Текст книги "Пожиратель Пространства"

Автор книги: Сергей Вольнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Часть 05: «Прибыльное дельце?»

13: «Реставраторы короны»

– …Вор у вора дубинку украл?!

Бабуля скалится в гаденькой ухмылочке. Подобный пассаж для неё – что мёд для настоящей земной медведицы.

– Пользуясь вашей исключительно образной терминологией, миледи, в точности так. Но, к сожалению, неведомо – кто они, обокравшие ревмагов существа. Если они существа, а не сущности, к примеру. Мистического, энергетического либо иного генезиса… Быть может, сами же ревмаги, какая—то тайная оппортунистская фракция. Быть может, нет. Информации в моём распоряжении не имеется, а строить предположения на пустом месте не в моих правилах.

«Но всё же ты строишь кой—какие! – комментирую мысленно я. – Видать, припекло вкрай.»

– И в результате, – продолжает милорд, – создалась патовая ситуация. И мы, и ревмаги – ищем наследника, сами не ведая где. Но у меня имеется преимущество – в том, что он жив, я уверен стопроцентно. Более того, знаю, в какой стороне его искать.

– Откуда увер—ренность?

– Её мне придаёт вышеупомянутый, условно говоря, маяк. Имеется некий, в привычных вам терминах выражаясь, талисман, разделенный на три части. Одна из них – неотъемлема от наследника. Если он умрёт, она также перестанет существовать. В пределах досягаемости нашего восприятия, по крайней мере. Аналогично – если её у него отберут. Вторая часть – неотъемлема от меня, с теми же сопутствующими характеристиками… На меня она была переориентирована накануне смерти Джона—старшего. Он сам это сделал, и это единственный, кроме желания самого талисмана, способ передачи, не повреждающий талисман… желание самого носителя. Координаты местонахождения третьей части до недавнего времени мне известны не были. Вероятно, легитимный носитель, введённый в заблуждение, добровольно передал её кому—то, сочтя передачу единственным выходом из создавшегося положения. Учитывая условия, в которые он попал, я не смею осуждать его, хотя и не одобряю это решение. И вот я вдруг, спустя множество лет, ощущаю присутствие третьей части талисмана, возникшей вновь…

– Секундочку, Джимми! – прерывает Бабуля это захватывающее дух, сказочное повествование. – Вопросик. Этот талисман с его многочисленными частями или чем там – он что, единственный в своём роде? Уникальный такой?

– Нет, не один. Но эти артефакты достаточно немногочисленны, для того, чтобы являться уникальными. Мне известно ещё о двух талисманах, и к сожалению, местонахождение их частей не внушает мне оптимизма. Но прямого отношения к нам они не имеют. Пока, во всяком случае.

– Эй, милорд, а вы уверены, что слово «магия» и для вас является всего лишь словом? – вставляю я.

– Умное замечание, юный сэр, – удостаиваюсь похвалы, – боюсь, вы правы. В некоторой степени и я вынужден принять правила игры, и согласиться с присутствием неких сил, современной нам наукой не определяемых в неких единицах измерения… не описанных строгими формулами. Как это говорится?.. Да. С волками жить, по—волчьи выть.

– С дхорром рядом жить – в траве научиться скользить, – ворчу я.

– Вам виднее, сэр, – соглашается милорд и продолжает: – И стоило мне ощутить появление третьей части в пределах моей чувствительности, как я тут же начал наводить справки, собирать информацию, и в том числе получил вышеупомянутую рекомендацию… В итоге я принял решение, в силу коего и состоялась эта наша беседа. Но, учитывая новые обстоятельства, возможное появление врагов здесь, на базе, я вынужден провести дополнительно кое—какие исследования, до завершения коих… счёл бы целесообразным не выпускать вас из—под своей опеки, даже если мы достигнем обоюдовыгодного соглашения. У вас было напряжённое утро. Сейчас около полудня…

– Это как понимать? Повязал ты нас? – вопрошает Ба.

– Если угодно. Но, повторяю – до выяснения. В случае достижения взаимовыг…

– Не повторяйся. Слышала, ясный пень. Но, милорд, извини, ты до сих пор не привёл никаких гарантий и не удосужился снабдить меня тем самым убойным аргументом.

– В качестве гарантии я предоставляю своё честное слово экскалибурского дворянина. Полагаю, моей незапятнанной чести в залог вам хватит.

Смотрю на Бабулю. Взглядом спрашиваю: «У него что, от старости крыша съехала?!».

Бабуля ушами отвечает: «Не вмешивайся!».

– Это серьёзно, – молвит она, и я не верю, что СИЕ молвила ОНА. «И у неё крыша съехала!!!», – думаю в ужасе, панически.

Бабуля как ни в чём не бывало продолжает:

– Этого мне достаточно, Джимми—принц. Человек, ради однажды данного слова не жалеющий даже родного сына, просто так обещаниями не бросается. Жду аргумент.

– Извольте, миледи. «Пожиратель Пространства». Списанный сейлемский Тяжёлый Автономный Крейсер. Громадный ТАКр, по—прежнему несущий на борту полный комплект вооружения и дополненный трюмами для перевозки грузов. Некогда был рассчитан на полный экипаж, состоящий из тысяч существ, но вашими стараниями модернизированный по последнему слову техники. Бывшая «Бестия» переделана так, что для управления корабельной сетью и самим кораблём хватает всего нескольких существ. Исключительно грозное… корыто, так вы говорите?.. несмотря на то, что выпущено из верфи более тысячи лет назад. Нынешний экипаж ТАКра, превращённого в Вольный Торговец – стандартная команда—десятка вольных торговцев. Первый номер в долевом списке прибылей, получающий десять из пятидесяти пяти равных долей, и по случайному совпадению одновременно капитан по судовой роли – Бранко Йонич Йонссон, уроженец планеты Новисад системы Наполи—Десять, более известный под именами Кэп Йо или Биг Бо…

– Ба—а! – не выдерживаю я. – Он что, издевается?!

– Помолчи! – резко обрывает меня Бабуля. – Продолжайте, милорд. Только Биг Босс – не имя. Позывной, прозвище.

– Благодарю, миледи. Вы правы, юноша горяч, горяч… или Биг Босс. Несмотря на постепенное захудание рода, потомок одной из боковых ветвей августейших семейств древнеземных Королей Сербских. Хотя лично он, сын рыбака—фермера, об этом и не подозревает, ведая лишь о том, что генеалогическое древо рода его матери уходит корнями к каким—то древним славянам. Второй по стажу в команде – старший навигатор и первый пилот, математический гений, выходец из весьма экзотического, практически не распространённого в Пределах племени молачча—гридражжа, представители которого весьма редко соизволяют покидать поверхность родной планеты. Инородец, имя коего…

– Повторять не надо, язык сломаете. Дальше, милорд.

– Ценное уточнение, миледи, – Джимми слегка опускает подбородок. – Оно же – Марихуана. Третья по длительности стажа, получающая восемь равных долей – вы, миледи. Риал Ибду Гр…

– Я помню. Дальше.

– Четвёртый в долевом списке – старший инженер Ли Фан Ху, или Турбодрайв. Ближайший родственник моего многолетнего делового партнёра, ныне, увы, покойного. Технический гений, способный вписать своё имя в скрижали истории, рядом с Архимедом, Ньютоном, Эйнштейном, Винером, Королёвым, Унайтером, Василохиным, Ольванисачи, м'Жьраоал, Шингакла, Сидоровым, Марильской и другими гениями. Человек, который вполне способен неимоверно ускорить прогресс Обитаемых Пределов. Не одно столетие пребывающих, к сожаленью, в «ленивом поползновении», условно говоря, чтобы не сказать «в стагнации»… Сын, владевший правом прямого наследования одного из самых крупных в ОП состояний после смерти отца, но – избравший иной путь… Пятый в списке – гений выживания, эволюционно сформировавшийся великий воин, коротко называемый вами Ург или Десс. Самим фактом своей принадлежности к Третьему полу Хранящих Любовь доказавший миру, что всегда опережает смерть в неистовой гонке, именуемой жизнью. Шестой – вы, юноша, субкарго Солид Тора…

– …сович Убойко, стэповой аристократ с университетским дипломом социопсихолога, и так дали и тому подибнэ. В Роли записан как «итэдэ». Проехали, – резко обрываю милорда.

Никудышние из нас с Бабулей дворянчики, ясный пень! Никакого понятия о правилах поведения за столом.

– Общаясь с вами, сэр, я постоянно обогащаю свой словарный запас, – уедает меня супердедушка (а у него и чувство юмора не атрофировалось, во!) и как ни в чём не бывало бубнит себе дальше: – Седьмая – Танья—Джули Т, она же Тити—Душечка, номинально корабельный врач и «замполит» при капитане, по судовой роли. Но реально и психотерапевт, и знахарка, и биоэнергетическая целительница, и много кто ещё. На родине, планете Канкерер, последнее зарегистрированное местопребывание – пси…

– Джимми! – вдруг перебивает милорда Ба. Он выжидающе смотрит на неё. Она почти воркует: – Я бы не стала на твоём месте выкладывать вслух всю информацию о Душечке. Я одна знаю, и ладно. По рукам?

– Как скажете, миледи. – Склоняет голову милорд, но тут взрываюсь я: – Это что за секреты от меня и команды, не по—онял?! Мы что, не…

– БОЙ, – молвит Бабуля таким смертоубийственным тоном, что я мгновенно затыкаюсь. Если я ещё хоть звук издам, она наверняка отошлёт меня трёхпалой «битой» в глубокий аут.

– Восьмой – Абдурахман Мохаммад ибн Хассан, он же Янычар, с планеты Джидда системы Хадж окраинной галактики семьсот восемьдесят восемь дробь семьсот шестьдесят семь пятьсот шестьдесят пять. Правоверный мусульманин—аллиннит, один из младших сыновей Верховного Имама, по обычаю своей родины покинувший планету, дабы нести веру в Аллаха неверным. Не наследный, но – подлинный принц Джидды… Девятая – Наоми Эвелина Джоан м Джексон, уроженка планеты Кисуму—пять…

– Погоди, Джимми! – тут уж тормозит дедулю сама Бабуля. – А ну—ка, повтори последнюю фразу, только медленно и чётко.

– …лина Джоан ЭМ Джекс… – повторяет Джимми, и у Бабули растерянно шевелятся уши. Я пожимаю плечами. Девчонкину страшную «семейную» тайну знал на борту, похоже, один я. Точнее, и я не знал, но – догадывался. Почему – никому не скажу. Должны же и у меня оставаться конфиденциальные источники информации, ясный пень.

– Ничего себе… – шепчет Ба.

– Информацию в наше время добыть можно какую угодно, миледи, мне ли вам об этом говорить?

– Да—а—а… Номи я прохлопала. И на стар—руху бывает…

– …прор—руха! – злорадно заканчиваю я, и моментально пригибаюсь, чтобы не красоваться потом синячищем во всю рожу.

– И десятый – свитсмоукский киборг Ганнибал, серия Великие Солдаты, серийный номер 113. Он же Кибертанк… или Киберпанк? Честно скажу, я не понял, как вы его зовёте. Внесите, пожалуйста, поправку.

– И так и этак, – вносит Ба. – Кому как нравится. Внешность у него кибертанка, но в душе он настоящий киберпанк.

– Ба? – спрашиваю тут я, – ты по—прежнему пересылаешь весь базар в нашу Сеть?

– Если ты волнуешься о реноме своей ненаглядной модки Наоми, то можешь опИсаться от облегчения. Я сделала купюру, – сухим тоном сообщает Ррри.

– Вот спасибочки, – искренне благодарю. Купюру сделал и я, конечно же. Нужное место записи отредактировано и подчищено.

– Ёмкая характеристика, – комментирует тем временем милорд. – Тем более что целиком соответствующая реалиям. Более полутора веков тому назад, когда новенький Ган родился в цехе Дабл—ю—Кью—четыре—слэш—тринадцать завода имени Уатта в Зоне «Виртуальная Война» на Сладком Дыме, его мозгу от роду уже было три десятка лет, и хотя довелось ему их провести в ущербном, неполноценном теле, однако полководческий талант, присущий ему…

– …проявлял себя и ранее, позволив ему служить на боевых кораблях консультантом и зарабатывать эквы на крутое кибертело. Ты уже всех перечислил, Джимми, или будешь ещё боты, киберибы, киберкоммандос, киберуборщиков и все корабельные лифты с транспортёрами упоминать?

– В общем и целом, да, всех. М'ба Зигзаг с планеты К'ка не обладает достойными упоминания параметрами…

– Вот падлючая эпоха, – ворчу я раздражённо, – никуда с информационного поля не сбежишь… всё знает, поди ж ты. А может, и Зигги какой—нибудь м'башный наследный королевич или ихний несостоявшийся гений?

– Не думаю, сэр Убойко. Мы проверили.

– При желании, с поля сбежать можно. Столь же легко, как и убить, физически не тронув и пальцем. Стоит лишь стер—реть все до единого упоминания в Сети ОП о конкретном существе, и его не станет. – Спокойно говорит Ба. – Оно будет ходить и всем доказывать – вот оно, я! – но никто ему не поверит. Ведь о нём ничего не будет упомянуто в регистрационных и прочих файлах. Поэтому мы, вольные торговцы, и предпочитаем ту дорогу, по которой идём. Чтобы абсолютно не зависеть от ОПределов. Даже если нас сотрут, наплюём и начхаем. К слову, Джимми, это ещё одно свидетельство в пользу обр—раза жизни вольных торговцев… Итак, мы выслушали тебя. Ну и?

– Третья часть талисмана избрала всех вас, десятку весьма незаурядных и нерядовых, в общем и целом, и в частности, существ, а также ваш грозный корабль… – милорд выдерживает эффектную паузу и наотмашь вонзает в нас три слова:

– В КАЧЕСТВЕ НОСИТЕЛЕЙ.

* * *

Что да – то да. Засадил он нам аргументище по самую рукоять в спины, ничего не скажешь. Подкрадываться он умеет. Издалека—а…

Выходит, ясный пень, что мы все излучаем… как её назвать—то… во, мутотень, подходяще! Аналогичную той волне, которую милорд Джимми чует со стороны своего племяша. Которую излучает и он сам, милорд, но мы её покуда не ловим… И к тому же теперь, когда появились на Танжер—Бете мы, «третья точка», он наконец—то заимел возможность совместить незримые линии. А значит, с помощью элементарных законов древней как мир тригонометрии – он чётко определил—почуял направление, в котором находится пропавший принц. Естественно, в компании со своей частью артефакта (да что это за талисман шизоидный, на кой ему на куски растраиваться—то вздумалось?!!).

Получается – усвистел племянничек ЗА пределы Сети ОП.

Вектор недвусмысленно указывал прямёхонько на Экскалибур. Но милорд поклялся памятью покойного брат—короля, что в системах бывшего королевства – наследника нет!

Следовательно, надо лететь дальше, минуя крохотный «островок» постреволюционного ревмагического государства Экскалибур, затерянный в безбрежности космического океана. Расположенный, образно говоря, в «тыщах километров» от немного придвинувшегося к бывшему королевству, но всё ещё ужасно далёкого брега «континента», – то есть условного края известного космоса.

Должны мы рулить, значит, «Пожирателя» в Запределье. Неведомые, никем никогда – из известных нам рас! – не посещавшиеся области Вселенной…

Ничего себе наклюнулась пер—рспективочка, ясный пень!!!

Самое занятное, что твёрдые тарифы Ба отвергла. Сказала: «Если выполним, заплатишь сколько сам захочешь, Джимми, я твоему слову вер—рю». Даже в контракт вознамерилась внести не специальный пункт, а всего лишь примечаньице на тему вознаграждения.

И наотрез отказалась комментировать подобное вопиющее небреженье! Я просто глазам и ушам не поверил. Что это с прехитромудрейшей торговкой Ррри сотворилось?! Головой вроде бы не стукалась, с дуба на кактус не падала.

– …А вы уверены, что деньги вам по фигу… так вы изволите выражаться?.. Я полагал, что контрабандисты, зарабатывающие на жизнь…

– Сам ты контрабандист! – в сердцах чуть не плюю я.

– Юноша горяч, но реакция его адекватна, – выгораживает меня Ба. Затем произносит доверительным тоном, искренне желающим растолковать тупому суть: – Мы не контрабандисты. Есть контрабандисты, которые зовут себя свободными торговцами, есть живчики—кустари, что также себя величают свободными торговцами, но мы – ни те ни другие. Мы гордуны, если угодно. Мы можем пер—ревезти контрабанду, если захотим связываться, но это не самоцель. Мы, в первую очередь – вольные, а уж потом – торговцы. Торговля – для свободы, а не свобода – для торговли! Торговля лишь повод для пребывания в пути, но не смысл жизни. Так—то вот, др—ружочек Джимми. И никак иначе.

– Получается, вы практически альтруисты? Извините, не верю.

– Мы торгуем, потому что наши желудки бур—рчат, когда голодны…

– Но есть масса способов зарабатывать на пропитание… э—э, осёдло. Там паче с вашими, мягко говоря, далеко не средними возможностями. Высокие коэффициент интеллектуальности, профессионализм и пробивные способности позволяют возглавить корпорацию, или…

– И всё же, мы торгуем именно так, Джимми. Потому что не желаем ни на кого гор—рбатиться, сидя на одном месте. Даже летая при этом с планеты на планету и корча из себя больших начальников. «Задницу просиживать» можно и в постоянном полёте. Точно так же – лететь в неведомые дали можно и не сдвигаясь с места… на то нам всем и дано воображение, тем мы все и отличаемся от животных. Конкр—ретно мы, гордуны, ухитрились совместить желание постоянно передвигаться с реальной возможностью передвигаться. Мы счастливы, потому что движемся. Куда хотим. И по всяким другим причинам. Не менее философским и занудным… Если я выполню твою просьбу, повторяю, просьбу, потому что заставить ты меня не сможешь, разве что выжжешь мозги, но выжженная я тебе и даром не нужна, так вот, если ты меня не убьёшь и я выполню твою просьбу, то мы как—нибудь потом с тобой закатимся в укромный ресторанчик, и я тебе много всяких историй расскажу. Посидим по—стариковски, покалякаем о смысле жизни. А сейчас – переходим к составлению собственно текста. Который мы даже занесём на отдельный кристаллик, я ведь своеобразная коллекционерка… Но прежде я обязана обсудить твою просьбу, хоть вкратце, с остальными членами команды. Без них я решения не приму. Не потому, что никогда не принимаю единоличных решений. Но в данной ситуации – не приму.

Милорд долго смотрит на Ба. Переводит взгляд на меня. Я отважно выдерживаю удары ледяных скальпелей, что пронзают меня насквозь, препарируют до клеточного уровня.

Он отворачивается и произносит тихо: – Похоже, я действительно не ошибся в выборе. – И, громче: – Обещаю, миледи. Непременно и с удовольствием проведу с вами вечер, если обстоятельства будут благоприятными. Что вы думаете по поводу старофранцузской кухни? Я знаю один отличный ресторанчик на Скаггаре Четыре. Приглашаю вас, в любое удобное вам время.

– Вот спасибочки… – также негромко комментирую я. По поводу того, ошибка мы милордова либо нет.

Бабуля предпочитает промолчать. По поводу ошибки. Но на приглашение отвечает:

– Такого галантного мужчину, как ты, Джимми, я так давно не встречала, что уже стала подозревать – вы, такие, все вымерли. Обещай, что убьёшь меня собственноручно, если мы откажемся выполнить твою просьбу.

И милорд второй раз за последние десять минут улыбается. Пожалуй, у его лицевых мышц сегодня самый эмоционально окрашенный денёчек в их постоянно напряжённой, бесстрастной жизни.

Дабы ещё более разрядить обстановку (и собственные нервишки поуспокоить!), я достаю пачку синтедоловых и предлагаю милорду закурить. Ба не предлагаю. Она обладает феноменальным обонянием, и считает курение, древний «атавизм» человечьей психологии, смертным грехом. Не просто разновидностью ужасной наркомании, а особо изощрённым способом сознательного самоубийства. И она – права. Но привычка – такая зар—раза, попробуй от неё отвязаться! Одно утешает. Мы с Джимми типа как аристократы, значит – не дегенераты?

– Это кто? – интересуется милорд, подразумевая логотип на пачке: подмигивающего и закуривающего Малюка. Брат короля напрочь отказывается закурить. Полвека уж как бросил, сообщает; причём самостоятельно, без гипнопедии, хим—очистки и электронной промывки мозгов. Молодец, сильная у него воля. Супердед, одним словом!

– А—а, это Малюк Борченко, – с удовольствием растолковываю, – такой малыш, в траве бегает, Вырубцу помогает с дхорром бороться.

– Если не ошибаюсь, Выру… бец… фольклорный персонаж сказаний Стэпа? – припоминает милорд.

– Хрен там фольклор! – возмущаюсь. – Историческая личность!

– Да? – поворачивается ко мне Джимми; похоже, ему действительно интересно. Бабуля не комментирует, значит, дозволяет отступительный экскурс, к делу не относящийся.

– Для историков наша эра – обетованный рай. Потому что в файлах ведь многое, если не всё, сохраняется, если не уничтожать информацию специально и целенаправленно… это ж не на папирусе и не на бумаге хранить… – с умным видом предваряю я свой рассказ полнейшей очевидностью, и начинаю экскалибурца просвещать:

– Сэмэн Вырубец был офицером—освоЯком, членом экипажа великотризубского дальнего разведчика «Чайка—948.3601». Звездолёта—первоокрывателя планеты, позднее названной Стэпом. С первого орбитального взгляда было ясно – удача! Проведя обзорный сканнинг, опустив на поверхность маяк и блок—модуль исследовательской станции, корабль отправился дальше. Планета казалась очень даже подходящей для обитания человеков и метаболически схожих с ними существ. Так что на станции оставили команду: троих великотризубян—учёных, двоих мальнаранцев—учёных, двоих пунганиан—солдат, одну селестинку для психофизиологической разгрузки, и Вырубца в качестве начальника. Номерная «Чайка» в тот рейс больше но одной подходящей нам планеты не отыскала, но разведчики присмотрели парочку миров, подходящих для несхожих биовидов, представителям которым можно было с выгодой продать координаты и данные… К моменту возвращения корабля из всех оставленных на станции выжили лишь трое. Вырубец, Б'борл, один из мальнаранцев, и селестинка. Селестинка та, вероятно, единственная за всю новую историю планеты особа, видевшая «мелькнувшую спину дхорра» и оставшаяся после этого живой. Правда, она безнадёжно свихнулась… Вырубец и мальнаранец остались в здравом рассудке. Относительно здравом, конечно! Хотел бы я посмотреть на типов, угрохавших около сотни дхорров, но психологически оставшихся в точности такими же, какими были до того, как добыли первую шкуру! Эти двое очень—очень хотели выжить – и выжили. Так вот… В общем и целом, именно так началось многовековое великое противостояние человеков и дхорров.

Я завершаю пояснительный экскурс в историю освоения, и невольно думаю:

«Завершится ли оно когда—либо? Это беспощадное противостояние, унёсшее тысячи и тысячи жизней… которое отчасти длится и по той причине, что всё, творящееся в целинной степи, безразлично тем потомкам переселенцев, которые прекратили кочевать. Осели в городах и крупных сэлах, имеющих производственный и научный потенциал, слепленный из остатков былого великотризубского могущества и крох сладымарской высочайшей технологии…»

– Благодарю, – чуть опускает подбородок милорд, а хулиганка Ррри вновь тычет Джимми в самое существо обсуждаемой проблемы. Требует уединения. Нагло и беспардонно, используя жаргонную часть лексикона. Она ведь баба насквозь нонконформистская и бесповоротно брутальная, воспитанная не утончёнными гувернантками, а самым что ни на есть дремучим лесом.

(Я, между прочим, так и не закурил, увлечённый экскурсом; повертел пачку в руках и спрятал обратно.)

– Ох, и утомили меня эти хитромудрые реставрационные расклады, ох—хо—хо, – вздыхаю я, когда с милостивого разрешения хозяина мы с Ба накрываемся защитным силовым коконом.

Для этого используется один из наших полезных приборчиков; он образует некое подобие уединённой кабинки прямо посреди центрального ангара милордовых личных танжер—бетянских апартаментов; именно сюда нас доставил дедуля Джимми на своём лимузине.

– И не говори, малыш!

– Ба, ты всерьёз насчёт отказа от фиксированной платы? Или это убойная домашняя заготовка?

– Я всерьёз. Он из тех, кто выполняет обещания. Правда, из таких типов почти невозможно обещание вышибить, но уж если раз в полжизни расщедрятся – выполнят. Не сомневайся.

– Шантаж ведь, Ба—а! – едва не подпрыгиваю я, взмолившись.

– Согласна. Но чует мой нос – иного выбора у нас нет. Я ничего не ощущаю субъективно, однако Джимми явно не врёт, насчёт этого сучьего талисмана, избравшего нас носителями. И всякая мутотень нас подстерегает впереди. Слыхал, что он базарил?.. Ка—ак зачнёт в нас всех проклёвываться нечто… Узнать бы, где эта пакость к «Пожирателю» прицепилась… и как…

– И что она из себя представляет…

– Вот—вот. Не скажет ведь, стервец среброгривый. Ну что, выходим в корсеть Папы, будем испрашивать мнения демократического большинства?

Я энергично киваю.

– Эй, народ, вы всё слыхали? – спрашивает Ба, машинально поворачиваясь мордой к левому верхнему плечу, в которое у неё имплантирован ещё один суперпробойник.

– Почти. – Раздаётся спокойный голос Кэпа Йо. – Мы в общих чертах с тобой согласны, Ррри. Одно замечание – если нам придётся отправиться ЗА пределы, то нам очень даже не помешал бы какой—нибудь проффи типа ксенолога. От Запределья чего угодно ждать можно, в ещё большей степени, чем от чёртовых ОПределов. Кто знает, с какими неведомыми монстрами нам доведётся встретиться…

– Да, ксенолога заиметь надо бы, да где ж его взять… – вздыхает Ба. – Может, я бы и разыскала, среди пришедших на ярмарку Экипажей наших, какого—нибудь бывшего спецА по инопланетным внутренностям… или по Контактам с Иным, так они себя зовут?.. но Джимми, говнюк, намерен нас дер—ржать в плену невесть сколько времени. И Папе сразу придётся стартовать, после его пр—ревентивного выяснения и нашего с малышом возвращения на борт. От этих ревматических магов только и жди подлянки ужасной, полагает Джимми, и…

Она замолчала и вздохнула.

– Эхоконференцию на тему: лететь—не лететь, быть иль не быть, продолжает чиф, – раздаётся в коконе голос Фана, и проекция его физиономии возникает перед нами. – Тут возникло дополнительное непредвиденное обстоятельство, братцы—сестрицы по разуму, смотрите сюда…

И мы смотрим. И усматриваем зрелище, неожиданное до изумленья.

– Это ещё кто—о?! – похоже, Ба изумляется не менее, чем когда Джимми сообщил нам о том, что мы все теперь как бы заразные больные. Подцепили, дескать, инфекцию, и потому отбрасываем мутотень – испускаем нечто, поддающееся пеленгации.

– А вот, Бабушка, и ксенолог собственной персоной, – говорит Мол, судя по «заднику» голо—изображения, из ходовой рубки. – Сколько бы вы там ни маялись в плену, но я уже рассчитываю курс. Заранее, на всякий случай. Указанный заказчиком вектор направления я засёк.

– Неужто ЭТО – ксенолог? – спрашиваю скептически.

– Представь себе. – Отвечает Мол.

«А не похож!», – говорят мне уши Ба.

«В жизни б не подумал!», – отвечаю ей взглядом.

– Я вот о чём думаю, – задумчиво произносит голос Кэпа Йо, продолжающего оставаться «невидимым», – а вдруг мы там в войну какую встрянем? Это ж не рейс получится, а разведка боем, и я, как идейный пацифист, выстрадавший свои убеждения на сотнях полей сражений… К тому же я никогда в детстве не увлекался детективной беллетристикой! Скучная она… Я даже не помышлял сделаться детективом или кем—то в этом роде. Но нас почему—то держат за таковых. – Помолчав, он добавляет: – Впрочем, и солдатом, или там звездолётчиком, я тоже не помышлял сделаться.

Видимо, он подразумевает давнишние обстоятельства своего недобровольного «выхода» в космос, и судьбоносную для всех нас встречу Бранко Йонссона со своим старшим братом Гойко, который ещё раньше младшего угодил в космос при аналогичных обстоятельствах. Ещё бы. Крепкие хлопцы с Новисада – отличные рекруты. Те, кого сержантам и офицерью удаётся окончательно охмурить, идеологически накачать – идеальные солдаты… Гойко и Бранко им охмурить не удалось. Братья предпочли дезертировать.

– Розыск и изъятие как вариант торговой операции – вполне соответствуют войне как варианту торговой операции, – комментирую я. – Цитируя крылатое выраженье Бабули, «вообще вся история Освоения состоит из торгово—боевых действий». Устранение конкурентов с рынка – чем тебе не удар в тыл, из засады?.. И мы, вольные торговцы, как неоднократные – случайные либо умышленные, – разжигатели или гасители войн, вписали не одну яркую стр—року в скрижа…

– Не о том вы говор—р—рите, – рычит Ба. – Марихуана, он и вправду ксенолог?

– И вправду. Хотя мало похож…

– Мда—а… молодо выглядит, надо сказать.

– Не нр—равится мне его рожа, – мрачно созерцаю я вырубленного типчика. Якобы ксенолога. Спрашивается: «На кой нам сдался яйцеголовый, если на корабле мы с Ба имеемся?!!». Лично я не знаю анатомии и бытовых привычек тех же шиа—рейцев, но торговаться с ними умею, ещё и как! Повышаю голос:

– Эй, народ, вы что, перепили?! Где это видано, чтобы на Вольном Торговце одиннадцатый член Экипажа был?! А прибылЯ делить как будем? На шестьдесят шесть частей, что ли?! Да где ж это видано!

– Но – ЗАпределье! – напоминает Кэп Йо.

– Я расчленю его и выкину на съедение крысоидам и бездомным собакам, – слышу я фальцет Урга, и ухмыляюсь невольно. Ба – аналогично.

– Тебе б только порасчленять кого, а человеков – в особенности, – говорит в своей обычной манере, с некоторым оттенком жеманности, Турбо. Ба снова ухмыляется. Я – аналогично.

Это забавно – слышать, как они там на корабле спорят о каком—то приблудном яйцеголовом типе, который, похоже, и не подозревает, где находится, ибо валяется в полной отключке. Надо ж было так нализаться…

– Ты знаешь, что моё отношение непредвзято: есть вы, Экипаж, и есть все остальные, враги, и чтобы сохранить первых, я должен уничтожать вторых, – отвечает Десс. И добавляет: – Если у тебя ностальгия, это ещё не значит, что необходимо на корабль падаль всевозможную стаскивать.

– Что—то Ург сегодня развоевался, – комментирует Ба конфиденциально, мне. Я киваю.

– Десс, кончай возмущаться. Если Мол попросил, сделай одолжение, оставь парня в покое. И, понимаешь ли, даже закоренелых бандитов и предателей у нас, человеков, спящими и пьяными расчленять как—то не принято, – властно говорит Кэп Йо.

Когда он таким тоном говорит, чувствуется: человек неспроста выслужился в старшины первого ранга, прежде чем дезертировать!

Три спиральные нашивки недуховитому мужику просто так не присвоят!

– Меня лично он не просил ни о чём! – огрызается Ург.

– Он нас всех попросил, – резонно уточняет Биг Босс.

– Могу подтвердить: записочку Мол собственноручно писал, – встревает в разговор Киберпанк. Он там у себя в ангаре постоянно торчит, скучает; потому сутки напролёт врублен «на приём», и ни одно мало—мальски важное событие и обсуждение на корабле без него не обходится.

– Я этого не видел! – отрезает упорный Десс.

В этот момент раздаётся голос Мола. Первый пилот занят своими прямыми профессиональными обязанностями в ходовой рубке, но, конечно же, по—прежнему активно участвует в «конференции»:

– Вот именно – ксенолог. Сол, ну одиннадцатый так одиннадцатый. Ты предлагаешь кому—нибудь из нас экстренно выучиться? Ррри, к примеру, или вот Деструктору. Десс, хочешь быть ксенологом?

«Я слышу, слышу, Мол», – хочу прокомментировать я, но молчу. Пусть решают сами. Бабуля мне своё мнение уже выразительной мимикой показала. Она – за.

«Пусть подпишет временный контракт, – говорят мне движения её ушей и ноздрей, – а там посмотрим. Первый же месяц покажет, стоит чего путного этот высокоучёный шибздик, или ни фига не стоит. Если мы, конечно, через месяц сами живы будем…»