Текст книги "Остров Блаженных"

Автор книги: Сергей Антонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 12
Камень и череп

Всю ночь шел мокрый снег. Хлопья его таяли, не долетая до земли. Отряду Коробцова пришлось нелегко – дорога к Жуковке, которую и без того нельзя было назвать автобаном, превратилась в набор рытвин, наполненных грязью. Защитные костюмы и противогазы блестели от стекавшей по ним воды, поклажа, намокнув, сделалась в два раза тяжелее.

К утру солдаты вымотались окончательно и все чаще падали, скользя в грязи, однако Руслан Ашотович не отдавал приказа о привале и на своем примере доказывал, что усталость можно побороть. Старик не отличался богатырским телосложением, но, как оказалось, был весьма выносливым. Его телохранитель Серый тоже не нуждался в отдыхе. Не подвали признаков усталости и мутанты. Даже Артур, еще не окончательно оправившийся после падения в колодец, держался бодро. Он часто поднимал глаза к небу, любуясь дымчато-серыми облаками, а зеленоватая кожа на лице оставалось сухой, словно ее поры впитывали влагу.

А вот Бронксу из-за комплекции и привычке к малоподвижному образу жизни приходилось туго. Он пыхтел, часто останавливался, чтобы протереть запотевшие окуляры противогаза. Еронов, шагавший позади Когтя, тоже устал и вымещал свою злобу, ругая ни в чем не повинных Детей Дракона. Он рассчитывал на блицкриг и никак не ожидал, что вместо молниеносной победной войны будет утопать в грязи.

Главарь тимирязевских шел молча и смотрел в спину Коробцову. Не будь на лице Когтя противогаза, было бы видно, что взгляд его не искрился дружелюбием.

Отряд спустился в ложбину, превратившуюся в неглубокий пруд. Осмотревшись, Коробцов отдал приказ о привале и предупредил:

– Всем сидеть тихо, как мышь под веником. Костров не разжигать.

Он поднялся наверх, лег и посмотрел в бинокль.

– Эй, Еронов, поди сюда!

– Чего там?

– Тебе интересно будет это увидеть.

Дракон улегся рядом с Коробцовым, посмотрел в свой бинокль. С этой точки хорошо просматривалась железная дорога и ощерившаяся стволами пулеметов, окутанная сизым дымом выхлопных газов дрезина, которая медленно катила в направлении Жуковки.

– А я что говорил? Вместо того чтобы месить грязь…

– Не говори «гоп», Николай, пока не перепрыгнул.

Продолжался спор, начатый еще перед выступлением в поход. Еронов предлагал использовать для нападения на столицу Империи имевшуюся у него дрезину. Он прекрасно знал, что на подъезде к Жуковке пути будут перегорожены, но рассчитывал, что небольшой хорошо вооруженный отряд сойдет с дрезины раньше, а сама дрезина станет одной из опорных точек для атаки на Жуковку. Руслан Ашотович принял план своего соратника лишь частично, чем кровно обидел Дракона. В итоге на дрезине поехали всего несколько человек, а установленное между набитыми песком мешками оружие было бутафорией.

Теперь, увидев, как далеко продвинулась дрезина, Коробцов начал сомневаться в том, что поступил правильно. План Еронова был авантюрой, но, похоже, мог бы сработать.

Однако то, что произошло в следующую секунду, доказало – Руслан Ашотович оказался дальновиднее нетерпеливого Дракона. Взрыв на железной дороге был негромким. Издали он вообще казался хлопком. Из-под передних колес дрезины вырвался клуб дыма и огня. Стальная махина заскрежетала, накренилась и соскочила с рельсов. Колеса, вспахав землю, погрузились в нее до самых осей, и дрезина замерла. Тут же застрекотали автоматные очереди. Из-за железнодорожной насыпи показались люди в камуфляжных костюмах. Они разделились на несколько групп, окружили дрезину. Силы были неравными, а бой – недолгим. Отряд жуковских действовал профессионально. Через пять минут все было кончено. Победители сбросили на землю мертвые тела людей Еронова и засуетились вокруг дрезины, повинуясь приказам невысокого, кряжистого командира.

– Ну, Дракон, что скажешь на это? – не отрываясь от бинокля, поинтересовался Коробцов. – Думаю, если бы я тебя послушался, то мы потеряли бы гораздо больше людей.

– Мать вашу! – прошипел Еронов, оборачиваясь. – Эй ты, тащи сюда свою «эсвэдэшку»! Сейчас я сниму этого урода!

– Никакой стрельбы! – отрезал Руслан Ашотович. – Сдается мне, я знаю парня. Твою дрезину, Коля, захватил дружок Корнилова – Степка Бамбуло. Катала хренов!

– Ах, он! Винтовку сюда!

– Заткнись. Мы не станем обнаруживать себя. Тебе ведь жаль своих людей, а, Дракоша?

– Не смей меня так называть!

– Ладно-ладно, господин Дракон. Ты слышал мой вопрос?

– Жаль?! Твою мать! Да на дрезине были лучшие из моих парней!

– Их что-то около десятка, – задумчиво продолжал Коробцов. – Возьмешь тридцать своих воинов. Подберешься к дрезине. Действовать будешь по обстановке. Если Бамбуло захочет поставить дрезину на рельсы, дождись, пока он это сделает. Если решит организовать на ней огневую позицию – захватывай свой транспорт. Коготь, Бронкс, ко мне! Серый, карту! Слушаем меня внимательно, братья по разуму. Этот выступ леса – наиболее подходящая точка для атаки. До Периметра – меньше двух километров. Выступаем через десять минут. Мутанты – первые. Коготь и его люди – за ними. Группа Бронкса и я – замыкающие. Не высовываться. Если потребуется – ползти на брюхе.

– А я? Что делать мне?! – воскликнул Дракон. – Тридцать человек – мало. Если жуковские подтянут дополнительные силы… Отдаешь меня на съедение?! К черту дрезину! Пусть они ей подавятся!

– Заткнись, иначе положу прямо тут! – рявкнул Коробцов. – С кем приходится работать! Сильно сомневаюсь, что тебе удастся захватить дрезину. Не выйдет – пришью без суда и следствия. Надоело с вами цацкаться. Фу! В общем, так: завалишь Бамбулу и его людей, потом ударишь по отряду Корнилова с правого фланга. Но не раньше, чем увидишь мой сигнал – красную ракету. Вопросы?

Переваривая полученные от Коробцова задания, командиры направились к своим людям. Руслан Ашотович сложил карту и собирался отдать ее Серому, но того почему-то не оказалось рядом.

Телохранитель Коробцова появился также неожиданно, как и исчез. И не один. Ствол пистолета Серого упирался в спину высокого сухопарого человека, на котором было напялено столько защитных одежек, словно он собирался как минимум спуститься в активную зону ядерного реактора.

Особое внимание привлекал блестящий обруч, надетый поверх противогаза. Шириной сантиметров в десять, он был сделан из металла с голубоватым отливом и изрезан по верхнему краю причудливыми зазубринами, отчего походил на императорский венец. Серый заставил пленника сесть, а сам замер рядом, готовый в любую секунду подавить любые поползновения к сопротивлению.

– А это еще что за клоун? – усмехнулся Коробцов. – Никак, Серый, ты корниловского шпика изловил?

– Похоже на то, – отвечал тот с присущими ему нотками скромности в голосе. – Заметил, как кустики шевелятся и эти… гарпии слишком уж беспокоятся. Ну и…

– Обыскать его!

Солдат, рьяно рванувшийся выполнять приказ, получил весьма чувствительный удар ногой в грудь.

– Никакой я не шпик! – заверещал пленник тоненьким, почти девичьим голоском. – Меня зовут Черкес!

Бронкс выступил вперед и протянул сухопарому руку.

– Я его знаю. Поверьте мне – он на нашей стороне. Ты от Раисы?

– Она велела передать вам привет. А еще… Конструктор передал, что место для нападения на Жуковку выбрано правильно. Правда, имеются отдельные нюансы…

– Ага! О них мы сейчас и поговорим! – встрял в разговор Коготь. – Скажи, союзничек: если ты не шпик, то как ухитрился выбраться из Жуковки? Молчи, Бронкс! Знаем мы вас поэтов-песенников. Друг дружке глотки перегрызете…

– Выбрался? – Черкес пожал плечами. – Думаете, это было так просто? Корниловские прихвостни перекрыли все подземные ходы. Я едва успел проскочить и теперь не смогу вернуться. Так вы будете слушать?

Взмахом руки Коробцов призвал всех к молчанию.

– Говори, Черкес. Какие еще нюансы?

– Первое. Корнилов знает о том, откуда будет нанесен удар. Он готов к нему. Второе. Этот лес – гиблое место. Люди там сходят с ума. Творят невообразимые вещи. Все из-за начинки американской ракеты, выпущенной по России в самом начале Катаклизма. Вам придется туго. Придется все время быть начеку. Правда, то же самое ждет и солдат Корнилова. Обосновавшаяся в лесу мерзость не видит различий между людьми.

– Пока, Черкес, я не услышал ничего существенного, – покачал головой Коробцов. – Все, что ты сказал – не более чем добрые напутствия.

– Есть и существенное. Жуковская элита готова вас поддержать. Корнилову и его приспешникам придется воевать на два фронта. Мы подкупили некоторых гастов, часть военных тоже будет на нашей стороне. Есть оружие, есть желание помочь вам свергнуть Корнилова. И еще… Бронкс должен будет пойти со мной. С ним – отряд. Не меньше пятидесяти человек. Конструктор рекомендует…

– Да плевал я на вашего Конструктора и его рекомендации! – воскликнул Еронов. – Мы не станем дробить наши силы!

– Дракон, ты начинаешь меня утомлять, – процедил сквозь зубы Коробцов. – Предупреждаю в последний раз: будешь мотать языком, когда я разрешу. Черкес, продолжай.

– По нашим сведениям, Корнилов поведет свой отряд лично. Как только он удалится от Жуковки, группа Бронкса займет позицию между Периметром и лесом, отрезав корниловцам путь к отступлению. И последнее… – Черкес снял со спины украшенный стразами рюкзачок, расстегнул «молнию» и вытащил пять зазубренных обручей. – Это все, что есть. Эти штуки сделаны Конструктором по заказу самого Рамзеса. Специальный сплав циркония и титана. Какое-то время они смогут защищать вас от того, что таится в лесу. Правда и сам Конструктор не знает, как долго будет действовать защита, а значит, вам действовать придется быстро.

– А че? Этот Конструктор – голова! – воскликнул Еронов, позабыв о предупреждении Коробцова и своем нежелании дробить силы. – Толково придумано. Особенно с тем, как перекрыть Корнилову дыхалку. Давай сюда эту хреновину, Черкес.

– Оно-то может и хорошо придумано, – задумчиво пробормотал Коготь. – Только с какой стати этому Конструктору нам помогать. Мотивы? Лично я не склонен верить людям, не зная, что ими движет. Как бы там ни было, а этот обруч напяливать на голову не стану! Другого скомороха поищите…

– Дело твое, – Руслан Ашотович первым принял из рук Черкеса обруч, надел его поверх противогаза и защелкнул магнит. – Только если что-то случится – пеняй на себя. Серый, держи этого сатаниста на мушке. В случае чего – вали! Развели мне тут анархию!

Коготь тоже взял защитный обруч, повертел его в руках и сунул в вещмешок.

Коробцов опять взял слово и отдал новые приказы – с учетом корректив, озвученных Черкесом.

Старой лисе тоже не очень-то хотелось идти на поводу у какого-то Конструктора, но предложенный невидимым союзником план действительно был хорош. К тому же Руслану Ашотовичу казалось, что при всей своей непредвзятости, Конструктор не слишком жалует Корнилова. Разборок между союзниками, конечно, не избежать, и разборки эти будут жесткими, но пока есть программа-минимум – уничтожить Корнилова. А ради этого стоит потерпеть и конструкторов, и горлопанов-певцов, возомнивших себя полководцами.

Первым на выполнение боевой задачи выдвинулась группа Дракона. Следом за ней к лесу начал пробираться основной отряд. Черкес и Бронкс с полусотней солдат остались на месте, чтобы двинуться к Жуковке уже после того, как разгорится бой.

Как и предупреждал Коробцов, какое-то время отряду пришлось пахать землю брюхом – сразу за ложбиной началась открытая местность. Не меньше двух километров пришлось пробираться то ползком, то короткими перебежками.

Снегопад закончился. Выглянуло солнце. Его блики плясали в грязи и лужах. Коробцов торопил людей. Большинство из них, выслушивая трехэтажные маты предводителя, едва сдерживалось – все считали, что выкрики Руслана Ашотовича направлены на то, чтобы еще раз подчеркнуть, кто в доме хозяин. На самом деле спешка имела практическое объяснение – солнце светило в сторону Жуковки и, несомненно, мешало корниловцам вести наблюдение.

Как и многие другие, Коготь не придавал значения этому обстоятельству. Он намерено отстал и шел, почти не пригибаясь. Расстрел сатанистов в Ромашково стал для Когтя тем Рубиконом, после перехода которого уже невозможно возвращение к прошлому. Лидер дьяволопоклонников окончательно уяснил для себя, что альянс с Коробцовым не принес ему ничего, кроме утраты власти. Он пошел ва-банк и проиграл.

Даже в случае победы над Корниловым, в которой Коготь очень сомневался, ему не светит тепленькое местечко в системе, которую собирается выстроить Коробцов. Рано или поздно Серый выстрелит. Так зачем же дожидаться пули?

Коготь лихорадочно думал над тем, как выбраться из трясины, в которую он попал. Перейти на сторону Корнилова? Сдаться в плен и рассказать о том, что замышляет Коробцов? Было бы неплохо, но ему не позволят сбежать к жуковским. Такой случай может представиться только во время боя, когда остальным будет не до него. Вариант номер два – спрятаться в лесу, а потом вернуться в Метро. На Тимирязевской ведь еще остались преданные ему люди. Пусть их и очень мало, но шанс начать все заново оставался.

Коготь добрался до опушки леса последним. Не сбавляя шага, прошел мимо Серого и двинулся между деревьями, за которыми занимали позиции солдаты. Время для побега было самым подходящим. Если на него и обратят внимание, то подумают, что он осматривает местность. Коготь осторожно оглянулся. Так и есть. Серый о чем-то разговаривает с Коробцовым. Болтайте, ребятки. Когда поймете, что Когтя больше с вами нет, будет слишком поздно.

Сатанист юркнул за ствол ближайшего дерева и выждал пять минут, чтобы убедиться – его отсутствие не вызывает подозрений.

Уже через пять минут Коготь убрался достаточно далеко и не перебегал от дерева к дереву, а просто шел, поглядывая на наручный компас.

Оставшись один, он вспомнил о предупреждении Черкеса и начал присматриваться к тому, что его окружало. Гиблое место? Сильно сказано. Лес, конечно, не выглядел чересчур гостеприимно, но и на реальную угрозу намеков не подавал. Птички здесь не щебетали, а темно-серые стволы деревьев, скривившиеся от выпавших на их долю испытаний, больше походили на мертвые камни, чем на растения. И все-таки – ничего необычного. Радиация изменила все. Пора бы привыкнуть к тому, что любое место, будь то станция Метро, туннель или подмосковный лес, стало для человека гиблым. Вот почему не стоить попусту паниковать…

Решение не паниковать Коготь принял очень своевременно. Под его ногой что-то громко хрустнуло. Кость. Может, животного, может, человека. Ерунда.

А вот то, что сатанист увидел в следующую секунду, ерундой не было. На замшелом камне стоял человеческий череп, сквозь глазницы которого кто-то просунул берцовую кость.

Теперь Когтю на самом деле сделалось не по себе. Жуткая композиция могла быть просто чьей-то загробной шуткой, но могла быть и предупреждением. Не суйся, мол, на чужую территорию. А то и с тобой…

В былые времена главарь сатанистов и сам бы мог повеселиться подобным образом. Теперь все было иначе. Лес на самом деле выглядел пугающе. Все эти камни-деревья, чахлая трава, серый мох и полное безмолвие начали пугать Когтя. Он обошел зловещий камень, для чего пришлось продраться сквозь заросли колючих кустов. Не успел он справиться с кустами, как получил новый подарочек – едва не свалился в яму, наполненную клубами голубого тумана. Сатанист попятился, опустился на четвереньки и подобрался к краю ямы. Собирался заглянуть в нее, но вдруг услышал мужской голос.

– In nomine Dei nostri Satanas, – прошептал кто-то за спиной.

Коготь вскочил, обернулся, передернул затвор автомата.

– Кто здесь?!

– In nomine Dei nostri Satanas, – шепот невидимки разносился по всему лесу. – Luciferi excelsi…

Фраза эта была знакома Когтю. Очень хорошо знакома. Над ним просто издевались. Издевался тот, кто знал о его прошлом. Не снимая пальца с курка, Коготь вернулся к камню и черепу.

– Эй, кто здесь!

– In nomine Dei nostri Satanas Luciferi excelsi!

На этот раз заклинание было произнесено в полный голос. Так громко и отчетливо, словно говоривший находился всего в метре. От неожиданности Коготь подпрыгнул.

– Где ты, урод?!

– Здесь. Разуй глазоньки.

Коготь не смог сдержать возгласа, в котором смешались изумление и ужас. С ним говорил череп. При каждом слове нижняя его челюсть дергалась, отчего сам череп заметно подпрыгивал, а из темного провала рта валил голубой дым.

– Ну и чего уставился? Вперед! Там тебя заждали…

Коготь нажал на спусковой крючок. Пули разнесли череп вдребезги, но осколки его, не желая повиноваться земному притяжению, повисли в воздухе. Затем поплыли навстречу друг другу. Щелк! Щелк! Череп собирался в единое целое. Последним на свое место встала берцовая кость. Череп подплыл к самому лицу окаменевшего от ужаса Когтя.

– Иди. Или я укушу тебя за нос, клянусь рогами Бафомета!

Когтю пришлось повиноваться. Он узнал этот голос. Он принадлежал человеку, который на самом деле знал всю подноготную лидера тимирязевских сатанистов. Но разве мог слепой Харон оказаться здесь? Нет. Старик умер. Погиб, пытаясь заманить на Тимирязевскую очередного мутанта. Коготь сам видел истерзанное тело слепца и приказал похоронить в одном из заброшенных туннелей вместе со стальной трубой – знаменитым посохом Харона.

– Вперед! – настаивал череп. – Не выводи меня из себя!

На этот раз Коготь не стал становиться на четвереньки и приблизился к краю ямы во весь рост. Спутанные корни деревьев оказались хорошими ступеньками. Спускаясь по ним, Коготь думал, что из-за тумана не сможет ничего рассмотреть, но вышло наоборот. Яма оказалась входом в подземную пещеру. Все, что там находилось, Коготь видел отчетливо. Стены, разрисованные пентаграммами и расписанные заклинаниями на латыни. Огромные кованые цветы, подпиравшие потолок. Вбитые в пол стальные трубы, образовавшие клетки с решетками-дверями из толстой проволоки. Деревянное распятие в торце зала. Следы осыпавшейся мозаики позади него. Тимирязевская… Это была никакая не пещера, а станция Метро, которая непостижимым образом переместилась в подмосковный лес.

Коготь поднял голову и увидел знакомую надпись, которая была сделана в славные времена расцвета его небольшой империи. In nomine Dei nostri Satanas Luciferi excelsi…

Он оглянулся, думая, что летающий череп продолжает его преследовать. Никого и ничего. Только потрескивание десятка костров, пустые клетки, валяющиеся на полу ожерелья из крысиных зубов, лужи машинного масла да мерное поскрипывание ржавой бадьи, которая была подвешена на деревянном треножнике и предназначалась для вытаскивания земли из ямы, ведущей в преисподнюю. Теперь и над ней клубился голубой туман и вспыхивали, подобно молниям, синие прожилки.

Коготь опустился на пол. Бросил бесполезный автомат, ударом ноги отшвырнул его подальше в сторону. Оружие ему больше не понадобится. Он пересек черту. Какую? Неизвестно, да и неважно. Ушел от бабушки, дедушки и от Коробцова с его дурацкими амбициями. Теперь остается только ждать. Голубой туман поможет отыскать то, чего он добивался всю жизнь. Оно скоро придет. Оно близко.

Коготь не ошибся. Скрип цепи бадьи сменился жужжанием. Деревянный треножник завибрировал. Выскочил из пазов блок. Невидимая сила подбросила треножник вверх. Затем он с грохотом свалился в яму. Жужжание переросло в гул. Где-то на дне ямы шевелилось что-то громадное. Тут уж Коготь испугался по-настоящему. Тот, кого он призывал, одурачивая таким способом своих вассалов, пришел. Шутки и театральные представления закончились. Коготь потянулся к автомату, но сообразил, что оружие не сможет его защитить от существа, выползавшего из ямы. Дрожащими руками развязал вещмешок и вытащил принесенный Черкесом обруч. Не удержал. Обруч упал и покатился к яме. Каким-то чудом Коготь успел схватить его на самом краю, потянул к себе, но не смог сдвинуть даже на миллиметр. Обруч, последняя надежда главаря сатанистов, словно прирос к растрескавшейся мраморной плите…

Глава 13
Хребет

Если ночью руины выглядели вполне сносно из-за того, что не было возможности их как следует рассмотреть, то наступившее утро сделало окружающий пейзаж настолько сюрреалистичным, что Томскому казалось, будто он путешествует по другой планете. Здания здесь были полностью разрушены. Черные от копоти, вздыбившиеся и местами оплавленные плиты торчали из земли, подобно утесам. Масштаб давней катастрофы ощущался здесь в полной мере. Места, по которым двигался маленький отряд, могли служить отличной иллюстрацией к термину «выжженная земля». Земля здесь действительно была выжжена. Настолько, что на ней не могли расти даже цепкие до жизни растения-мутанты.

Томский остановился в очередной раз, пытаясь сориентироваться. Потеря проводника существенно замедлила скорость передвижения группы. По всем прикидкам они давно должны были прийти к Яузе где-то в районе Преображенской и Русаковской набережных. Но ни реки, ни набережных до сих пор не наблюдалось.

Томский сел на один из черных камней, достал из вещмешка карту, развернул ее на коленях. Рядом, не дожидаясь приказа на привал, расселись остальные.

Они двигались в правильном направлении. Возможно, немного плутали, обходя руины, но в целом… Не могла же Яуза провалиться сквозь землю!

Итак, заблудились. Интересно, что он скажет по этому поводу ребятам?

Анатолий решил посоветоваться с Вездеходом, но ни его, ни Шестеры поблизости не было. Томский обвел взглядом безрадостный пейзаж. Оказалось, что не знающий усталости Носов успел взобраться на верхушку одной из плит и теперь махал руками, призывая Толика присоединиться.

Томский встал.

– Я – к Вездеходу. Всем оставаться здесь. Не расслабляться. Выставить часовых. Смотреть в оба. И по сторонам, и… на небо. Особенно на небо.

Анатолий подчеркнул это не случайно. Ему показалось, что он видел среди серых облаков черную точку. Лучше бы, конечно, показалось…

Пока Томский взбирался на плиту к Вездеходу, он успел основательно вспотеть и в очередной раз подивиться ловкости карлика, для которого не существовало препятствий. Носов обернулся к Томскому.

– Яуза, Толян. Мы пришли.

Анатолию доводилось видеть реку во время одного из своих путешествий, но теперь она выглядела совсем иначе. Плит и блоков, некогда образовывающих набережную, не было и в помине. Освобожденная от каменных оков, Яуза разлилась, поглотив сушу на площади в пару квадратных километров, сделавшись похожей на озеро. Как раз в том месте, к которому подошел отряд, водная гладь была почти чистой – за исключением нескольких покрытых снегом островков, которые по странной прихоти природы располагались на одинаковом расстоянии друг от друга. Справа и слева Яуза поросла кустами, превратившись в болото, пестрящее всеми оттенками зеленого цвета. Тесно переплетенные ветви бросали на воду причудливые тени. После черных каменных плит от такого буйства красок начали болеть глаза. Закаленным радиациям растениям зима была нипочем.

Томский принялся осматривать местность в бинокль. Вездеход последовал его примеру. Через минуту Носов подал голос.

– Соваться в те джунгли нельзя.

– Точно. У меня от одного их вида мурашки по коже. Придется идти в обход. Если повезет – отыщем переправу.

– Это если повезет… Нет. Переправляться нужно здесь. Эти островки… Возле них наверняка мелко. Может, и замочим ножки, зато сэкономим уйму времени.

– Островки. Коля… Только мне они кажутся подозрительными? Есть, черт бы меня подрал, в них что-то искусственное.

– Очень может быть. Думаю, это остатки моста. Перила и все такое… Надо искать шесты, Толик.

– Подожди, Коля. Что-то здесь не так. Не нравится мне…

Резкий порыв ветра был таким мощным, что едва не сбросил Томского с плиты. Вездеходу с его комариным весом пришлось еще хуже – несколько секунд он балансировал на краю и лишь чудом сумел удержаться.

– О, черт…

Ветер поднял волну. Река забурлила, и Томский наконец раскрыл тайну беспокоивших его белых островков. Ни с мостом, ни с перилами они не имели ничего общего, поскольку являлись позвонками громадного земноводного, хребет которого перегораживал Яузу от одного берега до другого. Теперь, когда все встало на свои места, Толик увидел и голову рептилии. Гигантский череп покоился на противоположном берегу. Из темных провалов глазниц, диаметром не меньше полуметра, топорщились все те же кусты с ядовито-зелеными листьями. Прямые, как мечи, зубы были белыми у основания и черные на концах.

– Змея? – задумчиво произнес Носов. – Интересно, почему она сдохла? От старости, что ли?

– А почему вымерли динозавры? По одной из версий – не смогли приспособиться к резко изменившимся условиям существования. Слишком большой вес и мало мозгов. Думаю, тут – то же самое. В один прекрасный момент река стала слишком тесной для зажравшейся змеюки.

– А я даже знаю, что она жрала. Видишь?

Толик видел. Новый порыв ветра отогнал воду и еще больше обнажил хребет. Стали видны зацепившиеся за позвонки мелкие кости и черепа. Человеческие…

– Кому-то не повезло, – констатировал Вездеход. – Наверное, пытались перебраться через Яузу, когда змея была еще жива. Что же до нас…

– Ты думаешь…

– Да, Колян. Сейчас мы заготовим шесты и перейдем реку по этому интересному мостику.

– Гм… Почему бы и нет? Пусть речной монстр хоть после своей смерти сослужит людям добрую службу.

Отыскать шесты оказалось сложнее, чем думалось. Помогла Шестера, которая отвела Вездехода к чудом сохранившемуся деревянному щиту, некогда бывшему створкой ворот. Щит лежал яме, прикрытой бетонной плитой. Это и уберегло его от непогоды. Рассыпаться щиту не позволяла рама из стальных уголков.

На подготовку палок, громко именовавшихся шестами, ушло около сорока минут. Наконец отряд спустился к реке и, по колено утопая в грязи илистого берега, добрался до хвоста рептилии.

Томский первым запрыгнул на позвонок, раскачал его, испытывая на прочность.

– Идти можно. Все за мной. Быстро, но аккуратно.

Последним на хребет поднялся Носов – ему пришлось успокаивать взволнованную ласку. Шестера присоединялась к хозяину с явной неохотой. Дрожащий как осиновый лист зверек устроился на плече карлика и прижался всем телом к его шее.

Первые проблемы началась почти сразу же – один солдат, менее ловкий, чем остальные, поскользнулся на облепленной тиной кости и рухнул в воду, подняв тучу брызг. Пока два товарища помогали ему взобраться на хребет, из кустов донесся протяжный хриплый вой – видимо, шум разбудил еще одного обитателя прибрежного района.

Толик старался изо всех сил. Во-первых, пытался не сверзиться в воду сам, во-вторых, подбадривал и торопил товарищей. Если кому-то из чудищ, населявших болотные джунгли, вздумается напасть на отряд сейчас, о сколь-нибудь толковой обороне не могжет быть и речи.

Люди добрались до середины переправы, когда случилось худшее из того, что можно было ожидать. Все были сосредоточены на том, чтобы не поскользнуться, и атака сверху застала отряд врасплох. Все произошло за считанные секунды – пронзительный свист воздуха, рассекаемого мощными крыльями, вопль и ответный злобный клекот птеродактиля слились воедино. Птер схватил одного солдата, но сумел поднять его всего на несколько метров – летающий ящер был слишком мал для того, чтобы унести груз такого веса. Человек рухнул в воду и, яростно размахивая руками, поплыл к хребту. Он был совсем близко, когда птеродактиль атаковал вновь. На этот раз чудище не пыталось пустить в ход свои когти. Всего один удар клюва, и все было кончено. Через дыру в разорванном противогазе хлынула кровь. Парень взмахнул руками в последний раз и исчез под водой, моментально окрасившийся в багровый цвет. Ящер издал клекот – он был явно разочарован тем, что добыча ускользнула.

Томский сел, упершись коленом в костяной нарост. Положение было не самым удобным для стрельбы, и все-таки птера удалось поймать в прицел. Отдача едва не сбросила Толика в воду. Летающий ящер как раз описывал круг, готовясь к новой атаке, когда пули перебили ему тонкую, покрытую слипшимися от грязи перьями, шею. Птеродактиль замотал головой, отчего зияющая рана расширилась. По водной глади забарабанил кровавый ливень. В конце концов ящер сложил крылья и камнем рухнул в воду.

Томский увидел, что трое его товарищей тоже стреляют – кто стоя, кто сидя. Воды Яузы поглотили второго птеродактиля, которому автоматная очередь перебила крыло. Следом за ним упал сбитый птерозавром человек. Толик поднял голову. В небе над рекой кружили еще три твари. Такие же мелкие, как и два первые. Детеныши. Глупые, не имеющие понятия об осторожности и от этого еще более опасные. Один из них летел ниже других.

– Все целимся в этого! – закричал Толик. – Стреляем по моей команде! Огонь!

Призыв Томского был услышан. Пули в буквальном смысле изрешетили чудище. В воду упал не король московского неба, а бесформенный, окровавленный комок мяса и перьев. Гибель третьего сородича произвела на остальных впечатление. Вместо того чтобы атаковать, они взмыли вверх, скрывшись в облаках.

– На берег, быстро! – завопил Толик.

Теперь в запасе была одна, от силы две минуты. Томский рванулся к твердой почве первым. Пару раз был близок к тому, чтобы упасть, но все-таки сумел добраться до берега. Времени на отдых не оставалось – Анатолий устроился за черепом рептилии и приготовился прикрывать товарищей. Добраться до берега без помех сумел лишь один боец. Второй спрыгнуть на землю так и не успел – его накрыла черная тень взрослого ящера. Томский успел выстрелить, но пули с визгом отскочили от твердого костяного панциря, прикрывавшего туловище монстра. А вот когти мутанта с легкостью пробили ткань защитного костюма бойца, впились в плечи. Парень завопил, пытаясь вырваться, но все было тщетно. Птерозавр унес добычу. Автомат несчастного шлепнулся в грязь. Однако жертва не была напрасной – боец заплатил своей жизнью за то, чтобы его товарищи сумели добраться до берега и укрыться за черепом речного монстра. Две новые атаки молодых птеродактилей были отбиты. Один птер, судя по вихляющей траектории полета, был ранен, второй, сбитый шквальным автоматным огнем, упал в воду. Яростно хлопая перепончатыми крыльями, сумел добраться до берега, где окончательно обессилел, увяз в грязи и застыл.

Вездеход хладнокровно добил монстра одиночным выстрелом в голову и заменил пустой рожок.

– Он вернется, Толян. Я повадки этих уродов знаю.

– Я тоже. Уводи людей, Коля. Видишь те руины? Там есть, где спрятаться. А здесь… я сам.

Не дожидаясь возражений Вездехода, Томский вполз внутрь черепа, пристроил автомат в глазнице. «Где же ты, папа-ящер? Добро пожаловать…»

Птерозавр словно услышал мысли человека. Появившаяся в облаках черная точка стремительно увеличивалась в размерах, обретая зловещие контуры.