355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Устинов » Кто не спрятался (сборник) » Текст книги (страница 37)
Кто не спрятался (сборник)
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 15:31

Текст книги "Кто не спрятался (сборник)"


Автор книги: Сергей Устинов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 37 страниц)

– Сюда, – сказал Лерик, кивая на высокие железные ворота.

Я остановился перед ними и поинтересовался:

– Надо полагать, в доме кто-то есть?

– Да, один или двое. Вообще-то, лучше тебе снять с меня браслеты. Ребята могут что-нибудь не так понять. Подумав, я отпер замочки, но заявил ему:

– Я буду держать руку в кармане, а ты все время будешь рядом. Согласен?

– А что, я могу отказаться? – спросил он с иронией. – Подуди, если хочешь, чтобы нам открыли.

Через пару минут ворота распахнулись. Привратника они себе подыскали из баскетбольной команды – в нем было никак не меньше двух метров. Увидев Лерика, он приветственно сделал ручкой.

Прокатившись по дорожке, мы остановились перед большим двухэтажным домом с длинной застекленной верандой. На крыльце нас встречал еще один тип: уже нормального роста, худой, с умным нервным лицом. Этот вполне мог сойти за представителя какой-нибудь интеллигентной профессии, если бы не автомат Калашникова, который он держал в левой руке.

– Вперед, но не слишком резво, – скомандовал я Лерику. Мне не нравились ни баскетболист за моей спиной, ни интеллигент с автоматом.

Когда поднялись на веранду, я сразу занял место в углу напротив двери – с максимальным сектором обстрела. Лерик усмехнулся и покачал головой. Он вел себя совершенно спокойно. Уселся в плетеное кресло и сказал интеллигенту:

– Приведи девчонку. Он привез то, что нужно, и мы их отпускаем.

Тот почему-то не сразу выполнил приказание, а стоял, переминаясь с ноги на ногу и вопросительно глядя на хозяина. Лерик повысил голос:

– Ты что, не понял? – И повторил, разделяя каждое слово, как будто говорил с дебилом: – Мы – их – отпускаем.

Теперь дебильный интеллигент наконец усвоил, что от него требуется, и, стуча каблуками, скатился с крыльца.

Его не было минут пять. Лерик сидел в кресле, беззаботно качая ногой. Баскетболист подпирал макушкой притолоку. Я сжимал в кармане рукоятку пистолета. Чтобы отвлечься, я наклонился к Лерику и сказал:

– Все хочу тебя спросить, да забываю. Лялька в курсе?

Он перестал качать ногой и ответил:

– Да.

Но по тому, как он напрягся, я понял, что задел больное место. Если Лялька и в курсе, то, видимо, далеко не полностью.

Баскетболист посторонился, и на веранду в сопровождении худого вошла Марина.

– Ну, наконец-то! – воскликнула она таким тоном, будто я назначил ей здесь свидание, а сам опоздал. – Я уж думала...

Эта идиотка чуть не бросилась ко мне, но я заорал:

"Стой, где стоишь!" – и она послушно притормозила. Не хватало нам завалиться на такой ерунде! Она едва не оказалась между мной и Лериком, но сейчас его кресло по-прежнему было у меня под прицелом.

– Давай бумажки, – произнес он. Я вгляделся в Марину. У нее было какое-то мятое, опухшее лицо.

– С тобой все в порядке? – спросил я с тревогой. – Ты что, плакала?

– Нет, – ответила она и зевнула, прикрыв рот ладошкой. – Я спала.

У меня не нашлось слов.

– Бумажки давай, – настойчиво повторил Лерик и даже руку нетерпеливо протянул.

"Ишь как его лихорадит", – подумал я. Вытащил вкладыши из кармана, положил их на подоконник и сказал:

– Они полежат здесь, а ты прокатишься с нами.

– Мы так не договаривались, – процедил Лерик, вцепившись в подлокотники.

Я кивнул на интеллигента с автоматом:

– Так мы тоже не договаривались. Я не хочу в последний момент получить очередь в затылок. Отъедем на километр, и я тебя отпущу. Растрясешь жирок тебе полезно.

Он поднялся, подошел к подоконнику, проверил вкладыши – не подсунул ли я ему "куклу", убедился, что все в порядке, и с неохотой согласился:

– Делать нечего.

– Тогда выходим по одному, – предложил я. – Я замыкающий.

Баскетболист и интеллигент с бесстрастными рожами наблюдали, как мы залезаем в машину. Дисциплинка у них. Я посадил Марину за руль, а сам устроился сзади рядом с Лериком и сказал:

– Поехали с Богом.

Вокруг сгущались сумерки. Марина ехала медленно и неуверенно. Когда добрались до поворота на шоссе, я попросил ее остановиться. А Лерику предложил:

– Выметайся!

На этот раз он подчинился с явным удовольствием и даже дал добрый совет:

– Между прочим, скоро восемь. Глобус тебя не дождался и сейчас наверняка дует сюда. Езжайте скорее, а то как бы вам не встретиться...

Он повернулся и растаял в полутьме. Марина перебралась на пассажирское кресло, я сел на водительское и скомандовал:

– Пристегнись, подруга, он прав, надо ехать быстро. И "Жорж" рванулся с места во всю мощь своего итальянского мотора.

– Где-то я видела этого с усами, – задумчиво сказала Марина.

– Объяснить тебе, где? – засмеялся я, притормаживая на крутом повороте, о котором предупреждал Лерик по пути туда. Но "Жорж" тормозить не желал.

Я еще и еще раз надавил на педаль тормоза, с леденящим ужасом чувствуя, как она проваливается под моей ногой. В последний момент я успел врубить первую передачу и дернуть ручник, но это уже почти ничего не решало. На нас неслась темная масса кустов. На скорости километров девяносто с диким воем и визгом "Жоржа" занесло боком, он перелетел через кювет, опрокинулся и врезался в дерево.

Во внезапно наступившей тишине я обнаружил, что жив и вишу на ремне вверх ногами. Рядом шевелилась и охала Марина.

Кое-как мы выбрались наружу и сейчас же провалились по щиколотку в какое-то чавкающее болото.

– Руки-ноги целы? – спросил я.

– По крайней мере, на месте, – ответила Марина.

Я нырнул обратно в машину, открыл "бардачок" и нашарил в нем фонарик. К моему удивлению, он работал. В его свете я оглядел Марину. Кроме длинной царапины через всю щеку, других внешних повреждений не было видно. Дешево отделались! После этого я перевел луч на машину, вернее, на ее беспомощно поднятые вверх передние колеса. И увидел то, что ожидал: тормозные шланги были надрезаны, вся жидкость ушла из них.

"Молодец", – подумал я про Лерика. Неужели это не экспромт, а домашняя заготовка, обговоренный вариант? Похоже. Как это он сказал худому интеллигенту: "Мы – их – отпускаем!" И тот сразу сообразил, что нужно делать. Предусмотрели и обсудили ситуацию, которая сложится, если нас (или меня одного) придется по каким-то причинам отпустить. Так сказать, запасный выход. "Езжайте скорее", – посоветовал мне друг детства.

Да что ж они, правда, не делают ошибок?! Что ж мне, никогда Лерика не переиграть?! Кодла всегда сильнее?! Я разозлился до дрожи в руках, глядя на останки своего "Жоржа", а тут еще Марина стала выбираться на дорогу.

– Назад! – заорал я не своим голосом. Она удивленно обернулась:

– Ты что? Надо поймать попутку.

– Назад иди, – сказал я спокойней. – А то, если будешь торчать на дороге, такая попутка может остановиться...

– Куда же нам? – спросила она с испугом.

– В лес, – ответил я.

Мы брели по этому лесу уже больше часа. Нас исполосовали ветки, в ботинках хлюпало, я распорол бок о какой-то сук, а Марина ныла, что у нее болит нога и плечо. У меня самого болели голова и грудь, но я помалкивал. Я не говорил ей и о том, что мы идем в противоположную от Москвы сторону. Я знал, что если нас сейчас ищут, то по дороге в город. И я принял единственно правильное, как мне казалось, решение: идти туда, где нас ждут меньше всего. Обратно на дачу, где держали Марину. И теперь я молил Бога об одном – чтобы не сбиться с направления, чтобы мои расчеты оказались правильными.

В исходе второго часа, когда Марина уже почти не могла двигаться, да и я еле стоял на ногах, мы снова вышли на шоссе. Протащились по нему метров триста и свернули на боковую дорогу, идущую между глухих заборов. Высоких железных ворот, которые тускло поблескивали в лунном свете, мы достигли еще через полчаса ходьбы.

– Жди меня здесь, – сказал я Марине шепотом, но она вцепилась в мой рукав и не отпускала. – Я скоро буду, – пообещал я ей ободряюще и пошел вдоль забора.

Наконец я нашел место, где с помощью близко стоящего дерева можно было перебраться на ту сторону. Повисел немного на вытянутых дрожащих руках, а потом благополучно приземлился на кучу прошлогодних листьев. На веранде дачи горел свет.

Я обошел дом вокруг и увидел стоящую недалеко от входа машину. Судя по очертаниям, это была "нива". Пригнувшись, я тихонько подобрался к веранде, приподнял голову и заглянул внутрь. В кресле с автоматом на коленях сидел белобрысый и пилочкой полировал себе ногти.

Вот, значит, кого оставили сторожить дом, пока вся шайка-лейка разыскивает нас. Стало быть, судьба. Я снова пригнулся и добежал до крыльца. Прислушался а потом на цыпочках поднялся по ступенькам и достал из кармана пистолет.

Да, два года назад я поклялся больше никогда не стрелять в людей. Но ведь из каждого правила бывают исключения. Думаю, Валя Дыскин на моем месте поступил бы точно так же. Я ударом ноги распахнул дверь. Белобрысый успел вскинуть не только голову, но и автомат. Однако выстрелить я успел раньше. Магнум хлопнул не сильнее, чем пробка от шампанского. Пуля попала белобрысому в переносицу – неплохо, если учесть, сколько времени у меня не было практики. Я обшарил его карманы и нашел ключи от машины. Через пять минут, когда я распахнул ворота, в свете фар возникла Марина, трясущаяся как осиновый лист на ветру.

Не знаю, сколько времени мы колесили какими-то проселками и объездными дорогами, пока я не въехал в город почему-то по Ленинградскому шоссе. Было около четырех часов утра, когда я позвонил в дверь квартиры Невмянова.

– Кто там? – спросил сонный Шурик.

– Плохо организованные преступники, – сказал я. Узнав мой голос, он открыл дверь и обомлел, увидев нас: грязных, ободранных, мокрых. Не давая ему опомниться, я с порога сообщил:

– Даме срочно нужна ванная, а мне срочно нужен магнитофон, бумага и ручка. Потом мы оба хотим жрать, а если есть что, то и пить. Задание поняли? Выполняйте!

18

По дороге в аэропорт я остановился на мосту через Москву-реку и выбросил вниз оба магнума. Все равно с ними в самолет не пройдешь. Во Внуково я первым делом отправился в линейный отдел милиции, нашел там старого приятеля Алешку Симакова и через полчаса имел билеты на ближайший рейс до Сочи. Но перед отлетом мне предстояло сделать еще два дела.

Из автомата я набрал номер Лерика. Подошла заспанная Лялька.

– Здравствуй, – сказал я. – Муж дома?

– Конечно, – сказала она шепотом. – Только он спит. Ты чего звонишь в такую рань?

– Разбуди, – потребовал я. И, почувствовав, что она колеблется, добавил: Разбуди, а то он потом жалеть будет. Через минуту трубку взял Лерик.

– Что вы сделали с трупом? – спросил я.

– Не твое дело, – грубо ответил он. – Звонишь позлорадствовать?

– Нет. У меня есть сообщение.

– Какое еще сообщение?

– Один мой знакомый одолжил мне специальное записывающее устройство, компактное и очень качественное. Так что весь наш разговор в машине записан на пленку.

– Скотина, – сказал после паузы Лерик. – Ну и что дальше?

– От скотины слышу, – остроумно парировал я. – Дальше я эту пленку вместе со своим подробным рапортом отправил в прокуратуру города. Это заставит их задуматься, прежде чем осудить Витьку. А что касается тебя...

– Что касается меня, – перебил он, – то магнитофонная пленка – не доказательство.

– Для кого как, – заметил я.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что сделал с этой пленки копию. А через десять минут у меня назначена встреча с одним человеком.

Я мстительно замолчал.

– Каким человеком? – угрюмо спросил Лерик.

– С таким, который как две капли воды похож на Кешу Черкизова из сорок четвертой квартиры. Того, что вы с Глобусом убили и ограбили.

Теперь замолчал Лерик. Когда он заговорил, голос у него был севший, как спущенное колесо.

– Сколько он тебе платит?

– Нисколько."

– Ты не должен этого делать, – сказал он убежденно. – Ни в коем случае.

– Почему?

– Ты... ты не представляешь себе, что будет, если ты это сделаешь!

– Очень даже хорошо представляю, – сказал я.

– Не делай этого! – заорал он в трубку. – Не делай! Я тебя умоляю! Я... Он был на грани истерики.

– Не надо меня умолять, – сказал я, не чувствуя в этот момент ничего, кроме гадливости. – Я звоню для того, чтобы дать тебе шанс. Беги, Лерик. Бросай все и беги. Спасайся, если можешь. У тебя есть время. Немного – но есть.

– Хорошо. – Он уже, кажется, взял себя в руки. – Хорошо. Давай поговорим, как деловые люди. Сто тысяч за кассету тебя устроит?

Я молчал.

– Полмиллиона, – сказал он. – Полмиллиона за паршивую кассету!

– Спрячься куда-нибудь, Лерик, – вздохнул я. – Заройся поглубже. Ну а кто не спрятался – я не виноват.

– Миллион! – заорал он. – Ты знаешь, у меня теперь есть эти деньги!

– Передай Ляльке, что мне очень жаль, – сказал я. – Жаль, что жизнь сложилась именно так...

– Два! – крикнул он.

Я тихонько повесил трубку и подошел к Марине.

– У нас ведь даже зубных щеток нет, – жалобно сказала она.

– Я снял все, что было на моей и на дедовской книжках. Мы имеем кучу денег, – успокоил я ее.

На площадь выехало роскошное иностранное авто и остановилось около нас. Черкизов-второй вылез из своего "вольво" и легкой походкой, без всякой палки направился к нам. Я представил ему Марину, и он галантно поцеловал ей руку. После этого мы отошли в сторонку, и я передал ему кассету.

– Вы прослушаете и все поймете, – сказал я.

– Спасибо, я сделаю это сейчас же, – ответил он. – У меня в машине есть магнитола.

Он внимательно посмотрел на меня и спросил:

– Вы уверены, что я вам ничего не должен?

– Уверен, – ответил я. – Тут, видите ли, дело принципа...

– Как хотите.

На прощание он еще раз поцеловал Марине руку, сел в свой сверкающий лимузин и отчалил.

– Кто этот очаровательный старикан? – спросила меня Марина, глядя вслед машине.

– Палач, – ответил я.

Уже в самолете, когда кругом были только белые облака и голубое небо, а все дома, деревья, люди и дела остались внизу, став маленькими и незначительными, Марина положила мне голову на плечо и сказала:

– Я тебя люблю. Неужели ты правда заплатил за меня пять миллионов?

– Черта с два! – фыркнул я. – Перед тем как пойти к Лерику, мы с твоим папа изготовили на ксероксе четыреста восемьдесят пять копий одного и того же вкладыша – по ним нельзя получить ни копейки. А настоящие я вместе с рапортом отправил в прокуратуру.

Она сняла голову с моего плеча и откинулась в кресле. Лицо у нее было непередаваемое. Боже мой, а я-то еще думал, что разбираюсь в женщинах! Вы мне не поверите – но она была разочарована!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю