Текст книги "Пожиратель Пространства"

Автор книги: Сергей Вольнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– А он и так в некотором смысле ксенолог, – замечает Фан. Подразумевая Урга. Как на мой вкус, Турбо достаточно тонко шутит. Но – ведь в каждой шутке содержится доля… вот—вот.

– Записочку, конечно, Марихуана ему классную на пижмак прицепил, – говорит мне конфиденциально Бабуля, и тут же – не менее конфиденциально Кэпу Йо говорит, по его личному подканалу: – Ну, вы там решайте насчёт одиннадцатого, а мы будем охмурять экскалибурцев, реставраторов этих хреновых. В свете решений, так сказать, нашего дружного коллектива. Проведённую сетевую конференцию считаю содержательной. Личное мнение, Бранко. Чует мой носяра, что этот монархист действительно способен хорошо заплатить, но разве это главное… Однако что—то мне в нём не нравится, ох, не нравится. Дерьмецо некое ощущается… Несмотря на его патологическую преданность памяти увы покойного братца. Ну, будем посмотреть. Конец связи. Выхожу.

Я бросаю ещё один взгляд на записку, прицепленную Марихуаной одиннадцатому лишнему на грудь:

«Пожалуйста, прошу никого ЭТО не трогать. Мол.»

Её изображение нам с Бабулей демонстрируют головидеосенсоры башки киберуборщика, что по команде Сети «Пожирателя» крутится там поблизости.

И тоже отключаюсь.

Мы с Бабулей переглядываемся, и она ворчит:

– Ну, потопали реставраторов дурить, в лице ихнего холодноглазого дедули Джима. Одного не могу я понять, и вот в чём дерьмецо—то я чую – на кой хрен этому гадскому талисману сдались именно вольные торговцы, и второй раз именно – МЫ??? Такое ощущение, знаешь, малыш, что этот талисман хр—ренов – будто засланный свыше. По наши грешные души…

* * *

– Извините, но я действительно вынужден подержать вас в карантине, пока не удостоверюсь, что за вами следили агенты Ревмагсовета.

Он ещё и извиняется, поди ж ты!

– И долго подержать? – спокойно интересуется Ба.

– Надеюсь, не очень.

И надежды милорда оправдались. Хотя его изысканным гостеприимством нам всё—таки немало довелось попользоваться. Почти половину суток. Я совершенно не думал, что нас могут умертвить, за годы космических похождений привык уж, что все вокруг только и жаждут этого. Почему—то я думал о типчике, что странным образом появился на «ПП». И к моменту нашего освобождения из плена уже находился на корабле дхоррову уйму времени; почти что всю эту самую половину суток.

Но ещё до того, как мы с Ба вернулись на «Пожиратель», нам предстояло добазариться с Джимми… В итоге – ударили по рукам и подписали контракт, состоящий из трёх пунктов. Добавлять четвёртый Ба сочла бессмысленным, только дилетантски—простенькое примечание соорудила. Это было воистину нетипично. Обычно она казуистически наворачивает кучу формулировок, чтобы всегда иметь запасные выходы.

Но с Джимми, этим супердедом, не очень—то хвостом покрутишь. Похоже, Ба ощутила собственное бессилие. Едва ли не впервые в половозрелой жизни, с того светлого дня, как прорвалась из дремучей чащи на кирутианский космодром. Обторговал её Джимми, что да, то да. Конечно, если считать нож, приставленный к горлу, рекламно—торговым приёмом…

И тут появился Майкл. Мы только—только за стол сели, по приглашению Джимми, обедать.

Кузен потерянного принца—наследника, значит. Родной сынок Джимми, весь в папашу псих – не стремящийся влезть на Трон и опоясаться Мечом.

Майк мне с первого взгляда понравился. Крутой хлопец. Такому в рот не клади палец, отхватит вместе с ладонью, и вдобавок руку отчекрыжит. Чем—то на меня похож (не внешне, а «боевитостью и духовитостью», которые, по выражению Бабули, «аж прут»). К тому же практически ровесник мне.

Папуля Джимми представил его нам, нас – ему, и сынуля:

– Доброго базара! – поздоровался с нами.

Уважил, молодец.

А Бабуле ещё и лапку чмокнул, левую среднюю. Бабуля сразу к нему прониклась. А когда он уселся напротив неё и начал галантно пододвигать всякие вкуснючие штуковины, аж растаяла.

Тьфу, противно смотреть. Этот изысканный хлыщ мне уже не казался таким симпатичным, как минуту назад… Бабуля воодушевлённо слопала всё, что он ей пододвинул, и слопала бы вчетверо больше, но уже ничего не осталось.

Вообще мне этот аристократический обедец понравился. Сервис выше всяких похвал. Чинно этак, по заведённому ритуалу, бесшумно движущиеся дворецкие, или кто они там?.. и подобранные одна к одной в масть, как сочетание тонов мебели и стен, потрясающие девочки—блондиночки. Они дежурили у спинок кресел, на случай – подать там гостю чего или с ложечки покормить, приспичит ему вдруг блажь этакая…

«Может, и во мне проснулась тяга к утраченному „благородству“, коим владели мои дворянские предки?», – подумал я, вздохнул, отчалил от стола и пошёл осматривать апартаменты Джима. Сам хозяин уже извинился и удалился. «Выяснять», небось. Бабуля же осталась любезничать с молодым светским львёнком, а меня сопровождали три обалденные девчушки в красных курточках с золотыми крестами. Девчушки сказочные, что и говорить, но меня даже целовать их не тянуло уже; такие постные и бледные у них были мордочки, при всей их несомненной смазливости, что у меня аж сердце упало. «Не—ет, в моём имении дивчатка будут весёлые и румяные! – решил я. – Уж постараюсь… Только вот имения у меня никогда не будет.»

Отпустил нас Джимми ближе к полуночи. Мне давно порядком поднадоели экскурсии по его обширным апартаментам и отмороженные физиономии ливрейных слуг и служанок.

К тому же почему—то пропала двусторонняя связь с кораблём.

Судя по нашим непрерывно передающим терминалам, от нас информация уходила в корабельную Сеть исправно, но мы в ответ на свои запросы не получали ни байта…

Потом связь восстановилась, и Сеть ответила, что всё в порядке. На повторный запрос мы получили аналогичный ответ.

«Что—то не то…», – прокомментировала Ба.

Я взглядом спросил: «Не думаешь ли ты, что этот шизик—талисма…»

«Во—во!», – коротко ответили уши Ба…

Отвезли нас прямёхонько к триста сорок шестому блоку причалов; в аккурат к условленному времени окончания «увольнения» подгадали, но у главного створа ни Тити, ни Номи не оказалось. Все прочие уже давным—давно, ещё до окончания срока увольнения, вернулись на «Пожиратель», судя по поступившей ранее информации. Но «девчонки наши загуляли, ох загуляли!», – прокомментировала Бабушка, и велела: – Идём домой. Ждать не будем.

Я же – медлю. У меня какое—то странное ощущение возникает: будто из глубин космобазы меня нечто… или некто… зовёт на помощь?.. в беду попал и – зовёт, зовёт…

Тут является робот—грузчик, и сообщает, что, дескать, посланный он Фаном, дабы лично встретить чифову прямую подчинённую в условленное время. Мы с интересом приглядываемся—принюхиваемся—прислушиваемся к робу – вдруг ощутим мутотень, от него исходящую? Но синхронно пожимаем плечами. Ничего странного от грузчика (частицы корабля!) не исходит, ничего такого—растакого – не ощущается… Хотя нет, меня почему—то подташнивать начинает.

– Идём, адъютант чифа. Явится, никуда не денется. Не маленькая, – ворчит Бабуля, и мы идём в створ. Я забираю боевой скаф из камеры хранения, облачаюсь для подтверждения имиджа, и, проходя таможню в обратном направлении, вызверяюсь на Л'ливу, ещё не оттрубившую свои «сутки». Мол, ты—то какого дхорра до сих пор не устроилась по совместительству в бордель?! Я там был, тебя искал, а ты где тем временем таскалась?!

Прапорщица от неожиданности вновь теряет дар речи, а мы быстренько проходим досмотровую и ныряем в люк.

Ба спрашивает:

– У тебя что, нервы сдали?

– Похоже, да, – киваю. – Может, это начинает проявляться мутотень? Никого не тошнит?

Она не отвечает. Робот тоже молчит. С юмором он воспринять этот вопрос, обращённый и к нему, не способен. Юмор у него не запрограммирован… Похоже, у меня начинается «синдром талисмана». С параноидальными синдромами… тьфу, симптомами… Сейчас я, а может и все мы, поголовно начнём его искать, а учитывая размеры Папы, лет через тыщу в аккурат сыщем. Картина маргарином: параноики ищут частицу растроившегося «шизофреника»…

Я, сняв скаф и пошатнувшись, едва не падаю, роняя его на пол раздевалки, и Ба едва успевает меня подхватить…

– Бой, малыш, что это с тобой?! – слышу я сквозь навалившийся туман, и с трудом беру себя в руки. У—уфф, чуть сознание не потерял. «Что это со мной, и в сам деле?..»

Предчувствие какое—то нехорошее, а какое – никак не разобрать.

Навалилось, как удушье, и – отхлы—ынуло…

– Любопытно, почему Сеть какое—то время не отвечала? – задумчиво говорит Ба. – И с экипажем я не могла связаться… И не встречает нас никто… Малыш, что—то здесь не так.

– Ага, – киваю осторожно; похоже, моя «паранойя» обретает реальные подтвержденья. Спрашиваю: – Роб, степень враждебности по мнению Сети?

– Ситуация стабильно благоприятная нам, – сообщает роб, являющийся одним из бесчисленных пойнтов корабельной Сети «ПП». – Уровень НТБС.

– А у меня на душе погано. Будто промелькнула спина дхорра… – вздыхаю.

– Ладно. Ясный пень, от этой части сучьего талисмана, навострившейся самовольно менять объекты приложения силы, одних сюрпризов жди… Идём, малыш. Роб, вынимай анг—доски, задавай курс. Где там все наши попрятались?..

А попрятались почти все они в окрестностях Малого Полигона, что некогда использовался освояками для растряски жира в перерывах между высадками. Нами, после покупки «Огненной Бестии», он был законсервирован – за ненадобностью.

Похоже, Экипаж переменил мнение о бесполезности армейского наследия…

Мы возникаем в «гуще событий», и я ехидно осведомляюсь:

– Хлопцы, вы все посдурели? Или как? Марихуана, тебе тоже приспичило в войнушки поиграть?

– Сол?! – почему—то удивляется Марихуана. Я давно приметил: наш суперпилот каким—то непостижимым способом ухитряется акустически передавать личное отношение к происходящему. Безо всяких эмоционально окрашенных интонаций в голосе.

– Вы почему не отвечали? – спрашивает Ба.

– А вы? – вопросом на вопрос парирует Турбо.

– Ба, ты глянь только на этих вояк—освояк! Марихуана, ты в зеркале себя хоть раз в скафе видел?

– Что такое? – теперь виртуальная эмоция в голосе Мола мелькает ещё более явственно.

– Ничего. Бое—ец… – обречённо вздыхаю я. – Обнять и плакать… Ба, мы контракты для них бегаем—достаём, с ног сбиваемся… вертаемся на борт, а они тут хором в детство впадают.

– Может, объяснит мне кто—нибудь, чем это вы занимаетесь? Сеть не отвечала, связь пропала, что за хр—реновина? Где капитан? – спрашивает требовательным тоном Бабуля.

– Я понял. Всё просто, Ба. Марихуана контрабандой дхорра провозил, а зверюга сбежал и в законсервированное помещение сквозь щёлку просочился. А дхорр на корабле, примета есть такая, к беде. – Дхорра в шуточном смысле у нас на Стэпе вообще—то категорически не принято, однако – меня испортили годы и годы, проведённые вне родной планеты.

– Не знаю как насчёт дхорра, а вот ратты – к беде наверняка. – Комментирует мою «типа шуточку» Фан. – Посмотрел бы я на тебя, Бой, воротила ты наш финансовый. И послушал, что бы ты заговорил, когда б на тебя пяток крысоидов бросилось.

– Значит, это вы раттов отстреливали на Полигоне? – иронично замечаю.

Новичок—яйцеголовый тем временем сверлит меня изучающим взглядом. На светло—синего не похож вроде. А буквально препарирует глазами мою шапку, лицо, полукосицу и вообще всего меня с ног до головы, будто послойную томограмму снимает… Изучатель долбаный.

Отвечаю аналогичным взглядом. Ну не нравится мне его рожа, хай йому грэць! Есть человеки с… «глуповатым от природы», что ли, выражением лица. На мой взгляд, у этого типчика – именно такое. Он может быть хоть семнадцати пядей во лбу, но по роже – хрен скажешь. Не знаю, в чём тут дело.

В особом ли строении черепа, специфическом рельефе лицевых мышц? или в чрезмерно больших, слишком вытянутых книзу «овалах» теней, образованных на скулах надбровными дугами и крыльями носа? Создаётся обманчивое впечатление, что глаза постоянно вылуплены удивлённо. Впечатление «совиных», я бы сказал, глазищ…

– Может, и крысоидов отстреливали, да только не здесь, – говорит Фан и начинает обращение к Дубль—Сети: – Послушай, Дуся…

– Что с основной случилось? – перебивает его Бабуля. – «Железо» накрылось или у ней массовое программное помешательство?

Тут в разговор встревает Мол:

– Вы знаете, что я нетипичный торговец, неправильный, никогда не лгу и не преувеличиваю. Поэтому послушайте меня и постарайтесь тому, что я расскажу, поверить. Во—первых, в грузовом лифте эМ—три—семь—четыре Фаном и Энджи уничтожен целый выводок чернораттов. Во—вторых, основная Сеть приказала долго жить, хотя Дуся—Один заявляет о её здравии с оптимизмом. В—третьих, двадцать минут назад за стенами этого вот объекта шли боевые действия между армией освояк Сейлемской Империи и силами Цы—Шилья. Можете мне не верить, но всё было именно так.

– Ба, я вижу, нам придётся не только Сеть, но и экипаж Папы менять. Классический случай группового помешательства. – Вроде бы шутя говорю я. Однако дхорровы когти, скребущие мою душу, двигаются всё быстрее…

– Я могу поверить в крысоидов и в накрывшуюся ветошью Зеро—Сеть, но в последний пункт я верить просто права не имею. У нас, на прагматичном Киру Тиане, за веру в чудеса по головке не гладили. В чудеса только дурочки и дураки верят. – Сообщает Бабуля. Полностью с ней солидарен.

– А я о чём говорю! – поддерживаю Ба, и подкалываю новичка: – Наш юный новичок тоже с башкой поссорился?.. Новичё—ок?

Но он не отвечает.

– Чего ж мы молчим—то? С высокого высокА своего к смертным брезгуем спуститься. Ай—ай, какое у нас воспитанье плохое! С быдлом хороводиться—то надо, надо, академичек! – жёстко, презрительным тоном, продолжаю я «наезжать». Ну не нравится мне этот типчик!

– Слышь, дружок, у тебя фамилия не Новохацкий случаем? – неожиданно брякает он в ответ.

– Ага—а, так мы ещё огрызаться умеем, дхорр забодай! – я не понял, что он имеет в виду, но у типчика—то зубки имеются, оказывается.

– Сол, ты задался целью всех нас достать? – ворчит Фан. – Нервный ты какой—то вернулся… Если да, то напомню, Ург во всём произошедшем тоже участвовал. – И громко командует:

– Разоблачаемся!

Я прикусываю язык. И правда, что—то со мной не то. Разболтался… уф, хорошо хоть тошнота прошла. Но голова, зар—раза, болит всё—таки, и туман снова наползает… Совершенно дурацкое ощущение, словно всё, что я вижу, вдруг начинает размываться, отдельные фрагменты вспухают, отдельные наоборот. Тьфу, дхорр забери, у меня что, глюки?..

– И что крысоиды? – продолжает качать информацию Бабуля.

– «Короля Крыс» на весь корабль врубать пришлось. – Отвечает Абдур.

– Кто мне объяснит, что это за банда, «Иерихон»? Они из какой психички сбежали? – встревает зубастый новичок.

– По поводу музыки – к Бою. – Отсылают его за справочным материалом прямиком ко мне, и я встряхиваюсь, усилием воли сбрасывая дурман, норовящий меня накрыть пологом:

– Кто там меня вспоминает?! – вопрошаю громко.

– Сол, объясни юнге относительно психов этих, из «Иерихона».

– Слушай, юнга, сюда. – Соизволяю объяснить. – «Иерихон Бэнд» – музыкальная группа. Знаешь, что такое музыка? Или у вас, лесняков, нет музыки? Нету, и быть не может? Музыка – это специальный набор звуков…

– А у вас, степняков, может, пся крев? – огрызается он.

– Нравишься ты мне, юнга. Вот только был бы ты поглупее малость, без знаний своих университетских, может, и сработались бы…

И в этот миг я засекаю его сканирующий взгляд. Пялится он на небольшой рисунок, что нанесён на тыльную сторону моего правого предплечья, и изображает усечённую пирамиду. Почти одновременно я засекаю быстрое прикрывающее движение левой руки новичка. Он обхватывает ладонью свой собственный правый бицепс, скрытый рукавом…

Ха! Похоже, вьюнош—то из отличничков. Не у одного меня, выходит, подобная татуировка на лапке—то имеется. Ну—ну.

…к тому моменту, когда Дуся объявила «Ситуацию ИВРО для Номи», голова у меня практически проясняется. И я мгновенно принимаю решение – вместе с Ургом мчаться на подмогу субчифу. Кого—кого, а Шоколадку я в беде оставить не смог бы.

Пусть даже она мне и не дала, дурочка глупенькая, не подозревающая, какого удовольствия лишилась.

14: «Как последняя дура»

…скачкообразно впрыгнув Номи в глаза, разъярённое лицо Боя и грозная физиономия Десса вновь отпрыгивают назад, и превращаются в них самих.

Помощник суперкарго и старший оружейник «Пожирателя», секунду назад казавшегося неимоверно далёким, заброшенным на противоположный край Пределов, – находятся здесь, рядом. Во плоти, а не в воображении.

Они материализуются как две руки, протянутые Вольным Торговцем на помощь одной из СВОИХ, и Номи моментально ощущает появление на щеках горячей влаги…

Но рыдать от счастья некогда, перед глазами всё ещё маячит странный комочек. И Номи неожиданно обретает полную уверенность – именно этот невзрачный то ли камешек, то ли сгусток смолы является инициатором всяческих жуткостей, происходящих с её осязанием и зрением. Возможно, что именно он высосал из неё модифицированное сверхвосприятие, подавил паранормальные сверхвозможности, превратил в обычную челжу…

Но слух, похоже, не обезумел, ведь Номи отлично слышит голос субкарго. Он советует «…бросить пушки на пол и тихонечко отступить к стене. Окажись я на вашем месте, воспользовался бы шансом. И не только я, но и любое существо, у которого в башке мозги, а не холодец. Меня, по—глупости, вы можете игнорировать, но небезызвестную в ОПределах расовую принадлежность моего напарника вы сразу классифицировали, по глазкам вижу… Эй, ты, жилистый, а ну повернись, это и к тебе относится!..»

«Со—ол, – со смешанным чувством тревоги и облегчения изнеможённо думает Номи. – Со—ол… и Десс… свои… успели…»

А субкарго виртуозно продолжает «давить базаром», по всем правилам науки убеждения, преподанной ему Бабушкой Ррри.

– …мы не будем вас наказывать, если вы бросите свои железяки послушненько и отступите к стеночке. Виддухопэлымо чуток, штоб неповадно было вольных торговцев трогать впредь, бУчками рэбра пересчитаемо, и…

«ВиддухопЭлыты – это как?», – успевает подумать Номи, и тут же понимает: белёсоглазый не собирается сдаваться без боя.

Жутко искажённое, изломанное и раздёрганное, изображение его начинает обретать более нормальные формы. Воздух перестаёт толчками сжимать Номи со всех сторон, комочек смолы отодвигается от глаз девушки. Тот, кто держал странный комок перед её лицом, разворачивается к человеку и флоллуэйцу, подоспевшим девушке на выручку…

Дальнейшее свершается настолько быстро, что Номи не успевает фиксировать события, тем более что нормальное зрение ещё не восстановилось полностью… Вспышки, свистящие удары лучей, взрывообразное появление отвратительной вони горелой органической плоти… лезвием по ушам – чудовищный вой ригеллианина… ба—бах!.. сотрясение – кто—то упал… тяжёлый удаляющийся топот… шипение луча… бум—м—м… ещё кто—то… и хлопок, будто атмосфера мгновенно заполнила шлюзовую камеру после открытия внутреннего люка, камеру, внешний люк которой только—только закрылся, отсекая вакуум…

И тишина.

И жуткая вонь.

И обморок, подкравшийся с тыла и коварно ударивший в спину.

* * *

– У меня длинноствольный ревалвер в кармане или я так рад тебя видеть? – слышит Номи, когда возвращается в реал из…

«А откуда, собственно? – появляется в голове дурацкий вопрос, но мгновение спустя до неё доходит смысл слов Боя. – Вот пошляк… милый мой…»

– Со—ол… – выдыхает она едва слышно, и ощущает вдруг на собственных щеках влагу. Солёный привкус возникает во рту, смазывая отвратительное воспоминание рецепторов о вкусе металла и ружейного масла…

– Чудеса редко, но случаются, – слышит Номи ворчливый голос субкарго, – считай, малышка, тебе повезло. Десс, давай доску, – и чувствует, как мужские руки осторожно подползают под её плечи и ноги, и легко поднимают вверх. Номи хочет запротестовать: «Я сама!», – но не может, комок в горле не позволил… только слёзы из—под век сочатся на щёки… глаза девушка предпочитает не открывать, чтобы не видеть источник жуткой вони; сглотнув наконец комок, шепчет на выдохе:

– …и У—ург…

– Собственными персонами, явились не заржавИлись, – бурчит Сол, укладывая Номи на узенький и плоский, полутораметровой длины, сильно вытянутый овал. Антигравитационная платформа действительно имеет сходство прежде всего с доской, а уже потом с «яйцом в разрезе», сплющенным с боков. Девушка ощущает спиной и ягодицами прохладную рифлёность поверхности анг—доски и только в это мгновение понимает:

СПАСЕНА.

– Бой, приторочить надо бы, – слышится отдалённый голос флоллуэйца, вероятно, сместившегося по туннелю, – она может упасть. Я не совсем понял, как исчез этот жилистый. Вероятно, кто—то уже додумался до нуль—транспортировки. Готов отдать на отсечение крылья, что он просто вынул себя из занимаемого места пространства и закинул в другое. Даже воздух схлопнулся.

– Брось ты этих ублюдков, – отвечает супероружейнику субкарго, – обычная уличная рвань… жилистый их использовал, а сам ушёл, гад…

Руки Сола тем временем пристёгивают девушку к плоскому овалу, а она, обмякнув, молчит и плачет, затрачивая усилия лишь на то, чтобы голова не свешивались, и на то, чтобы плотно стискивать бёдра… «Ну и видок же у меня будет, с растопыренными и свесившимися до полу ногами!», – думает Номи, глотая слёзы…

– …а может, и не нуль—тэ, – голос Урга приближается, – я не приметил, чтоб у него был при себе какой—нибудь аппарат. Только древний кольт, кинжал на поясе и… Ты видел, что было у него в ладонях?

– Да не—ет, – уверенно отвечает Сол, – если б нуль—тэ, или каналы—порталы какие, напрямик связывающие пространственные точки, реально соорудили, Бабуля уже бы знала. В вовсю просчитывала варианты приспосабливания к революционным измененьям конъюнктуры рынка. Это у него другое что—то было. Боюсь и… – Бой запинается.

Замирает с отвешенной челюстью, забыв прикрыть рот. Резко бледнеет.

Закрывает рот и продолжает едва слышным шёпотом, почти не разжимая губ, но девушка слышит:

– …боюсь и думать, чем эта мутота в его ручонках оказаться может…

– Что ты сказал?

– Ничего, Десс. К делу это покамест не относится. Трофеи все собрал? Ну, поехали.

– …Погодите… – слабеньким голосочком просит Номи, когда, придерживаемая и направляемая уверенной рукой Сола, несущегося на своей платформе рядом, её анг—платформа уже приближается к створу блока причалов. – Остановись, Сол! – громче добавляет. – Не могу я в таком виде…

– А—а, понял! – восклицает субкарго и плавно тормозит. Размыкает ленты безопасности… Вырвавшийся вперёд Ург лихо разворачивается на месте, виртуозно изменяя вектор тяги, возвращается, тоже тормозит и спрашивает:

– Что?

– Девочке надо попудрить носик, – комментирует Бой, – намазать губки и причесаться.

– Почему?

– Потому что – человек—женщина она, – вздыхает Сол, – какое ты непонятливое существо, Деструктор. Для тебя что челжа, что челм – всё едино.

– Я – понятливое. Если объяснить. Камуфляж? Зачем? От кого скрываться теперь?

– Потому что. – Повторяет Сол. – Женщина – она.

– Ррри тоже женщина, – резонно заявляет Ург.

– Ох—хо—хо… Потому что, – терпеливо повторяет Сол, – ЧЕЛОВЕК—женщина – она.

Номи тем временем торопливо приводит себя в порядок, используя извлечённые из косметички окси—салфетку, трансгребень и тонатор. Когда субкарго в третий раз объясняет причину задержки, девушка невольно улыбается… и с удивленьем ловит себя на мысли, что «…вот ведь и этот титаново—стальной, до отвращения самоуверенный, мачо—супермен, оказывается, вполне приятный и сообразительный парень, с которым дружить было бы – очень даже ничего… Ох, была б у него ещё и кожа не столь загорелая! Эх, да был бы он не кареглазым тёмным шатеном, а голубоглазым блондином… А его борода мне – между прочим, нра—авится!»

В подобном ключе о Соле Номи до сих пор не думала, и тут же решает, что у неё временное помраченье рассудка, и гонит прочь глупую мысль, прочь, прочь, однако та, дура, возвращается вновь и вновь…

«И вообще сама я, как дура последняя, – корит себя Номи тут же, – ношусь по всему космосу со своей девственностью, сучка озабоченная! А глазки так и бегают, так и бегают, ищут, кому бы отда…»

[[…как—нибудь, где—нибудь, с кем—нибудь, / Долгожданный встречая рассвет, / Закуси на мгновенье губу / От обиды за то, / Что попала не в цвет, / От того, что гривастый табун, / Кроме снов, ничего не принёс]], – вдруг, из бурлящего эфирного хаоса, врывается ей в голову одна из мириадов песен, наполняющих эфир вместе с прочими компонентами, – [[Как—нибудь, где—нибудь, с кем—нибудь / Не стыдись своих слёз…]], – и Номи поражается: насколько в тему эти слова! Видимо, подсознанье специально выхватило именно эту песн… выхватило?!!

«Я снова напрямую эфир воспринимаю!», – вздыхает Номи с облегчением и, спрятав «женские» причиндалы, вздыхает второй раз, тяжко—претяжко.

– …и Тити делает лицо, – Сол продолжал тем временем просвещать третьеполое существо, – только она делает его постоянно, и ты привыкло, горе моё, к тому, что у неё оно постоянно такое. Как и у всех прочих челж. Видел бы ты их поутру без макия…

– Человеки—женщины ещё более странные существа, нежели человеки—мужчины, – глубокомысленно изрекает Ург. – Надо будет пристальнее изучить этот вопрос. Раньше я не уделял ему внимания. Однако я не могу понять следующего: косметологи без проблем могут создать нужные лица. Насколько я знаю, перемена пола и внешности, замена органов, генетическое программирование для ваших учёных уже сотни, если не тысячи, лет новинками не являютс…

– Во—во, – говорит Сол, в тот самый момент, когда Номи тяжко вздыхает, – и я о том же. Вздыхаю и скорблю.

– В смысле? – не понимает Номи.

– Да об этом нововведеньи, которое грозит превратиться в новую традицию. – И вовсе непонятно комментирует субкарго. Чем окончательно затрудняет понимание смысла сказанного.

Нестандартность и прихотливость ассоциативного мышления Сола (и Ррри) Номи давно отметила. Это у них профессиональное, наверно. Иногда – хитро сплетённые извилины этой парочки изобретают такие фантастичные торговые операции, что просто диву даёшься! Они умудрялись извлечь прибыль буквально из пустого места…

– Новая традиция?

– Ага! Команда с ксенологом, поди ж ты.

– Кем—кем?..

– Одним яйцеголовым челмом, – комментирует флоллуэец. – Его Марихуана нашёл. Подобрал где—то и припёр на корыто.

– Древняя марсианская поговорка: незваный гость хуже Гагарина, – бурчит себе под самый нос Бой, и рядом стоящая Номи вновь слышит то, что не предназначалось ни для чьих ушей.

– Что ты сказал? – вновь переспрашивает Ург.

– Ничего. Так, мысли вслух по поводу. Ну—у, вы уже гото—овы появиться в о—обществе, ми—иссс?

…и она появляется в обществе, приветствующем её с искренней радостью; по глазам видно, хотя одна лишь Душечка позволяет себе бурные внешние проявления. И девушка знакомится с новичком, «одиннадцатым лишним» родом с планеты Косцюшко глубоко провинциальной системы Шумер—4—Токката. Его зовут Анджей Лазеровиц, и он диковато таращится на Номи, словно увидал ожившую покойницу, или… втюрился с первого взгляда и мгновенно потерял голову.

«Да неужто?!!», – испуганно думает девушка и тотчас же мысленно вызверяется сама на себя: «Ты что, дура озабоченная, только о том и помышляешь, что все вокруг поголовно тебя хотят как сумасшедшие?!! А ну спрячься в свои угрюмые комплексы и не отсвечив…»

«Стоп—стоп! – парирует „озабоченная дура“, используя внутренний голос, – а вспомни, как на тебя пялились прохожие мужики на космобазе, а вспомни, как на тебя посматривает тот же Сол, да и Янычар с Биг Боссом ещё не импотенты, судя по их взглядам, иногда украдкой брошенным на тебя! На тебя, на тебя! Вспомни парамаута, и вспомни, наконец, почему за тобой примчались Бой и Десс, КУДА тебя уличные подонки намеревались выкрасть… Вот!»

«Помню, – ответила себе девушка. – Ещё и как помню! Бельма потусторонние – в особенности. Незабываемо…»

Но бельма (бррр!!!) из памяти хотелось стереть, и она предпочла думать о том, что согревало заполошно бьющееся сердечко: о взглядах мужчин, свидетельствующих, что не одна лишь Душечка способна пробудить в «челмах» Экипажа древнейший инстинкт. Тот самый, что зажигает их глаза огнём вожделения, дёргает в их душах струну надежды, звенящую и вибрирующую от предвкушения, и форсажно катализируюет силу их воображения.

Как гласит одна из заповедей, сформулированных легендарным древнеземным философом, величайшим знатоком человечьей природы: «Тот самый Основной Инстинкт, некогда побуждавший людей выходить из пещер на поиски и отправляться в Дорогу.»

«Не это ли самое свойство нашей натуры, – спросила себя Номи, – подвигло нас покинуть Колыбель и уйти в Космос?..»

* * *

«Пожиратель Пространства» уже отстыкован от шлюза и на антиграв—тяге неторопливо отодвигается от причала, и тут Кэп Йо во всеуслышанье произносит:

– Объявляю Ситуацию У эН. Первая точка выхода рассчитана, можем колоть гипер хоть сейчас, но я полагаю, и уверен, в этом вы со мной единодушно согласитесь, что отправляться в задницу, на поиски неведомо кого неведомо где, не имея понятия, какая зараза у нас на корабле завелась, по меньшей мере – непрофессионально. Не найдём вдруг, объявлю Ситуацию ИВРО. Тогда и решим, стоит ли нам прокалываться, или послать реставраторов самих За Пределы рыскать. В таком случае придётся всячески рвать когти, подразумевая, что уровень враждебности окружающей среды достиг вершины, Ситуации Полнейшего Банкротства. Да, ещё. Скажет мне кто—нибудь, где Зигзаг?

Обращение капитана застало членов команды на положенных по предстартовому расписанию местах, и перед всеми возникло его суровое лицо на фоне громадного обзорного экрана ходовой рубки базового модуля управления.

Субчиф Номи по предписанию находилась в резервной рубке энергетического модуля, на тот случай, если чиф внезапно сойдёт с ума и попытается угнать корабль в направлении, обратном рассчитанному. Её функция на данный период – бездельничать в ожидании наихудшего. Больше ей, в принципе, заниматься было нечем.

О странной «третьей части талисмана» сотоварищи ей уже рассказали вкратце; детали и подробности поведала Дуся—1. Фан уже пытался разобраться в причинах «полного отруба» Зеро—Нет, но все тесты однозначно ему выдали: полная, стопроцентная, абсолютнейшая исправность! А Ноль—Сеть, тем не менее, фактически сдохла, хоть кричи и об стенки головой бейся…

– Ты прав, как всегда, Биг Босс, – отозвалась Бабушка, – в этой связи – мысля. Бой мне только что вслух высказал, на секунду меня опередил, пОстрел, мозги молодые, быстрые… Талисман этот, как мы условились его именовать, угодил ведь к нам совсем недавно, и мутотенью своей только начал накрывать нас. Вопрос. Где мы были недавно? А что касается Зигзага, я и сама удивлена. Обычно этот змей хоть разок в четверть часа мимо да промелькнёт… Дуся, поищи дракошу.