Текст книги "Эволюция целителя 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Пуля смотрел в этот раз некое шоу вроде того, что я видел в первый раз. И вновь муж с женой дрались в студии. На этот раз у мужа была плотная подушка, которой он закрывался, кое-как успевая делать ответные выпады. У жены в руках увесистая чугунная сковорода. Кто победит, было понятно. Поэтому я послал к чертям собачьим всех этих извращенцев, кто придумывает такие шоу, и сладко уснул.

* * *

Москва, где-то на дворцовой территории, в это же время

– Матвей, что ты там шарахаешься? Иди сюда, – Магистр махнул своему слуге, и тот чуть ли не на цыпочках направился в сторону беседки, укрытой за раскидистым рябинником.

– Магистр, плохие новости, – пробормотал Матвей.

– Вы потеряли след чужака? – процедил Магистр, хватая за грудки слугу.

– Произошло недоразумение, – забормотал Матвей, бледнея.

– Ты сам как ходячее недоразумение, – отпустил его Магистр, беря в себя в руки. Он махнул слуге, отвернувшись. – Рассказывай.

– Его энергетическая сущность… то есть энергосущность чужака изменилась, – забормотал Матвей. – Чужак пропал из нашего поля зрения. Поисковые стрелы не могут его найти.

Магистр оскалился, поворачиваясь к слуге.

– И какого тогда хрена я тебе деньги такие плачу? – прошипел он. – Бегом искать! Подключай все силы.

– Да-да, я понял. Время на исходе, – закивал слуга.

– А раз понимаешь – не болтай, а действуй, – отмахнулся от него Магистр.

– Да, конечно. Всё сделаем, не переживайте, – слуга исчез в зарослях.

– Ага, не переживайте, как же, – усмехнулся Магистр. – С вами поседеешь в момент.

Имперский советник, один из двенадцати избранных в Совет, которого тайные заговорщики прозвали Магистром, задумался о планах.

Надо продолжать раскачивать князьков. А для начала он должен встретиться с князем Гончаровым. Нужно обсудить, с чего будут начинать расшатывать Империю, и чья голова полетит первой в имперском дворце.

К тому же уже завтра следует появиться в полдень во дворце на собрании Двенадцати, как прозвала такие сходки высшая знать. Опять надо будет улыбаться, будто он рад лицезреть Императора.

Но он справится. Деваться пока некуда.

* * *

Три дня спустя, в парке

– И знаешь что, Лёха, я вот долго думал насчёт того психа, – услышал я над ухом голосок Карыча. – По поводу странника.

Я приготовился к пробежке, разогревал икроножные мышцы, делал повороты. Никого вокруг не было, моросил дождь, так что Карыч не опасался, что его кто-то увидит.

– Ты говоришь о том фанатике? – спросил я. – Ещё бы через полгода ответил.

– Да я ведь обдумывал, как он может перемещаться между мирами, рыскал по своим закромам, искал ответы, – объяснил Карыч.

– Ну и как? Нашёл?

– Пока нет, но пришёл к выводу, что он совсем ненормальный. И что-то задумал, – услышал я Карыча. – Я тебе точно говорю. Чую своим птичьим чутьём, что тут нечисто.

– А что нечисто? – хмыкнул я.

– Ну ты спросил! – воскликнул пернатый. – Если бы я знал, сразу бы сказал тебе. Но даже по его взгляду было видно, что он психопат. Ой!

Питомец исчез с моего плеча, а мимо по краю дорожки проехал велосипедист. Карыч вновь появился на плече.

– Ну ты понял, да? Не доверяй этому засранцу, – предупредил пернатый.

Карыч просто так не будет говорить. Почему-то я был уверен, что он обладает острым чутьём. Не казалось мне это, а я был уверен. И пока я не мог это объяснить. Возможно мне передались по связи некие знания, на подсознательном уровне. Либо мой предшественник что-то знал об астральных существах. Но я верил Карычу. Это не трындёж.

В общем, я стартанул. Ускоренным темпом пробежал сотню метров, а затем, когда слегка притормозил, попытался повернуть налево и тут же натолкнулся на кого-то.

Всё произошло настолько быстро, что я не успел никак сманеврировать.

– Ты чо, коз-зёл⁈ Не видишь, куда прёшь⁈ – злобно зарычал знакомый голос.

Глава 16

– Ой, Лёша! – воскликнула Зинаида, и кинулась обниматься. – Прости меня! Так всё неожиданно!

– Зин, подожди, – я увильнул от её объятий.

– Я правда не узнала, их-хи! – заливисто засмеялась распаренная Артишок, показывая на свои наушники. – Я же музыку слушала. А тут ты из-за поворота! Даже не думала, что бегаешь здесь.

– Да, зачастил в последнее время, – улыбнулся я. – А ты прям серьёзно решила спортом заняться.

– Да вот, стараюсь держать себя в форме, – слегка покраснела Зина. – Я и так красивая, а надо ещё лучше становиться.

– Чтобы понравиться тому единственному? – ещё шире улыбнулся я, и мы отошли на газон, давая простор для ещё двух утренних бегунов.

– Ага, типа того, – скривилась Зинаида. – Вот только не надо говорить, что для второй половинки, и всё такое. Терпеть не могу этой ереси. Какая половинка, если я целая? Бред какой-то.

– И то верно, – согласился я. – Так что, раз ты бегаешь, и я тоже, можно на пару с десяток кругов навернуть.

– Не навернуть, а пробежать, – подметила Артишок. – А то навернуть для меня равносильно – слопать. А сейчас и так ломка без всех этих вкусняшек. Жирное мне нельзя, и холодильник закрыт после шести вечера.

Последнюю фразу Зина произнесла как-то даже печально, и я искренне сочувствующе взглянул на неё.

– Боюсь, что это бред – «не есть после шести», – заметил я.

– А мой диетолог говорит, что всё верно, – выдавила Зинаида, разминая пухлые икроножные мышцы. – Так что уж извини, я буду слушать его.

– Как знаешь, – хмыкнул я.

Вся эта песня с диетой – сущий бред. Понятное дело, что если нажираться на ночь мучного и жирного – ничего хорошего не выйдет. Но чтобы загонять себя в такие жесткие рамки – это ведь бред, причём лютый бред.

Всего в меру – и да будет в вашем желудочно-кишечном тракте мир и покой. Так вроде говорил Востриков, профессор с нашей кафедры. Но Зина меня не услышит. Вон как нахмурилась. Поэтому я вышел на старт.

– Готова? – ухмыльнулся я, взглянув на Артишок.

– Да, щас, – она поправила наушники, клацнула ногтём по экрану смартфона, возвращая его во внутренний карман своей светлой куртки. – Да, погнали.

Мы сорвались с места. Зину я пожалел и сбавил ход. Уже на втором круге она начала пыхтеть словно паровоз.

Но в итоге пробежали даже больше намеченной дистанции. Правда на двух последних кругах Зина отчалила к небольшому ларьку, на котором большими красочными буквами было написано «Напитки, кофе, мороженое».

«Я просто поражаюсь, сколько сил прикладывают люди, чтобы сбросить лишний вес», – отозвался Карыч. – «То ли дело в Ровене. Вообще никто не толстеет».

«Я бы очень удивился, услышав, что астральные существа сжигают себе жир», – хохотнул я, и пернатый захихикал в ответ.

«Бывают там и такие», – заметил он. – «Гигантские жабы, например. Они здоровенные как вон та беседка, которую мы пробежали. Но сжирают несколько искр – и в норме, похудели… Правда и толстеют на следующий день. Астральную оболочку ведь не обманешь».

Я в это время завершил пробежку, чувствуя, как ровно работает дыхалка. Да и мышцы ног чувствовали себя вполне сносно. Не как в прошлый раз, когда пробежав то же расстояние уже ныли, будто я марафон махнул.

Зина устроилась на лавочке сбоку от ларька. Она уже выпила почти полтораху минеральной воды. Я взял воду без газа, обычную питьевую, устроился рядом с Артишок.

– На, зацени, – Зина воткнула один из наушников в моё ухо.

«Тихо рыда-а-ать! Тихо рыда-а-а-ать! Над поверженной крысо-о-о-ой!» – верещал такой противный голос, я аж скривился.

– Я такой бред не слушаю, – прыснул я со смеху, возвращая ей наушник. Ну надо же так верещать. Будто причинное место дверью защемило.

– Да блин, Лёша! Ничё ты не понимаешь в трендовой музыке! – захохотала Зина. – Это ж «Иглобрюхи». Их вся Москва слушает.

– Сочувствую, – хмыкнул я и подмигнул. – Ты лучше давай колись, кто там твой суженый-ряженый?

– Лёша, такие вопросы дамам не задают, – возмутилась Зинаида, широко улыбаясь. В этот момент она была похожа на опасную, но очень довольную львицу, которая уже наметила себе добычу, но никто об этом не узнает до её атаки, разумеется.

– А друзьям задавать такие вопросы можно, – парировал я, и Зина нахмурилась.

– Нет, любым девушкам нельзя, – произнесла она, кокетливо убирая за ухо тёмный локон. – Ты лучше расскажи, как там твоя клиника. А то мы во время отдыха на канале вообще про работу не говорили. Я хотела спросить, да и забыла совсем.

– Всё отлично. Работаю, лечу пациентов, – пожал я плечами. – Даже не знаю, что ещё сказать.

– И ты доволен доходом? – прищурилась Зина.

– Хочешь на рынок меня переманить? – прищурился я в ответ.

– А может наоборот, – хихикнула Зинаида, всмотревшись в меня, очень пристально и загадочно. – Может, у тебя место какой-нибудь медсестры освободилось. Я ведь ещё не растеряла знания.

Нет уж, я не дурак брать к себе эту ходячую часовую бомбу. Непонятно когда рванёт. Так что даже если место и будет в обозримом будущем – нет, так рисковать я не собираюсь.

– Нет мест, Зин, вообще, – печально улыбнулся я в ответ. – У нас пока и клиника – одно название. В ней всего один оперирующий лекарь – я. Даже это уже говорит о довольно скромном масштабе бизнеса.

– Так ты владелец, значит, – хмыкнула Зина, отводя взгляд. Она расстроилась.

– Совладелец, – ответил я. – Да и клиники той, всего лишь одно крыло здания.

– Понятно, – буркнула Артишок, затем смяла в руке пустую бутылку и кинула её в мусорную урну. Бутылка ударилась о край, отскочила. – Вот же зараза!

Зина подскочила, подбирая смятый пластик, и в сердцах закинула его сверху в урну.

– Настолько всё плохо на рынке? – удивился я. – Ты ж хвалилась, что там всё шикарно.

– Да цена на аренду поднялась. Приходится крутиться, – тяжело вздохнула Артишок, провожая взглядом бегунов. – Задолбало всё, вот и решила вернуться к истокам.

– Спроси у Ромы, может в больнице… – начал я, но Зина меня перебила.

– Знаешь, что этот засранец сказал? Что меня выгонят на второй день с работы! – возмущённо выпалила Зинаида. – Друг ещё называется!

– Он пошутил, ты его знаешь, – постарался я смягчить ее, и Зина отмахнулась.

– Да ладно, шутники, блин, – тихо пробормотала Артишок. – Всё наладится. Я просто прощупываю почву.

На этом мы распрощались с Зиной. Она пошла в сторону остановки… Видно, решила на автобусе проехаться. Ну а я направился к своему дому.

Я шёл по тротуару, мельком любуясь проходящими девушками, провожая взглядом комфортабельные автомобили с мечами и стрелами на номерных знаках.

Настанет день, и буду рассекать на одной из таких же тачек. А рядом будет сидеть и вожделенно на меня посматривать барышня исключительной внешности. Ну а сударыни, что сейчас проходят мимо и не обращают на меня никакого внимания, будут провожать меня завистливыми взглядами.

Затем я вернулся к мыслям о том, как провёл прошлые три дня. В целом они удались. Заработал ещё полторы тысячи опыта и две тысячи рублей. Неплохо, очень даже неплохо.

В итоге Захарыч решил устроить сегодня выходной. За ужином позавчера я ему подал идею насчёт «Реаниматора». Точнее, прочитал статью в Сети об очередном техномагическом чуде.

Оказывается, это стальная горизонтальная капсула. Человек залезает внутрь, и его тело пронизывают импульсы энергии определённой частоты и последовательности. И воздействуют они исключительно на митохондрии, которых становится с каждым разом больше. После часового сеанса человек бодр, свеж и весел, а главное через месяц такой ежедневной процедуры продлевает себе жизнь ещё на несколько лет.

Такое оборудование стоит очень дорого. Его производят в Британии под заказ, и количество ограниченно.

Вот я поведал Захарычу. Сказал, что хорошо бы и у нас такое поставить, со временем конечно. Ну а Захарыч неожиданно округлил глаза, будто что-то вспомнил, затем начал кому-то звонить.

Потом вернулся к нам с довольным лицом. Сообщил, что обо всём договорился, и капсулу надо будет встретить на Казанском вокзале.

Охренеть. Тогда мы все дар речи потеряли. Но я-то понимал, что проделал этот хитрый старик, но решил никому не говорить. Надо было убедиться в моей версии, когда будем перегружать товар в нанятый Пулей фургон.

«До сих пор не могу понять, что это за ерунда», – пробормотал Карыч, прочитав мои мысли. – «Митохондрии, хе-хе. Как ругательство какое-то».

«Ты ж птица учёная, а такого не знаешь», – хмыкнул я. – «Если по-простому, митохондрии – крохотные энергетические станции, которые содержатся в каждой клетке человека».

«Всё равно непонятно», – пробурчал Карыч. – «И как это всё работает?»

«Каждая митохондрия производит топливные молекулы, аденозинтрифосфат. Вот это топливо и поглощает клетка, работая активней. Лучше сокращаются мышцы, активней синтезируется коллаген».

«О, теперь понятно», – радостно произнёс Карыч. – «Коллаген – это ж восстановление тканей. Регенерация?»

«Не только», – поправил я пернатого. – «В целом, за счёт большого количества коллагена в организме человек стареет медленней. Дольше живёт, проще говоря».

«О, у нас тоже есть свой коллаген. Искроиды, называется», – произнёс Карыч. – «Вот за счёт них мы и живём. Больше искроидов – дольше существуем, и наоборот».

«Ну вот видишь, а ты говоришь – непонятно», – улыбнулся я.

Смартфон в этот момент ожил, и я принял звонок.

– Лёха, хорош круги нарезать, – хохотнул из динамика Пуля. – Дуй на квартиру. Позавтракаем и вперёд, на вокзал.

– Да помню я, уже почти дома, – сообщил я ему и повернул к подъезду.

На лавочке вновь я увидел бабулек. Никитична, вроде так звали пухлую бабушку, и баба Глаша, в толстенных очках и с авоськой в руках, через плетения которой просматривалась булка хлеба и две пачки молока.

Никитична активно лузгала семечки, провожая меня прищуренным взглядом.

– Доброго утречка, – поздоровался я с ним.

– Ага, здрас-сьте, – отозвалась Никитична, продолжая пялиться в мою сторону.

– Пистолет не увидела, – услышал я голос бабы Глаши.

– Спрятал, наверное, бандюган, – ответила ей Никитична.

М-да, а чем ещё им заняться? Только полёт бурной фантазии, только хардкор.

Я добрался до квартиры, и едва переступил порог, как почувствовал запах из детства. Гренки. Ноги сами понесли меня на кухню, но потом я вспомнил, что надо помыть руки, да и в целом умыться.

– Давай быстрее, Лёха, не останется ведь ничего! – пробасил Пуля.

– Да иду я, – улыбнулся я, плеснув холодной воды в разгорячённое лицо, вышел и присел за стол.

– Ты вот, Алексей, бегаешь в парке, – заметил рассудительным тоном Захарыч. – А вот про стадион совсем забыл.

– Какой стадион? – хмыкнул я, откусывая треть гренки и чувствуя, как она тает во рту. Настя умеет готовить, это факт.

– Да с километр отсюда есть старый стадион. Как раз там можно и побегать без вот этих поворотов, – подсказал лекарь. – И там ещё спортивная площадка есть.

– Да его уже прикрыли, Захарыч, – хохотнул Пуля. – Ты отстал от жизни.

– Как прикрыли? – удивился пожилой лекарь.

– Да, я тоже слышала. Вроде некто бизнесмен Репейников выкупил его вместе со зданием, – кивнула Настя. – Территория теперь закрытая.

– Он же Анаболик? – спросил я. Вроде Пуля как-то рассказывал о нём.

– Ага, он самый, – улыбнулся Пуля, запихивая целую гренку в свой бездонный рот и запивая её чаем.

– Вот же чёрт ушастый. И туда добрался, – процедил Захарыч. – И нахрена ему стадион сдался?

– Насколько я слышал, хочет что-то вроде арены сделать, – подметил Пуля. – А так пока больше никто ничего не знает.

– И где молодёжи спортом заниматься? Ублюдок, – сжал кулаки Захарыч.

– От того, что вы нервничаете, ничего не изменится, – заметил я.

– Ты в психологи что ли заделался, Алексей? – нахмурился старик.

– Беспокоюсь о вашем здоровье, Егор Захарович, – ответил я.

– Да мне плевать вообще на него, – раздражённо ответил старик, затем вздохнул и обратился к Насте. – Анастасия, где там капли были, ну те, что с валерьяной и этим чёртовым урром?

Настя мигом накапала ему в стакан нужную дозу и развела водой.

– Держите, – протянула она старику. – И с чего вы о каком-то стадионе переживаете? Их ещё полно в столице.

– Да не о нём. Насчёт груза беспокоюсь, чтобы всё доехало, – пробормотал Захарыч, затем взглянул на своё запястье, на котором блеснул циферблат часов. – Ох, ё! Давайте быстрее завтракайте, и собираемся. Пора ехать. Лучше пораньше там быть.

Собирались мы быстро. После завтрака Пуля вновь созвонился со службой доставки. Фургон уже выехал к Казанскому вокзалу, в нём двое грузчиков. Ну а Захарыч пробил расписание. Поезд прибывал на полчаса раньше, поэтому надо было спешить.

Настя уже вызвала такси. «Целебник» сегодня работал, но дверь в наше крыло находилось под замком. Прооперированного мной Александра, того самого командира спасательной службы, вчера выписали, поэтому больше никого в «Возрождении» не было.

Настюха встретит нас в клинике и освободит место для сборки «Реаниматора». Мы з решили пожертвовать одной из палат для пациентов.

Через десять минут мы выехали в сторону вокзала, и Пуля как всегда покрутил магнитфвон. На удивление из него заиграла песня очень мне напоминающая одну из рок-групп моего мира. Очень похоже было на «Трассу Е-95», да и певец своим тембром смахивал на Кинчева.

Постояв в пробке ещё минут пять, мы проехали через несколько проулков и выскочили у Казанского вокзала.

* * *

Казанский вокзал, третья платформа, два часа спустя

Елизавета улыбнулась, когда в открывшейся двери вагона показался Рома.

В очередной раз Борис Петрович Теменев, начальник редакции «Вестник эпохи», был на выезде, и вновь попросил Елизавету оказать ему услугу. Надо было встретить его сына, который возвращался из детского лагеря, что находился в Адлере.

– Ромочка, привет! – улыбнулась Елизавета девятилетнему тёмнволосому мальчику, который сошёл со ступеней вагона. – Давай помогу.

Она попыталась взять из его рук рюкзак, но Рома проигнорировал её порыв доброй воли и закинул груз за плечо.

– Я сам, – буркнул он. – Я не маленький, вообще-то.

– Это точно, вон, даже сам на поезде ездишь, – улыбнулась Елизавета.

– Добрый день, – выскочила из вагона кучерявая девушка в бело-синем костюмчике. – Меня зовут Людмила, я вожатая отряда. Вы ведь Елизавета Пантелеева, верно?

– Именно так, – кивнула Лиза, показывая паспорт. – Вот, документы.

– Всё верно, – вожатая протянула ей бланк. – Распишитесь, что приняли Рому. Для отчётности.

Елизавета поставила росчерк, и вожатая попрощалась с ней и Ромой, исчезая в вагоне.

– Ну, пойдём, дружок, – взяла она за руку Романа. – Как раз машина ждёт у выхода.

– А почему отец меня не встретил? – нахмурился темноволосый мальчуган, бросив на неё мимолётный взгляд.

– Твой папа очень много работает, – ответила Лиза, и они направились к зданию вокзала. – Очень много. Сейчас у него важная встреча.

Ну да, как же, важная. Опять её босс в сауне со своей Роксаночкой отрывается. Будто она не догадалась по масляной улыбке Теменева, на какую важную встречу он собирается. Что удивительно, супруга его не знает об этой связи.

Да и плевать на неё. Мелкого жалко. Никому он нафиг не нужен. Ни отцу, который заливается алкоголем и щупает девок в парилках, ни матери, бегающей с подружками по бутикам и салонам красоты.

Всё чаще она видится с Ромкой и чувствует себя будто его старшая сестра.

– У отца никогда нет на меня времени, – пробурчал Рома, когда они проходили мимо ларька с яркими надписями.

– О, а хочешь мороженое? Самое-самое вкусное! – воскликнула Лиза, останавливаясь напротив окошка.

– А можно? Отец говорит, что от мороженого может заболеть горло, – произнёс Рома.

Елизавета наклонилась к лицу мальчика и прошептала, подмигивая:

– А мы никому не скажем. Верно?

– Верно. Тогда мне «Золотой фрегат», – радостно улыбнулся Рома.

Елизавета расплатилась, забрала пломбир на палочке, залитый шоколадом с орешками. Охренеть! Пять рублей! И за эту мелочь? Но ради улыбки этого мальчугана она готова потратить гораздо больше.

– Держи, – она протянула Роме мороженое, и тот аж засиял от счастья. – Давай постоим у столика. На ходу лучше не есть.

– Ты говорила, что такси ждёт, – напомнил Теменев-младший, срывая этикетку и пробуя кусочек счастья.

– Ничего, подождёт, – Лиза убрала сбившийся вихор со лба Романа, улыбнулась в ответ на его счастливую улыбку.

Она вспомнила себя. Родители разошлись, когда ей было примерно столько же. Развелись и разъехались по разным городам. И она также каталась по железке из Рязани в Москву и обратно. Правда путешествовала со старшей сестрой, но всё же запомнила это чувство одиночества и тоски по той семье, в которой она выросла.

После того как Рома поел, они продолжили путь. Направились сквозь здание вокзала, огибая группы шумящих или спешащих в сторону платформ людей, которые тащили за собой баулы или везли на колёсиках чемоданы.

Почти добрались до выхода, когда Рома отпустил её руку.

– Клешни! – воскликнул он и дёрнулся в сторону игрового автомата с механической рукой за стеклом и ворохом игрушек.

В это время сердце Лизы замерло. Она услышала сбоку громкий щелчок, будто порвалась струна, а затем увидела огромный экран, который с грохотом обрушился на игровой автомат, сбивая Рому с ног.