Текст книги "Армаген (СИ)"

Автор книги: Сергей Чехин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Я прекрасно знаю свое место, но и ты не забывай свое. Даже твои чары со временем ослабевают, ведьма. Не позволяй себе лишнего и следи за словами, иначе никакие травы не сдержат мою ярость.

Вопреки ожиданиям вампира, дроу лишь усмехнулась. Не злобно, без иронии – так выражают радость долгожданному событию.

Армаген ослабил хватку – когти и без того пронзили плечо до кости. Одним богам ведомо, что творится в душе обитательницы Пустоши, если вид ночного охотника ее ничуть не пугает. Тело Уны трепетало, но вовсе не от боли и страха. Она страстно хотела кровожадного зверя. Ее желание было сильнее жажды крови самого жестокого вампира.

– Надо будет попробовать как-нибудь, – томно произнесла женщина. – Только чур подальше от посторонних глаз.

Вампир обернулся. У края поля стояли крестьяне. На дубленых ветром и высушенных зноем лицах застыла гримаса непередаваемого ужаса. Никто даже не думал бросаться в атаку, размахивая кольями и кнутами – как обычно поступают деревенщины при виде дроу или эльфа.

Первым из оцепенения вышел полноватый старичок с длинной бородой. Судя по относительно неплохой одежде – зажиточный крестьянин, возможно, староста. Выхватив из-за пояса нагайку, он закричал изо всех сил:

– Вампир!!

Хуторяне растолковали выкрик иначе, чем задумал старик. Собственно, эта ошибка и спасла селянам жизни. Побросав нехитрое вооружение, люди бросились врассыпную, вопя так, что наверняка услышали и в Мельме. Не прошло и минуты, как улица опустела, лишь воинственный дедок продолжал героически стоять пред порождением тьмы.

Армагена старик не интересовал. Забросив спутницу на плечо, маг зашагал прочь, обходя селение по широкой дуге. За спиной послышалось натужное кряхтение, а спустя секунду рядом шлепнулся небольшой камешек. Так продолжалось до тех пор, пока эльф не покинул зону поражения престарелого метателя. Напоследок тому удалось-таки добросить снаряд – засохший ком грязи едва ощутимо чиркнул по лопатке.

– Вот тебе, бесовье отродье! Убирайся прочь, нечистый!

Теперь крестьянин мог с чистой совестью рассказывать, что голыми руками изгнал кровожадного монстра. Уна, видимо, думала о том же, и периодически похохатывала.

– Придется топать пешком до самого Мельма, – заметил Армаген. – А тебе весело.

– Конечно. Ты же донесешь меня?

Уна вскрикнула и шлепнулась в траву.

– Нет, – ответил спутник, разминая затекшее плечо. Солнце жгло шкуру неимоверно, однако эльф не планировал проявлять галантность в отношении ведьмы. Даже за столь необходимое в тот момент снадобье.

– Знаешь, у тебя изменяется не только внешность. Начинаешь вести себя по-другому. Не думал о том, чтобы прекратить сдерживаться? За такого зверя я бы с удовольствием вышла замуж.

– Мне плевать на твои брачные амбиции. Хватит с тебя и семени.

– Бе-бе-бе, – дроу показала язык и, звонко хохоча, увернулась от шлепка по заднице. В компании кровожадной твари она чувствовала себя будто юная девушка на свидании с приглянувшимся пареньком. От былой снисходительности и надменности не осталось и следа.

– Понимаю, что тебе смешно, но без травок я скоро зажарюсь.

Уна кивнула и принялась рвать растения под мелодичный напев. Закончив, протянула эльфу полную ладошку зеленой, остро пахнущей массы.

Когда тело восстановило первоначальный облик, Армаген мысленно сделал пометку – в срочном порядке приступить к изучению алхимии. Его раздирала зависть – годы, потраченные на сложнейшую светлую магию, оказались ничем пред какими-то корешками. Хотя, кто знает, сколько времени понадобилось Уне, чтобы стать первоклассной знахаркой.

– Мы бредем по дороге – босы и без одежды, – запела спутница. – В кровь стерты ноги, покушать нет надежды. А все потому, а все потому, что Армаген не сдержал себя!

Последние слова были, что называется, не в склад, не в лад, ибо предназначались для глумления над эльфом. Вернее, над его нормальной ипостасью.

Волшебник резко развернулся и снова схватил дроу за плечи. Пальцы целителя окутал золотой туман, в мгновения око затянувший оставленные когтями раны. Армаген хотел продолжить путь, но Уна не пустила, обвив талию и прижавшись к груди. Эльфу ничего не оставалось, как обнять женщину за плечи.

Спутники замерли посреди дикого поля. Восточный ветер доносил легкий запах рыбы, мокрых сетей и дегтя. До Мельма оставались сутки пути, но волшебник не хотел спешить.

Он хотел обнимать дроу, вдыхать пряный аромат ее кожи, ласкать серебристые локоны.

– Ты хорош в любом виде, – прошептала Уна, посмотрев собеседнику в глаза. – Но вампир – лучше!

Высунув язык, ведьма побежала по тропинке, хохоча во весь голос. Лоскуты, в которые превратилась мантия, сорвало ветром, и женщина неслась голышом. Выросшая среди бесплодных земель, где единственными растениями были лишайники, Уна радовалась каждому прикосновению иссохшей и жухлой, но все же настоящей травы.

Армаген понимал настроение спутницы и не спешил ловить ее. Несмотря на то, что больше всего на свете желал оказаться в объятиях дроу.

– Давай, ты сможешь. Ну же, прошу тебя, – прошептала ведьма, укусив спутника за мочку уха.

– Ты меня отвлекаешь…

– Сосредоточься, прочувствуй, отдайся ощущениям. Не стесняйся, порадуй меня.

– Подожди, осталось совсем чуть-чуть.

– Ты мужчина или нет? – надулась Уна и уставилась в сторону.

– Поговори мне еще.

Армаген стряхнул так и не разгоревшееся пламя с ладони. Чахлый заяц, преспокойно щипавший травку на поляне, навострил уши и дал деру.

– Может, догонишь? – не унималась женщина.

– Еще чего! За кроликами мне бегать не хватало!

– Это заяц.

Целитель махнул рукой и лег на траву. До самого вечера спутники брели без маковой росинки во рту, не встретив больше ни деревни ни треклятого куста с какими-нибудь ягодами. На фоне усталости и без того крохотные знания боевой магии отказывались работать. Нарисовывался неприятный вариант лечь спать на пустой желудок, что никак не пойдет на пользу истощенным организмам.

– Может, ты знаешь средство от голода? – поинтересовался Армаген.

– Конечно, знаю – называется еда, – буркнула Уна.

– Не злись. Я целитель, а не боевой маг.

– Перестану злиться, когда налечишь мне еды. Или хотя бы разведешь костер. И вообще…

Женщина не договорила – Армаген зажал ей рот рукой. Не в воспитательных целях, а чтобы привлечь внимание к доносящемуся издалека шуму. Дроу, как и светлые собратья обладали исключительным слухом, оставалось только убрать помехи.

– Кто-то поет, – прошептала ведьма.

– Можешь разобрать слова?

– Нет. Слишком далеко. Голос мужской – больше ничего не понятно.

– Мы находимся в десятках лиг от трактов. Значит, это не торговцы или караванщики. Деревней поблизости тоже нет.

– Может, пастухи или охотники?

– Здесь почти не осталось травы, а нормальной дичи и подавно нет. Кроме твоего чахлого зайца.

– Разбойники! – догадалась дроу.

Эльф кивнул:

– Эти ребята сюда запросто могут забрести. А у лихих людей всегда можно разжиться золотом и припасами.

– И как ты планируешь их добывать? – усмехнулась ведьма. – Предложишь услуги целителя?

– Нет, – гортанно донеслось из клыкастой пасти, – поторгую твоим телом.

Ночь еще не наступила, и вампиру пришлось действовать в сумерках, которые он ненавидел всей душой. Лучшее время для охоты – полночь и безлунное небо, но в тот момент было не до капризов. Бандиты, будучи народом, крайне зависящим от скорости и легкости на подъем, могли сорваться с места в любой момент. А гоняться за несущимися галопом конями – то еще удовольствие. Можно поймать одного, но остальные наверняка успеют скрыться.

Потому главное – двигаться осторожно и не шуметь. Благо, Уна это прекрасно осознавала и не стала навязываться в сопровождение.

Предположение Армагена оказалось верным – вокруг костра сидели ярчайшие представители джентльменов с большой дороги. Слегка хмельные, облаченные в грязную, сопревшую от пота одежду. Почти все со следами профессиональной деятельности – шрамы, повязки на выколотых глазах, а один и вовсе без кисти.

Эльф насчитал восьмерых вооруженных до зубов и крайне опасных типов – уж кто-то, а бандиты драться умеют. Могут потрепать и более опытного кровопийцу, нежели Армаген.

В нескольких шагах от стоянки паслись кони, без аппетита щипавшие жухлую траву. Вампир находился на значительном удалении от животных, но они то и дело поворачивали уши в его сторону и недовольно фыркали.

Придется действовать очень быстро. Если поведение лошадок встревожит хозяев – скрытно напасть не получится. Победа достанется только боем, пока не входившим в планы ночного охотника.

Один из бандитов закончил песню. Послышались одобрительные возгласы, сменившиеся тихим разговором.

– А он точно отправился в Мельм? – поинтересовался однорукий у товарища, сидевшего спиной к вампиру.

– Конечно. По дороге мы его перехватим, никуда он денется. Тем более, сам слышал, что говорили крестьяне.

Если затея не удастся, какому-то торгашу будет грозить серьезная опасность, подумал эльф. Стараясь снизить шум до минимума, Армаген пополз к цели. Редкая растительность почти не давала укрытия, надежду на успех вселяло только стремительно темнеющее небо. Очень скоро ночь вступит в свои права, и тогда разбойникам ой как не поздоровится.

Армаген не хотел пить их кровь, но лучше перетерпеть вкус этого отребья, чем сорваться и убить честного человека. Приконченных недавно стражников эльф к данной категории не относил – те же бандиты, только на службе у короля. Без каких-либо принципов и моральных устоев – если начальник прикажет, без зазрения совести прирежут и женщину, и ребенка.

Лошади затоптались на месте, почуяв приближение смертельной угрозы. Если бы не колья, к которым привязали скакунов, они бы давно убежали прочь. Но разбойники, казалось, не обращали внимания на поведение животных. Продолжали вести спокойную беседу и потягивать вино.

Вампир улыбнулся, хотя неподготовленный человек наверняка бы умер от лицезрения такой гримасы.

Спустя несколько минут взойдет Луна, а придорожная шваль окончательно захмелеет. Тогда зверь и совершит свой убийственный выпад.

– Сколько можно шуршать в кустах, Армаген?

Эльф обомлел. Как? Кто? Каким образом?

Разбойник – тот самый, с которым разговаривал калека, неспешно обернулся. Целитель не мог поверить собственным глазам.

– Раун, – с хрипом вырвалось из пасти.

Ночную тишину пронзил вопль Уны.

Глава 6

Разбойники, или кем на самом деле являлись те люди, похватали лежавшие у ног металлические трубки. Послышались громкие хлопки, за секунду поляну обволок густой серый дым. Армаген ощутил резкую боль в плече и суставе крыла.

Одним богам ведомо, что за магию применяли нападавшие, но даже могущественный вампир стиснул зубы от разрывающей плоть муки.

Не видя возможности для контратаки, вампир повернул обратно – туда, где кричала Уна. Чуткие уши засекали движение повсюду. Едва ощутимый скрип тонкой кожи, бряцанье металлических пряжек, ровное дыхание. Звуки приближались со всех сторон – невидимые преследователи брали жертву в кольцо.

– Вперед, парни! Не дайте твари сбежать! – раздался за спиной голос Рауна.

В ответ снова громыхнуло. На этот раз снаряд угодил под левую коленку. Армаген споткнулся и распластался на земле. Боль была просто невыносима. Эльфа не раз ранили холодным оружием и даже пронзали стрелой – но те чувства были ничем по сравнению со странной волшбой.

В подсознание закралась тревожная мысль – прорваться сквозь оцепление не получится. Скоро охотники станут кругом над израненной добычей и добьют, как плешивую собаку.

– Не дождетесь, – прошипел Армаген и резко взял в сторону.

Напрягая каждый мускул измененного тела, стараясь превозмогать мучения, он бежал навстречу врагам. Ночное зрение, затуманенное кровавой пеленой, выхватило из мрака пять фигур. Четверо направляли на вампира железные посохи, последний зачем-то тыкал в него длинным прутом. Чутье сразу определило отвлекшегося разбойника как слабое звено – можно броситься напролом в надежде, что колдун не успеет прочитать заклинание.

Предположение Армагена оправдалось. Человек поднял трубку слишком поздно – удар когтистой лапы снес незадачливому ловцу половину головы. Перепрыгнув через мертвое тело, вампир бросился наутек – в сторону Миривы.

Двигаться к Мельму в сложившейся ситуации было глупо – охотники прочешут тракт в первую очередь. Возможно, на подступах к городу ожидает очередная засада, так что беглец взял западнее. Трава, мягко ласкавшая ступни, уступила место ссохшейся грязи. На километры вокруг не росло ни единого деревца или куста – спрятаться на такой территории не представлялось возможным. Потому эльф надеялся на то, что сможет продержаться хотя бы полчаса. За это время он успеет уйти достаточно далеко и залечить раны.

Вскоре крики преследователей растворились в ночи. Армагену удалось добраться до берега реки. К тому моменту тело восстановило нормальный облик, после чего боль немного утихла. При помощи хирургического заклятия целитель вытащил из плеча круглый шарик чистейшего серебра. Даже в обычном состоянии металл жег кожу. Стало понятно, что вызвало такую пытку.

Эльф забрался в густые кусты осоки и сел прямо в ил. Укрытие давало защиту от посторонних глаз, так что на неудобства Армаген не обращал внимания. Шум на берегу привлек лишь русалок, но эти создания вряд ли стали бы выдавать беглеца. По сути, вампир и речные обитательницы принадлежали к одному племени – нечисти, которую все разумные расы истребляли испокон веков.

Несмотря на шиканье и метание грязи, русалки не спешили отстать от эльфа. Три покрытые тиной головки выныривали неподалеку от берега и таращились на целителя холодными рыбьими глазами. Никто не знал, насколько разумны эти существа, несмотря на очевидное сходство с человеком.

В народе, особенно среди жителей прибрежных деревень, ходили легенды о якобы утащенных под воду рыбаках и купавшихся детях. Но в этих сказках постоянно фигурировал седоголовый воин, непременно наказывающий русалок и спасающий селян. Потому Армаген не сильно доверял деревенскому фольклору, но и не терял бдительности в присутствии молчаливых зрительниц. Ноги эльфа лежали в воде – русалкам не составит особого труда схватить его за пятки и стащить в реку. Будет глупо уйти от погони охотников и помереть от собственной безалаберности.

Армаген немного отполз от берега – наблюдательницы, наоборот, приблизились. Их лица не выражали никаких эмоций, напоминая слепленные из воска маски. Каким образом существа общались, оставалось загадкой, но действовали они слаженно, понимая друг друга без слов.

Через минуту молчаливого наблюдения, рыбо-люди дружно скрылись под водой. Целитель уже собрался с облегчением вздохнуть, как русалки снова показались на поверхности. На этот раз в жалком метре от берега.

Армаген поджал ноги и приготовился отражать возможную атаку. Но девушки были настроены дружелюбно. По очереди они выползли на ил и оставили странные подношения: пучок водорослей, здоровенную речную улитку и грязного рака с щербатым панцирем. Членистоногое недовольно водило усищами, но не пыталось сбежать.

– Не знаю, зачем это – но спасибо.

Русалки переглянулись и скрылись в глубине, чтобы вернуться с ворохом мокрого полуистлевшего тряпья. Осмотрев вещи, наверняка снятые с утопленника, эльф брезгливо поморщился.

Возможно, ему показалось, но на лицах девушек мелькнула тень печали. Они снова нырнули, но выплыли уже вдвоем. Одна русалка протянула Армагену мутный хрустальный шарик, похожий на огромный рыбий глаз.

Целитель вздрогнул, едва увидел сферу – столь могущественную природную магию она в себе хранила. Без колебаний Армаген принял подношение, и тут же услышал в голове тихий женский голос:

– Наша мать умирает. Ты можешь исцелить ее, перворожденный. Сестра пожертвовала жизнью, подарив тебе дыхание. Умоляю – помоги нам. А мы поможем тебе.

Рука, в которой лежал шарик, тряслась от сильнейших магических токов. Армагену никогда не приходилось слышать, что душа русалки обладает такой мощью. Отказать в помощи за такую плату не осмелился бы самый гнилой некромант. Поместив сферу в рот, целитель отправился вслед за речными девами.

По правде говоря, хуже эльфов плавают только топоры. Целитель старательно барахтался в толще воды, но продолжал то и дело всплывать кверху задом. Спутницы, узрев жалкие потуги Армагена, взяли его за руки и потащили ко дну.

Двигались русалки очень быстро, а держали еще крепче. При желании, они могли бы уволочь под воду кого угодно. Так что деревенские сказки не лишены доли правды.

Стая обжила затонувший недалеко от берега рыбацкий баркас. Корабль лежал на серьезной глубине, в непроглядной тьме которой эльф с трудом мог что-либо разглядеть. Чуткие руки девушек направили целителя к широкой пробоине в левом борту. Там, среди вороха разорванных сетей, лежала мать стаи. Из груди пожилой русалки торчала острога. Увидев рану, Армаген засомневался, хватит ли его умений на столь сложную операцию.

– Мамочка, – раздалось в голове. – Мы привели помощь.

– Зачем, – ответил едва слышимый голос. – Моя жизнь не стоит такой жертвы.

– Наяда решилась на этот шаг добровольно, из-за любви к тебе. Сами боги послали в наш край перворожденного колдуна, мы не могли упустить такую возможность.

– Так, девочки, освободите помещение и не мешайте, – прервал слезную тираду недовольный мужской голос, в котором эльф с удивлением узнал свой собственный. Как оказалось, хрустальный шар обладал поистине удивительными свойствами.

Если Академия прознает о силе дыхания русалок – их перебьют за какой-то месяц.

Но Армаген уже не сможет поделиться секретом. Если за ним пустились в погоню так далеко, то на территории королевства покоя искать бессмысленно.

Отбросив ненужные мысли, эльф приступил к исцелению. Ему никогда прежде не доводилось оперировать под водой, но стихия не противилась волшебству. Первым делом Армаген наслал заклятие быстрого гниения на древко остроги, предварительно защитив рану от воздействия тлена. Вскоре дерево полностью разложилось. Дело осталось за малым. Золотой туман проник в отверстие, превратившись в кости, мышцы и сухожилия. Армаген с удивлением отметил, что ткани русалки поддаются лечению гораздо лучше, нежели людская плоть.

Закончив с обработкой раны, эльф наложил заклинание общего укрепления, необходимое для восполнения сил.

– Приблизься ко мне, – попросила женщина.

Армаген схватился за сети и подполз к пациентке. Мать стаи коснулась лба спасителя холодной перепончатой рукой. Хрустальная сфера, до того покоившаяся под языком, растворилась. Эльф вздрогнул и схватился за горло – остатки кислорода, выделяемого шаром, быстро растворились. Легкие сковало удушьем, Армаген попытался всплыть, но запутался в сетях.

– Вдыхай полной грудью благую стихию, – произнесла русалка. – Теперь дыхание Наяды твое по праву.

Перед глазами маячили радужные круги, легкие невыносимо жгло. Не выдержав, целитель открыл рот и жадно втянул мутную воду. Несмотря на очевидные последствия, Армаген остался жив. Жабры и хвост у него, к счастью, не выросли, но дышать под водой вампир мог без труда. Плавучесть также улучшилась – тело эльфа больше не тянуло на поверхность.

– Я чувствую, тебе угрожает опасность. Можешь оставаться в моем доме сколько пожелаешь. Мы же уйдем, дабы воздать последние почести моей несчастной дочери.

– Благодарю за гостеприимство, но вынужден отказать. Моя подруга в серьезной беде.

– Понимаю, – кивнула русалка. – Помни, ты всегда будешь желанным гостем для нас. Девочки, проводите благородного перворожденного на берег.

Русалки взяли Армагена за руки и стремительно понеслись к суше. Целитель попросил взять немного западнее – по его прикидкам, именно там осталась Уна.

Поблагодарив волшебника еще раз, девушки скрылись в пучине.

Армаген нашел дроу недалеко от их последней стоянки. Из груди женщины торчал обитый железом кол, который, в отличие от пронзившей легкое остроги, насквозь пронзил сердце. Вылечить такое ранение было не под силу даже некроманту.

Несмотря на долгую, полную лишений жизнь, эльф не смог бы припомнить случая, когда он плакал. Но в тот момент целитель рыдал как ребенок, стоя на коленях пред остывшим телом. Сквозь нескончаемый поток слез Армаген заметил запекшуюся на волосах кровь. Откинув со лба белоснежные пряди, он увидел вырезанные кинжалом буквы – «КИВ».

Отдел разведки «Казнокрады и Воры», как можно понять из названия, никогда не занимался охотой на детей ночи. В отличие от королевских истребителей вампиров. Неужели эти ублюдки знали о болезни эльфа с самого начала? А судебный процесс над Швейнером – лишь подстановка, цель которой – заставить целителя раскрыть свою истинную сущность.

Эльф сжал кулаки. Рано или поздно он доберется до Рауна и выпьет его грязную кровушку до последней капли. А сейчас необходимо проводить в последний путь самую удивительную женщину Велимира.

На километры вокруг простиралась безжизненная пустыня – ни деревца, ни кустарника. О погребальном костре пришлось позабыть, как и о могиле – лопаты у Армагена не водилось, а на рытье ссохшейся земли когтями уйдет пара суток. Можно было наложить заклятие сохранения, чтобы уберечь тело от тлена, но не пройдет и часа, как слетятся падальщики и прочие гады. Единственным вариантом, как не был он противен целителю, оставалось быстрое разложение. Произнеся нужны слова, вампир отвернулся, дабы не видеть мерзость, в которую превращалась прекрасная темная эльфийка.

Присев неподалеку, Армаген закрыл лицо ладонями и дал волю слезам.

Охотники ответят самым жестоким образом за невинно убитую женщину, за не родившегося ребенка.

Выждав положенное время, целитель в последний раз повернулся в сторону Эленора. На месте, глее лежал труп, осталась только мокрая истрепанная мантия и обитый железом кол. Армаген взял оружие охотников и заткнул за пояс. Очень скоро кол будет торчать из глотки Рауна. Только из раны не прольется кровь, прежде она станет платой за убийство.

До Мельма эльф добрался под водой. Уж там его точно не достанут преследователи. По дороге целитель видел несколько стай, ютящихся среди водорослей или утонувших лодок. Русалки наблюдали за эльфом с интересом, но старались не приближаться.

Вскоре над головой показались днища рыболовецких судов, качающихся у причалов. Мельм был довольно крупным поселением, но официально городом не считался. В основном потому, что в нем жили одни необразованные рыбаки и рабочие перерабатывающих заводов. Единственным прилично выглядящим зданием являлась усадьба правящего графа. Остальные постройки представляли собой классические примеры грубо сколоченных хибар и сараев, где вялили рыбу. Местные жители привыкли большую часть времени проводить на кораблях и лодках, потому домашним уютом совершенно не интересовались. Некоторые и вовсе жили на своих посудинах вместе с женами и детьми.

Армаген бывал в Мельме лишь однажды – и то проездом. Почти полвека назад селение насчитывало всего несколько хижин, но голодные послевоенные годы вынудили бедняков искать пропитания в лоне полноводной Миривы. Так как по неизвестным причинам берега реки были совершенно непригодны для фермерства и животноводства, крестьянам пришлось учиться забрасывать сети и управляться с парусами.

Дабы не привлекать лишнего внимания, целитель остался под водой до полуночи. Он сидел, прислонившись к скользкому, покрытому водорослями столбу пирса. Мелкие рыбешки, которых не брали сети, нагло плавали перед самым носом. Нескольких Армаген с удовольствием съел – пустой желудок остался доволен и такой пищей.

Когда тонкий серп Луны показался из-за туч, вампир выбрался на берег. Город спал – ни огонька в домах, ни души на улицах. Вымотанные дневной работой жители засыпали без задних ног, едва касались подушек.

Благодаря изнурительному образу жизни в Мельме практически отсутствовала преступность. Воры и разбойники обходили селение стороной – красть там было нечего. Среди местных конфликты вспыхивали редко, в основном – за рыбные места. Но решались споры как правило на воде, редко переходя на сушу. В первые годы после основания поселка, на реке постоянно находили «мертвые» лодки, хозяева которых бесследно исчезали.

Тогда и начался бум историй о кровожадных русалках, хотя на самом деле все обстояло гораздо проще. Рыбаки убивали конкурентов, а тела сбрасывали в Мириву с привязанным к ногам грузом. Плывя к городу, Армаген видел несколько свежих трупов – битвы за лучшие участки не стихали до сих пор.

Первым делом вампир взобрался на мачту ближайшего парусника и осмотрелся. Если охотники устроили засаду в селении, они должны где-то остановиться. Одноэтажные хибары не загораживали вид – даже с небольшой высоты Мельм просматривался целиком и полностью.

Огни мерцали в двух домах: в особняке управителя и стоящем чуть поодаль бревенчатом срубе. Возможно, это был трактир – с таким темпом жизни каждый захочет выпить кружечку эля после работы. Возможно, кто-то поздно вернулся с рыбалки и готовился ко сну.

В любом случае, Армаген решил проверить дом. Даже если первое предположение окажется неверным, не исключено, что в здании остановились охотники. Эти ублюдки привыкли бодрствовать по ночам.

Идти пришлось по земле, утопая по щиколотку в грязи. В очень редких случаях хибары покрывались досками, в основном – соломой или стеблями осоки. По таким крышам не попрыгаешь – сразу же свалишься на голову спящему хозяину. И если он не умрет от ужаса при виде чудовища – веселье будет обеспечено надолго. За считанные минуты на уши встанет весь город, а среди одноэтажных построек особо не спрячешься. Уйти от стихийной облавы крайне сложно даже в столице, что уж говорить про Мельм, где все знают друг друга в лицо.

Армаген старался двигаться как можно осторожнее, постоянно прячась в тени. Судя по гробовой тишине на улицах, стража или местное ополчение здесь отсутствовали, или же действовали только днем. Зато в изобилии водились собаки – как домашние, так и небольшие дикие стайки. И если дворняги старались смыться, едва почуяв древнего зверя, то цепные пустобрехи заливались отчаянным лаем.

Дорогу к невысокому холму, где стоял заветный дом, преграждала рыночная площадь. Выходить на открытое пространство, просматриваемое со всех сторон, эльф не рискнул – пришлось сделать крюк через набережную.

Крадясь вдоль забора, Армаген едва не столкнулся нос к носу с подозрительной фигурой. Это был старик, одетый в лохмотья и страшно вонявший рыбой. Ни дать не взять – типичный местный житель. Только вот что рыбак делает один ночью на пирсе? Собирается проверить сети? Вряд ли – согласно поверьям, во тьме русалки особенно активны и не пропустят ни одного корабля. А здешний народ просто патологически суеверен.

Вампир решил проследить за стариком. Вполне вероятно, что он – осведомитель охотников, а то и вовсе один из них. Ублюдки без труда маскируются под закоренелых разбойников, что им стоит прикинуться рыбаками?

Если Армаген допустил оплошность и засветился – лучше ударить в лоб, чем ожидать кола в спину из каждой подворотни. Бесплотной тенью вампир скользнул за целью.

Старик остановился на краю пирса, достал из кармана огниво и зажег факел. Затем принялся размахивать им из стороны в сторону. Сначала вампир подумал, что у рыбака съехала крыша, однако спустя минуту наблюдения обнаружил, что некоторые движения повторяются. Неизвестный подавал знаки, и Армаген догадывался, кому.

Хорошую тактику выбрали охотники. Дабы лишний раз не привлекать внимания горожан, они спрятались на лодке недалеко от причала. Когда доверенное лицо из местных засечет вампира, то подаст условный знак. Можно начинать облаву.

Но когда Армаген напряг зрение, чтобы оценить расстояние до лодки, и без того огромная пасть стала еще больше. К Мельму приближались десятки, а может и сотни небрежно связанных плотов. Луна освещала огромное количество черных квадратов, бесшумно плывущих по спокойной воде.

На бревнах теснились мелкие горбатые фигуры. Сидящие по краям слаженно гребли, остальные стояли на коленях, держась друг за друга, и рассматривали город крохотными злыми глазками.

Тролли!

Мерзкие обитатели Фронтира, большую часть которых оттеснили в Пустоши, а остальные попрятались глубоко в своих норах. Одним богам ведомо, что заставило коварных нелюдей собраться вместе и организовать рейд, не передравшись при этом меж собой. Тролли отличались категорически противным нравом, их любимое занятие – оскорблять и драться, причем вообще неважно с кем. Одно время они доводили первых жителей Фронтира до белого каления постоянными набегами. Дикие племена усмирил тяжело бронированный корпус королевских молотобойцев, командированный по просьбам переселенцев.

Но элитное войско уже давно вернулось в столицу, оставив для охраны границы две крепости и неприступный форт. Черт знает, каким образом тролли умудрились перебросить столь многочисленное войско к берегу Миривы.

Что самое страшное, рейдеры были превосходно экипированы – по тролльским меркам, разумеется. Все в броне, за плечами мечи, на поясах кривые кинжалы. Правда, доспехи ржавые, местами пробитые, а оружие выщерблено и затуплено. Однако для троллей, испокон веков воевавших камнями и палками – это очень серьезная амуниция. Где они ее раздобыли – очередная загадка, ведь их кривые ручки не способны выковать даже гвоздь.

До берега оставались жалкие метры. На морщинистых мордах дикарей застыли злорадные ухмылки. Сощуренные глазки горели алчностью и жаждой крови. Нечто или некто заставляли троллей действовать тихо – что для дикого народа то еще достижение. Обычно каждый набег сопровождался тоннами самых разных ругательств, а тактика редко отличалась от банальной свалки и кучи малы.

Здесь же присутствовали стратегия, и дисциплина.

Армаген ощутил странную тревогу. Близилось что-то страшное, куда страшнее ночного рейда. Но времени для размышлений не оставалось. Вампир выхватил факел из руки старика, а его самого столкнул в воду. В случае отражения атаки, предателя ждала бы куда более жуткая смерть, так что целитель сделал рыбаку одолжение.

Прыгая с лодки на лодку, вампир поджигал паруса и успевшие просохнуть сети. Как только оснастка разгоралась, эльф рубил канаты мечом и толкал посудины навстречу троллям. С одной стороны, пожар разбудит весь город. С другой, мелким пакостникам придется потрудиться, лавируя меж горящих судов.

До момента, когда на улицы стали высыпать люди, Армаген запустил четыре пылающих брандера. Оторопев от подобного сюрприза, налетчики проявили свою истинную сущность. Над водами Миривы полилась отборнейшая ругань, разбавленная криками тех, кому не удалось разминуться с лодками.