Текст книги "Финал"

Автор книги: Сергей Тармашев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

– Продолжайте миссию! – резко оборвал его полковник Левински. – Трупы никуда не денутся!

– Я не сделаю дальше ни шагу! – зарычал Николаев. – Сначала мы похороним своих друзей, и только после этого продолжим поиски!

– Как хотите, – безразлично ответил Левински. – Но в таком случае вам придется хоронить на одного мертвеца больше. Малинин!

– Сэр, да, сэр! – громко ответил Димка.

– Уничтожьте пленную террористку! – приказал полковник.

Вопль террористки слился с воплем Николаева. Она верещала его имя, а он, понятное дело, вопил слово «Нет!». Димка на всякий случай угостил террористку слабым зарядом шокера, чтобы заверещала громче, и сменил электрошокер на пистолет.

– Стойте! – У Николаева, наконец, заработали мозги. – Мы продолжаем! Мы идём дальше, не трогайте её! Вы слышите, полковник?! Дайте ей рацию! Я хочу убедиться, что она ещё жива!

– Малинин, поднесите к ней рацию на три секунды, – велел Левински.

Димка с демонстративным сожалением убрал пистолет в кобуру, отключил гарнитуру, выдернул из кармана рацию и поднес её ко рту террористки, нажимая на тангенту.

– Володя, я жива! – выпалила та. – Найди антивирус!

– Время истекло! – заявил Димка, убирая рацию, и вновь достал электрошокер. Он может пригодиться. Точно ли фашистский лабиринт способен нейтрализовать высокотехнологичные ошейники, Димка не знал. Он вообще до сегодняшнего дня считал, что силовые поля – это сказки для детей. Но как бы там ни было, радиосвязь лабиринт блокировать не способен, значит, мотивировать террористов при помощи воздействия электрического заряда на их сообщницу очень даже можно и нужно. Пусть верещит от боли в эфире, они это услышат, у Димки очень чувствительный микрофон на гарнитуре!

– Продолжайте миссию, мистер Николаев! – приказал полковник. – Не злоупотребляйте временем, оставшимся у вашей герлфренд. Никто не знает, как долго продлятся поиски!

Изображение на центральном мониторе двинулось по коридору из валунов – Николаев выполнял приказ. Теперь первым шел жлоб Гаргар, престарелые террористы держались за спиной Николаева, и их не было видно. Отовсюду раздавалось шипение бьющих гейзеров и шлепки падающих наземь водяных потоков, но разглядеть что-либо было невозможно, всё вокруг утопало в сплошном море пара, и лишь внутри коридора паровой поток не поднимался выше колен. Гаргар шел осторожно, уставившись себе под ноги, и то и дело перешагивал через что-то невидимое и негромким голосом предупреждал сообщников.

– Тут повсюду высохшие трупы, – жлоб вглядывался в медленно ползущий по полу лабиринта пар. – Перешагивайте, видно плохо… – Он подхватил что-то с земли и показал остальным проржавевший ошейник: – Мы тут не первые, кто борется с общим врагом на основе взаимного доверия… – Гаргар выбросил ошейник и пошел дальше: – Мертвецов полно… и с ошейниками, и без.

– Кого-то послали сюда Конфедераты, – раздался голос Фридриха. – Кто-то сам приходил… Слева труп в старом снаряжении и обуви из шкур… Справа на трупе разбитая видеокамера… Владимир, может, наши кристально честные союзники скажут, как далеко им удалось продвинуться?

– Мы от вас ничего не скрываем, – заявил в эфир доктор Иванов. – Как было сказано ранее, этот луч свастики выходит к центру лабиринта, являющемуся перекрестком. Это всё, что у нас есть.

– Посмотрим, – неопределенно, типа, самый умный, изрёк Фридрих и заткнулся.

Через несколько минут фанатики добрались до места, где Г-образный коридор делал поворот, и оказались во второй, более длинной его части. Здесь пара почти не было, лишь небольшой его слой едва движущимся тонким потоком стелился по земле. Зато концентрация пара вокруг, за границами лабиринта, возросла ещё сильнее. Разглядеть за валунами хоть что-нибудь было абсолютно невозможно, зато сам коридор отлично просматривался по всей своей длине.

– Здесь трупов нет, – констатировал Гаргар, ускоряя шаг. – Похоже, из зараженных до поворота никто не дошел… Там, впереди, что-то есть! Далеко слишком, не видно толком…

Он заторопился вперед, и остальные тоже прибавили ход. Коридор оказался длинным, метров четыреста, не меньше, какое-то время все шли без разговоров. Димке наскучило смотреть на однообразную картину сменяющих друг друга валунов с тайными знаками фашистов, и он вновь обратил своё внимание на террористку. Та стояла неподвижно, всё так же молча роняла слезы, но выглядела более спокойной. Её взгляд не сходил с центрального монитора, где слегка подрагивающее в такт быстрым шагам изображение демонстрировало приближающийся перекресток. Димка мысленно закатил глаза. Ну, наконец-то! Дошли-таки!

Шедший впереди жлоб Гаргар вышел из коридора на открытое место и остановился. За ним вышли все остальные, и камера продемонстрировала перекресток. Он был невелик и пуст, если не считать единственного элемента: в самом его центре возвышался такой же трехметровый валун, как все остальные, только вдвое шире. И вместо непонятных фашистских знаков на его поверхности были выбиты какие-то надписи.

– И куда дальше? – Николаев окинул взглядом три коридора, расходящиеся в разные стороны.

– Подойдите к обелиску! – потребовал доктор Иванов. – Необходимо получить точную информацию о нанесенных на него сведениях! У нас имеются лишь разрозненные данные!

Фанатики приблизились к стоящему посреди перекрестка валуну, и его испещренная надписями разных размеров поверхность стала отчетливо видна. Надписи были выполнены в виде строк, образующих короткие фрагменты, располагающиеся друг под другом, и сделаны на разных языках.

– Тут по-русски есть! – удивился Гаргар. – А вот это, кажется, на немецком… дальше не пойму…

– Это один из скандинавских языков, – доложил переводчик. – Есть ещё надписи на некоторых европейских языках… далеко не на всех… английского нет. Перевожу…

– Чего тут переводить, – усмехнулся Кирилл. – Это придорожный камень! Тут написано: «Прямо пойдешь – назад не вернешься. Налево пойдешь – других на своё бессмертие обменяешь. Направо пойдешь – ценой себя других спасешь». Судя по следам, кто-то направо уже уходил.

Изображение наклонилось к земле, и Димка увидел знакомый отпечаток на известковом налете.

– Это Штурвала следы! – воскликнул он, всматриваясь внимательнее. – Это его эксклюзивный сорок-последний размер! И отпечаток в центре, с точечками – это вставка в подошву из прессованной резины с шипами, чтобы не скользить на мокрых поверхностях, ну там, на лестницах или гладких ступенях! Такое на элитной броне устанавливают! Это он направо пошел!

– Если мне не изменяет память, – усмехнулся доктор Иванов, – он жаждет получить тысячу двадцать семь доз антивируса! Эта фанатичная идея настолько сильно деформировала его психику, что стала ему дороже собственной жизни. Ни секунды не сомневаюсь, что там, в правом коридоре, машинерия маньяка Вильмана выдала ему это количество доз в обмен на его жизнь. Наверняка его труп лежит там, в конце коридора, среди упаковок с ампулами!

– Прямо тоже уходили, – Кирилл опустился на корточки позади придорожного камня. – Неоднократно. Но давно, следы совсем старые, известь окаменела. В такой влажности… – Он на миг замер, прислушиваясь к ощущениям. – А ведь здесь не так уж и влажно… Вполне обычно…

– Тут в самом низу ещё есть надпись, – престарелый Фридрих изучал буквы на камне. – Сказано: «Один лишь выбор дан, двуличному лабиринт не покинуть». – Он прищурился: – Похоже, выбрать можно только один коридор из трех. А назад выйти можно?

Изображение повернулось – Николаев пошел к выходу. Он зашел в коридор и развернулся.

– Выход не заперли, – он вернулся на перекресток. – Куда пойдем? Может, разделимся?

– Отправляйтесь налево, мистер Николаев! – приказал полковник. – Не тратьте время!

– Я бы сходил направо, – задумчиво изрёк Кирилл, вновь разглядывая надпись на валуне. – Да только спасать мне больше некого. Все, кто шел со мной, погибли. Остальным было наплевать на наши поиски. Кому-то хотелось спасения лично для себя, кому-то и вовсе всё было безразлично… Живут себе, пока живется. У меня не осталось никого, за кого стоило бы отдать жизнь. Но налево я тоже не пойду. Даже если обещание бессмертия – это правда, а после силового поля я могу в это поверить, вечная жизнь в таком мире меня не привлекает. Я иду прямо.

– Я тоже, – лаконично произнес Фридрих. – Все мои ученики погибли, таскать каштаны из огня для падали из Конфедерации меня не прельщает. Мне любопытно, что там, откуда не возвращаются.

– Я с вами! – заявил Гаргар. – В конце концов, на камне не написано «прямо пойдешь – умрешь». Там сказано, что назад не вернешься. Но это не самая страшная беда в нашем-то мире, где все, кто был тебе дорог, либо погибли, либо оказались малодушными предателями. – Он окинул взглядом престарелых террористов, не обратив на Николаева никакого внимания: – Пошли, что ли?

– А чего ждать, – усмехнулся Кирилл. – Пошли!

Троица фанатиков направилась к среднему коридору, и доктор Иванов вмешался в ситуацию:

– Мистер Николаев! Остановите их! Это безумие! Они погибнут! Та сторона объекта «Танго» выходит прямо в поле сверхгорячих гейзеров! Мы обследовали эту область с воздуха, при помощи беспилотных аппаратов! Экстремально перегретая вода выбрасывается из недр земли при температуре в сто пять градусов по Цельсию! Таких температур в Исландии раньше не было, как не было и настолько активных гейзерных полей! Это ещё одна кровавая шутка Вильмана, мы уверены в этом! Остановите их, они сварятся заживо за секунды! Отправляйтесь налево, там безопасно!

– Поступай, как знаешь, Володя, – Фридрих посмотрел на Николаева. – А нам не мешай. Настоящие там гейзеры или очередная шутка Вильмана, теперь это неважно. Вильман кровожаден, но в отличие от конфедерастов не лжив. Он не обманул ни разу, да ещё и по-русски пишет. Мелочь, но приятно.

Судя по изображению, Николаев стоял на месте и молча смотрел вслед уходящим сообщникам. Фанатики углубились в средний коридор, он нерешительно сделал шаг следом и остановился.

– Отправляйтесь налево, мистер Николаев! – вновь потребовал Левински. – Немедленно!

– О! Глядите-ка! – глухо донесся из среднего коридора голос Гаргара. – Тут труп!

– Судя по позе, он бежал обратно, – ответил Кирилл. – Похоже, передумал. Но не добежал. Его убил лабиринт, больше некому. Раз он смог добраться досюда, значит, тоже был Иммунным.

– Тогда почему его убили? – не понял Гаргар. – Иммунным же лабиринт не запрещен.

– Вильман поставил здесь ещё один фильтр, – заявил Фридрих. – Это как очистка воды для питья: сначала грубые фильтры, потом средние, потом тонкие. Здесь то же самое. Конфедераты с антиштаммом в крови отсеиваются на границе, меня тоже вынудили сделать укол на Готланде, но лабиринт меня не тронул. Значит, антиштамм на Иммунных не действует. Или, как минимум, действует не на всех. Отсюда следует, что на границе отсеиваются не только носители антиштамма, но и муты, если они вообще подходят к границе. Внутри лабиринта и в запретных территориях трупов мутантов нет. Дальше, в начале лабиринта, отсеиваются зараженные, их трупов там полно. Ещё дальше отсеиваются подлые, этого механизма мы не видели, но он наверняка есть, я в этом уверен – помнишь самую последнюю надпись?

– «Один лишь выбор дан, двуличному лабиринт не покинуть», – процитировал Гаргар. – Скорее всего, если взять то, что лежит в конце правого или левого рукавов лабиринта, и попытаться захапать ещё что-нибудь, то этот механизм и увидишь. Это будет последнее, что ты увидишь! Но, если подлые отсеиваются там, то кто отсеивается здесь?

– Здесь? – Фридрих усмехнулся. – Здесь отсеиваются трусливые. Вперёд?

– Вперед!

Троица фанатиков решительным шагом направилась дальше, и Николаев долго провожал их взглядом, не реагируя на окрики Левински и Иванова. Три террориста отошли на значительное расстояние, как вдруг прямо там, где они двигались, из покрытого дымкой пара пола ударил мощный фонтан бурлящего кипятка, мгновенно перекрывая коридор, и до Николаева докатился глухой звенящий звук тяжёлого удара. Земля под ногами вздрогнула, но Николаев не упал. Он сделал ещё шаг, восстанавливая равновесие, и вновь посмотрел вдаль. Многотонный водяной молот рухнул на базальт лабиринта, растекаясь по сторонам кипяще-парящими ручьями, и ставший пустым коридор начал медленно освобождаться от пара.

Никто из террористов не уцелел! Димка даже опешил от неожиданности, когда увидел кипящий фонтан метров в пятьдесят высотой! Вот это номер! Впрочем, опешил только Димка. Все, кто смотрел в монитор, кроме разве что террористки, явно были в курсе, потому что не удивились. Тем временем изображение с камеры Николаева пришло в движение, и Димка понял, что фанатик направился к правому коридору.

– Мистер Николаев, остановитесь! – Доктор Иванов едва не вскочил со стула. – Куда вы идете?!

– В правый коридор, за антивирусом для Инги и всех остальных, – заявил тот.

– Немедленно остановитесь! – потребовал Иванов. – Вы погибнете! Неужели вы этого не понимаете?! – Он развернулся к террористке: – Мисс Вайс! Образумьте его!

– Володя, нет! – закричала террористка. – Стой! – Она рванулась в наручниках и обернулась к полковнику: – Рацию! Дайте мне рацию!

Димка засуетился, пряча электрошокер, чтобы отключить гарнитуру и опять дать ей рацию, но пока он возился, рядом с террористкой оказался Абдулла с рацией в руках и отдал ей средство связи.

– Володя, не ходи туда! – горячо заговорила она, и изображение замерло – Николаев остановился. – Ты погибнешь, как все они! Если ты умрешь, у меня никого не останется! Я потеряла мать, отца, брата, друзей и не хочу терять тебя! Володенька, любимый, сделай, как они говорят! Они выполнят наши условия, и мы навсегда останемся вместе! Помнишь договор – гражданство Готланда, отдельный дом, отказ от всех обвинений – я всю жизнь мечтала о собственной семье! Никаких мутантов и Анклавов, никаких битв и сражений, уютное гнездышко для двоих и много детишек… Я не хочу всю жизнь провести в одиночестве, как моя мать, которая постоянно ждала отца, пропадавшего в бесконечных походах, из одного из которых он так и не вернулся! Володя, прошу тебя, ради нашей любви! Ради меня!

– Очень разумные слова! Опомнитесь, мистер Николаев! – Доктора Иванова переполняло сочувствие. – Подумайте о своей возлюбленной, подумайте о вашем будущем! Вильман – фашист и маньяк! Неужели вы всё ещё в этом не убедились?! Его безумие донельзя кровожадно! В правом коридоре вас ждёт смерть! Надпись на камне ясно об этом говорит! Если вы погибнете там, в лабиринте, с ящиком антивируса в руках, кому от этого станет легче?! Идите налево, будьте благоразумны!

– Почему вы считаете, что в левом коридоре ловушки нет? – сумрачно спросил Николаев глухим мрачным голосом. – Фразу «обрести бессмертие» можно истолковать по-разному.

– Потому что ваш ныне покойный спутник Фридрих не ошибался: Вильман никогда не обманывает в своих садистских играх! – Доктор Иванов говорил торопливо, стараясь успеть переубедить Николаева прежде, чем тот бросится куда-нибудь не туда очертя голову, и его речь вновь приобрела старческое шамканье. – Никто из тех, кто заходил в средний и правый коридоры, назад не вернулись! Левый коридор единственный, где соискателю не обещана смерть!

– Значит, мы не первая ваша экспедиция, – усмехнулся Николаев. – Сколько людей вы отправили сюда до нас? Что происходит в левом и правом коридорах?

– Нам неизвестно, что там происходит! – ответил доктор Иванов. – Мистер Николаев, вы должны нам верить, мы на вашей стороне! Вы заблуждаетесь, если считаете, что мы отправляем в лабиринт Вильмана одну экспедицию за другой! Иммунных практически не существует, за последние двадцать пять лет мы смогли обнаружить их ничтожно малое количество, и почти все они имели настолько преклонный возраст, что толку от них не было! Те, кого всё-таки удавалось так или иначе мотивировать на исследование лабиринта, оказывались людьми неуправляемыми, неадекватными и своевольными! И неразумными, мистер Николаев! Да-да, именно так! Никто из них не пожелал пойти в левый коридор, все устремились в средний, игнорируя наши предупреждения и элементарный здравый смысл! Направо исследователи уходили лишь дважды, и оба раза никто из них назад не вернулся! Мы тщательно охраняем сектор, в котором расположен объект «Танго», мы ждали их появления с любой стороны, несмотря на то, что выход из лабиринта только один, но никто так и не появился. Мы пытались посылать в лабиринт зараженных, снаряженных в средства биологической защиты, чтобы выяснить судьбу исследователей. Всё бесполезно! Лабиринт убил их без всякой жалости, несмотря на абсолютную герметичность снаряжения. Мистер Николаев! Вы своими глазами видели, что произошло с вашими спутниками! Человек, по следам которого вы собираетесь идти, также погиб! Посмотрите внимательно! Обратных следов нет, он не вернулся! А другого выхода из лабиринта нет! Идите в левый коридор, это шанс для всех нас, не исключено, что это шанс для всего человечества!

– Вряд ли для всего, – мрачно буркнул фанатик. – Если своё бессмертие нужно обменивать на жизни других! Я бы туда тоже не пошел!

– Там хотя бы тебя не ждёт смерть! – воскликнула террористка, но продолжить не смогла.

– Молчать! – рявкнул полковник Левински. – Мне всё это надоело! Малинин! Приготовиться к уничтожению террористки! Николаев! Выбирайте: или вы затыкаетесь и идете налево немедленно, или я прикажу вышибить вашей герлфренд мозги, и можете идти, куда угодно! Даю пять секунд!

– Володя! – вскрикнула террористка, но Димка вырвал у неё из рук рацию, поднес её к пистолету и взвел курок в прямом эфире, чтобы этот болван Николаев мог отчетливо расслышать щелчок устанавливаемого на боевой взвод оружия.

– Три секунды! – прокомментировал полковник Левински. – Две секунды! Одна!

– Стойте! – сдался террорист. – Не трогайте её! Я иду налево!

Полковник молча усмехнулся, давая понять окружающим, что с самого начала был уверен в своей победе, и продолжил наблюдать за картинкой с камеры Николаева. Тем временем фанатик вошел в левый коридор и двинулся вперед. Коридор внешне ничем не отличался от остальных, всё те же валуны с непонятной фашистской эмблемой, утопающие в облаках пара, да шипение невидимых гейзеров, бурлящих кипящей водой то тут, то там. То ли местные гейзеры вообще не имели периода покоя, то ли их вокруг было какое-то нереально бесконечное количество, но шум рвущихся струй раздавался отовсюду и постоянно. В самом коридоре уровень пара был всё так же минимален, нигде не было ни трупов, ни каких-либо следов, только немного неровная базальтовая поверхность под ногами. Шёл Николаев вроде не так уж медленно, но коридор не заканчивался как-то слишком долго.

Наконец, фанатик добрался до поворота, и вдали показалась цель его путешествия. Доктор Иванов даже привстал от волнения, вглядываясь в приближающийся тупик. Коридор упирался в такой же валун, что стоял на перекрестке, только вместо кучи надписей на его поверхности в две строки были выбиты какие-то цифры. Николаев подошел к валуну вплотную и остановился, оглядываясь.

– Здесь больше ничего нет, – произнес он.

– Не двигайте головой! – воскликнул доктор Иванов. – Стойте прямо! Это координаты!

– Запись! – скомандовал полковник, и обслуживающие мониторы старые инженеры засуетились.

– Успешно, сэр! – доложил один из них. – Мы сделали запись видео и сохранили скриншоты!

– Я хочу знать, где это находится! – потребовал Левински. – Определите местоположение!

Несколько секунд в полевом штабе кипела напряженная работа, после чего инженер удовлетворенно откинулся на спинку походного кресла и указал полковнику на свой монитор:

– Готово, сэр! – На развернутой во весь дисплей электронной карте мигала красная точка. – Это Антарктида! Земля Королевы Мод, сто километров от побережья!

– Что и требовалось доказать! – победно усмехнулся доктор Иванов. – Я с самого начала утверждал, что поиски приведут нас в Новую Швабию! Нужно отправляться немедленно! Мы располагаем всем необходимым для проведения поисков!

– Мне что делать? – мрачно поинтересовался Николаев. – Здесь нет никаких препаратов.

– Возвращайтесь! – бросил в эфир Левински. – Теперь у нас есть кое-что получше! – Он вышел из эфира, окинул взглядом штаб и произнес по-английски: – Хорошая работа, джентльмены!

Все разразились аплодисментами, только насупленная террористка смотрела в центральный монитор, наблюдая за картинкой с камеры своего бойфренда. Пока ждали возвращения Николаева, инженеры приступили к сворачиванию штаба, и полковник велел Димке увести террористку и дожидаться отлета возле транспортного вертолета. И выделил в помощь Димке двоих морпехов. Левински, как всегда, не ошибся. Он четко просчитал ход мыслей террориста. Как только Николаев покинул сектор объекта «Танго», то сразу же начал требовать для своей герлфренд дозу антивируса. Полковник, естественно, сразу же поставил его на место, заявив, что антивирус есть только на Готланде, и возвращаться туда ради одной террористки он не намерен. У него есть более серьёзная работа. Николаев, конечно же, попытался дергаться, но недолго: его дражайшую герлфренд держал на прицеле Димка, и стояли они далеко, быстрее выстрела точно не добежать. Зато приклады солдат Димкиного взвода во главе с Абдуллой были очень близко. В общем, до драки даже не дошло. Николаев понял, что сейчас получит по своей тупой иммунной башке, и успокоился.

– Молодой человек, не расстраивайтесь! – Доброе сердце доктора Иванова, как всегда, сжалилось над болваном, который этого недостоин. – Возможно, мы отправляемся на поиски панацеи! Нельзя терять ни дня! При нашей скорости мы достигнем берегов Антарктики через восемнадцать суток, и тогда ваша невеста обретет истинную свободу, а не всего лишь свободу от наручников или мутантов!

– За восемнадцать дней она может погибнуть! – огрызнулся Николаев. – Это большой срок!

– Ничуть! – уверенно возразил доктор Иванов. – Я тщательно проанализировал всю имеющуюся у нас информацию, включая ваши показания на допросах. Её отец, мистер Кондор, являлся Иммунным, это доказано. Следовательно, не Иммунной является её мать. Но она дожила до серьезного возраста, живя под открытым небом без средств защиты. Значит, её организм достаточно силен, чтобы сопротивляться штамму Вильмана долгое время. Мисс Вайс не могла не унаследовать это качество, и можно смело утверждать, что в её распоряжении имеется гораздо больше, нежели восемнадцать суток. Конфедерация выполнит свою часть договора после того, как вы выполните свою, мистер Николаев, – поможете нам отыскать настоящую лабораторию Вильмана.

– Я уже помог! – зло окрысился террорист. – Вы получили координаты! Дайте ей антивирус!

– Координаты лаборатории и сама лаборатория – не есть одно и то же, – назидательно произнес доктор Иванов. – Мы не знаем, что ждёт нас по этим координатам, но несложно предположить, что попасть внутрь искомого объекта может только Иммунный. Мы не можем рисковать, мистер Николаев! Я обещаю, что лично прослежу за тем, чтобы мисс Вайс получила истинный антивирус в числе первых! Я понимаю ваши чувства и тревогу, но прошу не совершать ошибок сейчас, когда от истинной свободы вас отделяет менее трех недель плавания!

Короче, Николаев заткнулся и признал правоту Иванова. Он попросил позволения пообщаться со своей герлфренд, но тут вмешался полковник, и розовая водичка быстро закончилась. Николаеву надели наручники и отвели в противоположную от террористки Вайс часть вертолета, красноречиво намекнув, что у них будет достаточно времени на общение в корабельном карцере. Потом экспедиция погрузилась на вертолеты, и Димке пришлось вытерпеть ещё один выматывающий нервную систему перелет.

Плаванье через половину земного шара было нудным, изматывающим и долгим. Десантный корабль шел куда-то через бесконечный океан, и к исходу десятых суток плавания Димку тошнило уже не от качки, а от однообразного морского пейзажа. Повсюду только вода и грязные облака, постоянно пугающие возможностью возникновения штормов. Которые, собственно, и возникали. Трижды десантный корабль попадал в шторм, и несчастного Димку нещадно полоскало по многу часов. Каждый штиль воспринимался, словно манна небесная. Оклемавшийся Димка выползал на палубу подышать, но на смену тошнотворной качке приходил тошнотворный вид на водную пустыню. Если что и менялось вокруг, то только температура. Сначала было жутко холодно, и дули пронизывающие ветра, потом начало теплеть и в итоге стало невыносимо жарко. Солнце пекло так, что за каких-то полчаса стояния на палубе у Димки обгорали открытые части тела.

Чуть позже корабль пересек экватор, и престарелые морпехи устроили по этому поводу какой-то не совсем адекватный праздник. Заключавшийся в том, что весь Димкин взвод вывели на палубу, а потом схватили и едва не сбросили в воду с борта корабля. Плавать никто не умел, все пришли в ужас и чуть не устроили с престарелыми морпехами драку. Но в последнюю секунду оказалось, что бросать их будут не за борт, а в заранее выставленные на палубе бочки с водой. Престарелые шутники от души повеселились, а вот Димке было не до шуток, он чуть от ужаса не умер, когда его на руках высунули за борт, и он увидел далеко внизу жутких морских тварей, выпрыгивающих из воды. Десантный корабль, конечно, высокий, и усеянные зубищами монстры не допрыгнут до палубы, но если упасть туда, к ним, в воду… Короче, праздник этот был явно лишним. Настолько лишним, что даже праздничное купание в бочке посреди сорокаградусной жары не доставило Димке ни малейшего удовольствия. Как эти старые придурки его вообще не утопили…

Если не считать этого идиотизма и штормов, остальные дни плавания были похожи один на другой, как близнецы. Димка пытался спать так долго, как только мог, и даже позволил Абдулле проводить с взводом занятия без него. На кой фиг вообще нужны были занятия-тошнотики на качающейся палубе, когда штурмовать корабли никто никогда не будет, потому что других кораблей в мире не осталось, было не понятно, но если солдат надо чем-то занять, то он не против. Лишь бы самому не стоять на раскачивающей желудок палубе. В общем, намучился Димка изрядно. Потом корабль вновь углубился в холодные воды, на улице опять похолодало, и причин выходить на палубу стало ещё меньше. А тут ещё очередной шторм, будь он неладен… К концу плавания у Димки вновь обострился насморк, жутко разболелось поврежденное Штурваловской пулей бедро, и он молился господу, чтобы этот поход наконец-то закончился.

Из-за штормов время в пути увеличилось, и к берегам Антарктики десантный корабль подошел на трое суток позже запланированного срока. За всё время был только один действительно полезный и запоминающийся день, когда доктор Иванов проводил лекцию о природе штамма Вильмана. Случилось это за пять дней до окончания плавания. На море только что установился штиль, качка утихла, и Димку перестало тошнить. Пока он приходил в себя, к нему в кубрик явился Абдулла и сообщил, что доктор Иванов велел ему привести взвод в каюту компаний для прослушивания лекции, которая должна повысить их уровень знаний.

– Док сказал, что вы можете не присутствовать на лекции, господин офицер, если вам плохо, – Абдулла был само сочувствие. – Он в курсе, что у вас морская болезнь, поэтому не настаивает.

– Со мной всё о’кей! – заявил Димка, торопливо приводя себя в порядок. – Я буду на лекции!

Не использовать возможность лишний раз пообщаться с высшим руководством Димка не мог. Нельзя, чтобы доктор Иванов подумал, будто Абдулла способен заменить Димку! Этот злобный болван только и ждёт, как его подсидеть! «Он в курсе, что у вас морская болезнь»! Откуда, спрашивается, он в курсе?! Догадаться нетрудно! И как это Абдулле удалось устроить, что доктор Иванов сообщил о лекции ему, а не Димке?! Это тревожный сигнал! Теперь придется не спускать с него глаз! Надо запретить взводу тренировки на палубе, наверняка Абдулла трётся там для того, чтобы чаще попадаться на глаза начальству! Жаль, что Димка раньше не догадался, да только не до этого, когда тебя полощет с утра до вечера! Он бы и сам так поступил, если бы не эта дурацкая, выворачивающая наизнанку качка! Чтобы наверстать упущенное, Димка построил взвод, привел его в каюту компании по всем правилам строевого устава и торжественно доложил доктору Иванову. К некоторому удивлению Димки, в помещении обнаружились террорист Николаев вместе с террористкой Вайс. Их руки были закованы в наручники спереди, других ограничений на них не наложили, если не считать двоих престарелых морпехов охраны. Абдулла кивнул солдатам, и они расселись вокруг фанатичной парочки. Димка стоически сдержался, чтобы не вонзить в Абдуллу наполненный злобой взгляд. Так! Значит, Иванов поручил Абдулле приглядывать за террористами, а тот даже не доложил об этом Димке! Сделал всё сам у него за спиной! Не исключено, что это Димкин взвод отконвоировал сюда фанатиков! Пока Димка страдает от этой уродской качки, Абдулла пользуется его мучениями! Этого Димка так не оставит!

– Старость, к нашему прискорбию, неумолима, и потому вдвойне приятно видеть, что те, кто вскоре придет тебе на смену, являются достойными продолжателями твоего дела! – Доктор Иванов остался доволен организованным Димкой эффектом. – Присаживайтесь, молодые люди, занимайте удобные места! Я не задержу вас надолго, но данная лекция пойдет вам на пользу! Именно на вас лежит основная нагрузка в нашей операции, и именно вам отведена главная роль в её финальной части, которая вскоре нам предстоит! Поэтому вы должны знать больше о враге, с которым мы боремся, и его жутком творении.

Великий учёный щелкнул пультом дистанционного управления, и на настенной плазменной панели возникло изображение худого человека лет пятидесяти с серыми глазами и недлинными прямыми светлыми волосами. Человек на фото немного сутулился, отчего казался невысоким, но наложенная поверх фотографии шкала измерения роста свидетельствовала, что это не так. Шесть футов в ссутуленном виде, отметил Димка. То есть если этот тип выпрямится, то будет под метр девяносто. Внешность довольно мерзкая – весь светлый, словно моль. Такой же урод, как Штурвал! Хоть на лицо они и не похожи. Больное бедро вновь заныло, и Димка с болезненной гримасой потер пострадавшую кость. Болит, блин, и болит! Радует только то, что дебил Штурвал подох в этом лабиринте. Надеюсь, в мучениях, как остальные террористы!

– Джентльмены, перед вами доктор Вильман, безумный маньяк и палач человечества! – провозгласил доктор Иванов. – Это единственное его изображение, сохранившееся после эпидемии. Учитывая весь ужас происходившего в те дни, это не удивительно. Хотя не исключаю, что этот беспринципный палач специально извлек из мировой сети все свои фото, потому что боялся народного правосудия! Джентльмены, запомните его внешность, это может пригодиться во время поисков, которые, не исключено, нам предстоит вести там, куда мы направляемся.