Текст книги "Попаданец (семь книг в одном томе) (СИ)"

Автор книги: Сергей Мельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 74 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]

  – Дура, беги! – Прервал мой рассказ неистовый крик Ромчика.

  От неожиданности и столь бесцеремонно прерванной интриги бабуля выронила кружку с чаем на пол, я качавшийся на стуле чуть не растянулся на полу, а невозмутимый улыбака вампир вздрогнул как от пощечины.

  – Ты чего это Ромашка? – Я оторопело смотрел на взволнованную девочку.

  – Пусть, пусть она убежит Улич! – Она взволнованно стала заламывать руки.

  – Не, ну я не против, только это ж не выдумка. – Я промочил горло глотком чая. – Увы, это реальность и девочка никуда не убежала...

  Нельма не только не убежала, но и при свете лишь одной свечи решила тут же спустится вниз, туда, куда ее манил блеск презренного метала.

  – Беги в зал! – Сказала юная герцогиня своей служанке. – Возьми уголек, что бы пометить эту плитку, мы закроем ее и никому не скажем, где хранится сокровище! Их тут тысячи никто и никогда не узнает где тайник! Мы теперь станем самыми богатыми людьми на всем белом свете!

  Служанка побежала, лишь на миг, обернувшись, что бы увидеть, как юная герцогиня спускается вниз, и как внезапно гаснет свеча, погружая все вокруг в кромешную тьму, в которой с тихим, но леденящим кровь звуком напольная плитка становится на свое место. Это было страшно. Служанка в панике металась по комнате пытаясь отыскать нужную плитку и помочь своей госпоже, но куда там, лаза и слет простыл, плитки лежали плотно и их невозможно было отличить одну от другой. Ну и на мой взгляд ничего в том удивительного не было, в том что эта служанка испугалась и не стала на утро ничего говорить своим хозяевам.

  Что тут началось! Семья герцога не находила себе места, еще бы пропала их дочка. Личная охрана, городская гвардия, под сотню всевозможных рыцарей и прочих проходимцев ринулись на поиски, переворачивая всю округу и город вверх дном. Только, увы, в пустую. Ответ пришел с наступлением темноты. То из-за одной стены, то из-за другой, то прямо из-под ног, а то словно с потолка неслись жалобные стоны и крики о помощи герцогской дочки. Люди в шоке метались по дому, пытаясь помочь и отыскать девчонку, но куда там! Каждый раз крик доносился с разного места, и так продолжалось целых пять ночей, сводя с ума убитых горем родителей, а так же давя грузом ответственности на совесть служанки, которая в последствии все же рассказала, как оно было на самом деле.

  – Это она! – Вскочила Ромка, не сдерживая слез от явно слишком близко принятой истории к сердцу. – Это все служанка виновата! Если бы она рассказала все сразу, то герцогиню еще можно было бы спасти!

  – Ну да, ну да. – Я подлил себе кипятка, подспудно сграбастав пару ватрушек. – Именно так и решил герцог, изрубив ее на куски прямо, на глазах у всех. Только вот кто виноват в такой же истории, что произошла чуть позже у семьи де Капа, когда пропал их сын? Или кто виноват в потери жены купца Небрао? Знаешь, по статистике земляной конторы восемь семей имели радость отыскать тайник господина Фельма, восемь человек пропали за все это время что стоит этот дом. Как думаешь, кто в их случаях был виноват?

  – Но как же так? – Ромашка растерянно озиралась по сторонам, ища поддержки. – Это проклятый старик их всех украл!

  – Это не проклятый старик. – Я печально улыбнулся своим мыслям, жестом предлагая девочке сесть на место. – Это увы, проклятая жадность человеческая. Можно тысячу служанок обвинить и порубать их всех на куски, скормив остатки собакам, можно миллион стариков обвинить в скупердяйстве, избивая их ногами и забирая нажитое имущество. Но вот чего у нас не получается, так это в душу свою поганенькую заглянуть, что бы увидеть в ней червоточинки наших низменных поступков и страстей.

  – Да зачем они ему нужны?! – Ромашка даже кулачком стукнула по краешку стола. – Зачем мертвому старику все эти сокровища? Что он их есть там будет на том свете?

  – Нужны, или не нужны, это другой вопрос. – Я почувствовал себя "старпером" нравоучительно поднимая пальчик. – Перво-наперво, во главе стоять должен постулат: Не твое и не бери! Пусть ты хоть тысячу раз с благими намереньями подойдешь, но должно быть понимание, что это не твое, это не мое, это ЕГО. Понимаешь?

  – Нет! – Девочка замотала головой. – Так не должно быть, есть вещи куда важней личных амбиций!

  Не знаю. Есть такая поговорка "как у дурака фантиков". Вот взять, к примеру, меня за дурака, благо мне не привыкать. Всю свою жизнь, допустим, я только и делал, что коллекционировал фантики от конфет. День за днем, год за годом, десятилетие за десятилетием, я собирал их, хранил их, пыль с них сдувал, подшивал, нумеровал, гонялся за редкими, выменивал или выкупал эксклюзивные. Представили? А теперь представьте, что возле моего дома сломался автобус с группой детей. Мелкие такие сопливцы большеглазые, милые до поросячьего визга и захотелось им водички попить. Естественно вся толпа заходит к тебе в дом на поклон и... фантики. Красивые, цветастые, разные и все в твоем доме и все так манят и сверкают, да еще и запах стоит карамельно-шоколадный. Что будет? Ну, кто скажет что произойдет? Правильно, все это можно заключить в одну, но емкую фразу: Дядя, подари!

  Вы представляете? Дядя подари! Это же глупые бумажки, разве они стоят хотя бы одной детской слезинки? Что ж ты за сволочь то такая бессердечная, что можешь довести этих маленьких ангелочков до истерики? Тебе что жалко, что ли?

  Не знаю, зацепили ли вы мою мысль, но хочу повториться, не твое не бери, пусть ты хоть на сто миллионов верных шансов будешь, уверен в своей правоте. Не бери. Это не твое. Это не про твои шансы, это возможно смысл, надежда и самое сокровенное, что было в душе у того дурака. И пусть это будут не фантики, пусть это будут деньги или черт его знает, что еще, но не бери, я ведь не такой как ты, я это не для вас хранил, берег и множил.

  В тот вечер у нас диалога больше не получилось. Ромка, насупившись ушла с Хенгельман в совместную комнату, так как сама спать боялась, ну а Десмос и сотоварищи, рыскали в ночи, так сказать проводя рекогносцировку по местности, оставляя меня в одиночестве у большого затухающего камина в неверной пляске теней от бликов рыжего пламени с прогорклостью сырой древесины.

  "Адель". – Позвал я одну из вертких полупрозрачных теней, замысловато исполняющих свой завораживающий танец.

  "Да Ульрих". – Голос тени, веселым колокольчиком прозвучал в моей голове.

  "Хозяин дома все еще здесь?". – Игра света и тени убаюкивала.

  "Да, этот вредный старикашка все еще здесь". – Легкий контур девушки промелькнул над моей головой, едва-едва всколыхнув локоны непокорных волос. – "Он злится Ульрих".

  "Ничего, это ничего". – Я сладко зевнул. – "Может быть, еще договоримся".

   ***

  В город я попал через неделю. Немного подзатянули дела. Благо с бумажной волокитой не пришлось, долго возится, земельная контора чуть не с песнями и плясками вручила мне владетельную грамоту на собственность старого Арка Фельма, что называется, вздохнув с облегчением, так как с такой дурной славой этот дом был никому даже даром не нужен. Ну да даром он мне не обошелся. Увы. Содрали хоть и не большие, но весьма ощутимые денежки, плюс, пришлось в срочном порядке нанимать артель строителей, дабы подлатать крышу, да и вообще привести запустелый дом в божеский вид. Работы тут для них будет в избытке, а время к зиме поджимает, да и дожди чуть ли не час от часу сильней. Кто ж меня обвинит в моем желании обустроиться с комфортом? Увы это не Лисий, но уже дом. Нет не так. Это теперь мой дом и здесь должен быть теплый туалет, горячая ванна и хорошее добротное кресло, куда можно скрыться от всех жизненных перипетий, для трудоемкого, но приятного процесса мысле брожения, о великом и главном, как это водится у меня.

  Город мне не понравился. Ну не знаю, не мое это, не люблю камень и многолюдную толчею. По крайней мере, такую сумбурную и тесную. Много, очень много людей в городе. Много, очень много каменных домов и мощеных рек улочек. Все родное, суета, гомон жизни, но...отвык я что ли от всего этого?

  Пожалуй что и так. Отвык я за эту пару лет от такой насыщенной жизни, берущей вас в тесные тиски и перемалывающей в жерновах серого быта. Очень похоже, очень на мою прошлую жизнь. Когда-то я так же бежал куда-то, зачем-то, почему-то. Так же думал о работе, о квартплате и прохудившихся ботинках. Обсуждал своих коллег, думал, куда поехать в отпуск и люто ненавидел пробки на дорогах. Я как окунулся в городской быт, у меня аж в душе защемило, сердце так часто и болезненно забухало. Соскучилось что ли проклятое?

  Мой возок покрутился по улочкам, миновал четыре социально каменные стены и в пятом круге тормознулся возле небольшого трех этажного домика, где меня ждала любовь, обнимашки и все самое дорогое в моей жизни. Дом Милы Хенгельман приют моих домочадцев, родные и такие милые лица.

  – Он где? Он там? Он тут? Ты с ним? – Маленькая Пестик-Ви запрыгнула ко мне на руки, заключая в объятья и требуя ответа.

  – Да привез, привез я твоего Хомку! – Я потискал вертлявую девчонку. – Да не одного, он теперь с другом.

  – Ой! – Она соскочила с рук, носясь по комнате. – Баба Мила! Баба Мила! А можно я к Хомочке в гости? Ну, можно, можно ведь, правда?

  Сели за стол разговоры разговаривать, обед откушивать, чай попивать, да вот еще с Ромачкой знакомится. Мила и Деметра даже фыркнули в унисон, мол, другого они и не ожидали от меня, старого прожженного спасителя угнетенных, услышав историю нашего знакомства. Но вот когда Априя сдала меня с моим новым домом сестричке, тут уж все дружно покрутили пальчиком у виска, накидываясь на меня обвинительно в духе: "Нет, ну ты опять за свое?".

  В общем, семейная идиллия и пока младший семейный состав занимался знакомством и общими разговорами, старушки тихонечко уволокли меня в уголок, где мы и проводили вечер за беседой.

  – Ульрих, я даже спрашивать не хочу зачем тебе дом Фельма. – Милана Хенгельман подняла руку. – Я уже поняла, что с тобой все равно спорить бесполезно. Лишь предупрежу, что с его хозяином не одно десятилетия билась магическая академия и даже я привлекалась не раз, но как ты понимаешь безрезультатно. Что бы там доподлинно не случилось, но над Фельмом поработал настоящий мастер своего дела. Это конечно не природный выброс некротики, а вполне заданная величина силы, но меж тем размах там не слабый хочу тебе сказать.

  – Понимаю. – Кивнул я ей.

  – Но, опустим дела твои болезные и даже то гадство, что ты устроил напоследок в своем баронстве. – Милана Хенгельман покачала головой. – Последствия своих дел ты еще по полной вкусишь со временем, меня уж прости, интересует куда более близкий моему сердцу вопрос, а именно дальнейшая судьба сестры.

  – Понимаю. – Внутри меня что-то сжалось, в предчувствии, нет, даже в понимании дальнейших слов и действий бабушки.

  – Пусть это прозвучит жестоко. – Она тяжело вздохнула. – Но я попрошу тебя больше не приходить ко мне в дом. Не подумай чего, за детьми я присмотрю, они не в чем не будут нуждаться. Но сейчас мне придется задействовать все свои связи, мне нужно будет вернуть, не знаю пока как, к жизни без преследования и наказания свою сестру, а ты в свете последних событий, из-за своей репутации клятвопреступника не та личность, которая должна быть рядом в такой момент.

  – Понимаю. – Внешне я оставался спокоен.

  – Ты прости Ульрих. – Милана опустила голову. – Я не могу тебе сказать, что понимаю то, что ты сделал с Жеткичем, но меж тем я благодарна тебе за то уважение и память, которое ты проявил по отношению к Валентину. Я говорю тебе спасибо, и говорю тебе, прости. Это тяжело мой мальчик для меня, но пока лучше для всех, если ты уйдешь в сторону. Сам пойми, Герман в скором времени войдет в права владетельного графа, ему нужны будут хорошие связи и помощь влиятельных людей, ему не нужно, что бы пусть и за спиной но ему показывали пальцем на тебя. Та же Деметра, пусть и бесприданница, но девушка с хорошим воспитанием, ей не сегодня-завтра о замужестве нужно думать. Ну а Пестик...

  Мы перевели взгляд на маленькую бесовку, хороводившую среди старших и задающую общий тон веселья в компании детей.

  – Она чистая душа и боготворит тебя, но сейчас ты должен будешь отойти в сторону. – Продолжила Мила. – Не знаю когда, но готовься вся это свора придворной аристократии скоро, начнет тыкать в тебя пальцем и всячески задирать. Дуэли, сплетни, закрытые двери в лучшие дома королевства, тебе придется не легко.

  Сказать еще раз понимаю?

  Нет.

  Посидим так. Молча. На последок. На дорожку. Слов больше не нужно, больше ничего не нужно и так сказано более чем достаточно. На душе горько и смешно, горько оттого, что права в пророчестве расставания и своей правде старушка и смешно, от глупости сложившейся ситуации.

  Я клятвопреступник.

  Меня осуждает общество, темные махровые дикари, они осуждают меня. Они такие же мстительные, их руки так же по локоть в крови и лишь одна грань между нами. Я публично нарушил свою клятву, а не как здесь принято держать слово на людях и строить интриги за спиной. Моя вина, я другой и винить в случившемся некого кроме себя любимого. Только вот.... Поверни время в спять, сделал бы я по-другому?

  Перед глазами встали лица, словно живых Дако и Тины, кулаки сжались, а сердце затопила волна обиды и злости. Нет, нет ребята и еще раз нет, не простил тогда и не прощу сейчас, не собираюсь я метать бисер перед свиньями, пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре. Не имеют права на честь бездумные убийцы и... не имеют теперь права на счастье клятвопреступники.

  Один бог только знает каких усилий мне в тот день стоило продолжать улыбаться детям, только небо может знать как тяжело мне было обнимать на последок маленькую Ви, вдыхая аромат ее волос, принимать теплоту ее нежных объятий и сыпать целым ворохом несбыточных обещаний, что я скоро их вновь навещу. Как же тяжело! Это словами не передать и не дай вам бог, когда ни будь ощутить на своей шкуре.

  Свет за окнами померк, в доме зажгли свечи, в камине весело плясали языки огня, дети пошли провожать меня до двери, старушки Хенгельман не поднимали голов, что бы не встречаться со мной взглядом. Я накинул плащ, еще раз всех крепко обнял и, не оглядываясь, вышел в ночь встречаемый холодными ударами дождевых капель.

  – Подожди. – Следом за мной накинув глубокий капюшон, шла Ромашка. – Остановись Ульрих.

  – Ты что-то хотела? – Я не повернулся, что бы она не видела мое лицо.

  – Я не знаю, что произошло, но тебе лучше не спешить. – Она подошла почти вплотную ко мне сзади ложа свои руки на плечи. – Тебе не нужно что-то объяснять мне, но и домой в таком виде ехать нельзя.

  – Со мной все в порядке. – Я тяжело вздохнул, пытаясь привести себя в чувства.

  – С нами всегда все в порядке. – Невесело усмехнулась она. – Просто иногда немножко хуже, чем обычно.

  – Да, наверно. – Я сделал шаг в сторону, предлагая ей свою руку. – У тебя есть предложение как это дело поправить?

  – Знаешь, это конечно не красит молодую леди, но у меня есть старинное сердечное лекарство от душевных ран и тяжелых сомнений. – она подмигнула подхватывая меня под руку и тесно прижимаясь к плечу. – Так делать леди не пристало, но когда мне тяжело или муторно на душе я люблю гулять в одиночестве по городским улицам, и знаешь что?

  – Что? – Невольно улыбнулся я, ее задору.

  – Лучшим моим другом обычно в таких прогулках, всегда был дождь.

  Я отослал слугу на повозке к воротам городского кольца, а сам неспешно, совершенно бездумно и без слов стал прогуливаться по пустым и мокрым улочкам этого города великана, ощущая рядом тепло девичьего тела и смиряя душевную боль неспешным монотонным шагом и щемящей пустотой в сердце и голове.

  Пожалуй, так и вправду немного легче. Самую малость, но легче стало отгораживаться от потерь и одиночества что нескончаемой чередой преследуют меня по пятам. Шаг, другой, третий. Гулко бухают камни мощенной мостовой, в сыром мареве из дождя отражаясь затухающим эхом в темных подворотнях. Надо же как все просто. Раньше мне никогда не приходилось использовать подобные приемчики психотерапии из арсенала юных и мечтательных барышень. Обычно замечаешь подобных девчушек мимоходом, одиноких таких мокрых птичек, они либо бесцельно бродят по улочкам, либо сидят с книжками на остановках или в сквериках отгораживаются от мирской суеты. Помню, даже когда-то давно, одна такая юная прелестница бесила меня по ночам, доводя до зубовного скрежета. Так уж вышло, что тогда у меня квартира была на первом этаже и выходила на детскую площадку, на которую и повадилась по ночам ходить совсем еще молоденькая девица кататься на качелях по среди ночи. Оно б конечно бы все ничего, катается да катается себе, грезя и мечтая о своем девичьем, да вот петли блин на качелях никто не помазал! А это я вам скажу похуже даже, чем когда с кондиционера соседа с верхнего этажа, по твоему подоконнику всю ночь капли падают.

  Промокли, продрогли, от чего только ближе и теснее стали прижиматься друг к дружке. Хорошая девочка Ромка. Прямо молодец, ухватила истину, не ведая сути и причин, разглядела, почувствовала своим сердечком мою боль. Подхватила меня под руку, выветривая из души налет черной гнетущей безысходности.

  Эх, так бы и бродил с ней до рассвета, да вот жаль эту юную мечтаку, еще заболеет, надо бы и домой уже потихоньку направляться. Еще немного поплутав по переулкам, вышел на проспект, откуда уже через пол часика неспешного шага подошли к воротам пятого кольца, где нас ждал слуга с возком. Лошадки не спешно тронулись в путь, мы с Ромашкой обнявшись что б не замерзнуть сидели, кутая, друг дружку в плащи, пока я не заметил что девочка стала засыпать, явно умотавшись за день. Ее милая головка лежала у меня на коленях, я стянул с себя плащ, накрывая ей, плечи и оберегая сладкий и наверняка приятный сон этого лекаря моей души.

  Дорога до усадьбы Фельма не близкая, я успел о многом поразмышлять, удалось мне даже пару раз разозлится на весь мир и успокоится, постепенно смиряясь с неизбежным и принимая новые правила жизненной игры. Пусть так, пусть будет, так как должно и верно для тех, кто мне дорог, даже если мне от того лишь будет во сто крат больней. Пусть будет. Ведь без меня им станет лучше?

  По приезду не стал героически рвать пупок и ронять спящую красавицу так сказать головой об брусчатку. Не поднять мне пока барышню на руки, позвал слугу, что как пушинку взял Ромку, что бы отнести в ее комнату.

  – Ульрих только не уходи! – Она всполошилась со сна, выискивая меня мутным взглядом. – Тут у тебя призраки по дому вредных старичков бродят! Пожалуйста, побудь со мной мне страшно!

  Вот тебе на-ка выкуси. Я оторопело помотал головой. Мне теперь еще и спать с ней? Кх-м. Нет, ну-у... Ну да ладно. Дав пару указаний слуге что отнес Ромашку на верх в спальню, аккуратненько присел на краешек кровати где, широко раскинув руки, лежала сладко посапывающая принцеска, спасенная не так давно мною, его сиятельством лынцарем о педальном коне моего инвалидного кресла, в которое я еще иногда вымотавшись, забирался передохнуть.

  И что дальше?

  Почесав нос, решил раздеть ее, ну промокла же, нельзя в сырых вещах спать, точно простудится. Описав пару кругов, вокруг постели и так и этак примеряясь к спящей, был вынужден расписаться в своем полном бессилии. Нет, я конечно, когда-то в стародавние времена был знатным раздевателем женских тел и даже мог лифчик в полной темноте одной рукой расстегнуть, только вот, толи в связи с пропажей практических навыков, толи в связи с тем, что в моем мире на женщинах было в разы меньше одежды. Понял, что не знаю за какие шнурки и рюшечки тянуть то платье и прочую атрибутику, напяленную в данный момент на Ромку. Это катастрофа, а не платье, в конце концов, был вынужден признать я. Не удивительно, что тут так много говорят о целомудрии, тут женщины вообще могут помереть девственными из-за того, что кавалеры так и не добьются доступа к телу, ибо эти доспехи, пожалуй, можно только мечом срубать слой за слоем со своей возлюбленной.

  Ну да где наша не пропадала? Сделав упор ногами в кровать, я руками ухватился за сапог девочки, медленно, но верно с превеликим трудом стягивая его с ноги.

  Ты-дыщь!

  Сапожок неожиданно резво в конце слетел с ноги, из-за чего я чуть ли не фляг назад через спину совершил, припечатавшись затылком об пол, да так, что аж зеленые круги перед глазами поплыли. Ох, но это еще пол беды! По инерции, взмахнув руками, я запулил со скоростью света сапог через себя, чисто рефлекторно, совершенно без умысла в дребезги разнеся маленькое слюдяное окошко комнаты.

  Вот это номер. Оглушенный я вскочил с пола, пошатываясь и пытаясь на ходу придумать какую-то благовидную "отмазку" своим распутным и разудалым действиям. Мол, не извольте беспокоиться сударыня, барон шутить изволит! И так знаете ус молодцевато еще подкрутить с подмигиванием.

  Но на мою удачу Ромашка продолжала мирно посапывать в одном сапожке, нисколько не смутившись моей домашней импровизации. Фу-у-ух. Я аж выдохнул с облегчением, понимая, что выглядел бы наиглупейшим образом в ее глазах. Метнувшись быстрой ланью, к разбитому окну высунул голову на улицу, выискивая виновника моего ночного кошмара. Обнаружив супостата, самым наглым образом, повисшим прямо голенищем, за верхнюю пику въездных кованых ворот. Этакое новое знамя моей вотчины, эдакий недвусмысленный намек, мол не ходите девки, по лесу гулять...

  Старательно скрывая волнение и дрожь в руках, тихо выскользнул из комнаты, перепрыгивая ступеньки через одну слетая в общий зал к входной двери, где на меня с удивлением взирал давешний слуга парой минут ранее, доставивший спящую красавицу и меня в наши апартаменты.

  – Чего изволите ваше благородие? – Он растерянно взирал на меня.

  – Эм-м-м. – Я так и эдак прикинул свои шансы на очередной полет кверх тормашками с высоты. – Милейший, а скажи-ка мне...Ты, хорошо лазаешь по заборам?

  – По заборам? – Его лицо удивленно вытянулось.

  – Пойдем. – Я взял его под локоток, выводя на улицу во двор, где мы уже оба в молчании замерли перед кованой решеткой ворот. – Вон.

  Я ткнул пальцем в женский сапожок, чуть ли не ментально понимая всю картину, промелькнувшую в мозгу слуги. Он даже недвусмысленно проследил взглядом полет сапога из окна спальни, где нас оставил, потом задумчиво делал умозаключения, складывая два плюс два, и приходя видимо в конечном результате к совершенно не верным выводам. Просто в корне не верным заключениям.

  – Господин резвится, с дамой изволят! – Брякнул он расплываясь в улыбке. – Ну, ясно! Дело то молодое никогда не знаешь, куда портки летят с платьем!

  – Ты это... – Я от его выводов невольно залился краской. – Придержи язык. Вон сапог лучше сними!

  Нет, ну в самом деле не оправдываться же мне перед ним рисуя ту фигню, что на самом то деле произошла!

  С каменной мордой лица я ожидал пока мне вернут сапог, после чего четко печатая шаг и держа прямую спину, гордо и невозмутимо стал подниматься к себе под лукавым взглядом этого мужичка.

  Ну и дела! Скрывшись из вида слуги, я с облегчением выдохнул, невольно даже сам, улыбаясь всей нелепости сложившейся ситуации. Ведь что самое-то обидное кому расскажи, ведь никто не поверит!

  Продолжая глупо улыбаться, краем взгляда заметил чье-то резкое движение в темноте, вздрагивая от осознания, что нахожусь здесь не один. Замерев и прислушавшись, различил еле уловимые чьи-то шаги, явно удаляющиеся от меня. Кому это интересно еще не спится этой ночью? Тихо прокравшись к повороту коридора, осторожно выглянул за угол, осматривая ряд закрытых дверей и следующий проход уходящий в правое крыло верхних комнат. По спине побежали мурашки, в коридоре было совершенно пусто, лишь посредине стояла в глиняном подсвечнике свеча, да зияла открытым зевом в полу ниша. Это была поднята одна из шахматных плиток. Стало действительно жутко, я словно завороженный на негнущихся ногах подошел к краю, вглядываясь в глубину открывшегося подвала, откуда радужной желтизной на меня сияло целое море маленьких чешуек идеальной чистоты золотых монет!

  Ого! Это и вправду потрясало воображение! Здесь даже не миллионы и не миллиарды, тут словно все золото мира лежало под полами дома! Зрелище пугало и манило своей какой-то дикой красотой, все это великолепие словно звало тебя к себе, предлагая упасть в эту сверкающую гладь, маня окунутся с головой в распутное могущество и власть, стать единственным и полноправным хозяином этих несметных сокровищ...

  – М-да. – Я еще раз оглядел коридор так и не находя взглядом хозяина этого великолепия. – Ну что ж...И я рад с вами познакомится господин Фельм.

  Поковырявшись одной рукой по карманам, так как в другой по-прежнему сжимал сапог. Я извлек на свет свою золотую монетку с выщербленным ножом краем, откуда я в пути брал стружку и пробу для своих экспериментов.

  – Это вам за беспокойство. – Монетка, крутнувшись в воздухе от щелчка моих пальцев, золотой рыбкой юркнула в открывшийся лаз, неразличимой каплей сливаясь с этим великолепием моря, где бы ее ни за что и никогда не отыскали даже тысячи человек, будь у них такая цель. – И еще раз рад познакомится!

  Более не задерживаясь по пути, я вернулся в спальню Ромки, где с горем пополам кое как скрутился калачиком в кресле подложив под голову, тот самый злополучный сапожок, так и не найдя ему другого применения. Не одевать же его обратно? Да и второй, я теперь ни за какие коврижки на свете снимать не стану. Что-то опасно в этом мире принцам с хрустальными туфельками по миру скакать.

   ***

  Вот за что отдельно от всех остальных времен года люблю осень, так это за внезапность бабьего лета. Сумбур солнечного безумства, коротенькое и уже совершенно нежданное счастье, словно осколок зеркала сверкнул среди охапки опавшей разноцветной листвы, на миг, радостью озарив всех вокруг.

  Дом Фельма оброс строительными лесами, внутренний двор очистили и даже успели восстановить оранжерею, зимний крытый сад, только вот уже на перекрытие пошла не слюда, а хорошее толстое стекло с моих мануфактур. Обживаться стал капитально, с расстановкой и на долго, обустраивая все с комфортом, к которому привык в Лисьем. Благо практика у меня хорошая, да и доступ к современным материалам был. У меня в столице работали три моих бизнес партнера, первый это перекуп возивший стекло и зеркала на продажу сюда, а второй уже мой человек распространявший заразу гигиены в массы, а именно купец продававший мыло, зубной порошок и кое-что из лекарств. Ну а третий уже работал по металлу, который благодаря клану гномов шел с моих земель куда качественнее других представителей, дополняя все это керамикой, мебелью и другой мелочевкой.

  В их бизнес не лез, народ был ушлым, крутился по полной, копеечку мне в карман клал исправно, посему смысла в контроле над ними не было. Ну да и бездельно сидеть не в моих правилах было. Деньги должны делать деньги, иначе весь капитал в конечном счете сведен будет к нулю. Блуждая по усадьбе и трогая языком набухшие десны через которые стали проклевываться новые зубы в замен ушедших на покой, я все больше и больше склонялся к мысли открыть свою клинику и вновь практиковать врачевание, так и эдак прикидывая возможные схемы окупаемости этого проекта.

  Ну а что? Опыт есть и не малый за плечами, ряд препаратов шел с моих лабораторий в Рингмаре, кое-что могу организовать на месте. К тому же есть не слабая база магического аспекта полученного в ходе обучения у Милы Хенгельман, да и регенеративный контур мастера Моунгира, что мне преподнесла в подарок Ромашка, открывал передо мной поистине неисчерпаемые перспективы, открывая возможности, да и просто бередил во мне дух ученого.

  Опять же чем мне еще заниматься? Не с ума же сходить от безделья? Вон даже Ромка и та переехала к своему дядюшке, дом которого мы, наконец, отыскали. Правда совсем меня она не забросила. Ей, как и мне до поступления еще год оставался, мы решили совместно подавать документы на следующую осень. А посему скучать ей предстояло не один месяц, знакомых завести еще не успела, ну а я был не самой плохой компанией на свете. По крайней мере я смею на это надеяться.

  В город же я старался без особой нужды не соваться. Это было печально, но моя слава наконец-то меня догнала. Меня стали задирать, сознательно провоцируя на дуэли, причем насколько я понял, для некоторых особо ретивых я стал чем-то вроде мишени. На меня стали охотится. Мелкие дворянчики, бес земельщики и прочая голытьба, решила пропариться за мой счет, либо же просто покрасоваться перед дамами похваставшись победой над клятвопреступником, да еще и бароном. Глупая, но меж тем весьма неприятная и опасная ситуация. Поводя плечом, я бы наверно их с сотню одной левой отправил на тот свет, только вот магическим способом, а не мечом как тут это принято. Мечом я хоть и обучен владеть, но вот любви к нему не испытываю, да и признаюсь честно, есть внутренний страх тягаться в этом искусстве с людьми для которых эта дисциплина преподавалась с молоком матери.

  Приходилось пока стискивать зубы и делать вид, что не расслышал или не заметил хамства в свою сторону, либо же натягивать капюшон плаща и скрывать свое лицо в людных местах.

  – Барон. – Граф Десмос, исполнял пока при мне начальника моей стражи со своими подопечными, так как Семьдесят Третьего я сознательно оставил в Рингмаре что бы он подтянул там мою гвардию, после ухода Гарича, да и за легионом не забывал присматривать. – Вам не удастся все время избежать конфликта, как бы вы не старались.

  Дело в том что один из соседей, лер Кериган, заносчивый мужчина около тридцати лет, всячески демонстрировал при встрече мне свое "фи", ну а видя мой полный игнор, приказал своим слугам высыпать мусор прямо к моим воротам.

  – Давайте, я хотя бы распугаю всю округу своими ребятами? – Граф брезгливо потыкал сапогом кучу отходов. – Хоть здесь за городом вас трогать не станут.

  – Нельзя. – Я печально покачал головой. – Вызовут магов и вас всех раскатают, а меня за решетку в казематы запрут до конца жизни.

  – Но что-то же делать нужно? – Он печально вздохнул.

  Нужно? Нужно. Еще как нужно, ведь на излете зимы, а именно в первый день весны, мне еще предстоит предстать пред королевской четой на балу, что проводится для аристократии каждые три года. Де Кервье недвусмысленно мне дала понять, что бы я даже не смел, манкировать этот званный раут. М-да уж, будет жутко, если к тому времени при моем появлении на публике вся эта сволота, начнет чуть ли не плеваться в мою сторону. Если собственно на мнение знати мне было по большому счету плевать с высокой колокольни, то на мнение короля я уже не мог положить весь груз Донбасса, как говорят в народе. Это чревато и весьма толстыми обстоятельствами в дальнейшем моем житие бытие.