355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Майоров » Отказной материал » Текст книги (страница 14)
Отказной материал
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 10:28

Текст книги "Отказной материал"


Автор книги: Сергей Майоров



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Пожав плечами, Вова вылез, и его тут же развернули лицом к машине, рывком раздвинув ноги и заставив опереться о кабину.

– Но-но, начальник, полегче, – предостерёг Вова, стараясь обернуться и оторвать руки от крыши. – Я тебе чего, баба, что ли, щупать меня!

Не обращая внимания, инспектор умело осмотрел Вову. Убедившись в отсутствии оружия под одеждой, толчком отодвинул его в сторону и нырнул в салон.

– Смотри, – посоветовал Ковалёв, – а то будешь потом удивляться.

С подозрением покосившись на оперов, Вова наклонился к открытой двери, наблюдая за действиями гаишника. Ничего противозаконного, а уж тем более оружия, в машине не было, и Вова с нетерпением ожидал конца чисто формальной процедуры, одинаково ненавидя как Таню, так и настырных ментов.

Однако день, так плохо начавшийся, не мог закончиться хорошо, и это правило касалось не только сигарет. Вздрогнув и на секунду замешкавшись от неожиданной находки, инспектор извлёк из-под переднего пассажирского сиденья пистолет ТТ. Придерживая его двумя пальцами за спусковую скобу и повернув искажённое злостью лицо, гаишник веско произнёс:

– Ну что, козёл, отлетал своё?

От неожиданности Вова громко икнул и, выпучив глаза, заорал:

– Что это такое?!

– Ну, тихо, мальчик, не шуми, – проговорил Петров, надевая Вове заранее приготовленные наручники. – Ты удивился? Я тебя понимаю! Это – пистолет, забыл, что ли? Как мы удачно подъехали! Сейчас протокольчик изъятия составим. Вон как раз и понятые идут!

Оказавшиеся рядом двое солдат строительного батальона действительно с удовольствием выступили в качестве понятых. Понюхав ствол найденного пистолета, Ковалёв сурово покачал головой, показал его по очереди обоим понятым, понимающе закивавшим головами, а потом сунул под нос ошарашенному Вове, после чего аккуратно упаковал в специальный целлофановый пакет.

Находкой пистолета сюрпризы не ограничились. Из кармана чехла на одном из сидений Петров выудил бумажник с деньгами и записной книжкой. К изъятым вещам присоединилась и записка Тани.

Ничего не понимающий Вова расписался негнущимися пальцами в протоколе, а потом безропотно позволил усадить себя на заднее сиденье петровской «шестёрки» и отправился в 14-е отделение.

Вова ничего не понимал. За последнее время милиция задерживала его дважды, и, получается, оба раза именно тогда, когда он ничего не совершал. А когда он действительно делал что-то противозаконное, их никогда рядом не оказывалось. Бред какой-то! Наверное, что-то сместилось в этом безумном мире…

* * *

Вечером были поручены результаты экспертизы. Изъятый пистолет ТТ был признан огнестрельным оружием, находился в исправном состоянии, и, что самое главное, именно из него был утром убит гражданин Овчинников Г. А.

Сидя в камере 14-го отделения, Вова пытался разобраться в том, что произошло. Пистолет ему подбросили, но кому это понадобилось делать и зачем? Не гаишникам же… Тане? Недаром она так настойчиво «вешалась» на него вчера и затащила в свою конуру, а потом на улицу Строителей. Да, похоже, что это Таня. Кто же она такая?

Вопросов было много, но ответов на них, как ни старался, Вова так и не смог найти, поэтому, перестав терзать себя, решил ждать дальнейшего развития событий. Как-то ведь всё это должно разрешиться, да и «свои» не оставят его в беде.

Тот опер, который назвался лейтенантом Петровым, кратко опросил Вову, старательно фиксируя на бланке его похождения с Таней и заявления о провокации. Уяснив, что это всего лишь оперативник, а не следователь, который будет вести дело, Вова особо не распинался, ограничиваясь ответами на поставленные вопросы, а потом опять отправился в камеру и сумел даже там задремать.

Вечером Вову разбудили и на машине перевезли в какое-то другое отделение, в другом районе. Там началось светопреставление.

Его начали «колоть» на убийство Овчинникова – его «бригадира», Гены. Ошарашенный этой новостью, Вова, чувствуя, что почва под ногами дёрнулась и куда-то уплыла, замкнулся в себе и на все вопросы отвечал требованиями вызвать адвоката и клятвами в том, что ничего не делал и все это провокация.

В конце концов оперы от него отстали, но вместо них явился следователь прокуратуры и допросил Вову в качестве свидетеля. Вова опять поведал всю эпопею с Таней, пропавшим бумажником и запиской. Дойдя до того момента, когда он очутился на пустыре, Вова поймал себя на мысли, что и сам себе не верит, скомкал окончание рассказа и уставился в пол.

– Допустим, – насмешливо проговорил следователь, буравя Вову взглядом, – допустим, что именно так все и было. Познакомились, переспали и так далее… Объясните мне, пожалуйста, почему тогда на месте преступления множество свидетелей видели и запомнили вашу машину? Почему в вашей машине найден пистолет, из которого было совершено убийство? Там же, в машине, была обнаружена и ваша записная книжка, которую якобы кто-то украл. Кстати, в этой записной книжке, на странице двадцать второй, записаны домашний адрес и телефон покойного гражданина Овчинникова. Далее, назвать адрес, по которому провели ночь, вы почему-то не можете… Куртка на вас надета в точности такая же, как и на человеке, замеченном в районе места преступления, а изъятая у вас записка написана почерком, очень похожим на почерк Овчинникова. И подпись не разберёшь: "Г" там или "Т". Это уже эксперты будут определять. Они же осмотрят и ваш автомобиль. На месте преступления, к вашему сведению, остались отпечатки протектора и следы краски.

– Да не убивал я Гену, что вы на меня вешаете-то! – взревел Вова и попытался вскочить со стула, но оказавшийся сзади опер пресёк попытку в зародыше, и, тяжело отдуваясь, Вова опять опустился на место.

– Не надо нервничать, – посоветовал следователь, снимая колпачок с авторучки. – Я вам все это так подробно говорю для того, чтобы вы могли трезво оценить своё положение и сделать правильные выводы… Пока не поздно!

– Да не убивал я его! – Для убедительности Вова даже шлёпнул ладонью в свою широкую грудь, но это не помогло: следователь скептически покачал головой, а опер злорадно хмыкнул.

– Кстати, Овчинников где-нибудь работал? – спросил следователь.

– Временно не работал.

– Временно – это как: три дня, месяц, год?

– Какая вам разница?

– А разница такая, что нам надо знать, чем он занимался и какие были причины для его убийства.

– Понятия не имею, – пожал плечами Вова., – Я его не убивал и не знаю, кому это понадобилось.

– Вы, как я понимаю, тоже нигде не работаете? А на какие средства живёте?

– Да бандит он, Валерий Фёдорович, – добродушно пояснил опер. – И живёт на честно отобранные деньги.

– Почему сразу бандит-то? – пробормотал Вова, опуская голову и разглядывая свои ногти.

– Да потому, что так оно и есть! – веско объяснил опер. – Я бы вообще в кодекс новую статью ввёл: в случае убийства бандита уголовное дело возбуждается не по факту обнаружения трупа, а только по заявлению «бригадира» или ещё кого-нибудь повыше…

Следователь поморщился и выразительно посмотрел в сторону опера: он не любил вмешательства в свой допрос.

Рассвет гражданин Янович Владимир Кириллович встретил, сидя в углу на жёстких нарах изолятора временного содержания, уставясь бессмысленным взглядом на мирно спящего рядом вора-карманника и раскачиваясь из стороны в сторону. Все с ним происходящее казалось ему невозможным дурным сном, но проснуться почему-то никак не удавалось.

* * *

В отличие от других, для Сергея Викторовича Берского, в деловых и криминальных кругах более известного под кличкой Крутой, субботний день начался совсем не плохо.

Берский жил в двухэтажном кирпичном особняке в двадцати минутах езды от города. И дом, и огороженный забором земельный участок размером в полгектара являлись его личной собственностью. Год назад в качестве компенсации за долги Берский отобрал у одного предпринимателя неразработанный участок с фундаментом будущего дома, а потом, вложив колоссальные средства и используя свои обширные деловые связи, устроил поистине «райское гнёздышко» для себя и своей молодой семьи. Огромный дом, кроме многочисленных спален, кабинетов и гостиных, имел также спортивный зал с сауной, бассейном и стрелковым тиром и даже небольшую, но прекрасно оборудованную музыкальную студию – очередной каприз избалованной жены. На участке бойко росли прижившиеся яблони и вишни, стояли аккуратные теплицы и чайный домик, был устроен ещё один – летний – бассейн. В полукруглом ангаре содержались пять принадлежащих Берскому автомашин.

Жена с ребёнком вторую неделю гостила у родственников в Омске, и в доме не было никого, кроме самого Берского и четверых охранников, доедавших на кухне свой завтрак.

Нырнув в прохладную зеленоватую воду бассейна, Берский мощным кролем четырежды пересёк его от стенки до стенки, вылез и принял долгий контрастный душ. Весь завтрак составил большой стакан персикового сока, который он выпил на ходу, поднимаясь по лестнице в свою спальню на втором этаже. Гораздо больше времени он уделил своей внешности и подбору костюма.

Ровно в десять часов Берский вышел из дома. Серебристый «мерседес-600» уже был развёрнут носом к воротам, а рядом стояла рубиновая «девятка», в которой сидели двое телохранителей – как и сам Берский, бывших спецназовцев, получивших солидный боевой опыт на полях межнациональных конфликтов. Оконченные ими недавно специальные курсы вызвали у них лишь снисходительную усмешку, но дали право носить при себе и применять огнестрельное оружие. Благодаря деньгам и связям шефа вместо разрешённых законом, но давно устаревших ПМ, они пользовались «береттами» последней модификации, которые вызвали жгучую зависть оперов РУОПа, задержавших как-то «горилл» во время облавы в ресторане.

Устроившись на удобном кожаном сиденье и накинув ремень безопасности, Берский мягко доехал до ворот, проскользнул мимо расползающихся в стороны створок, осторожно выбрался на шоссе и, развернувшись в сторону города, вдавил акселератор, нимало не заботясь ни об инспекторах ГАИ, ни о мгновенно отставшей «девятке» с охраной. В конфликтах с первыми ему, как правило, надёжно помогал статус помощника депутата; что же касается второго, то, теоретически осознавая необходимость мер предосторожности, Берский на практике часто пренебрегал ими, больше полагаясь на собственные силы и прочное положение в криминальном и деловом мире.

Суббота считалась выходным днём, но, несмотря на это, в офисе возглавляемого Берским АОЗТ «Парус» было достаточно многолюдно. Фирма являлась крупнейшим поставщиком энергоносителей в регион, занималась и другими прибыльными делами; обладая врождёнными организаторскими способностями, Берский сумел подобрать высокопрофессиональный коллектив и наладить работу так, чтобы каждый работник, включая уборщицу, получал вознаграждение, адекватное вкладу в общее дело. Лентяев и бездарей выгоняли сразу, но зато те, кто оставался, получали возможность зарабатывать по-настоящему хорошо. Свидетельством тому являлась хотя бы шеренга не самых дешёвых машин на тротуаре перед входом.

Кивнув охраннику, Берский миновал холл, с одобрением посмотрел на группу менеджеров и референтов, горячо обсуждавших какую-то проблему, и тепло поздоровался со своей секретаршей Верочкой. Радостно улыбнувшись в ответ на комплимент шефа, девушка опять повернулась к экрану компьютера, и, пока Берский отпирал дверь кабинета, за его спиной опять раздалось щёлканье клавиатуры.

До обеда день прошёл нормально и довольно быстро. Уладив несколько мелких дел, Берский перекусил в рыбном ресторанчике и вернулся обратно, собираясь поработать ещё пару часов и отправиться домой. Количество машин перед офисом убавилось, но Берский сразу обратил внимание на появившуюся за время его отсутствия чёрную «Волгу», и в душе шевельнулось нехорошее предчувствие: по выходным дням Серый появлялся в офисе крайне редко, только в исключительных случаях.

Верочка уже ушла, оставив после себя аккуратно прибранное рабочее место. Войдя в кабинет, Берский на ходу снял пиджак и как раз вешал его в стенной шкаф, когда вошёл Серый. Взглянув на мрачное лицо своего помощника, Берский нахмурился, включил прибор, исключающий возможность прослушивания и фиксации ведущихся в кабинете разговоров, и, устраиваясь за столом, кивнул на кресло:

– Садись, Толя…

Когда-то, много лет назад, начиная свою службу в милиции в должности младшего инспектора уголовного розыска на одном из московских вокзалов, Анатолий Курков не мог и предположить, какие жестокие повороты уготованы ему судьбой. Обучаясь на заочном отделении одного из гражданских вузов, Курков все силы отдавал работе и в профессиональном отношении рос буквально на глазах. Через два года он получил должность оперуполномоченного и звание младшего лейтенанта, а ещё через некоторое время перевёлся в одно из территориальных городских отделений. Привыкая к новым для себя условиям, несколько отличавшимся от условий работы линейного отдела, он совершил первую ошибку. Ошибку совсем незначительную и им самим во внимание не принятую, но замеченную и отложенную в памяти людей из противоположного лагеря. Прошло ещё немного времени, и, когда в столице вовсю гремели Олимпийские игры, Куркову об этой ошибке напомнили. Напоминание было всего лишь «пробным шаром» и преследовало только одну цель: «прощупать» его реакцию. Реакция оказалась такой, на какую, втайне рассчитывая, никто всерьёз и не надеялся.

Трудно сказать, почему так получилось. Может быть, сработал извечный принцип «сапожник без сапог», и Курков, считавшийся признанным мастером оперативных разработок и блестящим агентуристом, не смог разобраться в ситуации, которая касалась его самого, может быть, сказалось колоссальное напряжение последних дней, когда он, обеспечивая правопорядок во время проведения Олимпиады, добирался до своей комнатушки в общежитии глубокой ночью и ранним утром опять отправлялся на службу; а может быть, было и ещё что-то, заложенное глубоко внутри его характера и предопределившее все его последующие шаги. Так или иначе, но, позабыв элементарное правило – поддаваться шантажу никогда нельзя, – Курков согласился выполнить предъявленные ему требования и выполнил их отлично, как и все задания, получаемые от собственного руководства. От платы он отказался, надеясь, что вопрос на этом исчерпан и дальнейшей безупречной службой он искупит вину перед коллегами и законом. В конце концов, за несколько лет работы он отправил за решётку десятки опасных преступников, а то, что один из них получил временную отсрочку, никак не затмит его прошлых заслуг и не обесценит будущих. Используя свои связи в транспортной милиции, Курков помог выбраться из Москвы крупному авторитету, которому крепко «сели на хвост» оперы одного из отделов главка и КГБ.

Несколько месяцев всё было тихо. Курков побывал в отпуске, получил очередное звание «старший лейтенант милиции» и продолжал успешно работать, сажая все новых и новых убийц, насильников и грабителей. О случившейся истории он мало-помалу забывал. В середине зимы ему удалось выйти на след крупной группы, промышлявшей кражами антиквариата с последующей продажей за границу, и даже внедрить в группу своего человека. Полностью переключившись на разработку этой темы, Курков почти не появлялся дома, но однажды холодным поздним вечером, в двух шагах от общежития, был встречен невзрачным молодым человеком в дорогом импортном пальто и норковой шапке. Молодой человек поведал, что «тот» авторитет перед самым Новым годом был задержан в Свердловской области, в перестрелке ранил двух оперов и сейчас находится в следственном изоляторе, где вполне может рассказать о том, кто помог ему покинуть столицу минувшим летом.

Проводимая Курковым перспективная разработка обернулась полным провалом. Обойдя три прекрасно подготовленные засады, группа совершила свою последнюю кражу, взяв в одном из музеев иконы и посуду на неслыханную по тем временам сумму, после чего пропала в неизвестном направлении. Внедрённый в неё человек обнаружился только летом, в виде разложившегося трупа в одном из лесов Московской области.

Курков запил по-чёрному и подал рапорт на увольнение, надеясь таким образом вырваться из порочного круга. Втайне он рассчитывал уехать из Москвы в глухую провинцию, выждать некоторое время и восстановиться на службе. Естественно, ничего из этого не получилось. Начальство отнеслось к «неудаче» неожиданно снисходительно и удовлетворять рапорт не спешило, а вновь появившийся молодой человек в норковой шапке внушительно посоветовал не дурить и не дёргаться.

Курков остался работать и, несмотря на то, что откровенно ничего не делал, получил повышение и отдельную однокомнатную квартиру. Недавние друзья, не понявшие происшедших с коллегой превращений, отстранились, и это обозлило Куркова ещё больше. Вскоре, выполнив очередную «просьбу», Курков взял деньги, а потом начал и торговаться со своими новыми «хозяевами».

Хозяева менялись, передавая Куркова из рук в руки. Был период, когда он вполне мог соскочить с крючка, но не предпринял для этого никаких усилий, считая, что жизнь все равно испорчена, и питая к коллегам и бывшим друзьям ненависть за то, что те бросили его в трудную минуту. Курков увязал все больше, и настал день, когда он понял, что «засвечен» до предела, не сегодня, так завтра его «возьмут» и придётся отвечать за все свои грехи. Последний раз блеснув загубленным талантом, Курков провернул потрясающую комбинацию, «подставив» себя под получение взятки и вымогательство. Его арестовали и осудили на четыре года лишения свободы.

Как Курков и рассчитывал, ворошить старые дела никто не стал. Наказание он отбывал в специальной, «ментовской» зоне, был там в авторитете, о прошлом ему никто не напоминал, и, выйдя на свободу ранней весной 1992 года, он чувствовал себя, можно сказать, умиротворённым. Из московской квартиры его, естественно, выписали, и все, что у него осталось после конфискации имущества и четырех лет заключения, – это развалившийся родительский домик в подмосковной деревне и три тысячи рублей на одной, не найденной следствием сберкнижке. Зато теперь не надо было служить двум хозяевам сразу, и перед ним была, как он считал, только одна дорога, по которой он и пошёл.

Через несколько месяцев его нашёл Берский и пригласил к себе. Сразу после переезда в новый город Курков приступил к работе с той же энергией, которая отличала его в первые – честные – годы службы в милиции, и так же блестяще применял свои таланты к оперативной деятельности.

За прошедшие два с половиной года Курков сплёл крепкую агентурную сеть, позволявшую ему постоянно находиться в курсе всех городских дел, положения в правоохранительных органах, ситуаций внутри «центровой» группировки и других банд города. Друзей он не завёл, ограничивал все контакты с мужчинами лишь необходимыми по работе, а с женщинами – короткими случайными связями. С понедельника по пятницу он с головой уходил в свои дела, а на выходные дни обычно выезжал за город на охоту или сидел в своей квартире, составляя коллекцию компакт-дисков классиков рок-музыки.

– Садись, Толя. Что у нас случилось?

Серый уселся в кресло напротив Берского, закинул ногу на ногу и лаконично, но со всеми необходимыми деталями рассказал все, что успел узнать об убийстве Гены Овчинникова.

Берский слушал внимательно, ничем не выражая своих эмоций.

– Н-да, – наконец сказал он. – Что ты сам по этому поводу думаешь?

– Трудно сказать. – Серый пожал плечами. – Фактов пока маловато. В общих чертах здесь только три варианта может быть: либо это наши конкуренты, либо кто-то из наших, либо Гену убили за какие-то его дела «на стороне». Но на прямой конфликт с нами ни «хабаровцы», ни другие не пойдут. По крайней мере, в настоящий момент. Да и Гена, как мишень, интереса явно не представляет – обычный «бригадир», ничем не лучше и не хуже других, и его смерть для нас ничего не меняет. Нет, первый вариант я бы пока отбросил. Мне кажется, дело в самом Гене. В денежных вопросах он был не очень аккуратен – любил погулять за чужой счёт, мог какие-то деньги просто зажать. Надо будет поковырять в этом направлении. Кроме того, он часто «подхалтуривал» на стороне: на днях «развёл» одного бухгалтера на тонну долларов, да и раньше в такие истории влезал. Здесь тоже есть над чем подумать. Потом, на той неделе он вместе с Яновичем – ну Толстым Вовой – попал в милицию. Один водитель из Горгаза помял Гене машину, и эти два дурака поехали разбираться. Прямо на проходной их и повязали. Через несколько часов, правда, отпустили – для обвинения в вымогательстве не хватило доказательств, да и ситуация была спорная. В общем, материал уже отказали за отсутствием состава преступления. Я об этом по своим каналам узнал, ни Гена, ни Толстый Вова ничего мне не говорили.

– Да, если человека убивают, значит, это кому-то нужно. – Берский включил кондиционер и повернулся лицом к прохладной воздушной струе. – Держи меня в курсе всего. Я хочу знать, что же случилось на самом деле, независимо от того, раскопают менты что-нибудь или нет. И ещё – с кем из наших Гена общался наиболее близко?

– С Толстым, наверное, – подумав, ответил Серый.

– Постарайся его отыскать. Я хочу сам с ним переговорить. В расходах по этому делу себя не ограничивай, плати за информацию столько, сколько запросят. Я ещё часа два здесь буду, потом – звони в любое время домой,

Поговорить с Вовой Берский не смог – Серому так и не удалось его отыскать. Поздно вечером, когда Берский уже спал на широкой кровати в своей спальне, а Серый сидел за компьютером в кабинете, поступила информация о том, что Янович задержан по подозрению в убийстве Овчинникова и у него изъят пистолет, из которого это самое убийство и было совершено.

Поблагодарив собеседника, Серый сразу же позвонил Берскому. Тот выразил свои мысли длинным витиеватым ругательством и сказал, что с утра приедет в офис, чтобы найти решение проблемы.

Положив трубку, Серый задумался. Поступившая информация вносила в дело некоторую ясность, но никакого облегчения от этого он не испытывал. Наоборот, он почувствовал какую-то нестыковку, но, как ни бился, так и не смог разгадать, в чём именно она заключается. Всё было слишком гладко и неровно одновременно. Конечно, в жизни всякое бывает, и два «братка» вполне могли поругаться, причём поругаться настолько, что один ухлопал другого, а потом в панике бежал, не сбросив «мокрый» ствол, и случайно нарвался на гаишников. Подобная ситуация, конечно, неприятна, но назвать её невероятной нельзя. Но Серый готов был спорить на что угодно, что вот так – именно так – все это не могло произойти, и одновременно с ростом уверенности, что здесь кроется некий подвох, в Сером загоралась спортивная злость, и он чувствовал, что, как в былые времена, готов работать без сна и отдыха и что обязательно возьмёт ситуацию в свои руки и разгадает секрет.

* * *

Воскресное утро принесло новые неприятные сюрпризы. В течение часа, один за другим, оперативниками из отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков были задержаны три подопечных Вовы – торговцы марихуаной. Обстоятельства проведённых задержаний не оставляли никакого сомнения в том, что их кто-то «вложил».

Узнав об этом, Берский посмотрел на Серого и с лёгкой грустью сказал:

– Что ж, ссучился, значит, толстячок-то… Конечно, когда впереди «вышка» маячит, с человеком можно договориться. Может, у него просто «крыша» съехала? Так долго изображал чужую «крышу», что остался без своей. Сначала Гену шлёпнул, а теперь начал языком трепать, снисхождение себе зарабатывать. Козёл!

К торговле наркотиками Берский относился примерно так же, как к проституции или изготовлению порнографии: раз есть желающие платить за это деньги, то упускать свою прибыль просто глупо. Но ни один продавец наркотиков, равно как сутенёр или поставщик «моделей» для фото– и видеосъемок, не мог удостоиться даже простого рукопожатия Берского, не говоря уж хотя бы о каком-то его уважении. Задержанных милицией торгашей ему было не жаль, но сам факт, что один из его людей «раскололся» и начал «стучать», требовал немедленной и жёсткой реакции.

– Дерьмо малолетнее, – проговорил Берский уже более спокойно. – Ничего ведь сами сделать не могут, а вот другим нагадить – так это всегда пожалуйста! Жалко, нельзя его из клетки вытащить. Пусть Ромео возьмёт бригаду Гены, временно, но если потянет, то оставим постоянно. Объясни, чтобы он все подчистил: мало ли кого Толстый ещё сдаст. И реши с ним…

Серый кивнул. Вариант решения проблемы с Вовой существовал, но Серому очень не хотелось его использовать. Нужного человека он берег уже больше года и рассчитывал ввести его в дело только в том случае, если опасность будет угрожать непосредственно ему самому. В нынешней ситуации такой опасности пока не предвиделось.

– Вроде бы все, да?

Подумав, Серый опять кивнул, и Берский откинулся на спинку кресла, мгновенно переключившись на другие, чисто коммерческие вопросы.

Серый пошёл в свой кабинет. Посмотрев на холодильник, не удержался, достал банку пива, открыл и жадно выпил почти половину. Сел за стол и закурил. Теперь он тоже склонялся к мысли, что Толстый Вова по какой-то причине убил Гену и, оказавшись в камере, начал торговаться с операми, рассчитывая выменять себе льготы. Видимо, на помощь со стороны «братвы» Вова не очень надеялся, и это служило свидетельством, что в конфликте с Геной он был полностью не прав.

Созвонившись с адвокатом, которому удалось поговорить с Вовой в ИВС, Серый договорился с ним о встрече. Адвокат пересказал историю про Таню и бумажник, даже не скрывая того, что сам в неё ничуть не верит. Проинструктировав адвоката на случай будущих свиданий с Вовой, Серый отправился обратно в офис и вызвал своего помощника, дав ему задание отыскать эту самую Таню. Сам сел за компьютер и принялся в очередной раз гонять заветную дискету, надеясь зацепиться за какую-нибудь ниточку, которая дала бы ключ к пониманию происходящего.

Помощник вернулся довольно быстро, но ничего утешительного сообщить не смог. Воспользовавшись теми приметами, которые Вова дал адвокату, он сумел отыскать дом и даже посмотрел на запертую дверь квартиры, в которой якобы Вова и провёл ночь с пятницы на субботу. Соседи рассказали, что в квартире этой – наркоманский притон, шляется туда-сюда полрайона, но никакой Тани с рыжим «каре» они никогда не видели. Квартира приватизированная и принадлежит какой-то женщине, которая сама в ней не появляется. У женщины этой есть дочка, но зовут её не Таней, а Наташей, и она не рыжая, а блондинка, судя по манерам – проститутка вокзального класса, и в последний раз её видели много месяцев назад.

Серый поставил перед помощником задачу найти и проверить Наташу, но сделал это без всякой надежды, просто по привычке доводить все до конца. Было очень похоже на то, что всю историю с Таней Вова придумал, отчаянно пытаясь создать себе какое-то алиби на момент убийства, а адрес наркоманской хаты он узнал давно, при каких-то других обстоятельствах.

Вводить в дело своего человека Серому очень не хотелось, но другого выхода, похоже, не оставалось. Несмотря на скромное место в иерархии «центровых», Вова знал достаточно много для того, чтобы своим языком наделать немало бед. Поэтому первым делом Вову следовало заставить молчать, а уже потом разбираться, почему и как все произошло.

Вечером Серый узнал, что некоторое время назад Вова обзавёлся пистолетом. Правда, он вроде бы купил не ТТ, а «вальтер», и несколько раз ссорился со своим «бригадиром». Многие видели их стычку в пиццерии, после освобождения из 15-го отделения милиции, когда Вова упрекал Гену в жадности и полном отсутствии мозгов. По другим каналам Серый выяснил, что оперы тщательно проверяли алиби Вовы и тоже пришли к выводу, что все это туфта. Одно было установлено точно – у себя дома в ту ночь он не появлялся.

Все складывалось одно к одному, но у Серого опять пробудились старые подозрения, и он никак не мог отделаться от ощущения, что играет навязанную ему роль в спектакле по чужому сценарию и на чужой сцене.

* * *

Воскресный день Ковалёв провёл на работе. Сообщив утром операм из Отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков информацию о трех подконтрольных Вове продавцах марихуаны, он мог бы отправиться домой, но делать там было нечего, а идти в гости не хотелось. Пользуясь свободным днём и тёплой погодой, Петров вместе с женой и ребёнком поехал загорать на дачу, и Костя весь день был один, только иногда к нему заходил дежуривший по району опер Володя Якименко. Под вечер Володю вызвали в какое-то отделение, он заглянул попрощаться и сказал:

– Слышал? С завтрашнего дня выходные отменяются, будем работать по двенадцать часов, в две смены, круглосуточно. Переработку оплачивать не будут, потом прибавят дни к отпуску.

– Да у меня этих отгулов уже штук тридцать набралось, – махнул рукой Костя.

– Да и у меня не меньше… И рейды назначены, на неделе – сразу три. Сначала суточный рейд «Ударник». Будем ловить грабителей, которые «опускают» пьяных работяг, возвращающихся домой после работы. Со вторника до четверга – «Косяк-95», это по отлову торговцев наркотой…

– А потом «Айболит-66», – предположил Костя.

– Нет, не угадал. Потом, с пятницы и до 15.00 воскресенья, – «Пурга-4», будем ловить всех, кого не успели поймать раньше.

– А почему в воскресенье только до обеда? – удивился Костя. – Или потом просто некого будет ловить?

– Нет, в воскресенье с пятнадцати до двадцати мы проведём маленький субботничек по озеленению территории. Распоряжение мэрии. Говорят, замполит уже нарисовал карту – каждое отделение и каждая группа будут сажать деревья на своём участке…

Обсудив планы проведения рейдов и субботника, коллеги расстались. Якименко поехал в отделение, Ковалёв тоже начал собираться домой. Погода резко испортилась. Тяжёлые тучи полностью закрыли солнце, поднялся ветер, и вскоре началась гроза. Закрыв окно, Ковалёв смотрел, как косые струи дождя заливают двор и посеревшее угрюмое небо разрывают всполохи молний, и представлял Диму, поспешно улепётывающего с дачи. Потом Костя вспомнил вчерашние события и поспешно закурил. Он чувствовал себя постаревшим на добрый десяток лет, и где-то в глубине души барахталась предательская мысль о том, что долго в таком режиме не выдержать…

Постепенно грозовые тучи отползли в сторону северных окраин. Выждав ещё немного, Костя вышел на улицу. Трамвайное движение по какой-то причине было закрыто, и, флегматично выругавшись по этому поводу, Ковалёв отправился к расположенной тремя кварталами дальше автобусной остановке.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю