Текст книги "Танго втроем"

Автор книги: Сергей Соболев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 3

– Сергей Юрьевич, следуйте за мной.

Сотрудник в штатском дожидался Шувалова у служебного подъезда, через который можно было попасть в здание аппарата Совбеза на Старой площади, минуя бюро пропусков и вестибюль.

Шувалов на ходу сверился с часами: 21.57. Лифт доставил его вместе с сопровождающим в подземную часть здания, в штабной модуль, расположенный на глубине двадцати метров от поверхности земли.

Внизу, возле шахты лифта, Шувалова дожидался не кто иной, как АйБиЭм, он же И.Б.М., он же Игорь Борисович Мануйлов, один из ведущих аналитиков «А-центра». Худощавый, чуть выше среднего роста, добротный костюм и дымчатые очки; умница, каких поискать. По возрасту ровесник Шувалову.

Поздоровавшись, они вдвоем миновали короткий коридор-«шлюз», облицованный светлым пластиком, и скрылись за дверью «малого», или запасного, «ситуационного центра».

Помещение это фактически является компактным просмотровым залом, сразу три стены которого занимают электронные жидкокристаллические экраны. Посреди овальной формы стол, а вокруг стола расставлены восемь кресел, в настоящий момент пустующих. Терминал оператора, расположенный в левом от входа углу помещения, тоже пустует; впрочем, в его распоряжении имеется отдельный операционный зал, откуда он может осуществлять при помощи ассистентов-операторов все свои вспомогательные функции, будь то обеспечение устойчивой связи с любой точкой земного шара, коммутация телевизионных и радиорелейных каналов связи внутри страны, срочное предоставление той или иной информации в оптимальном формате и еще многое другое.

– Итак, Игорь Борисыч, я весь внимание. Шувалов плюхнулся в кресло, которое обычно занимает начальник Управления военной инспекции.

– Мы с вами находимся в равном положении, Сергей Юрьевич, – Мануйлов занял соседнее кресло. – Знаю только, что работать нам предстоит в тандеме, но конкретные детали пока неизвестны.

– Странно… А кто тогда будет проводить инструктаж?

– Сам Виктор Константинович. Он предупреждал, что немного задержится.

В это время щелкнул динамик громкоговорителя.

– Игорь Борисыч, здесь для вас видеоролик подготовлен, – сообщил оператор. – Я включаю на воспроизведение.

В зале погас свет, но одновременно с этим на одном из плоских экранов появилось черно-белое изображение, а из динамиков полилась классическая музыка – что-то знакомое и уже не раз слышанное, бравурное, временами тяжеловесное, но в то же время вдохновенно-величественное симфоническое произведение.

' На экране шли кадры официальной кинохроники времен нацистского рейха.

– Ваш комментарий, Игорь Борисыч?

– Комментировать пока особо нечего, – вполголоса сказал Мануйлов. – Байрейтский фестиваль в Баварии… Сейчас определим примерную дату… Так, кто там в почетной ложе? Рядом с Гитлером Винифред Вагнер… Слева от него обер-бургомистр Лейпцига… Кажется, Гердлер его фамилия. Гауляйтер Муштман… Геббельса вы, конечно же, узнали… Полагаю, год тридцать четвертый или пятый.

Мероприятие проходило под открытым небом и при большом стечении публики. Качество пленки оставляет желать лучшего, и это неудивительно, если учитывать ее предположительный возраст.

– Кажется, из Вагнера что-то играют…

– В самую точку попали, Сергей Юрьевич, – с легкой иронией сказал Мануйлов. – Это действительно Вагнер, Вильгельм Рихард. Звучит отрывок из оперной тетралогии «Кольцо Нибелунгов», из ее третьей, предпоследней части «Зигфрид»… Гитлер высоко ценил Вагнера, между ними определенно существовала некая мистическая связь, хотя последний, как вы знаете, умер за шесть лет до появления на свет Адольфа Шнкльгрубера.

Мануйлов вообще-то мужик неплохой, светлая голова, и все такое прочее… Недостаток у него только один: любит при случае продемонстрировать свою блестящую эрудицию.

– С чего это вдруг нам решили «Адю» показать? Может, наши «фашики» надумали какую подлянку совершить?

– Таких данных у нас нет, – сказал Мануйлов, не спуская глаз с экрана. – Здесь что-то другое…

Картинка действительно поменялась: сквозь зернистое черно-белое изображение проступили цветные пятна, затем изображение стало более контрастным, и на смену нацистской кинохронике явились другие кадры: тот же ежегодный праздник в честь Рихарда, Вагнера в баварском городке Байрейт, но спустя десятилетия. Соответственно изменились декорации, изменилась сама публика, и в «виповской» ложе теперь восседали совсем другие персоналии.

– Начало девяностых, – предположил Шувалов. – «Друг» Гельмут здесь крепыш хоть куда.

– Девяностый год, – уточнил АйБиЭм. – После падения Стены, когда «весси» и «осей» слились в бурном экстазе, празднества в Баварии были особенно пышными.

Он возбужденно пощелкал пальцами, затем ткнул кнопку, включающую микрофон, хотя их треп наверняка и без того записывают.

– Оператор, открутите запись назад… Еще! Все, стоп-кадр! Шувалов тоже стал пристально всматриваться в изображение. на экране. Мероприятие, как это обычно бывает, снимало сразу несколько телекамер, и режиссер трансляции, работавший за пультом, включал их в работу поочередно, стремясь показать не только сцену с симфоническим оркестром, но и реакцию публики.

В какой-то момент камера, снимавшая гостевую ложу, ушла чуть вниз и в сторону, выделив среди прочей публики группу мужчин числом до двух дюжин, в возрасте от пятидесяти и старше; а некоторым из них, пожалуй, было даже за восемьдесят.

– Так, так, – задумчиво произнес Мануйлов. – Я так и думал… Занятная группа товарищей, хотя правильнее бы их назвать «альте кемпфер»…

Шувалов бегло владел немецким, доводилось и в Германии бывать не единожды, поэтому намек понял. «Альте кемпфер» в переводе с немецкого означает «старые бойцы, соратники». Именно так в гитлеровской Германии именовали заслуженных, если так можно сказать, «наци», то есть имевших особые заслуги перед рейхом и лично фюрером. Ну а в современную эпоху так величаю' друг дружку «правые», те, кто тайно или явно симпатизирует теории расового превосходства, национал-экстремистским идеям кому не по душе границы нынешней пусть даже объединенной, не все еще изрядно «секвестированной» послевоенными соглашениями Германии.

Эти солидные мужчины, которые случайно, а возможно, вовсе не случайно угодили в кадр, не какие-то там «скинхеды» и даже не радикалы из таких зловещих организаций, как «Орден арманов», «Викингюгенд» или «Люди Вотана», возродившихся, казалось бы, из пепла Второй мировой войны к исходу XX века; нет, это публика покруче и поопаснее… Их еще называют членами «Геррен-клу-ба», «клуба господ», потому как все они принадлежат к финансовой и политической элите, хотя и предпочитают до поры не афишировать своих истинных взглядов и жизненных устремлений.

– Второй слева, – дал указание оператору Мануйлов. – Укрупните изображение. Гм… Надо же, такой хитрый лис и так под-ставился…

– Что это за дядя? Мне он незнаком.

Стоп-кадр запечатлел крупного рослого мужчину лет пятидесяти с небольшим, светловолосого, с застывшей на породистом лице маской холодного безразличия и даже превосходства.

– Конрад Велп. Или, если вам угодно, доктор Велп.

– И чем он знаменит, этот доктор? Он что, хорошо лечит людей?

Мануйлов бросил на него странный взгляд.

– Значит, вы не в курсе… Велп – доктор искусствоведения. Скромно, да? Тем не менее, по некоторым, весьма отрывочным сведениям, он является одной из ключевых фигур «Геррен-клуба». До недавних пор мы о нем мало что знали, но в последнее время он частый гость в нашей стране, поэтому досье стало постепенно заполняться. И хотя по Велпу удалось собрать только верхушечную информацию, кое-что в этой фигуре настораживает…

– Например?

– Давайте смотреть дальше, – уклончиво сказал Мануйлов. Он неожиданно рассмеялся. – Ну вы и шутник, Виктор Константинович… Думали, я прохлопаю Велпа? Или не замечу, в каком окружении он засветился? А вот и нет! Хор-рошую пленочку нам показали, есть над чем подумать…

– Я, наверное, по жизни уродился тупой, – сумрачно сказал Шувалов. – Игорь Борисович, вы обещали комментировать зрелище.

– Думаю, наш общий начальник сам внесет должную ясность. – Мануйлов явно осторожничал. – Задействуйте ассоциативное мышление. И тогда вы сами поймете, что нас уже вскорости ждет.

– Я вот тут припоминаю одну из наших оперативных сводок, – задумчиво сказал Шувалов. – Западная губерния, в аккурат самое начало мая… И дальше, в середине месяца, еще один «рецидив».

– Верной дорогой идете, товарищ, – процитировал АйБи-Эм. – А если добавить к этому закрытое совещание в МВД почти двухнедельной давности, тайное расследование в недрах ФСБ и присовокупить к этому участившиеся в последнее время попытки взломать федеральные базы данных…

– Ставлю еще один ролик, – вмешался режиссер. – Последний.

Изображение было черно-белым, вернее, изжелта-серым – вновь пошли кадры кинохроники военной или даже довоенной поры. Чуть громче и тревожнее, чем прежде, теперь звучала музыка Вагнера.

На экране проплывала величественная панорама крупного германского города, доминантой которого являлся королевский замок на возвышенности над рекой; в кадре меняются городские виды, сочетающие в себе черты утонченной готики и помпезного монументализма, воистину изобилие старины и свидетельств величия «прусского» духа… Нарядные речные трамвайчики, праздная публика, заполонившая набережную Преголи…

– Ну вот мы и в Кенигсберге, – негромко сказал Мануйлов. – Конца тридцатых годов.

Изображение как-то странно задергалось, затем сквозь панораму одного из красивейших и самобытных городов предвоенной Европы стали проступать совсем другие черточки и штрихи, постепенно сложившиеся в уродливую маску смерти: город, видами которого они только что любовались, повержен в руины… Этим жутковатым кадрам как нельзя лучше подходит музыкальное сопровождение, заимствованное из финала оперы Рихарда Вагнера «Кольцо Нибелунгов», любимого произведения Гитлера, заканчивающегося феерической сценой вселенского краха.

– Готтердеммерунг, – после паузы, когда в зале вновь вспыхнул свет, подал реплику Мануйлов. – Сумерки богов… Должно быть, вы уже догадались, для чего нам показывали подобный материал.

Шувалов понимающе покивал головой. В этих кадрах кинохроники, специально подобранных и «сшитых» вместе с современным материалом в единую композицию, содержится вполне конкретный посыл.

Гитлер покончил с собой в фюрербункере именно в канун Вальпургиевой ночи – ночь на 1 мая едва ли не главная дата в календаре сатанистов. Но даже сейчас, спустя пять с лишним десятилетий, рано еще подводить итоги кровопролитной мировой войны – слишком много зловещих тайн оставил после себя «тысячелетний рейх», очень сильно теневое влияние тех людей, кто хотел бы попытаться заново перекроить карту Европы – и не только это.

– И аз воздам, – хмуро сказал Шувалов, в глазах которого все еще стояла апокалиптическая картина руин и пожарищ. – Такой город похерили… А кто, спрашивается, виноват?

– Полагаю, Сергей Юрьевич, нам поручат еще раз хорошенько проверить «кенигсбергский след». А также попытаться выявить причину пристального интереса, который проявляют в последнее время к нашему западному анклаву господа из «Геррен-клуба», а также ЦРУ, БНД и некоторые другие серьезные спецслужбы.

– Я вижу, вы не теряли времени даром.

В просмотровый зал вошли двое: первый зам секретаря Совбеза, он же Мерлон-4, фактический руководитель «А-центра», и незнакомый Шувалову мужчина в штатском. Судя по легкому кивку, которым обменялись Мануйлов и этот мужчина, знакомиться им не было нужды. Вид у новоприбывших был до крайности озабоченный.

После необходимых представлений и краткого вступительного слова Мерлин положил руку на плечо Шувалову, своему верному рыцарю Ланселоту.

– Подполковник… Выбор на вас пал еще и потому, что вы с Лозовым уже бывали в тех краях и вам не нужно разжевывать кашку. С некоторыми ключевыми персонажами и местным колоритом вас познакомит Станислав Романович; если понадобится, мы с Игорем Борисовичем его дополним. Здесь вам будет поставлена задача-минимум, не исключено, что по ходу дела задание будет скорректировано по максимуму.

Он бросил взгляд на наручные часы.

– Вылет из Чкаловска в шесть утра. Транзитом через Нивенский военный аэродром. Две базы, одна в городе, другая на его окраине. На месте вас встретят Технарь и Хакер, эти двое уже акклиматизировались. Начиная с полудня будете работать по целеуказаниям группы «Мерлон-4», так что времени на раскачку у вас не будет – это я вам уже сейчас могу гарантировать.

Затем он кивнул Белицкому:

– Теперь ваша очередь, Станислав Романович. Расскажите, как вы охотились на «янтарного барона», как ваше ведомство вышло на секретный проект Казанцева и на его мощные зарубежные связи, что из всего этого вышло; расскажите, что, по-вашему, произошло в грозовую ночь на 1 мая, какие выводы можно сделать из этих событий, кто за всем этим стоит; кто такой Кондор и почему, как вы думаете, БНД и ЦРУ, независимо друг от дружки, пытаются Получить доступ к известным вам файлам из базы данных МВД?

Пока Белицкий собирался с мыслями, Мерлин успел выдать еще одну реплику:

– Что это вы так пригорюнились, подполковник?

– Пустышка, Виктор Константинович, зря только время потеряем.

– Я помню, вы мне это уже говорили. Четыре года назад. Вы и ваш… нынешний куратор. Время покажет, так это или нет. А сейчас слушайте внимательно и мотайте себе на ус…

Глава 4

Крупный современный супермаркет, прозванный в народе «Пассаж», в это полуденное время напоминал потревоженный муравейник. Здесь были во множестве как те, кого в англосаксонских странах презрительно именуют «виндоуз шопер», так и другие, кто прибыл сюда с намерением сделать какие-то покупки. Торговля, хотя и не достигла еще «докризисного» уровня, стала в последнее время выказывать признаки оживления. Откуда у населения берутся деньги в нынешней-то России, никто толком не знал. На этот вопрос пытались ответить эксперты отечественного разлива, об этой загадке писалось на страницах авторитетных «Файнэншл тайме» и «Уолл-стрит джорнэл». Денег у населения, по всем прикидкам, быть не должно. Но они были.

Двое молодых крепких мужчин, один из них рослый шатен с усами, другой под стать ему фактурой, но с более темными, почти смолистыми волосами, относились к разряду тех, кто явился сюда с целью сделать «шопинг».

Они неторопливо продвигались по центральному проходу, озирая на ходу витрины мини-маркетов.

– Ты не прав, Андрюша, – сказал Мокрушин. – Итальянцы, если хочешь знать, сейчас диктуют моду! Французы? Выпендрежники! Вот скажи, только честно, тебе доводилось видеть в жизни хоть одну симпатичную француженку?

Бушмин на короткое время задумался.

– Нет, не видел.

– А итальянки?! – напирал на него приятель. – Вот это женщины! Скажи, Андрей?!

– О-о-о, итальянки… О чем базар, Вова, это же просто несопоставимо!

Что итальянок, что француженок он видел только в кино да по телику, но решил на всякий случай согласиться с товарищем. Бросил на него удивленный взгляд – он и не предполагал, что Рейндж прилично волокет в таких деликатных вопросах, как женская мода. Но потом он вспомнил, что у Володи сравнительно недавно была «лав стори» с одной девицей из местного модельного агентства. У этой истории оказался обыденный финал: девушка не знала, чем отличается стрельба «флэш» от стрельбы «по-македонски», зато сумела точно просчитать, что у немолодого уже дельца, к тому же семейного, сделавшего недвусмысленное предложение взять ее изящные формы к себе на содержание, денег как у дурака махорки, и слиняла от его приятеля.

Так вот откуда приятель почерпнул свои познания! Ну тогда ему и карты в руки, то бишь деньги.

Поскольку спор между двумя державами, являющимися мировыми законодателями мод, был авторитетно решен в пользу солнечных Апеннин, они поднялись на второй этаж, где находился бутик, торгующий изделиями известных итальянских фирм.

– Вова, ты у нас спец по этим вопросам, так что показывай, чего брать-то?

Мокрушин какое-то время озирался, разглядывая стеллажи, поделенные на секции, длинные ряды вешалок с одеждой всяких расцветок и разнообразного кроя, витрины с аксессуарами, два обувных отдела, примерочные кабинки… Здесь даже дамские шляпки продавались, именно возле них Мокрушин почему-то застыл как истукан, и даже рот у него приоткрылся…

– Ну что, Володя, – поторопил его Бушмин, – уже выбрал что-нибудь? Какие будут предложения по ассортименту?

Мокрушин очнулся от столбняка, озадаченно почесал в затылке.

– Берем… самое дорогое! Неужели не понятно? Цена здесь соответствует качеству!

Бушмин легонько вздохнул. Видать, «лав стори» прервалась на том этапе. когда Мокрушин успел овладеть лишь самыми общими познаниями в вопросах женской моды.

За ними уже пристально следили две девушки из числа персонала. Одна из них, одетая в белоснежную блузку и короткую юбчонку, с «визиткой» на груди, – подошла. Еще раз коротко и ненавязчиво оглядела двух посетителей, пытаясь сразу определить, хотя бы по одежде, чего стоят эти двое, по делу они сюда наведались или все ограничится, как часто случается, пустым трепом и неловкими попытками «закадрить».

Она так и не пришла к определенному выводу. Куртки на них хорошие, дорогие. Вот только застегнуты наглухо, хотя погода нынче стоит довольно теплая.

– Молодые люди, могу я вам помочь?

– Да, конечно, – с невольным облегчением сказал Бушмин. Ом скосил глаза на «визитку». – Виктория… У нас вот какое дело… Требуется, как бы это поточнее сказать… одеть девушку с ног до головы, начиная, гм… от нижнего белья и заканчивая… В общем, по полной схеме! Понятно?

– А нельзя ли поточнее? – В глазах персонала явственно читалась скука. – Что конкретно вас интересует?

– Вы не подумайте чего… – заметил ее реакцию Бушмин. – Мы к вам за покупками пришли, а не просто поболтать!

Для убедительности он красноречиво похлопал по слегка оттопыривающейся на груди куртке. С девушкой мгновенно произошла метаморфоза, сонливость как рукой сняло, на лицо вновь вернулась дежурная улыбка.

– Говорите, с ног до головы? А вы не могли бы описать внешность вашей… девушки? Я так понимаю, вы хотите сделать ей приятное, сюрприз, да? Может, фото есть с собой? Не захватили? Ничего страшного… Расскажите, как она выглядит, меня интересует прежде всего рост, возраст, цвет волос и глаз, ну и размеры, само собой.

– Как выглядит? – Мокрушин выставил вперед большой палец. – Во! На пять баллов!

– Погоди, Володя, – задвинул его за спину Бушмин. – Здесь нужны точные… параметры. Рост примерно сто семьдесят. Возраст – двадцать шесть, волосы русые, цвет глаз… зеленые, кажется. Размеры… Обувь, полагаю, тридцать седьмой, а все остальное… – Он окинул критическим взглядом девушку Викторию. – Ну как у вас примерно.

Он в задумчивости поскреб подбородок, затем еще раз, уже более критично, посмотрел на девицу: плосковата.

– Только вот здесь, – он поднес сложенные лодочками ладони к груди и покачал ими, – вы уж извините, чуток поболее вашего будет. У вас манекен при входе стоит, так вот она похожа. Гм… Не знаю только, нужен ли плащ? Лето на носу, два дня осталось.

– Плащ нужен, – сказал Мокрушин. – Вдруг лето будет холодное? Как же без плаща? И зонт надо купить.

–Дело говоришь, – кивнул Бушмин, затем продолжил: – Виктория, вы все поняли? Один плащ, один костюм-двойка, блузка, нет, две, юбка, брючки и так далее…

– А нижнее белье? – Девушка подарила Бушмину какой-то особенный взгляд. – Один комплект? Только должна сразу предупредить, у нас все это недешево стоит.

– Цена гарантирует качество, – процитировал приятеля Андрей. – Нижнее белье? Как это один комплект?! Сколько дней в неделе? То-то же… И еще… Нужно, наверное, сумочку купить. Косметика опять же нужна. Вы нам поможете, Виктория?

– Конечно, – девушка ласково улыбнулась. – Конечно, я вас не оставлю ни на минуту!

– Андрей, еще вот это! – Мокрушин показал на одну из шляпок. – Не забудь!

– Думаешь? – с сомнением В голосе спросил Бушмин. – Нужна?

– Я тебе говорю! – Мокрушин решил поправить напоследок репутацию знатока. – Как же приличной даме и без шляпки!

– Послушай, старик, давно я такого кайфа не испытывал! – вытирая тыльной стороной ладони лоб, сказал Мокрушин. – Вроде как расслабуха у нас с тобой вышла. Оказывается, тратить бабки бывает даже приятно.

Багажник машины уже был битком забит разнообразными свертками, коробками и пакетами, так что продукты, за которыми пришлось делать еще одну ходку, складывали на заднем сиденье.

Бушмин понимающе кивнул. За всеми этими, безусловно, приятными хлопотами он на время забыл о всех своих бедах и проблемах. Нет, он не собирался забиваться в глубокую нору, хотя его пытаются травить, как крысу. Еще чего не хватало! Но и об осторожности нельзя забывать. Тем более что он сейчас не один.

Розанову они оставили в военгородке бригады «Неман». Там у Мокрушина имеется однокомнатная холостяцкая квартира. Когда родилась идея отправиться на «шопинг», Лена Розанова еще спала, решили не брать ее с собой в город, зачем рисковать? Уходя, оставили записку, а в ней сообщили, что вынуждены отлучиться, но ненадолго, поэтому ей беспокоиться не о чем, но дверь все же следует держать на запоре, и никуда ни шагу!

Возникло острое желание сразу же отправиться в военгородок и не шляться более по городу, где буквально на каждом углу поджидает смертельная угроза. Но существовало как минимум одно дело, которое он не мог оставить на потом.

История с Розановой спутала его планы. Он намеревался сделать следующее. Для начала устроить небольшую провокацию, дабы понять, не прослушивают ли недруги связной канал, а заодно и посмотреть, как поведут себя в ходе первого контакта «контрагенты». Потом, если отпадут все подозрения, забить стрелку «столичным товарищам», ну а дальше уже действовать по ситуации.

Но сейчас все его ближайшие планы накрылись. Ему не хотелось втравливать девушку в свои дела, но и бросить ее на произвол судьбы, расхлебывай, мол, свою кашу сама, он тоже не мог.

– Держи курс в направлении ближайшей почты! Мне нужно кое-кому весточку о себе послать.

Войдя в помещение отделения связи, Бушмин осмотрелся, затем направился к окошку, где сидела женщина-оператор. Щелкнув замками кейса, извлек из его внутренностей свежий номер газеты «Янтарный край», внутрь которого был вложен стандартных размеров лист писчей бумаги. Передал в окошко, газету за ненадобностью убрал обратно в «дипломат».

– Номер телефакса указан в левом верхнем углу. Вначале попробуйте передать «на автомате».

Оператор заправила лист в аппарат, затем стала набирать номер в Москве. Содержимое факсограммы ее, кажется, не интересовало. Личность подателя тоже, она только мельком отметила, что мужчина в солнцезащитных очках.

Как и предполагал Бушмин, факс улетел пулей. Мало того, он едва успел расплатиться за услугу, а заодно вернуть лист с депешей, как суматошно затрезвонил один из телефонных аппаратов.

Судя по частым настойчивым прозвонам, это было междугороднее соединение. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кого именно сейчас попросят подойти к телефону.

«Вот только не надо борзеть, мужики, – мысленно произнес он, спешно направляясь к выходу. – Учтите, что я еще толком не разобрался, кто вы такие и что вам от меня нужно…»

Содержание депеши, если ее сформулировать вкратце, примерно следующего плана:

«ЖИВ. ЗДОРОВ. ЕСТЬ СЛОЖНОСТИ. ТОВАР НАХОДИТСЯ У МЕНЯ.

КОНДОР».

…Бушмин дожидался Мокрушина в машине, припаркованной в двух кварталах от почты.

– Ну что? – спросил он приятеля, появившегося минут через сорок.

Мокрушин отрицательно качнул головой. Сел за руль, потянулся к ключу зажигания, опять на короткое время задумался. Да нет, вроде никого подозрительного возле почты не заметил. Запомнилась только моторизованная парочка, два байкера, парень и девчонка, в черных кожанах и шлемах. Да и то запали в память только по той причине, что Мокрушин оценил их средство передвижения – у них была мощная «Хонда». Эти двое и пяти минут не пробыли на почте, оседлали свою железную лошадку и усвистали по каким-то своим делам.

– Ничего заслуживающего внимания, – сказал он, заводя движок. – Может, Филин что-то напутал, или эти ребята еще не успели здесь как следует раскрутиться. Ты огорчен?

«Они уже здесь, – подумал Бушмин. – Не может быть, чтобы они так преступно транжирили драгоценное время, когда ситуация разогрета до критического уровня».

– Нет, меня это радует, – сказал он серьезно. – Они заработали очко в свою пользу. Поехали, Рейндж, ты не забыл, что мы прикупили с тобой кучу гостинцев?