355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Вольнов » Рабы свободы » Текст книги (страница 19)
Рабы свободы
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 04:37

Текст книги "Рабы свободы"


Автор книги: Сергей Вольнов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 30 страниц)

Пункт тринадцатый
МИР: КЛОНДАЙК

(дата реального времени: двадцать пятое двенадцатого тысяча сто тридцать восьмого)

* Т Ы

... Конечно, никто особо не рассчитывал остаться незамеченным, но реакция Мы превзошла предощущение.

Встречать вышли все без исключения члены совета.

«Комиссары» чинно выстроились на поле, необозримыми рядами. Тысячи и тысячи разноцветных пятен личин были повёрнуты в мою сторону, и казалось, что поле залито морем цветов.

Ещё бы.

Впервые в жизни этой семьи «нога» другой сущности ступала во внутренние покои семейного «гнезда». Личности не враждебной, но и не совсем «своей».

Равновеликие сюда не совались, а другой силы, способной дерзнуть припереться в дом без приглашения, в освоенной вселенной доселе не наблюдалось. С момента зарождения сверхсущности В ЭТОМ МИРЕ.

Но за последние недели реального времени в сети миров объявились НОВЫЕ факторы...

Ты прошёл, например. Прямёхонько в святую святых

Я-Мы.

Реально. В тело.

Сюда стремился, прекрасно зная, что именно в этом мире концентрация мощи разума семьи достигает наибольшей возможной на данный период величины. Помня, что на эту планету в течение десятилетий из всех пунктов сети сошлось и здесь погибло столько бренных тел паломников, что можно было бы покрыть ими всю поверхность.

Сплошным, всепланетарным ковром...

– Мы ждали Ты. Приветствуем. Слушаем, – от имени всех них обратился ко мне широкоплечий атлет в расшитой сияющими позументами военной униформе с бриллиантовой маршальской звездой на погонах. Но мне-то ясно зрилось, мне-то проще простого выдернуть из океана слившихся воспоминаний искомую каплю и проведать, что этот кластер суперпамяти произошёл от маленького плешивого мужчинки лет сорока пяти, в бытность индивидуумом служившего младшим архивариусом в хранилище документов мэрии одного из миров кольца 2. А чтобы узреть, каково состояние тела, занятого им для встречи Ты, и выхватывать ничего не нужно. Невооружёнными глазами, блин, в упор видать. Хреновее некуда состояние, однако. Вся грудина бывшего здоровенного чернокожего «мазафа-кера» покрыта сплошной коростой, вместо левого глаза чёрная спёкшаяся дыра, по остаткам изгрызенных крысами гениталий ползают черви... Гримёры сериалов «ужасов» от такого образчика для подражания восторженным визгом изошли бы.

На самом деле – прямо в этом мире, в имеющихся телах-носителях, реально могли бы находиться не более десяти процентов «месеров». (Этим словечком, кажется, прессеры уничижительно обзывают миссионеров?) Вздумай они разобрать тела по одному на каждую нить. Девять из десяти остались бы рассеяны по другим мирам. На всех здесь просто не хватит живых организмов. Не так уж много уцелело в Клондайке живых телес адептов...

Но многие и не нужны. Достаточно, что «по много» сегментов в каждом наличном теле-носителе размещено.

УМОЗРИТЕЛЬНО здесь без проблем разместились ВСЕ. Ну, кроме некоторых, временно выбывших за пределы сети мультипроходов...

«Все?.. Ага, сейчас. – Горькое сожаление переполнило меня. – Кукол дёргают за нитки, на лице у них улыбки, вверх и в темноту уходит НИТЬ... Где же оно, где, таинственное нечто, сосущее энергию из человечества? Вампир, питающийся разумом...»

Невольно смотрю вверх. Помстилось или нет, но вдруг испытал то самое иррациональное ощущение, «морозом по спине», которое возникает, когда за тобой кто-то исподтишка наблюдает.

Вверху никакой оскаленной морды с гляделищами, пылающими адским пламенем, не обнаружилось. Хотя это вовсе не значило, что ИХ там нет.

Где бы они ни были, вверху, внизу, внутри... освобождение человечеству пока только снится.

На почву, плоскую равнину, некогда служившую особям «предыдущей формы жизни» сельскохозяйственным угодьем, с небес моросил мелкий, тёплый дождь. Струйки щекотно стекали по моей личине... то есть по лицу тела, на время позаимствованного. Ничего так была девица когда-то. Не моего вкуса, но вполне симпатичная.

Биологически – это некогда соблазнительное тело вскорости неизбежно умрёт от истощения... последний приём пищи производился более ста пятидесяти часов назад.

Да, – отвечаю. – Хочу говорить. Много не скажу, Мы и без Ты известна текущая планировка мироздания. Но несколько замечаний высказать обязан. Перво-наперво – эти младые, незнакомые, ретивые навострились опередить всех на свете.

Мы склонны отдать приоритет версии замаскированных происков ПРЕС-Са, – произнесла разодетая как средневековая принцесса изящная красавица (при жизни была мужеподобной бабищей ста кило весом и девяностовосьмисантиметровым объёмом отсутствия талии; в данный момент заняла иссохшее до сорока килограммов тельце бывшего мужчины-монголоида, весьма упитанного на момент слияния).

Полагаю, ошибаетесь в корне. С таким же успехом приоритет заслуживает версия происков Я-Мы, утаённых от самой себя. Секта внутри секты.

Кто-нибудь периодически рядится в священные одежды Мы. Эго не прочь под шумок урвать кроху. Хомо индиви-дуалис всегда жил по принципу – на мой короткий век хватит, а через поколение хоть трава не расти, меня уже не будет, – тоненьким голоском прощебетала девочка десяти лет, типичная «мамина прелесть» с огромным бантом (громадный, похожий на медведя, весь покрытый волосом мужичище; сейчас – опрокинутая на почву старуха с кожными покровами, идентичными коре тополя, и съеденными гангреной конечностями).

А если Ты скажет Мы, что в известной нам вселенной реально существует... э-э, давайте как-нибудь младых-ретивых назовём... допустим, теневики. Целый тайный легион, до поры таившийся в тени, оттуда с интересом наблюдая, как дерутся два монстра.

Мы с вниманием выслушаем Ты. Я-Мы исследует все возможные направления, прежде чем принять окончательное решение. – Академического вида типаж, этакий учёный корифей в пенсне и с бородкой клинышком (тощая, лицом похожая на лошадь прыщавая девушка лет восемнадцати; раздувшийся, опухший от голода мальчик).

«А это мысль! – вдруг озарило меня. – Гипотеза относительно генезиса миссионеров. Независимыми секторами памяти после слияния становятся суперзавистники! Все эти вездесущие эмиссары, почти всемогущие пасторы, они же – Нити Мыслящие... Все, сохранившие индивидуальность в рамках коллективного разума, – до слияния обладали чрезвычайно мощным потенциалом самого неистребимого и ядовитого чувства, присущего человеческой натуре. Ведь зависть хуже ненависти, у которой всегда остаётся шанс сделать обратный шаг и превратиться в любовь. Зависти – отступать некуда. Позади неё – не просто дно подсознания, а самое что ни на есть ДОНЫШКО...»

Ты больно слышать это, – говорю разочарованно. – Мы не верит...

В Ты сохранилось слишком много индивидуальности и независимости. Но... возможно, именно эти качества сейчас полезны. Мы знаем, что способны ошибаться. – Усатенький франт в смокинге (неуклюжий парень с корявыми руками разнорабочего; вся изъязвлённая шанкром женщина, зачем-то поддерживающая руками полуотгрызенные вездесущими крысами груди).

«Важнейшая информация. Я-Мы не верит в собственную непогрешимость, сомневается в самой себе. Ничто человеческое, как говорится, не чуждо... сверхчеловеку. Опять же, Скрытые Нити – симптом развивающейся болезни. Коррозия непогрешимости».

«Внимание! Высока вероятность, что мыслящие сектора сверхсущности заподозрят...»

Тут мне пришлось прервать совещание с собственным внутренним голосом, по той простой причине, что в созданном совместными усилиями «пространстве саммита» воцарилась гробовая (другое слово неадекватно) тишина.

Пришлось возвращать эпицентр внимания на «внешние сношения».

– У меня что, рога проклюнулись или нос в варенье? – спрашиваю.

Ты...

Как Ты сделал это?!

Что?

ТЫ ЗАКРЫЛСЯ.

– В смысле? – в первое мгновение не понимаю, с чего это Мы всполошились... во второе – ДОШЛО.

ЗАКРЫЛСЯ. Наглухо. Ни трещинки, ни дырочки, ни про-светика. Прежде ни единому разуму во вселенной не удавалось полностью закупорить свой прайвит спейс[4]4
  Private space (англ.) – дословно «приватный космос». Более адекватный по смыслу перевод: «личное пространство». Фундаментальное понятие, лежащее в основе ПРАВ ЧЕЛОВЕКА и СВОБОДЫ ЛИЧНОСТИ, подразумевает как физическое, так и этическое, психологическое частное пространство.


[Закрыть]
от всепроникающего ока Я-Мы. Даже тех, кто не поддался склонению, сегменты прощупывали, сканировали... И вдруг Ты чуть ли не демонстративно, у всех на виду, во время заседания совета комиссаров, словно фокусник в цирке ИСЧЕЗАЕТ... Ты, неизученное явление природы, наполовину чужой... Такой «подарочек» мог вывести из себя кого угодно.

Конечно, тотальная экранировка сознания и для меня самого сюрприз, но поди теперь докажи, что я изумлён не менее. Не без оснований получу обвинение, что вновь открылся для доступа ИЗБИРАТЕЛЬНО, а важнейшее преспокойно утаиваю...

– Ты мог бы повторить это ещё раз? Мы предварительно сосредоточимся и проследим процесс...

Ого. Мы изучают меня, аки собачку лабораторную...

Не знаю. Может быть.

Попробуй.

Хорошо. Попробую, но никаких гарантий.

Конечно. Мы понимаем.

Вновь попытаться ни о чём не думать. Трудно. Ну прямо древнеземная притча о белой обезьяне и учениках философа, которым учитель велел думать о чём угодно, только не о белой обезьяне... белой обезьяне с красными глазами... белой обе...

Мы смотрели на меня и ждали. И вдруг – свершилось! Сознание как будто в плотное одеяло завернулось, отрезав внутренний мир от внешнего.

Единственный голос, который в таком «завёрнутом состоянии» был слышен, доносился не снаружи, а ИЗНУТРИ... тихий шёпот из глубины души...

«Беги... проходи немедленно... они не изучают... они схватить хотят... на понт берут... закупорка двустороння...»

«... сила!» – вырвавшаяся формулировка сполна характеризовала мою непростительную беспечность. Маразматик! Забыл, где находишься, с кем водишься?!

– Не дождётесь!!! – кричу что было сил, с ходу нанося реальный, сокрушительный удар в челюсть ближайшему «ме-серу».

От неожиданности все тела буквально в транс впали. Это наносекундное замешательство даровало мне драгоценную фору.

«В отличие от ВАС, кое-кто способен в любой момент уйти... куда пожелает!»

Пользуясь всеобщим ступором, спиной вперёд валюсь в мыслеход. Так я назвал «дверь», которую с некоторых пор научился открывать. Это умение сравнимо по важности с величайшим открытием истины, что материальную ипостась возможно трансморфизировать не только «фальшиво» (как бы неотличимо от оригинала ни выглядела личина!), но и «доподлинно».

Быстрота мысли превосходит любые, даже самые... гм, немыслимые скорости. Во Вселенной не существует ничего более быстрого, чем мысль разумного.

Это несложно, оказывается, – совершенно не бояться пространств, разделяющих миры.

Ровно настолько, насколько СЛОЖНО побороть страх, поверить в это и научиться использовать дар природы, о ценности коего ты доселе лишь смутно догадывался...

У подавляющего большинства людей мысли постоянно ускользают, слабые разумы не умеют их вовремя ЛОВИТЬ. Не способны собирать промелькивающие «капельки» и направлять течение в необходимое русло.

Немногочисленные сильные – улавливать и править УМЕЮТ.

Работа мысли, используя основополагающую СИЛУ РАЗУМА, открывает каналы, вселенская Сеть которых пронизывает всё мироздание (именно оттуда и черпаются так называемые «воображение» и «вдохновение»). У простых, слабых «мыслящих» на выходе получаются нафантазированные, нереальные путешествия, у «сложных» – материальные. В зависимости от присущей конкретному сильному «степени сложности» – более чем реальные...

Всё это время (какое предусмотрительное у меня подсознание!) канал, по которому я сюда пробрался, оставался активированным.

УШЁЛ, уф-ф-ф.

Кто сказал, что испытанное мной состояние «себе на уме» – одностороннее? Закрытие происходит в обе стороны. Точно так же, как ты закрыт от проникновения, так и для тебя закрыт доступ для восприятия реальности. А значит, к тебе можно подобраться вплотную, и когда Ты откроешься...

Никто не говорил, что одностороннее, а мне почему-то послышалось и поверилось.

Не иначе, происки Я-Мы.

Морок навела.

Это она может.

Уж чего-чего, а умения наводить морок на разумы – не занимать ей, вражине клято...

Пункт двенадцатый вновь
МИР: ЖИВОЙ ЗВЕЗДОЛЕТ ЧУЖИХ

(дата: двадцать пятое двенадцатого тысяча сто тридцать восьмого)

** О Н А

Ваш друг сообщил, сколько ещё лететь? – слабым голоском спросила Эллен.

Нет. Он сказал лишь, что с кораблём случилось что-то. Какой-то сбой системы ориентации в пространстве и внепро-странстве. По этой причине мы сейчас гораздо дальше от пункта назначения, чем рассчитывали. Но Лоуренс говорит, не надо волноваться, всё будет хорошо. Когда-нибудь...

Эллен едва заметно, краешком губ, улыбнулась. Что-то мелькнуло в памяти, что-то знакомое напомнил ей Ошима-сан этими фразами... Нет, не вспомнила. С памятью что-то тревожное... Она вообще заметила, что в последнее время стала тратить массу времени на попытки припомнить то или это, зачастую безрезультатные. Вспоминать, ловить ускользающие мысли становилось всё труднее. Определённо – сказывалось долговременное пребывание в одном теле, но главное – угнетала рассудок потеря связи с семьёй. Тело-то помаленьку акклиматизировалось, попривыкло к коррекциям психотипа, но начались проблемы с разумом. С памятью, запертой в клетку, без выхода свободного, ПЛОХО стало... «клаустрофобия» отшибает память эффективнее бейсбольной биты. Безрадостная перспектива, коротко говоря.

И уж тем паче тоскливо на душе после той ВСПЫШКИ, когда связь ненадолго восстановилась и в разум Эллен, уже принявшей синюю пилюлю, вдруг хлынул родной, привычный с момента слияния, НЕОБЪЯТНЫЙ океан единой памяти, имеющий весьма мало общего с темницей индивидуальности... Препона рухнула, и на отправленный в автономное плавание сегмент хлынула информация. Лавина «новостей из дому» моментально затопила естество «блудной дочери»...

Эллен болезненно поморщилась. Долгожданный прорыв, который должен был наполнить её силами выше головы, наоборот, чуть ли не остатков их лишил. Волна снесла и придавила, вместо того чтобы взметнуть...

Тело она поудобнее пристроила в кресло, и теперь сидела, забравшись с ногами и укрывшись пледом. Его откуда-то притащил заботливый, милый Макс. Что бы она без него делала... Если забыть (что-то ей подозрительно сильно стало нравиться это постыдное занятие – забывание...), что в этом тельце сокрыт ТЫ, многообещающе-могучая новоприобретённая сущность, и воспринимать внешнюю оболочку, то ведь – обычный эгоцентрист. Ограниченный разумишко, органически не способный думать НЕ ТОЛЬКО О СЕБЕ любимом... А вот, поди ж ты. Печётся о ней, волнуется неподдельно, обдавая горячими энерговолнами искреннего соучастия...

И благодаря ему невольно становится ЛЕГЧЕ переносить... одиночество? Совсем больная сделалась, с «элленлиттлсоно-вой» индивидуальностью возвращаются и все присущие ЖЕНЩИНЕ комплексы, страхи и... радости???

Она скорчилась, калачиком скрутилась под коричневым, в абстрактных разводах бежевого, натурально-шерстяным покрывалом, но всё равно – знобило. Телу напрямик передавался озноб, трясущий разум. Телу от разума не подеваться никуда, это разум может быть освобождён, бренная же плоть имеет гораздо меньше степеней свободы... Точнее, представление о свободе имеет весьма смутное.

Да уж, последние события по ней (совокупно телу, душе и разуму) прошлись основательнее других. Для Джосфа и равновеликого Такеши Ошима, судя по их достаточно бодрому состоянию, испытания сродни тренировке на выживаемость. Макс тоже держится бравым молодцом, куда и подевалось «кислое» состояние духа. Он явно всерьёз относится к высказыванию: ВСЁ, ЧТО НЕ УБИВАЕТ, ДЕЛАЕТ ТЕБЯ СИЛЬНЕЕ. Типично индивидуалистский оптимизм, основанный на святой вере, что страшнее смерти горя нет и дальше могилы судьба не зашлёт.

Но что-то рациональное в этом девизе всё же есть...

Надо прислушаться к советам «эго», раз уж довелось попасть в его тюрьму. В чужой тюрьме со своим уставом не выжить.

Свершилось страшнейшее.

Мы отринуло её Я, сочло скрытой нитью. Теперь ждало только возвращения контакта, чтобы растереть и выдавить из себя... отправляясь в запределье, разве могла она представить, что такое возможно?! Что самая ужасная доля уготована ей вовсе не за пределами...

Это тело не умерщвлено лишь потому, что физически в запределье пребывает, а сюда щупальца Я-МЫ не протянуты, у семьи длинные нити, но пока ещё не настолько, чтобы протянуться во все пункты Вселенной... Здесь, на корабле чужаков, только один разум, связанный с Мы, но опосредованно, ведь он – ТЫ, сам по себе, и создать с ним локальное единение не удастся. Как жаль. Сотворить бы этакое МЫ из двух сегментов – пусть крохотная, но сем...

«Разве что... Супружескую пару создать», – горько сы-ронизировала Эллен. А что, почему бы и нет? Мужчина видный, обаятельный по-мужски, не зануда, не скупец, хорошо образован и отлично воспитан... в постели великолепен и небанален, опять же. И главное – ПРОВЕРЕННЫЙ. В секту не ускачет, от жены, от детей... По нынешним временам – не сыскать лучшего «приданого», нежели уверенность в этом.

Эллен ощутила, как улыбка трансформируется из ироничной в грустную. Милый Макс и не подозревает пока, какая силища в нём летаргически спит, до срока законсервированная, укрощённая совокупными усилиями её Я и всеобщего МЫ в тот исторический момент, когда выяснилось, что Ты не относится ни к одному из известных ранее подвидов разумных сущностей...

Невольная аналогия напрашивается, что НОВЫЙ ИНДИВИД и НОВАЯ БАНДА, вступившая ТРЕТЬЕЙ СИЛОЙ в поиск ОРУЖИЯ – явления сходного происхождения... хотя и разнятся меж собой, как разум индивидуальный обычного, не-склоненного человека и разум коллективный слившейся Семьи.

«Почему, почему? За что меня отрезали от пуповины? – совсем уже тоскливо, обречённо подумала Эллен. – За борт выбросили, хорошо хоть память жива...»

Или плохо?

Может, лучше покончить с мучениями разума, уничтожив тело-носитель? Здесь, вне сети, памяти некуда будет слить себя, чтобы продолжить бесконечную жизнь, чтобы бессрочно пользоваться обещанным в процессе склонения подарком МЫ её Я – нетленностью...

Она склонилась, когда её биологической ипостаси (где же сейчас то, «собственное» тело? Давно в прах превратилось наверняка...), её животной составляющей не исполнилось и двадцати лет от роду... Девушку звали... «ах да, Валентиной меня в позапрошлой жизни звали, надо же, помню... Много всего важного позабыто за ненадобностью, а такая ерунда помнится... сколько же лет реального календаря минуло?»

Ещё ей помнилось, что тогда, восемнадцать (вот сколько миновало...) лет назад, что-то или кто-то активно помешал ей слиться без проблем, в одно касание. Пришлось преодолевать фазу склонения, постепенно наставившую разум на правильный Путь. Что же её тогда тянуло назад?.. или это был кто-то, индив какой-то?..

Но в конечном итоге она слилась. Вся накопленная семьёй ДО её присоединения память – переполнила её, а она разлетелась по космосу воспоминаний всех, кто приобщился ДО... Внутренняя вселенная пропиталась внешней, и стали они неразделимы, стали они едины, стали они целостны и воистину БЛИЗКИ...

В бесконечном итоге – сегменты семьи вдруг взяли и отреклись от неё. Её пытались ликвидировать те, ради кого и для кого она отдала всю себя и в чьё благо жила все эти годы.

Как жить теперь, скажи, Вселенная? Оборвать УЗЫ сродни утрате всех органов чувств, конечностей и гениталий единым махом. Это же ничуть не похоже на то, что испытывает индив, случайно обронивший сетевой терминал. Человек, лишённый «мобилки», какое-то время слеп, нем и глух, но у него остаётся шанс на исцеление, на новое подключение. Он ДЫШИТ надеждой. Не чувствовать постоянный ЗОВ Мы, не отвечать Мы – не просто хуже. Совсем худо. Как телу – воздуха лишиться.

Жить НЕ ДЫША – первые несколько минут удаётся (хотя какая это жизнь?!).

А ДАЛЬШЕ ЧТО???

Пока что осталось одно: пытаться научиться дышать образовавшимся вакуумом...

«А может, сероводородом дышится легче? Всё ж НЕ пустота. Пустота – синоним одиночества...»

Ясно, – сказал Макс. – Короче, делишки наши сказочные. Чем дальше, тем страшнее. Но счастливый конец не светит... Ни одна сволочь в мироздании не скажет, сколько времени осталось до окончания катализации.

Сколько времени, сколько времени... – ворчливо отозвался Джосф. – Мало ли... Когда драпаешь, его всегда слишком мало.

Они всё валились и валились сквозь пустоту, незнамо куда, и в любой момент у кого-нибудь – В ТРЕТИЙ раз могла уплыть реальность. Эли и он, Макс, уже синие использовали. Ошима-сан, кажется, белую давно отправил в себя. Только Джо на серой до сих пор держится, везёт же некоторым «лаки», заразой лузерской не отягощённым... Хотя лимит везения не бывает бесконечным, и стоит его исчерпать – беды начнут прибывать пачками. Они же не ходят соло, толпами предпочитают наваливаться.

«По себе знаю».

Иллюминаторов и внешних экранов пассажирам на этом корабле не полагается, но и без них помнится прекрасно, что пустота вокруг, для выживания категорически не пригодная... Впрочем, космос пустым лишь мерещится. На самом деле чего здесь только нету, начиная со звёзд и планет и заканчивая... Нет, пожалуй, этот список ещё рановато заканчивать. Слишком ещё мало мы знаем о Вселенной. О вселенной обитаемой – и то почти ничего не известно. По большому счёту.

Эли с ногами забралась в кресло, Джо и Ошима-сан прямо на полу расселись, а Макс стоял у двери, прислонившись лопатками к обитой упругим материалом стене каюты.

«Рекогносцировка. Кажется, это так называется. Озадачил я их, по полной программе загрузил народ. Полагают, значит, что „уход в себя“ состояние обоюдоострое, как закроешься, так и сам ослепнешь, оглохнешь, нос заложит... Ну пускай так и думают, наивные, тем лучше. А на понт им меня больше не взя...»

Он вздрогнул. «Что за чушь в башку лезет? Уход какой-то, обоюдоострый... ну и сочетаньице, графомана достойное. Хотя, с другой стороны, вырванное из контекста, любое словосочетание может показаться бредом».

... ределиться с собственным статусом. – Макс переключился, прислушался к разговору Японца и слуги. – А чего тут определяться. Хреновый у нас статус.

Всё же...

А все же ещё хреновей. Для ПРЕС-Са мы наверняка Секта, для Секты – грязные твари прессеры, для ваших тутошних друзей – сбежавшие террористы. А для друзей в кавычках, что нас подставили, лютые конкуренты, подлежащие устранению... Для кого-нибудь, о ком мы даже не знаем, – вообще копы, что тоже хреново и оскорбительно. Как ни крути...

Как ни крути, есть только один способ остаться в нашем мире за кадром, – вставила Эли. Она очнулась от скорбных дум, в глазах блеснула искорка БЫЛОГО света, и присоединение к разговору можно было счесть симптомом выздоровления.

Это какой же? Полезно послушать. – Такеши Ошиму, профессионала, всерьёз интересовала тема.

Для этого нужно иметь своих людей во всех властных структурах, легитимных, нелегальных, одиозных – ВСЕХ. Проникнуть повсюду.

Хочешь сказать, что наши конкуренты... э-э, новая тоталитарная «секта»? Протянувшая щупальца в...

Я сказала, что хотела. Но, в отличие от Я-Мы, последовательно придерживавшейся эволюционной стратегии, эта сущность исполнена революционной агрессии. Тактика – проекция стратегической доктрины, а тактика у «новичков» – отнюдь не миролюбивая. Коль уж все пригодные для жизни ареалы заняты предшественниками, либо индивами, либо коллективами – придётся их отнимать.

Хочешь жить – твори революцию. Так, что ли? – произнёс Макс.

Примерно. Если мы доберёмся до источника мифа первыми...

Ага, и я попрошу, например, счастья для всех, даром, а он возьмёт да и подсунет мне певичку одну... Представляю, в каком обиженном состоянии придётся от источника отваливать.

Это что за персонаж? Почему не знаю? – блеснула взглядом Эли.

Грешки полового созревания. Было дело, однажды в пубертатном возрасте увидал в музыкальном сериале. Год напролёт забыть не мог, грезил и рукоблудил. Повзрослел, навёл справки, хотел найти, оказалось, бабушке уже лет сто, и артистическая карьера осталась в далёком прошлом.

К тому времени, когда сможешь воспользоваться шансом загадать желание, ты будешь мечтать только об одной женщине.

Не нравится мне этот способ суживания спектра желаний.

А кому он нравится? Но такова жизнь... Мы, женщины, собственницы.

Извиняюсь, госпожа, – встрял Джо. – Что влезаю в милые семейные разборки, но слуге иногда полагается отвлекать внимание от щекотливых тем... Я хотел мыслью поделиться. У меня сильное подозрение, что в бурные события нас втравило нечто... неотвратимое. Сродни законам природы или судьбе, если предположить, что она по чётко прописанному сценарию действует. Оно нас выбрало практически помимо нашей воли, и теперь нам ничего не остаётся, как воплощать наше предназначение в жизнь.

Где бы мы ни были, кому бы ни служили, всегда пребываем в тылу врага, – сказал Ошима-сан. – Девиз моего рода. От корней я оторвался, но знаю, что уходили они в легенду о древнеземных ниндзя. Молодые люди, происки конкурентов нужно давить в зародыше. Как бы то ни было, предназначено ли судьбой отыскать нужное место и время нам, либо нас ждёт поражение, но... – Японец запнулся, тщательно взвешивая слова, и очень напомнил в этом миг себя же, но лаконичного; того облечённого властью индивидуума, с которым Макс познакомился в лесу. – Лично я своё предназначение осознаю в том, чтобы не допустить к этому Оружию ни Яму, ни ПРЕС-С, ни кого-либо ещё. Судьбе было угодно привести вас ко мне, за собой вы притащили хвост, который энергично взялся за меня... Знаки толковать можно по разному, но я истолковал их в пользу вывода: этой четвёрке вместе БЫТЬ.

Нам четверым по силам остановить конкурентов? – скептически спросил Макс.

– А почему вы сказали «отыскать время»? – спросил Джосф. – Вряд ли это оговорка...

– В месте или вместе? – уточнила Эли.

**** О Н И

Ответил Ошима-сан только на первый вопрос. Прежний Японец, немногословный и таинственный босс мафии, возвращался прямо на глазах.

В наших силах попытаться. Для начала необходимо обсудить ситуацию с моим другом. Мы летим к нему.

У вас на все случаи жизни найдётся свой человек.

Без этого нельзя. Людей без связей убивают, а я ещё жить хочу.

Ваш друг, капитан этого корабля, прикинул время полёта? – Тема времени сегодня определённо муссировалась Джосфом.

Часа три. Советую поспать. Потом будет не до сна.

Когда действие невыгодно, собирай информацию, если информация становится неинтересной, спи, – процитировал Эмберг-младший какой-то старый сериал, просмотренный в прошлой жизни (когда он был миллионером-сыном своего папы-мультимиллионера). Высказывание запомнилось, и он его неоднократно использовал, таким образом сообщая посреди ночи очередной любовнице, что секса больше не хочет, «а поговорить» с ней не намерен.

Японец вышел первым, за ним Джосф. Эллен и Макс От-то покинули кают-компанию последними.

Минут пять спустя, поплутав по коридорам, изгибающимся под немыслимыми углами, они очутились в каюте Эллен. Членов экипажа по пути не встретили. Устойчивое ощущение, что в этом странном корабле, кроме капитана, вообще никого из команды нет, окрепло окончательно. Правда, Эллен вроде бы видела ещё одного человека, но не могла поручиться, что это был не капитан.

Зарастив за собой мембрану люка, они оказались наедине. ВМЕСТЕ. Впервые за последние суматошные дни и ночи...

Макс Эмберг подумал в эту минуту, что стоило, стоило, чёрт возьми, ввязываться в этот мифический поиск! Хотя бы для того, чтобы встретить Её, женщину с глазами цвета новорождённой Вселенной.

Эллен подумала в эту минуту, что стоило искать этот миф хотя бы затем, чтобы не проскочить мимо Тебя. Чтобы

ВСТРЕТИТЬСЯ.

Он присел на пол у Её ног и посмотрел Ей в глаза. Новорожденная Бесконечность была уставшей и грустной от рождения, под Её глазами появились заметные «мешки». У Него заныло сердце при виде этих признаков врождённой болезни. Захотелось Ей что-то сказать, поддержать, утешить, но говорить не было смысла. Они понимали друг дружку без слов.

Он даже подумать не мог о том, чтобы закрыться от Неё хоть на мгновенье. Или отвернуться хоть на миг. Ненаглядная... Он положил голову Ей на колени и ощутил себя большой доброй собакой, из тех, что выкапывают из снега в горах или спасают утопающих в море.

Её рука нежно коснулась Его головы, пальчики, доверчиво НЕ затянутые перчаткой, принялись гладить светлые мужские волосы. Это успокаивало, и Он как можно тщательнее настроился на Неё, чтобы поделиться чудесным, расслабляющим отдохновением, которого у Них не случалось вот уже целую Вечность. Он забирал Её усталость и одиночество, и растворял их в волнах покоя и тишины, покоя и тишины...

Постепенно Её ласковые движения становились всё более страстными. Желание усиливалось стремительно, оно взметнулось стартующим звёздным кораблём...

И Он и Она в этот миг откровения впервые удивились, как можно было жить все эти годы порознь, обходиться друг без друга???

** О Н

Его разбудил вызов. Эли лежала рядышком, тесно прижавшись к Максу и обняв его. Совершенно ОБНАЖЁННЫЕ тела сплелись в одно...

Что? Что случилось?.. – сонно шептала Эли, когда Макс принялся её будить.

Подлетаем, милая... скоро уже. Надеюсь, скоро наши треволнения окончатся... Начнутся новые.

Ми-лый... – сладко потянулась Эли. – Как хорошо-о было...

Будет ещё лучше... когда-нибудь, – ответил Макс. – Вставай, труба зовёт.

Поцелуй меня и я вста...

Нельзя, одним поцелуем не ограничится, а...

Встаю, встаю. «А поутру они проснулись»... Мрачная неизбежность.

Жизнь вообще неизбежность малорадостная. Радость просверкивает и исчезает, а между просверками сплошная будничная темнотища.

Эли он одевал САМ, уж очень медленной и расслабленной была она. Когда натягивал обувь, не удержался, поцеловал пальчики ножки... но осадил себя – нельзя! Себя одел почти мгновенно. Сна ни в одном глазу. Организм работает «как швейцарские часы» (что бы эта странная, загадочная идиома ни означала).

Однако перед тем, как навсегда покинуть каюту, которой суждено будет запечатлеться в памяти вместилищем первого по-настоящему брачного ложа – они всё же поцеловались.

Единственный раз, но зато КАК!!!

... В носовой рубке, куда пришлось долго пробираться извилистыми округлыми (как и всё здесь, на корабле чужих) коридорами, ждал капитан, естественно. Больше никого из чужих здесь не было, но зато появилось наконец-то ОКНО. Неправильный овал огромного экрана проецировал забортный космос обитателям космосов «внутрибортных» (во всех смыслах).

«Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к этому зрелищу, не смогу спокойно смотреть в неприкрытый паранджой атмосферы лик Вселенной, что таращится вечно открытыми глазами звёзд», – подумал Макс. Человеку, с детства привыкшему перешагивать через парсеки в один миг, натуральный полёт сквозь вакуум, долгий и нудный, – вряд ли не покажется чем-то восхитительным и романтичным...


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю