Текст книги "Попаданец (семь книг в одном томе) (СИ)"
Автор книги: Сергей Мельник
Жанры:
Попаданцы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 74 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]
– Слушайте граждане Рингмара! – Не в силах более терпеть этот холод тишины закричал я срывая голос. – Свершилось правосудие! Здесь и сейчас преступник понес заслуженное наказание за смерти наших родных и близких!
– Замолчи. – Тихим шепотом произнесла Априя, подходя из своего укрытия и ложа мне руку на плечо. – Просто замолчи мальчик, сейчас не время для громких слов.
Трибуна оживала наполняясь людьми, по мимо Гарича и Априи к нам подошел глава магистрата, Семьдесят Третий со своими людьми, что буквально на руках тащили связанную по рукам и ногам Камхельт. Королева, словно гигантская змея, извивалась, заламывая руки и отчаянно стуча своим разлапистым хвостом по доскам. Она рвалась к висящему телу, близкого ей человека в беззвучном крике открывая рот, так как заклинания Априи полностью блокировали звуковые децибелы, ее способность гарпиды, модулировать звуковые частоты, а так же способность ударить своих охранников электротоком.
– А она здесь зачем? – Гарич угрожающе качнулся в сторону легионеров. – Есть клятва барон, теперь ее судьба не принадлежит вам!
– Он прав мальчик. – Произнесла Априя, сжимая руку у меня на плече. – Зачем ее мучить, заставляя смотреть на тело возлюбленного? Отпусти ее, оплакивать свое горе.
– Семьдесят Третий! – Я повернулся к капитану легионеров, с каменным лицом, которое пересекал страшный шрам, и невозмутимостью буровившего меня взглядом. – Давай, ты знаешь что делать.
– Барон! – Взревел капитан гвардии, бросаясь разъяренной машиной на солдат легиона с кулаками.
Сверкнула сталь кутласа, быстро, четко и с молниеносной грацией рассекая воздух и горло водяной королевы. Всего один удар, один взмах могучей руки с оттягом и излетом, капитана легиона, отделил голову королевы от шеи, запуская ее в полет, тут же окончившийся гулким ударом об деревянный настил…
– Свершилось правосу… – Еще успел выкрикнуть я прежде чем кулак Гарича, впечатался в мое лицо, выбивая из меня сознание, зубы, кровь и остатки совести…
* * *
«Возвращайся, тебя ждут!» – Легкий перезвон колокольчиков сформировался в моем замутненном сознании в мелодичный голосок Адель.
«Что произошло?» – Я словно утопающий то поднимался откуда-то из глубин небытия, то снова проваливался в темноту и омут беспамятства.
«Площадь. Казнь. Твой капитан…» – Адель сыпала картинками событий, становясь для меня якорем, между ничем чем и где-то.
Солнечный лучик рассветного мягкого солнышка шкодным рыжим котенком проскочил в мою комнату, воровато оглядываясь по сторонам, пробежал по ковру, перелез через спинку кресла и лишь после этого взобрался ко мне в постель, теплой лапкой поглаживая мне лицо.
Больно. Нос не дышит. Похоже, перелом, все ноет и как-то дергает. Провожу языком по рту, с печалью недосчитываясь передних, два зуба на верхней челюсти. М-да уж, спасибо капитан, на всю жизнь теперь красавцем беззубым оставил!
– На меня смотри. – Подал голос Гарич, который, оказывается, сидел в кресле, вытянув свои ноги и сложив руки на груди. – Очухался?
– Пока не знаю. – Тело слушалось с трудом, кое-как склонив голову на бок, встретился с его колючим и злым взглядом.
– Скоро три года, как я встретил тебя, кем бы ты ни был. – Поднявшись с кресла, начал он. – Не сразу, нет, не сразу мы с Энтеми поняли, что ты не тот за кого себя выдаешь. И это было нашей ошибкой, то, что мы пошли на поводу своих мыслей, наших надежд и глупого желания быть хорошими для людей на этой земле, которой мы оба в свое время поклялись служить верой и правдой.
Он стал прогуливаться по комнате, заложив свои здоровенные руки за спину, а мне лишь оставалось внимать его словам, даже в мыслях не допуская перебить этого великана.
– Знаешь. – Он на секунду замер поднимая голову к потолку. – В начале я даже радовался, наблюдая за тем, что теперь здесь появился новый умный, рачительный хозяин, пусть даже и самозваный. Что греха таить, настоящий Ульрих был хоть и молодым, но уже законченным подонком, в те дни мы со сквайром даже обрадовались вашему приходу.
Он подошел к окну, поворачиваясь ко мне своей широкой и мощной спиной, замолкая на какое-то время, видимо собираясь с мыслями.
– Твой поступок, это предательство по отношению ко мне. – Он все так же стоял не поворачиваясь. – Это не уважение всего рода Рингмар, это не уважение всего рода Ол`Рок.
– Мое бесчестие это ничто по сравнению со смертью Дако! – Я так же отвернулся от него. – Мне жаль капитан, что я вовлек вас в это дело, не подумав наперед, но хочу вам сказать, что мне совершенно наплевать на клятвы и обещания, данные преступникам! В память о старике, в память обо всех погибших, я совершил то, что совершил и поверьте, сделал бы это еще не раз и не два!
– Ты поклялся! – Он перешел на крик, стремительно подходя ко мне. – Ты дал слово и нарушил его!
– Да демоны тебя подери! – Взорвался в ответ я, так же начиная орать на него. – И горжусь этим!
– Ты предал меня и всю мою семью! – Его кулаки сжались в громадные кувалды. – Ты жалкий идиот обесчестил всех нас из-за своей глупой жажды мести!
М-да уж, все как всегда. Каждый стоит на своей стороне и смотрит под своим углом. Сколько раз я сам так же кричал, говоря: «ты идиот, и вся твоя жажда глупой мести ничтожна перед здравым смыслом»? А в итоге?
– Ни дня! Слышишь? Ни дня я более не проведу у тебя на службе! – Сверкнув злостью во взгляде, он достал из-за пояса одну из своих перчаток, бросив ее мне на постель. – Я более не капитан вашей гвардии и бросаю вам вызов на дуэль! Сохрани эту перчатку, и если в тебе останется хотя бы капелька уважения к тому, что ты есть, то в день твоего совершеннолетия мы встретимся и скрестим мечи, что бы рассудить, на чьей же стороне была правда!
Бах!
Как только дверь не слетела с петель? Я вновь остался в одиночестве пытаясь, успокоится, и прийти в себя. Как же не красиво получилось, опять все сыпется из рук. Это же Гарич, моя правая рука, вся моя сила, мой кулак, как же теперь без него?
– Ну что живой? – Дверь тихонечко скрипнула, пропуская внутрь старушку Априю. – получил уже от капитана?
– Получил. – Я кивнул в сторону лежащей на кровати перчатки. – Вон лежит, ждет своего часа.
– Дела. – Она подняла перчатку, покрутила перед носом, после чего отнесла и положила на стол. – Боги милостивы к тем, кто умеет ждать, возможно, к тому времени, когда придет время, ее вновь доставать, все изменится и позабудется.
– Возможно. – Я жестом позвал ее, что бы помогла слезть с кровати и влезть в новое кресло. – Не знаю, и не буду загадывать, еще слишком много дел, а времени мало. Нам до наступления дождей следует еще много чего здесь сделать.
Да дел было невпроворот. Один только уход Гарича был серьезным ударом мне под дых, капитана здесь знали, уважали и любили, посему найти подходящую кандидатуру на его место, было делом чрезвычайной важности. Ну и нелегкой задачей, в конце концов решенной банальным переводом Семьдесят Третьего на эту должность.
Не буду утверждать, что это был наилучший выбор, но на тот момент он был, чуть ли не единственно верный. При всей своей темности и диковатости, этим душегубом нельзя было не восхищаться. Все пару лет назад его вытащили грязного и вшивого из загона для рабов, буквально из петли вынули, а уже сегодня эта груда мышц прыгнула на заоблачные высоты карьерной лестницы. Признаться даже не знаю, что именно меня в нем цепляло. Что-то в нем есть монументальное. Молчалив, исполнителен, есть немного язвы конечно, но при всем при этом, потрясающая работоспособность и полное пренебрежение к человеческой жизни, причем не только к своей. Я четко помню полное отсутствие страха в его глазах во время военной компании в Когдейре. Когда чего уж там говорить, временами я не был уверен в собственной безопасности, не говоря уже о моих людях.
Плюс в этом назначении был. Армия в лице моей гвардии так же требовала реконструкции, уж слишком большое послабление им давалось, не в пример легиону, который на данный момент, на мой взгляд, являлся самой профессиональной и наиболее подготовленной частью военной силы всего королевства. Это был плюс, что весь контингент гвардии по большей части состоящий из кавалерийской группировки подпадал под новые правила и новый устав несения службы. Это серьезная мощь, которая не подпадала в случае чего под юрисдикцию короны, и ее требовалось подтянуть до более высокого уровня, причем не только в плане дисциплины, но и банально влив энную сумму в звонкой монете.
В общем, приходилось вертеться как белка в колесе. При всем этом держа тупо пальцы крестиком в надежде, что хоть Энтеми промолчит в данной ситуации и останется на своем месте. Разговора с ним я боялся, чуть ли не больше смерти, встречаясь с ним каждый день и поэтапно шаг за шагом передовая свои дела и бразды правления. Но он молчал, хоть я и видел его немое не одобрение. Спасибо ему за это.
Да. Дела. Почти весь остаток лета ушел на возведение новой дамбы в месте прорыва старой навками. В этот раз делали земляной вал без всяких створок, уж слишком были все еще напуганы минувшими событиями. В спешном порядке со всего баронства собрали все помповые ручные и тягловые насосы, чтобы откачать эти неимоверные кубометры воды из котлована моего былого величия. Воду качали и днем и ночью, организуя по три смены в сутки, что бы хоть как-то ускорить этот процесс, в конце концов, принесший свои результаты. Постепенно уровень воды стал спадать, глубина становилась все меньше и меньше, а из воды стали появляться верхние остатки строительных лесов и частично выложенных стен и огрызков фундаментных плит. Печальное зрелище, это был крах, чуть ли не начало всего с нулевого цикла.
– Бегут. – Подслеповато щурясь молвила Априя, вглядываясь как и я в поисковые группы по пояс в воде среди руин рыскавшие по моему наказу вдоль всего периметра дамбы.
– Ваше благородие, ваше благородие! – Ко мне подбежал чумазый мужичек, в промоченных водой портках. – Нашли ваше благородие, сейчас принесем!
Принесли.
Это был он. Вернее то что от него осталось. Обглоданный скелет с жалкими ошметками плоти в изодранной мантии. Мой Дако. Мой учитель и наставник. Одежда, пару украшений и амулетов, вот и все что осталось от него.
– Здравствуй и прощай Валентин. – По щекам старушки побежали слезы.
Мы похоронили его в последний день лета. Хороший день. Солнечный с высоким и ясным небом. Не много было народа на прощании, саму могилку сделали в саду Лисьего рядом с пышными шапками роз неподалеку от той лавочки, где он любил коротать деньки, поучая нерадивую молодежь и наставляя ее на путь истинный.
Спасибо тебе старик за твою науку, ты открыл для меня новый мир, ты один для меня сделал больше, чем бы я этого заслуживал. Спасибо тебе. Я буду пока жив, помнить тебя и ценить все те слова, что ты успел вложить мне в голову, ты был достойным человеком, и я лишь жалею об одном, что не успел тебе сказать этих слов при жизни.
Спасибо.
Прощай.
– Ульрих, подожди. – После похорон ко мне подошла Нона, беря под руку. Невзирая на километры, она не поленилась прибыть ко мне. – Я хотела бы поговорить с тобой перед твоим отъездом.
– Что-то важное? – Я с трудом, но шел уже на своих двоих, тяжело опираясь на презент со стороны Десмоса в виде красивой черной трости.
– Не знаю. – Она потупила взор, явно смущаясь. – Реши сам.
– Говори Нона. – Я кивком показал на одну из лавочек в саду, где мы присели рядышком.
– Я хотела бы, прежде всего, сказать тебе спасибо. – Начала она, не поднимая головы. – Я много думала о том, что произошло со мной за последнее время, и должна попросить у тебя прощение за свое не слишком-то хорошее поведение.
– Не надо Нона. – Я положил свою руку на ее. – Не надо просить прощения, я ведь понимаю, что мы оба в данной ситуации были заложниками, увы, не все и не всегда получается в жизни, так как нам бы хотелось.
– И все же! – Она блеснула глубиной своих карих глаз. – Я вела себя не достойно по отношению к тебе! Если бы не ты кем бы я была до сих пор? Мелким уродом, жалким огрызком человека достойным только жалости или презрения! Я не жила по настоящему все эти годы, я выживала, постепенно скатываясь в темную бездну своей души! Прошу не перебивай! Я хочу, что бы ты понял меня и принял, лишь здесь, рядом с тобой я по настоящему стала свободной и за долгие годы впервые и вновь стала учиться жить счастливо и с удовольствием.
– Спасибо Нона. – Я сдержал улыбку, что бы не блеснуть зияющей дырой во рту в том месте, где когда-то у меня были зубы. – Мне приятно слышать эти слова и еще больше удовольствия, я испытываю оттого, что мы стали с тобой друзьями. Я думаю, нам обоим это нужно будет в будущем.
– Будущем? – Она вновь опустила взгляд. – Ты ведь уезжаешь.
– Это ведь не значит, что я не вернусь. – Я тяжело вздохнул, сам понимая, что возможен и подобный исход дела. – Впрочем, и мне наверно в этом случае стоит сказать тебе, что я горд, быть твоим пусть и случайным мужем. Что бы тебе не говорили, что бы ты сама не думала о себе, тебе стоит знать, я считаю тебя очень умной и красивой девочкой. Ты действительно молодец, ты не простой человечик, ты сильная и волевая, а еще я верю в тебя. Я верю, тебе и потому совершенно спокойно оставляю все это, всю свою землю в твоих руках.
– Спасибо Ульрих. – Она обняла меня, приложившись мягкостью нежных губ к моей щеке. – Для меня важно было услышать твои слова.
Ну а день через день, наполнился хлопотами сборов и суеты. Барон Ульрих фон Рингмар покидал свои земли, собирая длинную вереницу телег со всевозможным своим скарбом, коего надо сказать, было предостаточно. Еду то ведь в столицу, да и сам по себе путь не близкий. По самым оптимистическим прогнозам месяц чистого пути, если успеем до осенних проливных дождей, ну а если нет, то еще путь растянется в плюсе недели на три, если не больше.
Суета, правда пока не касающаяся меня. Сижу себе тихо в саду вспоминаю, думаю, что-то даже по привычке черкаю и записываю на будущее. Грустно, в эти последние дни мне стало как-то грустно и одиноко, я опять вынужден был покидать то место где казалось бы пусть и не на долго обрел какие-то призрачные крупицы счастья, возможно даже надуманное тепло домашнего очага где бы меня кто-то ждал и любил. Многого хочу? Наверно.
– Смотрю барон, вы тоже наконец-то разжились новыми ногами? – Красивый бес, что не говори, а есть в Десмосе грация и возвышенность, что обычно люди приписывают аристократии. Он, как и я вновь возвращался к жизни после полученных травм. Уход бабуль за этим вампиром принес долгожданные плоды, папа вампирского гнезда вновь обрел свои конечности, свою учтивость, манеры и способность подкрадываться ко мне в самый неожиданный момент благодаря моей утрате, незаменимого помощника Мака.
– На вечернюю прогулку вышли граф? – Я ответил ему улыбкой. – Прошу присаживайтесь, всегда рад вашему обществу.
– Благодарю мой юный друг. – Он элегантно присел, рядышком закинув, нога на ногу. – Вы позволите барон затронуть некоторые аспекты последних дней и последней истории случившейся в этих землях?
Вот чертяка языкатый, умеет же шельма словами играть красиво! Может и вправду граф какой ни будь в далеком прошлом?
– Давайте попробуем. – Киваю я ему. – Потрогать эти самые ваши аспекты.
– Прежде всего, я хотел бы сказать вам, что вы правы. – Он перекинул порядок сложенных ног, задумчиво изучая состояние своих ногтей на правой руке. – Не должно быть преступления без наказания, и не должно быть прощения без раскаяния. Я не мало пожил на этом свете юноша, я не являюсь носителем истины или же кристально чистой совести. Я убийца. Но!
Он многозначительно вскинул указательный палец, сознательно затягивая театрально наигранную паузу.
– Но при всем при этом, я понимаю и отдаю себе отчет в том, что нельзя, а что можно! – Он опустил руку, переведя свой взгляд куда-то в глубь сада. – Не всем и не каждому дано понимание этого. Вы были правы во всей этой ситуации барон, когда не пошли на попятную, и не побоялись огласки и чужого мнения. Причем насколько мне дано понимание вашей сущности, наперекор своей душе, своей совести и принципам.
– Это было нелегко тогда и даже больше, мне нелегко и сейчас. – Ответил я, откладывая в сторонку свои записи и так же задумчиво обозревая предосеннюю пышность сада. – Впрочем, граф, я стараюсь не бередить эту рану, пусть заживает, хватит, я и так довольно настрадался в последнее время. И да, вы правы, прощение без раскаяния будет пустым и никчемным, оно ничему не научит и не о чем не скажет тем, кто будет жить потом после нас.
– Тем кто будет жить потом, после нас. – Повторил задумчиво он, пробуя мои слова на вкус. – Да, сударь вы правы.
– Надеюсь мой друг, надеюсь. – Я невесело усмехнулся. – Иначе даже не знаю, как жить дальше.
Мы замолчали, более не нарушая покоя тихой поступи меркнущего дня. Завтра я уезжаю, уезжаю, возможно, на всегда, из этого места, что стало мне домом. Хотелось бы остаться? Не знаю, возможно, при других обстоятельствах, при другом раскладе и с меньшими потерями на этом отрезке жизненного пути. Но теперь. Теперь я уезжаю, и меня ничего более не ждет за спиной, я вновь иду куда-то, что бы начать свою жизнь сначала. Так уже было и дай мне небо сил повторить все вновь.
Повторить…все и вновь…
30.06.13 г
Сергей Витальевич Мельник
Попаданец – 5 . Танцуют все
Вот как-то удалось мне в жизни совместить две, казалось бы, не совместимые грани. В частности любовь и столь же яростную ненависть к дорогам. С одной стороны есть, определенно, есть что-то душещипательное в веренице пройденных километров и в чехарде уплывающих куда-то за спину деревьев. Что-то такое зыбко невесомое, что наводит на томительные думы и вроде как убаюкивающе раскрепощает тебя, заставляя, успокоится и смотреть трезво в будущее. Но как всегда в путешествиях, как это уже бывало и не раз в прошлом, все это возвышенное настроение разбивалось хрустальными осколками о суровую действительность банального комфорта.
– Ну что вы там барон? Живы ли вы мой юный друг? – Граф Десмос постучал своей тросточкой по разлапистой ели, под которой я в задумчивости и в тягостных трудах пытался справить утренний туалет.
– Япона мать! Граф! – От его стука по стволу древа, миллиард капелек от ночного дождя обильно засевших на ветвях, сорвались вниз леденящим душем на мое полуобнаженное, юное и еще не совсем оправившееся (от болезней) тело, заставляя подскочить на месте выше своего роста и пребольно коснутся темечком одной из ветвей. – ... вас...в...и...!
– Барон! Я вас умоляю, где ваши манеры? – Расплывшись в улыбке и вскинув бровь, остановил мои словоизлияния глава вампирского гнезда. – Сдержанней надо быть, сдержанней!
– Да идите вы знаете куда граф? – Меня аж дрожь пробила, когда остатки капелек упавших за шиворот завершили свой путь по моему позвоночнику вниз.
– Куда барон? – Паршивец даже не думал стирать свою мерзкую улыбочку.
– За сухой бумагой! – Буркнул я, вновь присаживаясь под елочку. – Эту вы сударь привели в полную негодность, промочив окончательно!
Две с половиной недели, две с половиной недели мы шли караваном растянувшись по дорогам, полям, лесам и весям Финора, и если первое время нам везло с солнечными деньками и ласковым солнышком, то вот уже четвертый день кряду осень заявляет свои права укрывая все непроглядной марью тумана, мелкой взвесью всепроникающего моросящего дождя и тяжестью полновесных капель барабанящих по настилам повозок с наступлением темноты.
Нет, не успели добраться до столицы до дождей. Поплыли дороги, разверзлись хляби небесные и грязища неимоверная набросилась на нас, налипая не то что на колесный ход наших повозок, но даже лошадей заставляла с трудом выдергивать свои копыта из размякшей земли.
Теперь плетемся, не едим. Местами плывем, будем надеяться, ползти на брюхе не придется.
По возвращению в лагерь тут же плюхаюсь в инвалидное кресло, позволяя слугам укутать меня с головы до ног в теплые одеяла и подкатить к костру, где уже в спешном порядке накрывали утренний стол для завтрака моей персоны.
– Это ты там так орал? – Вопросом встретила меня бабушка Априя, под хохот присоединившегося к нашему столу Десмоса. – Ты теперь каждое утро будешь оповещать лагерь о своем пробуждении и свершении естественных надобностей?
Что поделать если мне все эти дождливые дни кряду, то и дело кто-то устраивал самое натуральное "заподло" по утрам. Вспомнив вчерашний кошмар, я даже сейчас с ужасом ощущаю, как мое сердцебиение подскакивает до немыслимых высот. Вы только представьте себе мое состояние, когда я вчера встал чуть свет пораньше и с горем пополам забрался в кустики, радостно так присел и только собрался расслабиться, как ощутил чье-то прикосновение к самому сокровенному, оттуда снизу! Да-да! Только глаза ото сна продрал стянул портки, присел, а тебя кто-то потрогал за... В общем я своими криками разбудил всех кто еще спал на стоянке, лишь уже выскочив из "куширей" и набрав дополнительную порцию воздуха для крика обнаружил своего обидчика.
Интеллигентнейшей души зверь, а именно один из лесных братьев на моем попечении. Енот Профессор, изволили этим утром прогуливаться по лагерю, а, завидев мое странное поведение и непонятные "орешки" кои я до этого старательно скрывал от него, решил проверить ряд научных гипотез, зародившихся в его мозгу, путем банального тыканья лапкой в оные "орешки". Чем чуть не вызвал у меня инфаркт в мои неполные двенадцать лет.
Подонок.
Так ведь и заикой можно стать.
Придерживаясь старинной мудрости, что утро добрым не бывает, не стал отвечать на подковырки и смешки Априи Хенгельман и Десмоса, а полностью погрузился в нирвану обжорства, подчищая все съестное со стола, что выставили для меня в походной скромности мои слуги. И если графа не очень прельщала еда простых смертных, то Хенгельман была вынуждена в скором времени попридержать язык что бы успеть с утра выхватить хоть что-то съестное из моих загребущих рук.
И снова дорога, снова ухабы и кочки, вновь серой стеной влажная пелена непрекращающегося мелкого дождя. Одно хорошо, это воздух осенью, в это время он особенный, уже холодненький и оттого еще более вкусный на мокрой земле и пряном аромате опадающей листвы.
Ходил я еще с трудом, верхом держатся в седле, вообще бы не рискнул, так что в моем распоряжении на протяжении всего пути, были мои тетрадки и записи, а так же пусть пока частичное, но возвращение моих магических способностей в купе приобретенного опыта черной магии.
Творим?
Творим!
Помните как там, у Александра Сергеевича, у господина нашего Пушкина было?
О сколько нам открытий чудных,
Готовят просвещенья дух.
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай, бог изобретатель...
Опыт, да, именно с опытом я стал видеть то, через что казалось бы еще вчера продирался набивая шишки. В такие моменты, часто с грустью вспоминая, сэра Дако, вот кого мне стоило бы в свое время внимательней слушать, а не рассчитывать тупо на вычислительные возможности моего Мака. Хотя чего уж там, Мак нужно возвращать, это незаменимый помощник без которого я теперь словно без рук, без ног, а так же лишен зрения и слуха. Свободного времени завались, так что извлекаю свои старинные записи с выкладками и начинаю вновь составлять узоры и плести узлы силовых основ для будущих заклинаний своего магического амулета – компьютера.
Сколько же я тогда допустил ошибок! Это невероятно, но теперь, когда я понимал пусть и поверхностно основы магии дьесальфов, я реально видел путь по минимизации и упрощению всей конструкции плюс силовой части. Ну и как следствие общения с некромантами, имел ряд бредовых идей по обходному пути амулетных накопителей, взамен сгоревших браслетов подвески.
Что там с некромантами? Кости. Да, я вот ковыряясь как-то под вечер пером для письма в ухе, сообразил, что некроманты то используют, даже не зачастую, а как правило для создания амулетных структур и своих звезд призывов человеческое тело, элементную подноготную организма, беря за основы все эти унции невидимых материалов в сумме дающих наше бренное естество.
Конечно, мощность расчетная будет не та что раньше, но ведь есть возможность подключения силовых накопителей коих я в избытке уже насмотрелся что в звездах кои чертила Мила Хенгельман, что в основе магического искусства, которое мне в свое время преподавал Дако. Мне ведь что от Мака нужно? Что бы он щиты и заклинания как прежде сыпал за меня лодыря? Нет. Мне нужны его мозги, его вычислительные способности! Ну а уже как бонус позже восстановлю и остальное, на что пока моего энергетического потенциала из-за случившегося отката и полученных травм еще явно маловато.
Тут ведь сами понимаете, риск в разы возрастает. Нет ну, в самом деле, не подумали же вы, что я собрался обвешать себя костями и черепушками, зачаровав все это барахло и словно какой-то папуас-людоед, голопировать в будущем по улицам во всей своей красе? Нет, все гораздо проще, сложней ну и как водится у меня, опасней. Я собирался оплетать вязью магических контуров свой личный запас потрохов и косточек, что по идее в энном количестве уже наличествовал в моем организме. Гениально, правда? Ага, в случае чего я не только откат заработаю, у меня еще скелет от перегрева рассыплется, изжарив меня изнутри. Это ж оно, родимое, сопротивление материалов, у всего есть свой предел и пропускная способность. В том числе и у моего скелета. Вот только какая?
– Ульрих, скажи честно, ты зачем бабушку пытаешь и расспрашиваешь о том, чего тебе знать не следует? – Пользуясь случаем, я всячески расспрашивал Априю Хенгельман, пытаясь вызнать от нее те или иные вопросы ее искусства, понимая, что с Милой Хенгельман, такого диалога не получится по приезду в столицу. Та быстро раскусит меня, послав ко всем чертям мои эксперименты чем, несомненно, застопорит научный прогресс и общее благо мировой цивилизации. – Мила говорила, что у тебя иногда бывают нездоровые мысли в плане того, куда приложить свой дар мага, это надеюсь не тот случай?
– Я вас умоляю! – Жаль в свете последних событий, мне не рекомендовалось мило улыбаться, из-за выбитых передних зубов это выглядело скорей пугающе, чем обезоруживающе. – Интереса ради исключительно!
Врал и врал, что называется безбожно, пытаясь выудить крупицы недостающей информации. Расту, действительно расту как маг, мне в первые стала понятна по настоящему ущербность людей, которые пользуются стандартами, и от того дико хотелось сделать нечто свое, нечто уникальное присущее только мне на стыке тьмы и света, гремучий коктейль из нельзя и можно.
Это стало моей идеей фикс, слияние двух школ, где что не говори классика льесальфов, является наиболее энергетически продуктивной основой, ну а уж рациональности и бережливости, а так же ювелирной тонкости искусства дьесальфов просто позавидовать можно. Ну, сами посудите, так на вскидку для создания предыдущего амулета на узел конденсатор, у меня ушло приблизительно восемь грамм золота, в то время как в звезде некроманта для этого использовался грамм металла. Да, есть разница в самой энергии, используемой при проходе. Своего рода напряжение, но нельзя ли оптимизировать и подобрать величину, так что бы и нашим и вашим?
В общем, царапал монетки снимая стружку и опытным путем сжигал рабочий материал, подбирая для каждого свои величины все больше и больше убеждаясь что, по сути, энергия фактор неизменный, меняется лишь степень насыщения, причем что стало для меня открытием, благодаря классике магического искусства можно было так же в свою очередь оптимизировать некоторые процессы в искусстве темных эльфов. Но металлы металлами, а меня все же интересовала пропускная способность и пригодность для закрепления плетений на моем организме, здесь уже расчетные величины приходилось подбирать не то что осторожно, а просто с уходом в минус, дабы не сжечь себя любимого. Ибо аки феникс из пепла мне уже не восстать.
– Ба, а подскажи...
– Ба, а вот если так что будет?
– Ба, а ба... – Грузил я старушку зачастую доводя ту до белого каления.
– Да отцепись же ты! – Она даже ногой топнула. – Поступишь в академию там и ковыряй мозги преподавателям!
Короче как бы мне не хотелось выудить из бабули все ее знания, недвусмысленно показанный кулак Априи на вторую неделю, дал мне понять, что надо немного сбавить обороты. К тому же у меня ведь еще есть жертва, а именно "улыбака" граф, чья улыбка в мгновении ока погасла при осознании, что старушка самоустранилась от образования любопытного ребенка. Таланты вампира я нисколько не умолял, так как доподлинно знал, что в нем пусть и в ходе физических мутаций скрываются обширные навыки мага менталиста, а так же не плохой багаж плетений которые в свое время даже Дако уважительно охарактеризовал как мастер иллюзий.
– Умоляю. – Тут же картинно заломил он руки в тот момент как я отвернулся от смеющейся Априи. – Лучше еще раз отрежь мне руки ноги, чем вот так вот будешь издеваться над моим мозгом!
Пришлось надавить авторитетом, в конце концов, он все же мой подчиненный. Пусть и на добровольных началах. Так с горем пополам я стал постигать азы этих школ, по сути оказавшихся единым целым, так как господин Десмос не строил оптических иллюзий на основе преломления света. Наш папенька кровососущего общества, занимался обманом. Вампир заставлял вас вашими глазами видеть то, чего нет, причем даже на своем уровне, не особо заботясь о картинке. Нужен страх? Пожалуйста, легкий прокол в сознание, пара плетений и у человека активируется область мозга, ответственная за все его переживания, рисуя перед глазами все те сакраментальные ужасы, что мы таим в себе. Боишься пауков? Так вот же они родимые ползают по тебе! Боишься клоунов? Не приведи господь!
Все находится у нас в голове. Страх, любовь, ненависть, радость именно там и именно оттуда поступают образы видений с предпосылки Десмоса.
– Вон смотри. – Он взмахнул отобранной у меня тросточкой. – Впереди сидит возница, давай пробуй как я показывал входить в астрал. Молодец.
Ну, это у меня и вправду получалось на ура, благодаря практике с Милой Хенгельман и ее урокам врачевания.
– Теперь смотри на голову. – Он пощелкал пальцами. – Да не на мою, на возницу смотри! Что видишь?
– Шулюм какой-то, из мешанины цветов. – Подал я голос.
– Замечательно. – Продолжил он свой урок. – Обрати внимание на лоб и затылочную часть, видишь два участка светло желтых тонов?
– Вижу. – Я с интересом разглядывал объект с условным названием чья-то голова.
