Текст книги "Богатырские фамилии. Красные и белые (Сборники рассказов)"
Автор книги: Сергей Алексеев
Жанры:
Историческая проза
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Был среди белых генерал Дитерихс. Пять раз спотыкнёшься, читая фамилию. При царе служил Дитерихс царю. Появился Керенский – тут Дитерихс, при Керенском. При Колчаке – служил Дитерихс Колчаку. Теперь на Дальний Восток свалился.
Прилагают белые и иностранные интервенты все силы к тому, чтобы не пустить Народно-революционную армию к Спасску, к Владивостоку, к Тихому океану. Создали во Владивостоке целую армию. Думали: как же ее назвать? Думали. Думали. Общим трудом придумали. Дали своим войскам название «земская рать». Считали: возможно, поможет «рать». Слово старинное, победное, звучное, русское.
Командовать «земской ратью» назначили Дитерихса. Назвали его «воеводой».
В бою под городом Спасском и встретилась «рать» Дитерихса с бойцами Народно-революционной армии.
Город Спасск, как и Волочаевка, имел очень сильные военные укрепления. Семь фортов со всех сторон прикрывали город. Все подходы к городу пристрелены пулемётным и орудийным огнём. Всюду окопы, окопы, окопы. И, как под Волочаевкой, колючая проволока в пять, а местами и в шесть рядов.
Прошёлся Дитерихс по фортам, по окопам, попробовал пальцем, остра ли колючая проволока. Доволен «воевода» своим «воеводством». Ждёт от «рати» ратных побед «воевода».
Загремели под Спасском пушки. Кроме полков Народно-революционной армии, к Спасску подошли и приморские партизаны.
День проходит. Не утихает бой.
Два проходит. Не утихает бой.
– Держитесь! – кричит «воевода».
– Рубитесь! – кричит «воевода».
Третий проходит день. Не утихает бой.
Однако неважны дела Дитерихса. Шаг за шагом наши всё ближе к Спасску. Точны. Упорны. Как молот, ведут удары.
Прорвались народоармейцы к Спасску. Ударили по фортам. Не распыляли народоармейцы силы. Штурмовали форты не все сразу. Обрушивались основными силами вначале на один. Захватив его, переходили к другому. Четыре форта были взяты штурмом. Остальные и сами сдались.
Разбиты под Спасском войска Дитерихса. Крест на белых войсках поставлен.
Остатки белогвардейских войск поспешно отступали к Владивостоку, к Тихому океану.
Не забудется прошлое. Не забудется славное.
И останутся, как в сказке,
Как манящие огни,
Штурмовые ночи Спасска,
Волочаевские дни.
КРАСНАЯ РАДУГА
Клялся Лукашка Званцев, что видел он красную радугу.
– Не бывает же радуги красной.
– Красная, красная! – клялся Лукашка.
Объясняют Лукашке, что радуга состоит из разных цветов. Потому, мол, она и радуга. Не бывает, чтобы радуга – и вдруг из одного лишь красного цвета.
– Бывает, бывает, – твердит Лукашка.
Долго хозяйничали белогвардейцы и иностранные захватчики на советском Дальнем Востоке. За каждый клочок советской земли хватались. Но вот наступил конец. После наших побед под Волочаевкой, под Спасском закончилась оккупация иностранными войсками советских земель на Дальнем Востоке.
Снова слышна зарубежная речь. Снова слышны команды:
– Раз! Два! Раз! Два! Левой! Левой!
– Раз! Два! Раз! Два! Левой! Левой!
Это уходили домой иностранные солдаты. Бесславно покидали интервенты советские берега. Убирались с советских земель захватчики.
25 октября 1922 года войска Народно-революционной армии и отряды приморских партизан вступили в город Владивосток.
Идут, идут народно-революционные войска.
Идут, идут красные партизаны.
Торжествует Владивосток.
Ушли интервенты. Разбиты белые. Идут по Владивостоку в колоннах люди. Кумачом поднялись знамёна. Кумачом затрепетали стяги. Кумачом в небо вписались флаги.
Глянешь на небо – красным-красно.
– Красная радуга, – кто-то сказал в колонне.
Подняли люди головы – красная радуга взвилась в небо.
Ушли интервенты. Разбиты белые. Победа над интервентами, над белыми по всей необъятной Советской стране.
Поднялась над Родиной нашей радуга.
– Красная радуга! Красная радуга! – твердил без конца Лукашка. Своими глазами видел!
Улыбаются люди: красная радуга! Разве не прав Лукашка?
НАШЕНСКИЙ
Ушли интервенты. Разбиты белые. Дальний Восток свободен.
Прошло меньше месяца, и Владимир Ильич Ленин в Москве, говоря о гражданской войне, о нашем народе, о нашей победе, произнёс такие слова, обращённые к городу Владивостоку: «…Владивосток далеко, но, ведь, это город-то нашенский».
Понравилось слово «нашенский».
Вышли снова люди на улицы Владивостока. Вот он, город. Вот оно, море.
Смотрят люди на город, на море, на берег, на небо:
– Нашенский город, нашенский!
– Нашенский берег, нашенский!
– Небо над нами наше!
Смотрят люди на город, на море, на берег, на небо. Сколько прошло всего. Сколько смерчей пронеслось над Россией. Мятежи генеральские. Битвы с белыми. Колчак, Юденич, Деникин, Врангель. Оккупанты. Интервенты. Захватчики. Сколько походов, боёв, смертей… Устояла в боях Россия.
Отстояли в битвах гражданской войны советские люди Страну Советов. Всюду отныне по всей стране порядок советский – новый.
– Нашенский, – кто-то сказал у моря.
– Нашенский, – эхом ответило море.
– Нашенский, – эхом ответило небо.
Нашенский!
Нашенский!
Советский порядок – нашенский!
БОГАТЫРСКИЕ ФАМИЛИИ
Рассказы из истории
Великой Отечественной войны
22 июня 1941 года на рассвете войска фашистской Германии вероломно, без предупреждения напали на нашу Родину. Фашисты пытались лишить нас свободы, захватить наши земли и города.
Началась Великая Отечественная война советского народа против фашистских поработителей.
У фашистов на главных направлениях было больше пушек, самолётов, танков, хорошо обученных солдат. Перед тем как напасть на Советский Союз, фашистская Германия захватила Австрию, Чехословакию, Польшу, Францию, ряд других государств Европы. Промышленность этих стран стала работать на фашистов.
Враги рассчитывали расправиться с нами быстрым, стремительным ударом. Они даже придумали выражение «блицкриг», то есть молниеносная война. Но фашисты глубоко просчитались. Как один, поднялись советские люди на защиту своей Родины и свободы.
На Украине, в Белоруссии, в Прибалтике, на подступах к Москве, под Ленинградом, у стен Сталинграда развернулись огромные битвы с фашистами.
Враг был остановлен, в тяжёлых боях разбит. Под ударами Советской Армии фашисты начали отступать.
О главных битвах Великой Отечественной войны, о её бессмертных героях, о нашей великой победе над фашистами и написаны эти рассказы.
РАССКАЗЫ О ВЕЛИКОЙ МОСКОВСКОЙ БИТВЕ
ХОЛМ ЖИРКОВСКИЙ
Осень коснулась полей Подмосковья. Падает первый лист.
30 сентября 1941 года фашистские генералы отдали приказ о наступлении на Москву.
«Тайфун» – назвали фашисты план своего наступления. Тайфун – это сильный ветер, стремительный ураган. Ураганом стремились ворваться в Москву фашисты.
Обойти Москву с севера, с юга. Схватить советские армии в огромные клещи. Сжать. Раздавить. Уничтожить. Таков у фашистов план.
Верят фашисты в быстрый успех, в победу. Более миллиона солдат бросили они на Москву. Тысячу семьсот танков, почти тысячу самолётов, много пушек, много другого оружия. Двести фашистских генералов ведут войска. Возглавляют поход два генерал-фельдмаршала.
Началось наступление.
На одном из главных участков фронта фашистские танки двигались на населённый пункт Холм Жирковский.
Подошли к посёлку фашисты. Смотрят. Что он танкам – какой-то там Холм Жирковский. Как льву на зубок горошина.
– Форвертс! Вперёд! – прокричал офицер. Достал часы. Посмотрел на время: – Десять минут на штурм.
Пошли на Жирковский танки.
Защищали Холм Жирковский 101-я мотострелковая дивизия и 128-я танковая бригада. Засели в окопах солдаты. Вместе со всеми сидит Унечин. Не лучше других, не хуже. Солдат как солдат. Пилотка. Винтовка. Противогаз. На ногах сапоги кирзовые.
Ползут на окопы танки. Один прямо идёт на Унечина. Взял Унечин гранату в руку. Зорко следит за танком. Ближе, ближе фашистский танк.
– Бросай, бросай, – шепчет сосед по окопу.
Выжидает Унечин.
– Бросай же, леший тебя возьми! – уже не шепчет – кричит сосед.
Не бросает Унечин. Выждал ещё минуту. Вот и рядом фашистский танк. Сосед уже было глаза зажмурил. Приготовился к верной смерти. Однако видит: поднялся Унечин, швырнул гранату. Споткнулся фашистский танк. Мотором взревел и замер.
Схватил Унечин бутылку с горючей жидкостью. Вновь размахнулся. Опять швырнул. Вспыхнул танк от горючей смеси.
Улыбнулся Унечин, повернулся к соседу, пилотку на лбу поправил.
Кто-то сказал:
– Вот это да, браток! Выходит, дал прикурить фашистам.
Рассмеялись солдаты и снова в бой.
Слева и справа идёт сражение. Не пропускают герои танки.
Новую вынул солдат гранату. Бутылку достал со смесью. Рядом поставил гранату и жидкость. Ждёт.
Новый танк громыхнул металлом. И этот идёт на Унечина. Кто-то опять сказал:
– Зверь на ловца бежит.
Выждал Унечин минуту, вторую, третью…
«Бросай же, бросай!» – снова крикнуть хотел сосед. Однако губы зажал, сдержался.
Ещё минута, и вновь граната кошкой под танк метнулась. А следом бутылка с горючей смесью. Вспыхнул и этот танк.
Улыбнулся Унечин. Пилотку на лбу поправил. Третью достал гранату. Вынул бутылку с горючей смесью. Рядом её поставил.
Слева и справа грохочет бой. Не пропускают герои танки.
Десять минут прошло… тридцать минут прошло. Час продолжается бой, два – не стихает схватка. Смотрят с тревогой на часы фашистские офицеры. Давно уже нужно пройти Жирковский. Застряли они в Жирковском.
Более суток держались советские бойцы под Холмом Жирковским. Подбили и подожгли 59 фашистских танков. Четыре из них уничтожил солдат Унечин.
К исходу суток пришёл приказ на новый рубеж отойти солдатам. Меняют бойцы позиции. Вместе со всеми идёт Унечин. Солдат как солдат. Не лучше других, не хуже. Пилотка. Винтовка. Противогаз. На ногах сапоги кирзовые.
Идут солдаты. Поднялись на бугор, на высокое место. Как на ладони перед ними лежит Холм Жирковский. Смотрят солдаты – батюшка свет! – всё поле в подбитых танках: земли и металла сплошное месиво.
Кто-то сказал:
– Жарко врагам досталось. Жарко. Попомнят фашисты наш Холм Жирковский.
– Не Жирковский, считай, Жарковский, – кто-то другой поправил.
Посмотрели солдаты опять на поле:
– Конечно же, Холм Жарковский!
Слева, справа идут бои. Всюду для фашистов Холмы Жарковские.
СИЛА
Наступают фашисты. С юга идут на Брянск, на Орёл. С севера движутся к Калинину. Идут на Вязьму, Калугу, Юхнов.
Город Юхнов. Река Угра. Здесь на Угре под Юхновом обороняли солдаты мост.
Вышли к мосту фашисты. Танки столпились. Сгрудилась артиллерия. Пехота забила весь правый берег. Необходима для войск переправа. Нужен фашистам мост.
Смотрят солдаты на фашистские пушки, на танки, на правый берег:
– Братцы, сила смотри какая!
Глянешь на эту силу, и вправду, как молот, сила. Мало здесь наших войск. Обороняет мост совсем небольшой отряд, немногим больше стрелковой роты. Защищает мост и солдат Гаркуша.
Молод совсем Гаркуша. Первый бой впереди у солдата. Расположились бойцы в окопах. Обещали солдатам помощь. Ждут защитники свежей силы.
Пошли фашисты на штурм моста. Открыли пулемётный огонь по нашим. Изрешетили весь левый берег. Несутся теперь в атаку. Вот-вот и захватят мост.
Бьются солдаты отважно. Не подпускают к мосту фашистов. И всё же понимает Гаркуша: не устоять им без свежей силы. Ожидают бойцы подкрепления.
– Где же помощь? – тревожиться стал Гаркуша. – Не удержим мы левый берег.
И вдруг смотрит солдат – отходят назад фашисты.
Доволен Гаркуша.
– Ура!
Видимо, помощь прибыла.
Только «Ура!» прокричал солдат, как открыли фашисты миномётный огонь по нашим. Минным градом штурмуют берег. Снова идут в атаку. Вот-вот и захватят мост. Вместе со всеми в бою Гаркуша. Присмотрелся к другим молодой солдат. Грозен в бою Гаркуша.
– А ну, подходи. А ну, подходи! – Это фашистам кричит Гаркуша. Винтовка в руках у Гаркуши как пулемёт стреляет.
Стойко дрались солдаты. Смотрит Гаркуша – отходят фашисты.
Доволен Гаркуша: значит, добавилась к нашим сила, значит, помощь и вправду прибыла.
Ударила по нашему берегу фашистская артиллерия. Всковырнули, как плуги, снаряды землю. Вспахали металлом берег.
Снова фашисты в атаку идут на мост. Не сдаётся упрямый мост. Не пропускают солдаты вперёд фашистов. Оживился совсем Гаркуша:
– Ура! Братцы, не трусь! Братцы, вперёд!
На атаку врагов ответили наши солдаты своей атакой. Вместе с другими бежит Гаркуша. Кончик штыка, как алмаз, сверкает.
Смотрит Гаркуша – отходят фашисты.
Доволен солдат Гаркуша: значит, снова добавилась к нашим сила, значит, вовремя помощь прибыла.
Повернулся Гаркуша назад, посмотреть на героев, на тех, кто прибыл. За спиной у солдата пустое поле. Глянул налево, глянул направо. Не видно нигде пополнения. Всё те же кругом бойцы – друзья по геройской роте.
– Где же сила? Была же сила? – смотрит солдат на соседа. – Где же оно, пополнение?
Пожимает сосед плечами: о чём, мол, солдат толкует?
Смутился Гаркуша, стоит в удивлении.
Где она, сила? Была же сила! Клянётся солдат – была!
Три дня бойцы у Угры держались. Не пропускали вперёд фашистов.
МЦЕНСК
Отступают наши войска. Отходят. Сильнее враг.
С юга дорогу на Москву пробивает танковая армия под командованием генерала Гейнца Гудериана.
Рвутся, рвутся вперёд фашисты. Прорвали фашистские танки советский фронт. Мчатся вперёд машины.
Дорога к Москве открыта! Дорога к Москве открыта!
С хода ворвались фашисты в Орёл. Мчатся дальше, спешат на Тулу.
Между Орлом и Тулой – Мценск.
К Мценску подходят фашистские танки. Утро. Встал Гейнц Гудериан. Помылся. Побрился. Сел генерал за завтрак.
Гейнц Гудериан генерал заслуженный. В особом почёте среди фашистов. Ценят его в Берлине.
«Кто самый примерный у нас генерал?»
«Гейнц Гудериан».
«Кто самый у нас решительный?»
«Гейнц Гудериан».
«Кто знает одни победы?»
«Гейнц Гудериан. Гейнц Гудериан. Гейнц Гудериан!»
Льются к Гудериану рекой награды. Привык генерал к победам, к успехам, к наградам, к почестям. «Быстроногий Гейнц» – называют его в Германии.
Завтракает Гудериан, сидит за столом, рассуждает:
– Сегодня мы будем в Мценске. Завтра мы будем в Плавске. В Плавске, в Плавске… – стал напевать генерал.
Рад генерал успехам.
– Завтра мы будем в Плавске, послезавтра мы будем в Туле. В Туле, в Туле, – сказал Гудериан.
Задумался, что-то в уме прикинул:
– Послезавтра мы будем в Туле. Ещё день, ещё два…
Позавтракал, собрался, отправился в штаб генерал. Углубился в штабные карты. Смотрит на стрелки, смотрит на даты:
– Ещё день, ещё два…
И вот уже видит Москву Гудериан.
– Москва, Москва… – стал напевать генерал.
Вдруг вбегает к нему адъютант:
– Танки! Танки, мой генерал!
Не понимает Гейнц Гудериан, почему так кричит адъютант и какие танки.
– Русские танки! – кричит адъютант.
Под городом Мценском дорогу фашистам преградили советские танки.
Мало танков советских было. Однако силён удар. Умно поступали танкисты: применяли засады, заслоны, били прямой наводкой, атаковали фашистов в борт – там, где на танках броня слабее. 133 танка потеряли фашисты в боях под Мценском.
Задержались и здесь фашисты. Приводят себя в порядок. Даже комиссия специальная была созвана. Изучает комиссия – как это так, почему, чудом каким подбито здесь столько фашистских танков.
Не напевает уже генерал Гудериан. Не поётся ему. Нет желания. Нет настроения.
ВЯЗЬМА
Привольны поля под Вязьмой. К небу бегут холмы.
Слова из были не выкинешь. Под городом Вязьмой большая группа советских войск попала к врагу в окружение. Довольны фашисты.
Сам Гитлер, предводитель фашистов, звонит на фронт:
– Окружены?
– Так точно, наш фюрер, – рапортуют фашистские генералы.
– Сложили оружие?
Молчат генералы.
– Сложили оружие?
Вот смелый один нашёлся.
– Нет. Осмелюсь доложить, мой фюрер… – Генерал что-то хотел сказать.
Однако Гитлер отвлёкся чем-то. На полуслове прервалась речь.
Вот уже несколько дней, находясь в окружении, советские солдаты ведут упорные бои. Сковали они фашистов. Срывается фашистское наступление. Застряли враги под Вязьмой.
Снова Гитлер звонит из Берлина:
– Окружены?
– Так точно, наш фюрер, – докладывают фашистские генералы.
– Сложили оружие?
Молчат генералы.
– Сложили оружие?
– Нет.
Страшная брань понеслась из трубки.
– Осмелюсь доложить, мой фюрер, – пытается что-то сказать тот, смелый. – Наш Фридрих Великий ещё сказал…
Однако не слушает дальше фюрер. Бросил с досадой трубку.
Снова проходят дни. Не утихают бои под Вязьмой. Застряли, завязли враги под Вязьмой.
Вяжет их Вязьма, вяжет. За горло рукой взяла!
В гневе великом фюрер. Снова звонок из Берлина.
– Сложили оружие?
Молчат генералы.
– Сложили оружие?!
– Нет, – за всех отвечает смелый.
Снова брызнул поток нехороших слов. Заплясала мембрана в трубке.
Притих генерал. Переждал. Уловил минутку:
– Осмелюсь доложить, мой фюрер, наш великий, наш мудрый король Фридрих ещё сказал…
Слушает Гитлер:
– Ну, ну так что же сказал наш Фридрих?
– Фридрих Великий сказал, – повторил генерал, – русских нужно дважды застрелить. А потом ещё и толкнуть, мой фюрер, чтобы они упали.
Буркнул что-то невнятное в трубку фюрер. Отсоединился берлинский провод.
Целую неделю под Вязьмой не утихали бои. Неоценимой была для Москвы неделя. За эти дни защитники Москвы успели собраться с силами и подготовили для обороны удобные рубежи.
Привольны поля под Вязьмой. К небу бегут холмы. Здесь на полях, на холмах под Вязьмой сотни лежат героев. Здесь, защищая Москву, совершили советские люди ратный великий подвиг.
Знай!
Запомни!
Светлую память о них храни!
ГЕНЕРАЛ ЖУКОВ
Командующим Западным фронтом – фронтом, в состав которого входило большинство войск, защищавших Москву, был назначен генерал армии Георгий Константинович Жуков.
Прибыл Жуков на Западный фронт. Докладывают ему штабные офицеры боевую обстановку.
Бои идут у города Юхнова, у Медыни, возле Калуги.
Находят офицеры на карте Юхнов.
– Вот тут, – докладывают, – у Юхнова, западнее города… – и сообщают, где и как расположены фашистские войска у города Юхнова.
– Нет, нет, не здесь они, а вот тут, – поправляет офицеров Жуков и сам указывает места, где находятся в это время фашисты.
Переглянулись офицеры. Удивлённо на Жукова смотрят.
– Здесь, здесь, вот именно в этом месте. Не сомневайтесь, – говорит Жуков.
Продолжают офицеры докладывать обстановку.
– Вот тут, – находят на карте город Медынь, – на северо-запад от города, сосредоточил противник большие силы, – и перечисляют, какие силы: танки, артиллерию, механизированные дивизии…
– Так, так, правильно, – говорит Жуков. – Только силы не вот здесь, а вот тут, – уточняет по карте Жуков.
Опять офицеры удивлённо на Жукова смотрят. Забыли они про дальнейший доклад, про карту.
– Слушаю дальше, – сказал командующий.
Вновь склонились над картой штабные офицеры. Докладывают Жукову, какова боевая обстановка у города Калуги.
– Вот сюда, – говорят офицеры, – к югу от Калуги, подтянул противник мотомехчасти. Вот тут в эту минуту они стоят.
– Нет, – возражает Жуков. – Не в этом месте они сейчас. Вот куда передвинуты части, – и показывает новое место на карте.
Остолбенели штабные офицеры. С нескрываемым удивлением на нового командующего смотрят. Уловил Жуков недоверие в глазах офицеров. Усмехнулся.
– Не сомневайтесь. Всё именно так. Вы молодцы – обстановку знаете, похвалил Жуков штабных офицеров. – Но у меня точнее.
Оказывается, побывал уже генерал Жуков и под Юхновом, и под Медынью, и под Калугой. Прежде чем в штаб – поехал прямо на поле боя. Вот откуда точные сведения.
Во многих битвах принимал участие генерал, а затем Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков – выдающийся советский полководец, герой Великой Отечественной войны. Это под его руководством и под руководством других советских генералов советские войска отстояли Москву от врагов. А затем в упорных сражениях и разбили фашистов в Великой Московской битве.
МОСКОВСКОЕ НЕБО
Было это ещё до начала Московской битвы.
Размечтался в Берлине Гитлер. Гадает: как поступить с Москвой? Мучается – что бы сделать такое необычное, оригинальное. Думал, думал…
Придумал такое Гитлер. Решил Москву затопить водой. Построить огромные плотины вокруг Москвы. Залить водой и город, и всё живое.
– Сразу погибнет всё: люди, дома и Московский Кремль!
Прикрыл он глаза. Видит: на месте Москвы бездонное плещется море!
– Будут помнить меня потомки!
Потом подумал: «Э-э, пока набежит вода…»
– Ждать?!
Нет, не согласен он долго ждать.
– Уничтожить сейчас же! В сию минуту!
Подумал Гитлер, и вот приказ:
– Разбомбить Москву! Уничтожить! Снарядами! Бомбами! Послать эскадрильи! Послать армады! Не оставить камня на камне! Сровнять с землёй!
Выбросил руку вперёд, как шпагу:
– Уничтожить! Сровнять с землёй!
– Так точно, сровнять с землёй, – замерли в готовности фашистские генералы.
22 июля 1941 года, ровно через месяц после начала войны, фашисты совершили первый воздушный налёт на Москву.
Сразу 200 самолётов послали в этот налёт фашисты. Нагло гудят моторы.
Развалились в креслах своих пилоты. Всё ближе Москва, всё ближе. Потянулись фашистские лётчики к бомбовым рычагам.
Но что такое?! Скрестились в небе ножами-шпагами мощные прожекторы. Поднялись навстречу воздушным разбойникам краснозвёздные советские истребители.
Не ожидали фашисты подобной встречи. Расстроился строй врагов. Лишь немногие самолёты прорвались тогда к Москве. Да и те торопились. Бросали бомбы куда придётся, скорей бы их сбросить и бежать отсюда.
Сурово московское небо. Крепко наказан непрошеный гость. 22 самолёта сбито.
– Н-да… – протянули фашистские генералы.
Задумались. Решили посылать теперь самолёты не все сразу, не общей кучей, а небольшими группами.
– Будут наказаны большевики!
На следующий день вновь 200 самолётов летят на Москву. Летят небольшими группами – по три, четыре машины в каждой.
И снова их встретили советские зенитчики, снова их отогнали краснозвёздные истребители.
В третий раз посылают фашисты на Москву самолёты. Неглупыми, изобретательными были генералы у Гитлера. Новый придумали план генералы. Надо самолёты послать в три яруса, решили они. Одна группа самолётов пусть летит невысоко от земли. Вторая – чуть выше. А третья – и на большой высоте, и чуть с опозданием. Первые две группы отвлекут внимание защитников московского неба, рассуждают генералы, а в это время на большой высоте незаметно к городу подойдёт третья группа, и лётчики сбросят бомбы точно на цели.
И вот снова в небе фашистские самолёты. Развалились в креслах своих пилоты. Гудят моторы. Бомбы застыли в люках.
Идёт группа. За ней вторая. А чуть поотстав, на большой высоте, третья. Самым последним летит самолёт особый, с фотоаппаратами. Сфотографирует он, как разрушат фашистские самолёты Москву, привезёт напоказ генералам…
Ждут генералы известий. Вот и возвращается первый самолёт. Заглохли моторы. Остановились винты. Вышли пилоты. Бледные-бледные. Едва на ногах стоят.
Пятьдесят самолётов потеряли в тот день фашисты. Не вернулся назад и фотограф. Сбили его в пути.
Неприступно московское небо. Строго карает оно врагов. Рухнул коварный расчёт фашистов.
Мечтали фашисты и их бесноватый фюрер уничтожить Москву до основ, до камня. А что получилось?
Биты фашисты. Москва же стоит и цветёт, как прежде. Хорошеет от года к году.
ТУЛЬСКИЕ ПРЯНИКИ
Тульский пряник вкусный-вкусный. Сверху корочка, снизу корочка, посередине сладость.
Встретив героическое сопротивление советских войск на западе и на других направлениях, фашисты усилили свою попытку прорваться к Москве с юга. Фашистские танки стали продвигаться к городу Туле.
Здесь вместе с Советской Армией на защиту города поднялись рабочие батальоны.
Тула – город оружейников. Тульские рабочие сами наладили производство нужного вооружения.
Одно из городских предприятий стало выпускать противотанковые мины. Помогали этому производству готовить мины и рабочие бывшей кондитерской фабрики. Среди помощников оказался ученик кондитера Ваня Колосов. Изобретательный он паренёк, находчивый, весёлый.
Как-то явился Ваня в цех, где производили мины. Под мышкой папка. Раскрыл папку, в папке лежат наклейки. Наклейки были от коробок, в которые упаковывали на кондитерской фабрике тульские пряники. Взял Ваня наклейки. Подошёл к готовым минам. Наклейки на мины – шлёп, шлёп. Читают рабочие, на каждой мине написано: «Тульский пряник».
Смеются рабочие:
– Вот так фашистам «сладость».
– Фрицам хорош «гостинец».
Ушли мины на передовую к защитникам города. Возводят сапёры на подходах к Туле противотанковые поля, укладывают мины, читают на минах «тульский пряник».
Смеются солдаты:
– Ай да «сюрприз» фашистам!
– Ай да «гостинец» фрицам!
Пишут солдаты письмо рабочим: «Спасибо за труд, за мины. Ждём новую партию „тульских пряников“».
В конце октября 1941 года фашистские танки подошли к Туле. Начали штурм города. Да не прошли. Не пропустили их советские воины и рабочие батальоны. На минах многие машины подорвались. Почти 100 танков потеряли фашисты в боях за Тулу.
Понравилось советским солдатам выражение «тульские пряники». Всё, что из Тулы приходило теперь на фронт – снаряды и патроны, миномёты и мины, стали называть они тульскими пряниками.
Долго штурмовали фашисты Тулу. Да всё напрасно. Бросали в атаку армады танков. Безрезультатно. Так и не прорвались фашисты к Туле.
Видимо, «тульские пряники» хороши!
КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ
1941 год. 7 Ноября. Годовщина Великой Октябрьской социалистической революции.
Враг рядом. Советские войска оставили Волоколамск и Можайск. На отдельных участках фронта фашисты подошли к Москве и того ближе. Бои идут у Наро-Фоминска, Серпухова и Тарусы.
Но как всегда, в этот дорогой для всех граждан Советского Союза день, в Москве, на Красной площади, состоялся военный парад в честь великого праздника.
Когда солдату Митрохину сказали, что часть, в которой он служит, будет принимать участие в параде на Красной площади, не поверил солдат вначале. Решил, что ошибся, ослышался, что-то неверно понял.
– Парад! – объясняет ему командир. – Торжественный, на Красной площади.
– Так точно, парад, – отвечает Митрохин. Однако в глазах неверие.
И вот замер Митрохин в строю. Стоит он на Красной площади. И слева стоят от него войска. И справа стоят войска. Руководители партии и члены правительства на ленинском Мавзолее. Всё точь-в-точь как в былое мирное время.
Только редкость для этого дня – от снега бело кругом. Рано нынче мороз ударил. Падал снег всю ночь до утра. Побелил Мавзолей, лёг на стены Кремля, на площадь.
8 часов утра. Сошлись стрелки часов на кремлёвской башне.
Отбили куранты время.
Минута. Всё стихло. Командующий парадом отдал традиционный рапорт. Принимающий парад поздравляет войска с годовщиной Великого Октября. Опять всё стихло. Ещё минута. И вот вначале тихо, а затем всё громче и громче звучат слова Председателя Государственного Комитета Обороны, Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР товарища Сталина.
Сталин говорит, что не в первый раз нападают на нас враги. Что были в истории молодой Советской Республики и более тяжёлые времена. Что первую годовщину Великого Октября мы встречали окружёнными со всех сторон захватчиками. Что против нас тогда воевало 14 капиталистических государств и мы потеряли три четвёртых своей территории. Но советские люди верили в победу. И они победили. Победят и сейчас.
– На вас, – долетают слова до Митрохина, – смотрит весь мир, как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков.
Застыли в строю солдаты.
– Великая освободительная миссия выпала на вашу долю, – летят сквозь мороз слова. – Будьте же достойными этой миссии!
Подтянулся Митрохин. Лицом стал суровее, серьёзнее, строже.
– Война, которую вы ведёте, есть война освободительная, война справедливая. – И вслед за этим Сталин сказал: – Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!
И сразу же вслед за речью Верховного Главнокомандующего по Красной площади торжественным маршем прошли войска. Шла пехота, шла артиллерия, кавалерийские части прошли по площади, прогремели металлом танки.
И всё это здесь, на Красной площади, в этот тревожный час, казалось чудом, почти видением. И всё это, как в сказке, возникнув здесь, в центре Москвы, снова ушло на фронт, туда, где совсем рядом решалась судьба и Москвы, и всего Советского Союза.
Шли солдаты. Шёл рядовой Митрохин. А рядом шагала песня:
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна,
Идёт война народная,
Священная война!
ПОДВИГ У ДУБОСЕКОВА
В середине ноября 1941 года фашисты возобновили своё наступление на Москву. Один из главных танковых ударов врага пришёлся по дивизии генерала Панфилова.
Разъезд Дубосеково. 118-й километр от Москвы. Поле. Холмы. Перелески. Чуть поодаль петляет Лама. Здесь на холме, на открытом поле, герои из дивизии генерала Панфилова преградили фашистам путь.
Их было 28. Возглавлял бойцов политрук Клочков. Врылись солдаты в землю. Прильнули к краям окопов.
Рванулись танки, гудят моторами. Сосчитали солдаты:
– Батюшки, двадцать штук!
Усмехнулся Клочков:
– Двадцать танков. Так это, выходит, меньше, чем по одному на человека.
– Меньше, – сказал рядовой Емцов.
– Конечно, меньше, – сказал Петренко.
Поле. Холмы. Перелески. Чуть поодаль петляет Лама.
Вступили герои в бой.
– Ура! – разнеслось над окопами.
Это солдаты первый подбили танк.
Снова гремит «Ура!». Это второй споткнулся, фыркнул мотором, лязгнул бронёй и замер. И снова «Ура!». И снова. Четырнадцать танков из двадцати подбили герои. Отошли, отползли уцелевших шесть.
Рассмеялся сержант Петренко:
– Поперхнулся, видать, разбойник.
– Эка же, хвост поджал.
Передохнули солдаты. Видят – снова идёт лавина. Сосчитали – тридцать фашистских танков.
Посмотрел на солдат политрук Клочков. Замерли все. Притихли. Лишь слышен железа лязг. Ближе всё танки, ближе.
– Друзья, – произнёс Клочков, – велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва.
– Понятно, товарищ политрук, – ответили солдаты.
– Москва!
Вступили солдаты в битву. Всё меньше и меньше в живых героев. Пали Емцов и Петренко. Погиб Бондаренко. Погиб Трофимов. Нарсунбай Есебулатов убит. Шопоков. Всё меньше и меньше солдат и гранат.
Вот ранен и сам Клочков. Поднялся навстречу танку. Бросил гранату. Взорван фашистский танк. Радость победы озарила лицо Клочкова. И в ту же секунду сразила героя пуля. Пал политрук Клочков.
Стойко сражались герои-панфиловцы. Доказали, что мужеству нет предела. Не пропустили они фашистов.
Разъезд Дубосеково. Поле. Холмы. Перелески. Где-то рядом петляет Лама. Разъезд Дубосеково – для каждого русского сердца дорогое, святое место.
«ЗНАЙ НАШИХ!»
Явилась она, как птица. Словно с неба, словно из снега, словно из дивной сказки.
