Текст книги "Рыцарские ордена в бою"

Автор книги: Сергей Жарков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

^{Конный воин, вооруженный копьем, против конного арбалетчика. Иллюстрация из боевой рукописи Ганса Талхоффера 1459 года.}

^{Составные доспехи Ульриха IV фон Матша. Милан, 1390 г. Такой тип доспехов использовался в странах Западной Европы повсеместно с 1350 по 1420 год.}

В целом можно сказать, что вооружение сторон, столкнувшихся при Грюнвальде в 1410 году, представляло собой примечательную смесь стилей, форм и направлений различных оружейных школ.

В начале XIV века Тевтонский военно-монашеский орден окончательно покорив Пруссию, обратил свое внимание на соседние земли. Тевтонский орден хотел расширить территорию своего государства (к тому времени военно-монашеский орден практически превратился в государственную структуру) за счет земель Польши и великого княжества Литовского. Так, на востоке рыцари-монахи позарились на литовские территории, что стало причиной длительного конфликта, а на западе они начали угрожать своим прежним польским союзникам. Тевтонский орден претендовал на земли Померании (впоследствии ставшая Западной Пруссией), захват которых позволил бы рыцарям-монахам соединить прусские территории с Германией. Помимо этого сама территория Померании являлась важным стратегическим объектом, так как ее восточной границей была река Висла, по которой проходил важный торговый путь, и тот, кто обладал Померанией, мог полностью контролировать речную торговлю. Захватить Померанию рыцарям-монахам «помог» германский маркграф Бранденбургский, который напал в 1308 году на главный портовый город Померании Данциг (Гданьск). Польский король Владислав Короткий в это время был сильно занят войной с Русью, поэтому, не имея достаточных сил для отражения вражеского нападения, он обратился за помощью к тевтонским рыцарям. Те, естественно, согласились изгнать захватчиков. Войско Тевтонского ордена сокрушило силы маркграфа Бранденбургского, захватило Данциг и Диршау. Проведя столь успешную военную кампанию, рыцари-монахи стали требовать у польского короля в качестве награды за оказанную ими помощь серьезные территориальные уступки, на что тот ответил решительным отказом. Тогда рыцари-монахи (с позиции силы) попросту аннексировали Померанию, тем самым отрезав поляков от Балтийского моря. Захват Померании Тевтонским орденом привел к длительному конфликту, который длился почти полтора века. Обладание Померанией позволило ордену существенно повысить свои людские и экономические ресурсы. Помимо этого теперь западноевропейские рыцари, желавшие поучаствовать в крестовых походах против язычников, могли в безопасности прибывать в Пруссию через Бранденбург, Наймарк и Померанию, если по каким-то причинам обычный маршрут через Польшу оказывался перекрытым. Польские короли расценивали переход Померании к ордену не иначе как кражу своей собственности. Их не особо интересовало прошлое этой области или ее этнический состав. Они считали ее польской, обосновывая это тем, что ее жители платили Риму «Грош святого Петра» – вся Польша платила этот налог, а германские земли – нет. Польские патриоты не упускали ни одной возможности оплакать потерю этой провинции.

^{Салад с подъемным забралом и бевором от «готического доспеха» графа Гауденца фон Матша. Инсбрук, 1475–1485 годы.}

^{Салад с подвижным назатыльником. Милан, 1470–1480 годы.}

^{Кабассет и бевор, первый – работы Ганса Фетерляйна, второй – Конрада Трейтца-старшего, оба из Инсбрука, около 1460 года. Кабассет (шлем с полями) был весьма популярен. Существовало много вариантов, но основной формой оставалась железная широкополая шляпа.}

Еще одной спорной территорией, ставшей причиной очередного конфликта Тевтонского ордена с соседями, стала Самогития (Жмудь, или Жемайтия). Рыцари-монахи рассматривали эту территорию частично как мост в Ливонию, который позволял круглый год поддерживать связь с северными владениями ордена, частично как средоточие языческого сопротивления обращению в христианство. Литовские великие князья, чью власть сами самогиты признавали лишь изредка, изо всех сил старались удержать эту провинцию в составе литовского национального государства.

^{Полный доспех Фридриха де Зигрейхена (1425–1476), пфальцграфа и курфюрста княжества Пфальц на Рейне. Работа Томазо да Миссалья. Милан, 1460 год. Итальянские мастера были настолько искусны, что могли изготавливать доспехи в стиле тех стран, куда они экспортировались, и даже немцы, имея в XV веке, свои собственные крупные центры производства лат, импортировали доспехи в немецком стиле из Милана. Большая часть этих доспехов, за исключением шлемов, повторяет итальянские доспехи по форме, но имеет отдельные неитальянские детали конструкции и украшения. Данные доспехи представляют собой отличный образец итальянских экспортных лат (в данном случае для Германии). Гладкие пластины контрастируют с рублеными очертаниями немецких «готических» доспехов. Глухое забрало шлема сделано по заказу, на территории Италии шлемы с забралом популярностью не пользовались.}

Несмотря на разногласия и вооруженные конфликты, Тевтонский орден периодически заключал мирные договоры со своими воинственными соседями. Так, в 1343 году рыцари-монахи заключили мир с Польшей (Калишский договор), а в 1398 году с Литвой (Салинский договор). В свое время Ягайло Польский и Витовт (Витаутас) Литовский в обмен на поддержку рыцарей-монахов в походах против Москвы и Орды оказали военную помощь Тевтонскому ордену в подавлении сопротивления самогитов. Но в 1409 году конфликты между Тевтонским орденом и соседями возобновились с новой силой. Дело в том, что в это время в Самогитии началось восстание, в содействии и подстрекательстве которого рыцари-монахи обвинили Ягайло и Витовта (те действительно тайно помогали самогитам, всячески убеждая их держаться своей веры, и обещали скоро освободить из-под власти рыцарей-монахов).

^{Барбют. Милан (мастерская Миссалья), около 1470 года. У барбюта отверстие для лица Т-образной формы. Такая форма в точности воспроизводит классический греческий «коринфский» шлем. Было высказано предположение, что это точная копия скульптурного изображения коринфского шлема или какого-то сохранившегося его образца.}

^{Мечи западноевропейских рыцарей гостей-крестоносцев. Европа, XIV век.}

Обычно Тевтонский орден придерживался осторожной и выжидательной политики и чаще пускал в ход опытных дипломатов, но начиная с 1408 года действия рыцарей-монахов стали резче и агрессивнее. Они все чаще, диктуя свои условия, напоминали соседям о своем военном превосходстве. Такой политикой орден был обязан своему новому великому магистру Ульриху фон Юнгингену (был магистром с 1408 по 1410 год).

^{Надгробие рыцаря конца XIV века. Многие гости-крестоносцы, которые присоединились к Тевтонскому ордену при защите Пруссии против польско-литовского вторжения, носили точно такое же защитное снаряжение. Благодаря рыцарским надгробиям мы имеем возможность изучать и датировать рыцарское вооружение эпохи Средневековья. На надгробиях рыцари изображались в полном вооружении. Все детали доспехов и оружия выполнены с фотографической точностью, так как их делали с реальных образцов. Также надгробие должно было нести имя покойного и дату смерти, но, что особенно интересно, и то, как именно умер рыцарь, показывали специальные геральдические фигуры. Так, например, если павший в сражении или в бою рыцарь был на стороне победителей, то в ногах изображали живого льва (как на данном надгробии). Убитый в сражении на стороне побежденных изображался с ногами, упертыми в спину поваленного и бездыханного льва. Если рыцарь попирал ногами собаку, значит, он почил в мире. Рыцарь, умиравший в плену до выкупа, изображался без шпор, шлема, меча, но с ножнами на боку. Часто рыцарь, проведший жизнь в военных подвигах и презиравший смерть в битвах, вместо того чтобы пользоваться заслуженными почестями, на старости лет удалялся в монастырь, чтобы кончить жизнь в покаянии. После смерти его изображали полностью вооруженным, с мечом при бедре, но под монашеской рясой того ордена, к которому он принадлежал, а в ногах рисовали щит в виде доски. Когда рыцарь, одержав на судебном поединке победу, умирал от раны, то его представляли в тех доспехах, в которых он бился, и держащим в скрещенных руках топор и меч. Кто был убит в поединке за оскорбление чести, того представляли на могильном памятнике полностью вооруженным, со скрещенными руками, а топор, меч и другое наступательное оружие изображали подле. Если рыцарь изображен со скрещенными ногами, это значит, что он был участником крестового похода.}

В самой Самогитии волнения начались еще в 1401 году. Тогда их открыто поддерживал Витовт. Но в 1402 году политическая неопределенность (в то время друг братьев Ягайло, Свидригайло, перешел на сторону Тевтонского ордена и многое рассказал рыцарям-монахам о планах и делах литовских князей) побудила Ягайло и Витовта временно приостановить свою военную политику относительно Самогитии. В соответствии с мирным договором с Тевтонским орденом, заключенным в 1404 году в Росязе, Польша выкупила Добжин за большую сумму. Но проблема самогитов и их территорий оставалась нерешенной. В то же самое время рыцари-монахи предпринимают ряд жестких карательных операций, цель которых – подавить сопротивление недовольных. В 1407 году самогиты обратились с просьбой о помощи к правителям западных стран. В посланиях, распространявшихся среди дворов, говорилось, что рыцари-монахи всячески притесняют самогитов, принявших христианство. Так, ничего не добившись, самогиты в 1409 году вновь поднимают восстание против ордена (этому немало способствовали Ягайло и Витовт). Требования великого магистра Ульриха фон Юнгингена о прекращении помощи мятежным самогитам со стороны Литвы и Польши спровоцировали призывы к войне в обеих странах. А непосредственным толчком к началу военных действий послужил захват рыцарями-монахами речных барж Ягайло около Рагнита. Баржи везли продовольствие самогитам, которые страдали из-за голода. Но рыцари-монахи утверждали, что под припасами было укрыто оружие и защитное снаряжение, предназначенное для восставших самогитов. Помимо этого ордену стало известно о том, что Витовт убеждал самогитов «захватить Кенигсберг и топить рыцарей», он также говорил: «Недалек тот час, когда я буду поить своих коней в Рейне!» Для урегулирования конфликта Тевтонский орден направил своих представителей к польскому королю (в то время Витовт находился в формальном подчинении у Ягайло). После чего польские послы были направлены в Мариенбург (Мальборг). Там в резиденции Тевтонского ордена польские послы в ответ на угрозу магистра, что он наберет войско и нападет на великое княжество Литовское, ответили: «Перестань, магистр, страшить нас, что пойдешь войной на Литву, так как если ты решишь это сделать, то не сомневайся, что как только ты нападешь на Литву, наш король немедленно вторгнется в прусские земли». В ответ на это заявление 6 августа 1409 года орден объявляет Польше войну. Так началась «Великая война», которая длилась до 1411 года.

^{Статуя польского короля Владислава Ягайло в часовне Святого Казимира в кафедральном соборе Вильнюса, Литва.}

В начале войны тевтонским рыцарям удалось глубоко продвинуться на территорию Польши. Было захвачено много замков, а в замке Швец тевтонцами из польского плена был освобожден комтур Генрих фон Плауэн, который впоследствии станет магистром ордена. Под Велунем на территории Новой Марки 4 сентября тевтонцы нанесли поражение польскому войску. Но уже 23 сентября новое польское войско начало успешно отвоевывать свои земли у рыцарей-монахов. В это время литовское войско вместе с самогитскими повстанцами стало осаждать замки ордена. Воевать на два фронта ордену было тяжело, поэтому тевтонцы были вынуждены предложить полякам заключить перемирие. Поляки, не готовые к длительной войне, довольно охотно согласились заключить мирный договор. Так, 8 октября 1409 года при посредничестве короля Богемского Венцеслава (Вацлава) между рыцарями-монахами и поляками было заключено перемирие, которое должно было продлиться до дня святого Ивана Купалы, 24 июня 1410 года, чему Богемия выступала гарантом. Но, несмотря на заключение перемирия, все понимали, что война неизбежна. Поэтому обе стороны, чтобы максимально использовать выпавшие месяцы перемирия, помимо массовых приготовлений к военным действиям применяли и различные политические уловки, чтобы обеспечить себе сторонников в будущей войне. Так, обе враждующие стороны посылали свои миссии к европейским дворам. Помимо этого они обращались в различные европейские суды, дабы те своим решением оправдали их позиции. Но, несмотря на все усилия, польско-литовская дипломатия была менее успешной, чем Тевтонского ордена. Правда, для достижения положительного результата рыцарям-монахам пришлось потратить изрядную сумму денег и пойти на некоторые территориальные уступки. Так, например, в 1409 году Тевтонский орден гарантировал мир с Калмарским союзом Скандинавии, недорого продав остров Готланд шведской королеве Маргарет. Все это было сделано с одной целью – оправдать в глазах Европы деятельность военно-монашеского ордена, которая с каждым годом, особенно после того, как Литва приняла христианство, вызывала все больше нареканий.

^{Крещение Литвы. Картина польского художника Яна Матейко (1838–1893).}

Сильные проблемы с формированием «правильного» общественного мнения в европейских странах по поводу крестовых походов, организованных Тевтонским орденом против язычников-литвинов, появились у рыцарей-монахов уже после женитьбы литовского князя Владислава Ягайло на польской королеве Ядвиге (в феврале 1386 года Ягайло принял христианство, корону и Ядвигу, чтобы в итоге стать польским королем Владиславом II Ягелло Польским). Ягайло, став христианским монархом, тут же предложил крестить Литву. Он после свадьбы, проходившей в Кракове, отправился в свою старую столицу Вильнюс, где и объявил о декрете, отменяющем древних языческих богов. Крещение жителей Литвы происходило в массовом, часто принудительном порядке. Таким образом, благодаря женитьбе литовского князя на польской королеве произошло объединение двух враждебных Тевтонскому ордену сторон, а переход Литвы в католицизм не только еще больше способствовал сближению поляков и литвинов, но и лишил рыцарей-монахов пропагандистской основы тотальной наступательной кампании – обращение язычников в истинную веру. С этого момента Тевтонский орден уже не мог вести военные действия против Литвы под эгидой крестовых походов. Но, несмотря на это обстоятельство, рыцари-монахи не намерены были прекращать борьбу. Они везде заявляли, что принятие Литвой католицизма – это обман, на самом же деле литовцы остаются язычниками и, как прежде, поклоняются своим идолам. Действительно, на польско-литовских землях (особенно на периферии), жители которых приняли католицизм, существовали языческие группы (например, татары из Золотой Орды). Но численность язычников была небольшой по сравнению с теми, кто перешел в католическую веру. В целом требования и претензии Тевтонского ордена одобряли многие гости-крестоносцы, которые продолжали участвовать в боевых действиях на стороне рыцарей-монахов. Многие западноевропейские рыцари считали, что Ягайло только симулировал переход в христианство, дабы завладеть польской короной. Интересно, что и большинство польской знати на первых порах неодобрительно и недоверчиво относились к своему новому иноземному королю. Понадобилось несколько лет, чтобы польские подданные изменили в лучшую сторону мнение о своем короле. Отношение поляков к Ягайло проявилось в начале декабря 1409 года, когда будущий архиепископ Гнезно Николас Траба принял участие в секретном совещании Ягайло Польского и Витовта Литовского в Брест-Литовске (современный Брест), на котором был разработан план наступления на земли Тевтонского ордена. Последовавшие после этой встречи дипломатические маневры привели к тому, что союзником польского короля и литовского князя стал князь Януш Мазовецкий, а Зимовит IV остался нейтрален (слишком высока была военная репутация рыцарей-монахов), правда, герцог Померании, несмотря на уговоры поляков, встал на сторону Тевтонского ордена. Но главным было то, что литовский и польский народы были психологически готовы встретиться в решающей схватке с грозными рыцарями-монахами.

^{Мечи западноевропейских рыцарей, гостей-крестоносцев. Германия, XIV век.}

На встрече в Брест-Литовске союзники (Ягайло и Витовт) решили начать наступление на рыцарей-монахов летом 1410 года после истечения срока перемирия. Местом сбора союзного войска должна была стать Мазовия, откуда было решено нанести удар на столицу Тевтонского ордена Мариенбург, взять его, одним ударом решив исход противостояния. Полностью согласовав свои действия, Ягайло и Витовт использовали оставшиеся зимние месяцы для серьезной подготовки к военному походу. Так, например, по приказу Витовта в Беловежской Пуще делаются запасы для дальнего похода. Заготавливается продовольствие (мясо убитых зубров, лосей, оленей и кабанов засаливали в бочках), оружие, защитное снаряжение и бревна (для наведения мостов через реки).

Одним из главных просчетов рыцарей-монахов было то, что они не считали возможным участие в военных действиях против ордена объединенных сил поляков и литовцев (Ягайло и Витовт тщательно скрывали свой союз). Ведь между Польшей и Литвой слишком часто возникали различные конфликты и ссоры, в ходе которых с обеих сторон проливалась кровь. Даже духовенство Польши и Литвы, как и на Западе, очень часто не желало подчиняться воле правителей, а местное дворянство частенько просто игнорировало свои феодальные обязанности. К тому же Ягайло и Витовт никогда не водили своих воинов в глубь Пруссии. Все вышеизложенное убеждало руководство Тевтонского ордена в том, что польские и литовские армии нанесут удары в разных направлениях, далеко расположенных друг от друга, например в Самогитии и Западной Пруссии или даже в Кульме. Просчитывая возможные направления ударов разрозненных вражеских армий, Великий магистр Ульрих фон Юнгинген рассчитывал больше на оборонительную тактику, в которой основная роль отводилась местным орденским отрядам. В то время как главные силы рыцарей-монахов должны были остановить продвижение польского войска, в составе которого были тяжеловооруженные конные польские рыцари (тевтонцы считали поляков наиболее опасными, чем легковооруженных литовцев), в земли Западной Пруссии. Помимо тяжеловооруженной рыцарской конницы великий магистр Ульрих фон Юнгинген планировал во время боевых действий активно применять артиллерию, которая к тому времени уже показала себя в качестве хоть и дорогого, но довольно-таки эффективного оружия дальнего боя (первое применение пушек рыцарями-монахами упоминается в 1381 году). Так, например, еще в 1408 году литейщикам Мариенбурга удалось отлить огромную пушку, получившую название «Бешеная Грета» (вес пушки – 16 тонн, калибр – 680 мм, максимальный вес ядра достигал 400 кг). Ствол этой пушки при транспортировке разбирался на две части, а каждое ядро перевозили на отдельной телеге (в поход брали не больше 14 ядер). При штурме замков пушка «Бешеная Грета» показала свою эффективность. Гарнизоны осаждаемых замков были настроены на длительные осады, а тут пара выстрелов – и в стене или воротах образовывалась брешь, в которую устремлялись рыцари ордена, и через пару часов замок был уже взят.

^{Осада крепости с применением больших бомбард. Миниатюра XV века.}

Пока продолжалось перемирие, представители Тевтонского ордена и польского короля в Европе массово вербовали наемников, зачастую перекупая их друг у друга. Орден активно призывал под свои знамена прежних гостей-крестоносцев, отличившихся еще в прошлых крестовых походах (несмотря на то что приходилось потворствовать прихотям некоторых из своих гостей, тевтонские рыцари видели в них, по существу, самофинансировавшихся наемников, являвшихся ценным дополнением к военным силам ордена). Так, например, 20 января 1410 года агент рыцарей-монахов Дитрих фон Логендорф сообщал из Лондона, что король Англии Генрих IV уже встретился с представителями Польши и Литвы, но ответил им отказом, сказав, что он считает себя «сыном Пруссии». В свое время Генрих Боленброк, будучи еще простым графом Дерби, участвовал в нескольких крестовых походах, организованных Тевтонским орденом на литовские земли. Он стал самым прославленным английским гостем – крестоносцем ордена. Во время осады Вильнюса Генрих Боленброк, по словам летописца: «Имел много прекрасных лучников, принесших существенную пользу». Вторая военная кампания графа Дерби 1392 года хорошо иллюстрирует финансовые выгоды, которые получал Тевтонский орден от своих гостей-крестоносцев. Так, свита Генриха состояла более чем из 100 человек, содержание которых обошлось кошельку Ланкастеров в 4360 фунтов. Большая часть этих денег осела в местной прусской казне ордена (деньги были уплачены за закупку провианта, некоторого снаряжения, наем лодок, подвод и т. п.).

Дипломатические усилия враждующих сторон привели к следующим результатам. Московское государство оставалось нейтральным, но литовское влияние оказалось сильным в Новгороде и Пскове. Молдавия обещала прислать несколько отрядов в помощь Польше. Король Богемии Венцеслав, 8 февраля 1410 года получивший от Тевтонского ордена 60 тыс. флоринов, являвшихся якобы «выплатой затрат дружественного посредничества», объявил, что он считает, что Добжинская земля должна отойти к Польше, а Самогития – к рыцарям-монахам. Однако Добжинская область должна быть демилитаризирована, пока Самогития целиком не перейдет под управление ордена. Когда же Польша с Литвой выразили неудовлетворенность в данном решении, Венцеслав открыто пообещал выступить на стороне рыцарей-монахов. В отличие от правителя Богемии, Сигизмунд Венгерский вел переговоры с Тевтонским орденом втайне. Он пообещал, что за 300 тыс. дукатов согласен напасть на Польшу с юга после того, как в июне истечет срок перемирия. Единственным условием Сигизмунда было то, что поляки и литвины должны обеспечить «достаточно разумные причины», чтобы оправдать вступление Венгрии в войну на стороне рыцарей-монахов (причиной могло быть наличие в составе польских или литовских войск «язычников или схизматиков»).

Тевтонский орден планировал, что ливонские рыцари-монахи будут сдерживать литовское войско, пока тевтонцы будут громить поляков. Но у Ливонского ордена был подписан мирный договор с Великим княжеством Литовским. В случае его нарушения на ливонских рыцарей напали бы не только литовские воины, но и дружины из Новгорода и Пскова, так как к тому времени между княжеством Литовским, Новгородом и Псковом были установлены дружественные отношения и подписан мирный договор в 1409 году. Поэтому Ливонский орден был вынужден оставаться на своей территории, пока не истечет срок данного договора.

Для того чтобы окончательно убедить рыцарей-монахов в нападении с разных сторон, Ягайло отправил небольшие мобильные отряды к Померании, а Витовт, в свою очередь, к Мемелю. Концентрация сил вторжения у разных, далеко расположенных друг от друга участков орденской границы привело к тому, что Тевтонский орден существенно распылил свои силы, отправив множество отрядов рыцарей-монахов прикрывать места предполагаемых ударов. Объединение двух вражеских армий, Польши и Великого княжества Литовского, стало полной неожиданностью для Тевтонского ордена. Великий магистр ордена Ульрих фон Юнгинген первоначально даже не поверил очевидцу переправы союзных войск через Вислу.

После того как Ягайло узнал, что Витовт со своим войском пересек Нарев, он тут же приказал соорудить мост через Вислу. Три дня большое польское войско переправлялось на восточный берег реки. После переправы Ягайло приказал разобрать мост для последующего использования. Польское войско Ягайло и литовское Витовта соединились 30 июня у Червинска, а 2 июля после смотра объединенное войско союзников двинулось на север к Мариенбургу.

Лишь после того, как Ульрих фон Юнгинген получил подтверждение факта переправы противника, он спешно переправил свое войско и стал искать место, где бы перехватить силы неприятеля, до того как фуражиры союзников смогут разорить богатые селения Пруссии. Великий магистр хотел использовать численное превосходство противника против него самого, он ожидал, что провиант и фураж у врага закончится гораздо быстрее, чем у хорошо снабжаемых орденских войск.

В то время как основное союзное войско продвигалось к границам Пруссии, небольшие мобильные польские и литовские конные отряды продолжали осуществлять диверсионные нападения в районе Мемеля и Померании. Благодаря этим разрозненным атакам великий магистр ордена, получавший постоянные донесения от разведчиков о нападениях неприятеля, не мог с должной уверенностью сказать, где именно враг нанесет решающий удар.

9 июля союзное польско-литовское войско пересекло границу владений рыцарей-монахов. Двигаясь по Пруссии, союзное войско несло местным жителям смерть и разрушение. Многие поселения были полностью разорены и преданы огню. То есть воины Ягайло и Витовта совершали те же злодеяния, которые ранее приписывали только рыцарям-монахам. Имели место осквернение и грабеж церквей. В целом разнузданность воинов союзной армии (даже по средневековым меркам) приводила в замешательство многих летописцев. Естественно, во всех злодеяниях, чинимых местному населению, винили язычников-татар Витовта, но как раз их-то участие в этом было спорным. Ранний инцидент в Лаутенбурге (это была первая крепость, взятая союзниками в Пруссии) демонстрирует официальное отношение польско-литовского руководства к проблеме. Так, согласно Длугошу, двух литвинов признали виновными в ограблении церкви в Лаутенбурге, им «приказали самим установить себе виселицу, а затем повеситься на виду у своих товарищей. Это произвело большое впечатление на их польских союзников. Великий князь вызывал такой ужас у всех своих рыцарей, что они трепетали, подобно листьям перед ним», – писал Длугош. Считается, что после этой казни дисциплинарные проблемы в союзном войске существенно уменьшились.

Великий магистр Ульрих фон Юнгинген скоро понял, что союзное войско Ягайло и Витовта направляется почти строго на север, чтобы кратчайшим путем достичь Мариенбурга. Он предположил, что объединенные силы противника пересекут свой последний водный рубеж, реку Древенцу (приток Вислы), по броду у Курзетника. Именно туда и направился с главными силами ордена Великий магистр, после того как для защиты Западной Пруссии от неожиданного вторжения польского войска, если оно сумеет обойти основные силы ордена, оставил в Шветце на Висле отряд в количестве 3 тыс. человек, который возглавил Генрих фон Плауэн (в будущем этот отряд, и особенно его командир, спасет орден от окончательного разгрома).

^{Святой Федор Стратилат. Миниатюра из Федоровского Евангелия (фрагмент). 1320-е гг. Москва или Ярославль. Примерно такое вооружение было у знатных русских воинов – частников Грюнвальдского сражения.}

Место в районе Курзетника было просто идеальным, для того чтобы дать бой неприятелю и остановить вторжение. Хорошо укрепленный замок рыцарей-монахов, стоящий на холме, доминировал над речными бродами. С его стен и башен были прекрасно видны перемещения польско-литовского войска. Замок мог стать основной базой для длительного сопротивления и огневой поддержкой войск рыцарей-монахов. Подойдя к Курзетнику, некоторые отряды рыцарей-монахов перешли реку и частично укрепили западный берег, установив полевую артиллерию и частокол для прикрытия стрелков (лучников и арбалетчиков).

Армия союзников встала лагерем недалеко от реки Древенцы на противоположном берегу от Курзетника. Общее командование союзными войсками осуществлял непосредственно король Ягайло. Польским войском командовал нобиль из Кракова пан Зындрам Машковицкий. Литовское войско возглавлял князь Витовт.

Для изучения обстановки у брода и прощупывания обороны противника Ягайло направил к реке небольшой мобильный отряд легкой конницы, вооруженной луками. Эти конные разведчики, вернувшись, доложили, что позиция рыцарей-монахов у брода довольно сильно укреплена не только стрелками, но и полевыми пушками, что делало переправу в этом месте довольно опасной. Выслушав донесения разведчиков, Ягайло во главе своих полководцев удалился на военный совет, на котором было решено не форсировать реку в столь хорошо охраняемом врагом месте, подставляясь под огонь вражеской артиллерии, а подняться к истокам Древенцы и обойти ее в восточном направлении. Так, оставив Курзетник, армия союзников двинулась на восток и, отойдя далеко от реки, встала лагерем на ночлег в районе деревни Высока и замка Зольдау, гарнизон которого был усилен незадолго до вторжения отрядов рыцарей-монахов. Польско-литовское войско не стало осаждать замок Зольдау, а, передохнув, утром 13 июля двинулось на север к Гильгенбургу (в настоящее время Дабровно в Польше).

^{Святые князья Борис и Глеб. Икона конца XIV века, Новгород. Хорошо видно защитное снаряжение конного русского воина, сбруя и седло коня.}

За всем передвижением вражеского войска с безопасного расстояния следили разведчики Тевтонского ордена. Они и доложили великому магистру ордена о направлении основного удара противника. Выяснив, где находится и куда направляется противник, Ульрих фон Юнгинген приказал немедленно форсировать Древенцу и двинуться на перехват неприятеля. Поскольку вражеская армия двигалась на север от Зольдау, войско рыцарей-монахов пересекло реку возле Любавы и, пройдя вперед, остановилось возле села Танненберг поджидать неприятеля. В это время армия союзников находилась примерно в пяти милях на юг от рыцарей-монахов, на берегу озера около Гильгенбурга. Вечером авангард союзного войска, состоящий из литовцев Витовта (там были и татары, и русские), начал штурм фортификационных укреплений Гильгенбурга. Согласно Длугошу, литовское нападение было спровоцировано вылазкой гарнизона крепости. Но согласно «Хронике конфликта» штурм начался по приказу короля Ягайло. Летописец ордена Иоганн фон Позильге так описал события вокруг Гильгенбурга: «Поскольку король Польский не смел перейти Древенцы, он двинулся к Гильгенбургу, и захватил этот город, и сжег его дотла. Его воины перебили там и молодых и старых. Его союзники, безбожные язычники, совершали отвратительные убийства. Они убивали жителей города во множестве, бесчестили женщин и дев, после чего отрезали им груди, и всяко ужасно мучили их, и уводили в рабство. Поруганию и осквернению подверглись и церкви: язычники святотатствовали, ломая и бросая под ноги себе облатки, ломали реликвии и топтали ногами. И делали они это в каждой церкви, куда бы ни зашли».