтя. И именно в подобной связке, маленький задира завел беглянок обратно в класс.
– Алисия… Оставь его… Фу… Брось каку! – кое-как Юная Дева смогла оторвать от него девочку, в душе ликуя, что бедняжки снова с ними.
– Тьфу! – со всей возможной брезгливостью разжала она зубки.
– Сядь на место! – препроводила бойкую защитную на свое место Юна, а сама, упав на колени перед безутешной девочкой, прижала к груди.
– Довольны изверги?! – как закричит она на всех. – Довести такую маленькую, беззащитную девочку до слез – и это вы считаете своим Достижением?! Сволочи! Мерзавцы! Да чтоб вам пусто было! – не в силах сдержать слез, перешла на истошный крик Юна.
От подобного крайне эмоционального порыва защитить бедняжку от них всех, у детишек сердце екнуло и в пятки ушло.
– Да отпусти ты ее наконец! – резко вырвала она девочку из лап мальчика, который оказался так напуган, что не мог и слова сказать и просто замер, где стоял.
В его голубых глазах читался неописуемый ужас и страх. Угодив в безвыходную ситуацию, светловолосый мальчуган спрятал дрожащие руки за спину и принялся «выкручивать» себе пальцы.
– Юна… – хотела подсобить ей Жаклир, но девушка, грозно сверкнув глазами и ее «окунула» лицом в ушат с дерьмом. – Не подходи, дура! Разве не видишь, до чего довело детей твое безразличие к ним!
– Но я…
– Даже не смей оправдываться! Если бы ты хоть чуточку интересовалась своими Учениками, а не их положением в Обществе, ты осознала – как тяжко им приходиться каждый день выживать в подобных условиях. Вся их Жизнь здесь – это извечная борьба не только с обидчиками, коим нет конца и края, но с самим собой…
Пристыженная Учительница тут же отошла в сторону, не зная куда себя деть от подобного потока правды. От природы, Жаклир отличалась стойкостью характера, но даже сейчас не смогла совладать с внутренним смятением и брякнулась на стул. Схватившись за голову, бедняжка готова была рвать на себе волосы от осознания своей причастности ко всем тем несправедливостям, что творились вокруг нее.
– Неужели столь невинное Создание могло чем-то вам насолить?! Вот ты… Или Ты… Скажи, хоть раз – эта девочка, будь то словом, косым взглядом или невольным толчком навлекла на себя ваш Гнев?! Или может она за глаза кого-то обсуждала, что вы вот так с ней обращаетесь?! – продолжила свои нападки на толпу Юна, не отпуская от себя бедняжку, которой было очень страшно, стыдно и одновременно больно. – Молчите?! А я скажу вам – нет, нет и еще раз нет! Я отказываюсь верить, что Софиэль хоть чем-то заслужила к себе подобное жестокое отношение, не только со стороны своих одноклассников, но и прочих детей этой Академии…
Пристыженные своей же Совестью, что понемногу стала просыпаться в детях, все как один они опустили взгляды, совершенно не зная, как им загладить свою вину.
И снова все тот же мальчуган, сгорая от жуткого приступа стыда, вперемешку с яростью и гневом на самого себя, кидается к столу, хватает линейку и упав перед Юной на колени, протягивает ей.
– Что?! Думаешь простого Наказания будет достаточно, чтобы загладить вину перед бедняжкой?! Какой же наивный глупец, – рявкнула на него Юная Наставница и как хлестнет его по ладоням.
От подобного удара, он роняет «орудие пыток», а сам падает на мягкое место прямо перед ними. Любого другого юношу подобное отношение могло повергнуть в смятение и заставить сбежать, но ни его. Пуще прежнего, вскипая от праведного гнева, он снова поднимается на ноги, берет с пола линейку и громко и четко оглашает свое решение:
– Накажите! Не только за все те издевательства, что я причинил этой девочке, но и всем в классе…
– Ну надо же… У нас тут Рыцарь объявился … Смешно! Ты думаешь после всего, что ты сделал этим детям, тебя, от парочки шлепков по попе – простят?! – проговорила сухо Юна.
Приметив, что девочка чуть успокаивается, она поставила ее на пол, а сама вышла вперед.
– Я готов поплатиться за все! – стоял на своем мальчик с крайне непростым характером.
– Хорошо, посмотрим насколько тебя хватит! – резко развернула она его к классу. – Поднимите руку тот, кого хоть раз незаслуженно обижал этот пройдоха…
На подобную «просьбу» ученики не особо спешили откликнуться.
– Снова засунули свои языки в одно место! Но ничего, мы сделаем для Вас поблажку, – с этими словами Дева достает небольшой платочек из кармашка, затем утирает сопельки и слезы бедняжке, которая спряталась у нее за спиной.
– Желаешь почувствовать всю горечь слез тех, над кем издевался?! Хорошо, я дам тебе шанс, – прошептала мальчику на ухо Юна, повязывая ему глаза платочком.
После чего, девушка выпрямилась в полный рост и обвела всех детей решительным взглядом.
– Я сомневаюсь, что здесь, в этой комнате, найдется хоть один смельчак, готовый заступиться за девочку… Но может быть тогда, в Вас наконец-то проснется чувство Гордости и вы, воспользовавшись тем, что задира ничего не видит – отомстите ему?!
От подобного каверзного и столь соблазнительного предложения, Ученики немного опешили и совершенно не знали, как и реагировать.
– Скажи мне Софиэль, ты желаешь отомстить своему обидчику?! Заставить его почувствовать всю тягость своего страха и горечь обиды?! – на полном серьезе спросила ее Юна, но что бедняжка, утирая слезы с лица и шмыгая носиком, замотала головой.
– Вот видите! Эта маленькая, отважная и очень стойкая девочка оказалась куда выше и благороднее всех вас! Ведь вы засомневались, в вас проснулось желание мести… Именно это отличает ее от всех Вас! И раз вам так хочется выплеснуть весь вой гнев, то пожалуйста – я не буду мешать! Кроме того, этот мерзавец сам вызвался добровольцем, так что – не мешкайте…
После подобных слов никто не пошевелился.
– Я кому говорю, живо все встали и по очереди подходите сюда! Тех, кто не пожелает участвовать в этом, я лично выпорю! Всем все ясно?!
– Юна, это уже через чур, – хотела покинуть кабинет Жаклир, дабы позвать более умудренных опытом взрослых.
– Можешь звать кого угодно, подруга, но, если сейчас этим детишкам не преподать Урок Жизни, они так и будут с каждым днем катиться по наклонной все ниже и ниже, – перехватила ее у дверей Практикантка и зашипела прямо в лицо.
– Но ведь – они Дети! Это жестоко! – забегали глазки у бедняжки, когда она увидела, как детвора уже выстроилась в очередь на «казнь».
– Я тебе сейчас покажу, что есть – Жестоко! – обернувшись на класс, Юна огласила. – А теперь, по разу ударьте своего обидчика, дерните за ухо, поставьте щелбан, пните под зад! Если сомневаетесь – вспомните те минуты, когда этот самый скандалист без всякой жалости и угрызений совести издевался над вами…
Более ей не пришлось упрашивать детвору. Ведь у каждого из них было, что «сказать» этому мальчишке, который стал для них нарицательным именем Страха и Террора. Отбросив всяческое нежелание участвовать в подобном «мероприятии» один за другим, дети наконец смогли отомстить за все свои обиды.
Очень стойко, а главное храня гробовое молчание и понимая всю тягость своей вины, мальчик для битья терпел все издевательства своих одноклассников. Со стороны это могло показаться дикостью – вот так отдать одного хулигана на растерзания остальным. Но здесь сокрылся очень потаенный смысл, который Юна не замедлила огласить.
– Теперь ты понимаешь, как чувствует себя твоя Жертва?! – приблизившись поближе и присев возле мальчика на колени, принялась шептать ему на ухо Юная Наставница.
«Не в силах сказать и слова, не смея глаз поднять, ущемленная и побитая, а самое главное – презираемая сама собой за свою слабость и неумение постоять за себя…
Тебе ведь очень хочется закричать: «Довольно! Остановитесь, я все понял! Я больше так не буду!».
Но знаешь, что, даже если ты сделаешь это, никто из окружающих не послушает тебя. Как ты, в свое время, не слушал тех, над кем издевался.
На миг закрой глаза и вспомни все те самые страшные забавы, что любил устраивать над теми, кто слабее тебя. И тогда ты поймешь, каково это, становится объектом всеобщих насмешек и издевательств».
– Но… – осеклась на полуслове девушка, когда очередь дошла до Алисии.
Невесть где, раздобыв молоток, она, сжимая его в обеих руках и сверкая недобрым взглядом, стала надвигаться на обидчика своей подруги.
– А ну отдай! Ты чего, мокруху хочешь тут развести?! – перехватила ее «смертоносное оружие» мести Юна.
– Но я… А, ладно, – сдалась девочка, отпустила молоток и как отвесит юноше смачного пинка под зад.
Раз за разом, удар за ударом, он как мог терпел все это. Но даже самая стойкая Воля может однажды надломиться. Так и случилось с ним. Не в силах больше терпеть, мальчик падает на колени и прикрывает ладошами лицо. По его щекам потекли горькие слезы, которые он ничем не мог унять. Видя, что ему совсем худо, детвора чуть замялась.
– Чего встали, как вкопанные?! Продолжайте «казнь»! Или может быть вы забыли своих слез и глухие мольбы о пощаде, что взывали к нему?! Разве он, хоть раз, прислушался к ним и сжалился над вами?! – указала взглядом на мальчика Юна, поднимаясь на ноги.
В ее словах было столько горькой правды, заставившей Учеников снова продолжить свое дело. Но в тот самый момент, когда даже Жаклин не смогла более лицезреть этого, у стоящей совсем рядом маленькой Софиэль сердечко екнуло.
– Нет прошу вас, остановитесь! – кинулась она к своему обидчику, и заслонила собой.
– Софи, что ты творишь?! Ведь ты больше всех пострадала от его рук! Так зачем ты… – кинулась к ней Алисия.
– Хватит! Умоляю вас, перестаньте вести себя в точности, как он! – осмелев проскрипела девочка, у которой глазки вспыхнули огоньком жизни и борьбы за справедливость. – От того, что мы уподобимся таким как он, наша Жизнь не станет лучше. Мимолетное счастье от его страданий не принесет нам радости, а лишь наоборот… Спустя некоторое время мы сами будем сожалеть, что поддались стадному желанию отомстить ему! Что он, что мы – сейчас я совершенно не вижу разницы!
Столь пронзительный Голос Души, прозвучавший как спасительный Набат Колокола, заставил мальчика воспрять духом и снова подняться с колен.
– Простите меня! Я полное ничтожество и свинья! Мне очень совестно, и я отныне даже боюсь смотреть всем вам в глаза, но… – прохрипел он сквозь боль. – Я должен пройти этот Путь до конца!
При этих словах, юноша срывает с себя камзол и кидает под ноги.
– Так не бойтесь больше меня! Докажите, что вы правы, а я нет! Можете бить меня сколько угодно, я больше не боюсь оказаться Жертвой своего Страха!
– Нет, ну надо же… Вечно эти мальчишки любят драматизировать и устраивать сцены, даже в такие минуты, – усмехнулась про себя Юна, кивнув ученикам, дабы продолжили «расправу».
После подобных заявлений, Воздаяние по заслугам стало набирать обороты.
Теперь даже те, кто сомневались в правильности всего затеянного и сдерживали себя, наконец осознали, что целью этой публичной «казни» было вовсе не доказать им, какие они жестокие дети, а наоборот. Нужно было пересилить себя, поднять голову, встать с колен и сказать: «Довольно».
– Ну теперь-то можно?! – снова оказалась в первых рядах Алисия с молотком в руках.
Но на этот раз она оказалась остановлена своей подружкой. Нежно коснувшись ее ладони, Софи покачала головой.
– Ну вот, всю потеху на корню срубила, – улыбаясь ей, не стала применять свой «топор» девочка.
– Теперь ты видишь, моя дорогая Коллега, как быстро могут меняться Дети, – шепнула Юна зажавшейся в уголок Жаклир, когда прямо у всех на глазах, поддержать мальчика, который стойко сам вызвался принять все воздаяния, вышла Софи.
Не отходя от него ни на шаг, девочка взяла его холодеющую ладошку в свои дрожащие ручонки и принялась растирать их. Подобной доброты он еще ни от кого не испытывал. И уж тем более не ожидал, что именно его самая «любимая» жертва, станет поддерживать в подобный момент…
(10.01.22)
– Наверное, ты ненавидишь меня за все те унижения, что по моей вине тебе сегодня пришлось испытать?! – завела Юна разговор с бедным побитым мальчиком, на котором живого места не было.
Когда «испытание» подошло к концу, сама виновница всего затеянного вызвалась отвезти бедолагу в лазарет, прежде наказав Жаклир, как следует поговорить с Учениками на счет их поведения.
На благо сейчас в просторной комнате со множеством коек и шкафов с лекарствами было пусто, и никто не мешал ей провести разъяснительные беседы.
– Присядь сюда… И сними рубаху… Да не бойся – не трону, – улыбнулась девушка, приметив, как юноша чуть замялся в ее присутствии.
Пересилив стыд, мальчик сел на свободную койку и стащил с себя рубашонку, тем самым оголив всю в ссадинах и синяках спину, а также шею и плечи.
– Ух, и досталось же тебе… Но ничего, мне не в первой оказывать помощь потерпевшим подобные побои, – вела сама с собой разговор Юна, кружась по комнате словно волчок, кидаясь от одного шкафа к другому в поисках нужных медикаментов и средств по обеззараживанию ран.
– Я, если интересно, по ходу своей «учебы» много себе шишек на голову набила, а уж счет синякам, да ссадинам и вовсе потеряла. Поэтому на собственном горьком опыте знаю, каково это, когда все тело, как один сплошной шишак…
– Ай, – глухо зашипел мальчик, когда девушка присев рядышком принялась обрабатывать ему «боевые ранения» примочками и мазями.
– Терпи малыш – сильнее станешь!
– Я… Я… Не малыш, – сквозь жуткий стыд, проскрипел мальчуган, наконец набравшись смелости нарушить свое молчание.
– Ну надо же, кто заговорил?! А я-то уж думала, ты язык от страха проглотил… Хотя, я тебя в этом не виню…
«Помниться, когда я набедокурила Дома у Сеньора и боялась, что по возращении домой он увидит, что сталось с его кухней – я так струхнула, отчего заперлась у себя в комнате. Забравшись под кровать, словно маленькая девочка, я принялась отсчитывать минуты до «расправы».
Но знаешь, что…
Когда Орсиани вернулся, прежде всего он бросился на мои поиски. А отыскав, всю в слезах, свернувшуюся в клубок и дрожащую от страха, мужчина протянул ко мне ладони и прошептал:
«Прости, если своим строгим отношением к тебе, я заставил подумать, что ты чужая мне. Это вовсе не так!»
Юна так увлеклась воспоминаниями своих прежних ошибок, что и не приметила как сама протянула ладошки к мальчику. Тот был так подавлен своей собственной Совестью, что тут же приник к ним щекой со словами:
– Простите меня Наставница, Юнофа! Я виноват! – крайне прочувственно и горячо прошептал мальчик, в чьих словах невозможно было усомниться. – Мне очень и очень совестно… Отныне я даже не знаю, что теперь делать?! Как мне дальше жить? Как показаться на глазах одноклассников и прочих учеников Академии, после всего, что я натворил…
Не в силах справиться с горем и болью, он глухо заплакал и оказался полностью в объятиях девушки.
– Ну… Ну, не плачь! Не ты первый и не ты последний, кто оказывается на перепутье… – прижала мальчика к груди Юна и принялась гладить по головке и всячески успокаивать. – В подобные трудные моменты Жизненного Пути самое главное – это извлечь из всего этого Урок. Нет смысла горевать над пролитым молоком. Нужно взять себя в руки, стиснуть зубы, собрать всю Волю в кулак и смело ринуться в бой! Не в прямом смысле этого слова, конечно… Но думаю ты уже понял, что должен сделать в первую очередь?! – лукаво заглянула ему в глазки хитрюга.
– Да, Наставница! Я все понял! Теперь я изменюсь! Стану лучше, добрее, честнее и справедливее! Не зря я – Мануэль Рикардо Хосе-дель-Сальвади сын Графа Хальвере и… – чуть снова не принялся задирать нос мальчик, но девушка вовремя отвесила ему щелбан по лбу.
– Самое главное – поменьше кричи о своем Титуле, будь честнее сам с собой и никогда и ни за что не забывай сегодняшнего Урока…
– Обещаю, Наставница Юна! Пока дышу – буду помнить ваши мудрые наставления…
(11.01.22)
========== Глава 8: Сестра Милосердия ==========
Оставив мальчика, которого с легкой руки нарекла Рики, «зализывать» свои раны, Юна пустилась со всех ног назад в класс. Вот только девушка, так увлеклась созерцанием красот местного интерьера, что и не приметила, как на первой развилке свернула не туда, а когда чухнулась было уже слишком поздно.
– Ой, кажется, я снова не туда забрела, – прошептала она себе нос, оглядевшись по сторонам.
Шел самый разгар Занятий, отчего здесь было совершенно пусто и не у кого было спросить дорогу.
Но бедняжке не пришлось подолгу ломать себе голову – куда идти. Так как на другом конце коридора, лихо вывернув из-за угла, показалась та, с которой Практикантка меньше всего желала встретиться лицом к лицу.
На всех парах, находясь явно не в лучшем расположении духа, прямо на Юну неслась Тетя Фрау-де-Винья.
«Я понимаю, ты уже устала, но прошу тебя Юна запомни последнее, что я тебе сейчас скажу…
– Диего, я… Больше нету сил, спать жуть как хочется, – сквозь дрему пробубнила бедняжка, умаявшись за день.
– Случись беда: Старшие Профессора покажутся на горизонте или хуже того, вновь попадется на дороге Комендант – ты всегда сможешь спрятаться вот в этих небольших помещениях для Исповеданья… – ткнул пальцем в карту паренек.
– Испо… что?!
– Так как Жизнь в Школе, как для Учителей, так и Учеников сопряжена с неким моральным напряжением, и даже риском сойти с ума, отчего не всегда получается правильно выразить свои эмоции и чувства – в Академии заведено наличие Исповедальней. Это такие небольшие комнатки, расположенные у всех на виду в каждом коридоре и этаже. Ты их ни с чем не спутаешь. Темные, мрачные снаружи, занавешенные фиолетовыми драпировками и с двумя дверьми чуланчики.
– Чуланчики, как мой… Где полно всякого барахла…
– Ну да, вроде того… Так вот запомни – прижмут к стене, тут же «ныряй» внутрь. Левая дверь – для тех, кто Просит, правая – Прощает. Все запомнила?!
– Угу…»
Запомнить-то Юна запомнила, но вот только не осознала до конца весь смысл подобных «чуланчиков». И когда Гроза всей Академии, не отрывая задумчивого взгляда от пола, уже была на расстоянии десяти шагов – девушка кинулась в первую попавшуюся Исповедальню.
– Левая, для тех, кто просит… Правая – прощает… Ну мне особо ничего не надо. А вот прощать – это по мне… – промелькнула светлая мысль в голове у девушки, и она, не задумываясь, юркнула в правую дверь.
Оказавшись внутри, Юне пришлось немного поморгать и привыкнуть к царившей здесь темноте.
– Жуть! И почему так мрачно?! Да и запашок тут стоит не очень… Такое ощущение, что помещение век не проветривали, – проскрипела бедняжка и, чувствуя удушающую атмосферу, не нашла ничего лучше, как чуть откинуть балдахин с двери.
Не знала она, что подобным образом Сестры Милосердия оповещали окружающих, что они на месте и готовы принять у себя всех желающих Высказаться и поведать о своих Горестях.
– Фуф, кажется, пронесло, – вздохнула свободнее Юна, когда сквозь узорную сеточку небольшого окошечка двери, к которому припала носом, приметила, как женщина, не заметив ничего подозрительного, прошла мимо.
– А теперь вернемся к моим оболтусам…
Только Юная Наставница хотела покинуть сею обитель Скорби и Печали, в которой кроме одиноко стоящего в уголке стульчика – ничего не было, как вслед за Тетей, словно мрачная тень, кинулась со всех ног Юная Дева.
Она казалась очень напуганной, тяжело часто дышала, как если бы гналась за кем-то уже не первую минуту.
– Неужели, снова упустила ее?! Эх, да что ж такое… – с обиды развела ручками бедняжка, совсем с ног сбившись.
Она уже собиралась продолжить поиски своей цели, но тут ей на глаза попалась Исповедальня. Переборов некий страх и смущение, девушка, пряча свое лицо ладошками, на цыпочках направилась к «чулану». Убедившись, что коридоры пусты и никто не приметил ее, Благовоспитанная Дева вошла в правую дверь.
– Сестра, к Вам можно обратиться?! – послышался ее крайне приглушенный голос с другой стороны небольшой перегородки между комнатушками.
– Что же делать?! Что делать?! – заметалась из угла в угол Юна, при этом снова умудрившись наделать много шума.
– Сестра?!
– Да, да я тута, – зашипела от боли бедняжка, ударившись о стул, на которой поневоле пришлось присесть.
– Сестра… Я… Мне очень больно…
– А кому сейчас легко?! – потирая ушибленную ножку, шипела в ответ Юна.
– Нет, вы, наверное, меня не так поняли?! Я совершила нечто постыдное… За что мне очень и очень совестно…
– Расскажи, что тебя гложет?! – почувствовав резкую перемену в ее голосе, Сестра по совместительству, решила выслушать бедняжку.
– Это личное…
– Клянусь тебе, Дитя Мое, все сказанное тобой останется в этой Исповедальне… – прочитала она небольшую шпаргалку, что висела на стене вперемешку с другими записями здешней Хозяйки. – Что за бред… – добавила она в полголоса.
– Сестра, вы что-то сказали?!
– А-а-а нет, Дитя Мое… Мое?! – поперхнулась от смешинки Юна. – Во умора…
– А-а-а?!
– Можешь рассказать мне все, что гложет тебя … Я выслушаю и приму Решение… – поправилась девушка, напуская на себя серьезность и вразумительность.
– Хорошо… Спасибо, что уделяете мне время… Все началось вчера, когда я, по свойственному мне врождённому эгоизму, а также вспыльчивости, невежеству, хамству, себялюбию, ревности, жестокости и скудоумию… – принялась перечислять все свои недостатки бедняжка, не боясь, что ее услышат подруги.
«Ого, у девчушки нехилый такой «багаж» комплексов… Но кажется я поняла, что от меня требуется…
Сестры Милосердия – они как Наставницы для Детей.
И раз я сегодня Практикантка, то вполне могу справиться и с этим…» – смекнула про себя Юна.
– Никто не рождается на Белом Свете с Пороками… Мы словно нежная, чистая и такая невинная кухонная тряпочка в самом начале уборки… Но достаточно лишь провести ею по полу, стереть пылюку с верхней полочки, и вся эта Грязь пристает к нам… Если вовремя не прополоскать ее в теплой водице, то со временем она станет совершенно непригодной и придется выбрасывать в мусорку… – немного увлеклась Юна сравнениями.
– Сестра, я поняла вашу аллегорию! – резко воскликнула ее Слушательница.
– Алле… Что?! – потерла ухо временно исполняющая обязанности Сестры Милосердия.
– Сегодня же… Нет – прямо сейчас, я все расскажу Коменданту! И пусть меня ожидает самое беспощадное и постыдное наказание у всех на глазах – я больше не боюсь! Моя вина – не ее! Я просто спать не смогу спокойно, зная, что из-за меня ни в чем не повинную девушку обрекли на страдания… – чуть ли не крича горячо проговорила девушка.
– А может не надо?! Думаю та, о ком ты говоришь уже простила тебя и не держит Зла… – немного напугалась за ее судьбу Юна, не сообразив про кого та вела речь.
– Да! Все верно! Эта девушка куда выше этого… Она сама Доброта… Чистое и такое Невинное Создание, а я грязь, что осмелилась ее опорочить! Все, я больше так не могу жить – пора меняться! Спасибо Вам Сестра! Век не забуду вашей Помощи! До свидания и удачного Дня!
Не успела Сестра Милосердия и рта раскрыть, как той и след простыл.
– Вот те раз… А ведь я так и не узнала дороги…
Понимая, что «томиться» ей здесь до самого звона колокола, пока поток школьников не выведет ее куда надо, Юна вздохнула полной грудью и принялась ожидать последующих Гостей, что само собой не заставили себя долго ждать…
– Ну что за безумный денек?! Вначале эти истошные крики: «Мы желаем Перемен!», что разорвали тишину прямо после звона колокола… А теперь это… Да что здесь вообще твориться?! – сетовал на нелегкую судьбу Диего.
Не успел он отойти от совсем еще недавних потрясений, что всколыхнули Устои Академии сразу после завершения первого Занятия, как прямо перед ним, как из неоткуда возникла некая очередь из прекрасных Благородных Девиц, вперемешку с Ученицами разных возрастов.
Ради того, чтобы попасть сюда в западное крыло Центрального Здания «на прием» к Некой Мудрой Сестре Милосердия, бедняжки готовы были простоять здесь хоть весь перерыв, что длился всего двадцать минут.
Прекрасно понимая, что все не успеют, девушки «забивали» время на последующие перерывы. Отчего не прошло и десяти минут, как «рабочий график» Исповедальни был утвержден на два дня вперед.
Само собой в подобный пик «безумия» нашлись среди девчат и особо предприимчивые, которые, не отходя «от кассы», торговали местами в очереди, поближе к заветной цели.
– Вы слышали, слышали?! Говорят Сестра Милосердия помогает не только Ученицам, но даже Наставницы приходили к ней за Советом…
– Это еще что… После беседы с ней, за несколько минут до звонка, сама Комендант выскочила от нее в таком приподнятом настроении будто познала все безграничное счастье Любви…
– А девочки, что подсуетились и попали к ней первыми, безмерно благодарны! Можно сказать она спасла им жизнь своими Советами… – то тут, то там, раздавались чрезмерные слова восхищения в адрес Сестры Милосердия, тем самым подпитывая у окружающих еще больший нездоровый интерес.
Благодаря чему все Благородные Девицы, покинувшие пределы своего крыла, смешались со здешними старшими Ученицами и пребывали в крайней степени взволнованности, граничащей с наваждением. Им так хотелось спросить Совета, поделиться извечными проблемами с тем, кто понимает и может помочь. Само собой от подобных переживаний страсти накалялись с каждой минутой и девочки готовы были даже пуститься в драку.
