Текст книги "Сверхсекретный объект"

Автор книги: Сергей Москвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Печора
08.50

После третьего контейнера, высыпанного в мульду мусоросборочного автомобиля, запах прокисшего супа, тухлых яиц и прочих гниющих объедков стал просто невыносимым. При опрокидывании каждого мусорного контейнера часть скопившихся в нем бытовых отходов непременно просыпалась мимо приемного окна мульды. И водителю мусоросборочного автомобиля Саше Удальцову приходилось брать обыкновенную совковую лопату и собственноручно забрасывать в отверстие мусоросборника просыпавшиеся при выгрузке мусорных баков отходы. Эта работа неминуемо сопровождалась вдыханием аромата прокисших и откровенно разлагающихся объедков, всякий раз вызывая у Саши приступ тошноты.

Управляя манипулятором подъемника, Саша поставил на прежнее место опорожненный мусорный бак и отцепил захват. До последнего, четвертого бака стрела еще дотягивалась, но захватить бак оказалось совершенно невозможно, и Саше пришлось подать машину на полтора метра вперед. Когда же он наконец зацепил мусорный контейнер, то обнаружил, что в четвертом баке мусора гораздо больше, чем в трех предыдущих. И Саша в очередной раз мысленно обругал жильцов соседних домов за их несообразительность: «Какого лешего они свалили свое говно в этот контейнер, если три других заполнились едва ли наполовину?!» Продолжая клясть несознательных жильцов, Саша включил подъемник и начал поднимать последний бак. По мере подъема бак начал крениться и, оказавшись над кузовом-мульдой, полностью перевернулся. Содержимое бака обрушилось вниз, но, вместо того чтобы провалиться в приемное окно мусоросборника, зловонной кучей рассыпалось по крыше мульды.

«Е...! – не сумел сдержать ругательства Саша. – Ну, точно какой-нибудь дрянью отверстие забило!»

Вооружившись совковой лопатой, Саша полез на свой мусоровоз, чтобы прочистить отверстие мусоросборника. Когда его голова приподнялась над кузовом, то первым, что он увидел, оказалась подошва довольно новой кроссовки. Саша даже удивился, с чего это хозяин вдруг решил выбросить совершенно неизношенную обувь. Но уже в следующее мгновение он с ужасом понял, что кроссовку никто не выбрасывал, так как она была надета на человеческую ногу, торчащую из кучи рассыпанного по крыше мусора. И еще Саша понял, что тело обладателя новых кроссовок как раз и застряло в отверстии мусоросборника. Поперхнувшись и закашлявшись, Саша отпрянул назад и неловко спрыгнул с машины. На этот раз он уже не сумел сдержать приступ тошноты.

* * *

Дежурная оперативно-следственная бригада к обнаруженному в мусорном контейнере трупу приехала спустя четверть часа после сообщения водителя мусоровоза. Это объяснялось отнюдь не расторопностью сотрудников следственной бригады. Просто районное отделение внутренних дел, куда дежурная служба «02» переадресовала звонок водителя мусоровоза, располагалось поблизости от железнодорожного вокзала и, соответственно, практически рядом с тем двором, где Саша Удальцов обнаружил труп.

В отсутствие милиционеров Саша боялся даже близко подойти к своей машине, поэтому, заметив въезжающий во двор желто-синий милицейский «уазик», вздохнул с облегчением. Из машины выбрались четверо мужчин в гражданке. Один из них держал в руках средних размеров черный чемоданчик, другой такую же черную кожаную папку. Руки остальных двоих были свободны. Глядя на приехавших на «уазике» мужчин, Саша решил, что человек с папкой среди них самый старший, так как он единственный был в костюме, правда, без галстука. Он первым подошел к Саше и представился:

– Следователь Ромашкин. Значит, это вы обнаружили тело?

– Я, – поспешно ответил Саша. – Полез на крышу посмотреть – чем это отверстие забило, а он там и лежит.

– Понятно. – Следователь кивнул, как показалось Саше, довольно удрученно, и уточнил: – Вы прикасались к телу?

– Что вы?! – испуганно ответил водитель. Одна лишь мысль о том, как он трогает торчащую из кучи мусора ногу, бросила его в дрожь. – Я как эту ногу увидел, сразу побежал вам, то есть в милицию звонить.

– Понятно, – вновь повторил следователь и, обернувшись к приехавшим с ним на одной машине спутникам, сказал: – Виктор, Николай, посмотрите, что там.

Двое мужчин, приехавших налегке, одновременно посмотрели на стоящий возле мусорных баков мусоровоз, переглянулись, после чего один из них предложил:

– Может, его сначала Горобец осмотрит?

– Паша, посмотри, – обратился следователь к человеку с чемоданчиком.

Тот состроил недовольную мину и, указав рукой на крышу мусоровоза, поинтересовался:

– Ну а как я туда залезу?

– Да мы поможем! – услужливо предложили двое приехавших вместе со следователем оперативников, довольные тем, что неприятную работу по осмотру трупа и разбору мусора удалось переложить на эксперта.

С их помощью Павел Горобец забрался на крышу мусоровоза, натянул резиновые перчатки и, присев на корточки у развалившейся кучи мусора, принялся очищать застрявшее в люке тело от наваленных сверху коробок, рваных полиэтиленовых пакетов, остатков пищи и прочего бытового хлама.

Озадачив эксперта, следователь обратился к оставшимся без дела оперативникам:

– Вы тогда займитесь опросом жильцов. Кто что видел, ну и так далее.

– А каким временем интересоваться? – резонно спросил все тот же оперативник.

– Паша, время смерти?! – обернувшись к мусоровозу, крикнул следователь.

– Сегодняшняя ночь или раннее утро, – раздался с крыши грузовика голос эксперта. – Причем, что интересно, – добавил он, – я пока не вижу на трупе никаких внешних повреждений.

– Так, может, он не криминальный? – с надеждой спросил следователь.

– Это в том случае, если он сам после смерти забрался в контейнер и закопался в мусор, – с усмешкой ответил эксперт.

Следователь недовольно вздохнул. Робкая надежда на то, что можно будет отказать в возбуждении уголовного дела, растаяла на глазах.

– Вы слышали – ночь или раннее утро, – повторил он оперативникам последние слова эксперта. – Давайте в обход по квартирам. И не забудьте переписать номера тех квартир, хозяев которых не окажется дома.

Когда оперативники ушли на обход соседних домов, следователь потоптался возле мусоровоза, в задумчивости выкурил сигарету, затем вернулся к своей машине.

– Василий, – обратился он к водителю «уазика». – Сгоняй-ка по-быстрому к нам в отделение да привези сюда кинолога с собакой. Чем черт не шутит. Здесь все-таки двор, не улица, да и прохожих с утра еще было не много. Может, псина и возьмет след.

Пока водитель отсутствовал, эксперт закончил первичный осмотр обнаруженного тела и с трудом, но все же спустился с крыши мусоровоза.

– Виктор, дай закурить, – обратился он к следователю. Получив вожделенную сигарету, эксперт глубоко затянулся и, выпустив дым, сообщил: – А я все-таки поторопился насчет повреждений. У покойника сломана шея. Причем таким типично скручивающим движением. – Он изобразил жест, более похожий на вворачивание в патрон электрической лампочки. – Ничего приемчик, да? Прямо как в голливудском боевике.

Виктор Ромашкин тоже вытащил из своей пачки сигарету и, закурив ее, поинтересовался у эксперта:

– Что можешь сказать о погибшем?

– Ну что. – Горобец развел руками. – Мужчина лет сорока пяти, возможно, пятидесяти. Среднего роста, физически крепкий. Да, перед смертью он, похоже, не сопротивлялся. Ни порванной одежды, ни царапин, ни чужой кожи под ногтями. Документов при нем никаких. Вообще совершенно пустые карманы. После убийства покойника тщательно обыскали и только затем выбросили его труп в мусорный бак. Но одежда на покойнике добротная, так что это не бомж.

«Убийство, совершенное достаточно редким приемом, плюс тщательный обыск жертвы», – мысленно зафиксировал следователь наиболее важные для себя моменты и тяжело вздохнул. С каждой новой выясненной подробностью дело все более напоминало очередной висяк. Следователь собирался уточнить у эксперта еще кое-какие детали, но вынужден был отложить свои вопросы из-за возвращения отправленной в РОВД машины.

– Привез! – объявил выбравшийся из машины водитель.

Он обошел «уазик» и открыл заднюю дверь с забранным решеткой смотровым окном. Из отделения, предназначенного для перевозки задержанных, тут же выпрыгнула поджарая немецкая овчарка, а следом за ней ее проводник. Проводником оказался молодой парень лет двадцати, почему-то в камуфляжной форме.

– Рядом, Вельда! – приказал он своей собаке и вместе с ней подошел к курившим возле мусоровоза эксперту и следователю.

Виктор Ромашкин заглянул в умные и немного грустные глаза служебной собаки и, уже обращаясь к кинологу, сказал:

– Тут вот какое дело. Найден недавний труп. – Он указал рукой на крышу мусоровоза. – Но было бы лучше, если б еще отыскался и след убийцы. Попробуете?

– Как, Вельда, попробуем? – переадресовал вопрос кинолог своей собаке.

Та повернула к хозяину свою умную морду и слегка приоткрыла пасть, всем своим видом говоря, что она будет стараться изо всех сил. После немого ответа собаки кинолог подхватил ее двумя руками под брюхо и поднял на крышу мусоровоза.

– След, Вельда, след! – коротко приказал он.

Овчарка обошла лежащий на крыше труп, тщательно его обнюхивая. Очевидно, запомнив запах, собака спрыгнула на крышу кабины грузовика, затем перепрыгнула на капот и уже оттуда на асфальт. Она покрутилась недолго возле опорожненных и поставленных на место мусорных баков и, пригнув голову к асфальту, неторопливо потрусила по двору в сторону выезда. Придерживая собаку за длинный брезентовый поводок, проводник бодро шагал за ней. «Выведет на улицу, и все! Дальше след оборвется», – обреченно сказал себе следователь. Однако, добежав уже до самого выезда, собака вдруг остановилась и, подняв голову, начала жадно втягивать ноздрями воздух.

– Ищи, Вельда, ищи, – подбодрил ее проводник.

И та действительно вдруг резко сорвалась с места и бросилась к расположенным напротив выезда со двора трем железным гаражам. Собака подбежала к крайнему из них и, злобно рыча, начала царапать гаражные ворота. «Неужели нашла, зараза?!» – радостно воскликнул про себя Ромашкин, глядя, как овчарка пытается прорваться в запертый гараж. Вместе с экспертом он подошел ближе.

Сваренный кое-как из отдельных листов железа гараж выглядел старым и заброшенным. То же самое можно было сказать и о его навесном замке. Следователь потрогал замок рукой, и тот от легкого прикосновения неожиданно открылся, причем в этот момент из замка вывалился обломок какой-то щепки.

– Дела, – озадаченно пробормотал следователь. – Паша, займись замком, – обратился он к эксперту.

Когда Горобец аккуратно упаковал снятый с ворот замок в один из своих полиэтиленовых пакетов, Ромашкин осторожно потянул на себя створки гаражных ворот. Медленно и со скрежетом проржавевших петель створки все-таки распахнулись, и все увидели сложенные в ряд у противоположной стены тела еще четырех человек.

– Не фига ж себе! – не сдержавшись, воскликнул молодой кинолог.

– Да, Витя, повезло тебе, – удрученно вздохнул эксперт, отводя взгляд от обнаруженных в гараже трупов. – Похоже, ты новый висяк на отделение повесил.

Ромашкин ничего не ответил на замечание Горобца, настолько тоскливо у него было на душе. Он уже не сомневался, что и человека, труп которого оказался в мусорном баке, и этих четверых в гараже убили профессионалы. Данные же милицейской статистики, поступающие из всех без исключения областей и регионов России, упорно продолжали свидетельствовать, что большинство убийств, совершаемых профессиональными киллерами, остаются нераскрытыми. Поэтому мнение эксперта оперативно-следственной бригады грозило оказаться пророческим.

Главное разведуправление Генерального штаба,
Хорошевское шоссе, Москва
10.15

Это был тот редкий случай, когда удача не радует, а, наоборот, огорчает. Настолько ужасным казалось подполковнику Федорову собственное предположение, что он с огромным облегчением воспринял бы известие о собственной ошибке. До последнего момента Федоров сомневался в своей версии, до тех пор, пока не раскрыл подшивку наиболее влиятельной американской газеты «Вашингтон пост» за 1999 год. Несмотря на то что «Вашингтон пост», специализирующаяся на новостях внутренней и внешней политики Соединенных Штатов и анализу международных отношений, избегала публиковать на своих страницах сообщения криминальной хроники, известие о жестоком убийстве конгрессмена от штата Джорджия редакторы вынесли на первую полосу. Федоров придвинул к себе газетную подшивку и с волнением начал читать статью о трагической гибели конгрессмена. В первой попавшейся ему на глаза газете сообщалось лишь о том, что конгрессмен Кларк был застрелен на площади перед зданием городской администрации Атланты, когда шел к своему автомобилю. Текст статьи был достаточно коротким, зато сопровождался сразу несколькими кричащими фотографиями: здание городской администрации, крупным планом лицо темнокожего полицейского сержанта и стоящие в отдалении полицейские автомобили, сигнальная лента, которую полицейские натягивают по периметру мест преступлений, а за лентой очерченные мелом на бетонных плитах контуры тел трех человек. «Три меловых контура – три трупа, – резонно рассудил Федоров. – Но почему в статье говорится лишь об убийстве одного конгрессмена?»

Не найдя ответа на свой вопрос в прочитанной газетной публикации, Федоров перелистал страницы до следующего в подшивке номера. Статья о недавнем убийстве конгрессмена Кларка здесь была помещена на третью полосу. Она также сопровождалась двумя фотографиями: прижизненной фотографией самого Кларка и панорамной фотографией места, где он был убит, – на заднем плане комплекс административных зданий Атланты, а на переднем бетонные плиты мостовой. Из этой статьи Федоров наконец понял, что произошло на городской площади Атланты в начале ноября 1999 года. Кларк вышел из здания городской администрации в сопровождении двух спец-агентов ФБР, выделенных ему для обеспечения личной безопасности. Это выглядело странным. Личная охрана представителям американского конгресса не полагается, и Федоров прекрасно знал об этом. Когда конгрессмен в сопровождении своих телохранителей направлялся к машине, один из оказавшихся на площади прохожих открыл по ним огонь сразу из двух пистолетов. По словам опрошенных полицией свидетелей, убийца практически мгновенно застрелил обоих фэбээровцев и лишь затем самого конгрессмена. «Вот откуда взялись три трупа», – сказал себе Федоров и стал читать дальше.

Окончание статьи поразило его еще больше. Как оказалось, стрельбу на площади у правительственных зданий Атланты услышал наряд проезжавшей мимо патрульной полицейской машины. Двое полицейских попробовали задержать убийцу, но он застрелил их обоих и скрылся с места преступления на их же полицейской машине! Федоров отказывался верить прочитанному. Прежде чем уничтожить основную жертву, убийца расстрелял двух спецагентов ФБР, не новичков, а профессиональных телохранителей! Ну хорошо, тут сработал эффект внезапности, ведь убийца начал стрелять первым. Хотя, раз уж конгрессмен получил не положенную ему по статусу охрану, значит, телохранители должны были предполагать возможность покушения на него. В такой ситуации их невозможно было застать врасплох. И тем не менее они оба погибли, так и не сумев защитить от пули убийцы охраняемого человека. С гибелью полицейских ситуация еще более невероятная. Убийца не мог знать о полицейской машине. На месте покушения она появилась чисто случайно. Значит, эффект внезапности был на стороне полицейских. Но это их не спасло... Убить двоих полицейских, да еще захватить их автомобиль – рядовой убийца на такое не способен. Покушение на конгрессмена совершил профессионал, редкий профессионал! Умеющий «качать маятник» и вести одновременный огонь с обеих рук.

Федоров забрал со стола газетную подшивку и вместе с ней быстро вышел из кабинета. Торопливо спустившись по лестнице на четыре этажа, он оказался в подвальном помещении, больше напоминающем бункер бомбоубежища. Здесь располагалось одно из самых засекреченных подразделений ГРУ – информационно-аналитический отдел. Перед железной дверью, снабженной кодовым цифровым замком, размещался специальный пост внутренней охраны. Однако этот отдел структурно входил в штаб, и Федоров имел туда доступ. Правда, он не знал комбинацию цифрового замка, поэтому приказал дежурящему перед дверью прапорщику соединить себя с начальником отдела.

– Ты, Иван Захарович? – раздался в спикерфоне голос полковника Богатырева, возглавляющего информационно-аналитический отдел ГРУ. – Чего это ты по нашу душу? Или дело какое?

По его тону Федоров заключил, что Богатырев пребывает в хорошем настроении и рад встрече. Впрочем, последнее было неудивительно. Сразу после перевода Федорова в центральный аппарат военной разведки между ним и начальником ИАО установились дружеские отношения. В бывшем заместителе командира «Каскада» Богатырев увидел новый источник информации для пополнения базы данных о построении и боевых возможностях войск специального назначения России и зарубежных стран. По своей инициативе он много общался с Федоровым. В результате такого общения между офицерами вскоре возникла взаимная симпатия, которая впоследствии переросла в настоящую дружбу.

– Да вот, газету вам принес интересную, – ответил Федоров на вопрос Богатырева.

– С кроссвордом, что ли? – усмехнулся тот.

– С кроссвордом, – тяжело вздохнул Федоров. В этот момент ему было вовсе не до веселья.

Богатырев сам открыл дверь бункера, чтобы лично встретить друга.

– Гляньте-ка! Действительно с газетой! – воскликнул он, увидев под мышкой у Федорова годовую подшивку «Вашингтон пост». – Чего это тебя на американскую прессу потянуло?

– Сейчас объясню, – ответил Федоров, покосившись на молчаливого прапорщика. – К тебе можно?

– Заходи. – Богатырев шагнул в сторону, освободив дверной проем.

После назначения Богатырева начальником информационно-аналитического отдела ГРУ вся его служба проходила в кресле за письменным столом или за экраном компьютера, что не замедлило сказаться на фигуре полковника. Богатырев начал быстро полнеть. Правда, из-за своего роста, почти под метр девяносто, приобретенный им избыточный вес пока не давал поводов для ироничных насмешек окружающих. Напротив, фигура начальника ИАО приобрела массивность, и сейчас своей комплекцией Богатырев напоминал вставшего на задние лапы медведя, наглядно подтверждая верность своей фамилии. По сравнению с высоким и полным Богатыревым Федоров, имея рост метр семьдесят пять и поджарую фигуру, казался почти что карликом. Правда, сам Иван Захарович никогда не переживал из-за этого, чего нельзя было сказать о начальнике штаба полковнике Звонове, который за свой маленький рост и тучность получил среди подчиненных негласное прозвище Колобок.

Следом за Богатыревым Федоров прошел в его кабинет, где тот сейчас же оккупировал свое любимое вращающееся кресло. Порой Федорову казалось, что Богатырев избегает садиться на стулья из опасения, что они могут сломаться под ним. Наконец тот поинтересовался у своего гостя:

– Ну так что у тебя за проблемы?

Федоров раскрыл газетную подшивку на странице с первым сообщением об убийстве конгрессмена Кларка и протянул ее Богатыреву:

– Мне нужно как можно больше узнать об этом деле!

Богатырев бегло пробежал глазами газетную статью и уточнил:

– Тебя интересует закрытая или открытая информация?

– Любая!

– С тем, что попало в СМИ, проблем не будет, – заявил Богатырев. – А вот с материалами полицейского расследования, пожалуй, будет посложней. Да, ну и, конечно, потребуется санкция руководства. Уломаешь Колобка на визу?

– Давай начнем с материалов СМИ, – проигнорировал обращенный к нему вопрос Федоров. – Когда ты сможешь сделать такую выборку?

– Я вижу, здорово тебя зацепила смерть этого конгрессмена. Вон как волнуешься, – заметил Богатырев. – Раз тебе так срочно, зайди завтра с утра. Наверняка что-нибудь уже и подберем.

– Василий, это надо сделать сегодня, – пристально глядя в глаза Богатыреву, произнес Федоров. – Потому что завтра уже может быть поздно.

– Ладно, я же сказал – будем работать, – ответил Богатырев, отводя в сторону взгляд. – Как сможем, так сделаем. А в гляделки тут со мной нечего играть! – не без раздражения закончил он.

– Извини, Василий. – Федоров примирительно положил руку другу на плечо. – Спасибо тебе. Так я зайду вечером?

– Я тебе сам позвоню! – Богатырев снял руку Федорова со своего плеча. – Раз уж озадачил, давай иди, не мешай работать.

Как только подполковник вернулся в свой кабинет, у него на столе зазвонил городской телефон.

– Да. – Он поспешно снял телефонную трубку.

– Иван Захарович? – Голос в трубке показался знакомым, хотя в первый момент Федоров не понял, кому он принадлежит. – Это Шипунов, – догадался назвать свое имя собеседник. – Я уж час как пытаюсь вам дозвониться. Начал беспокоиться, что так вас сегодня и не застану.

Федоров удивился: он и не заметил, что провел в информационно-аналитическом отделе так много времени. Шипунов тем временем продолжал:

– Мы ведь с ребятами нашли место, куда этот посольский сучонок заезжал. Все точно, как вы и предполагали! На вокзал, гад, ездил.

– Вы сейчас откуда звоните? – перебил Федоров своего собеседника.

– С Комсомольской площади. А что?

Федоров на секунду задумался. Служба собственной безопасности обладала техническими возможностями прослушивания телефонов любого сотрудника ГРУ. И хотя такие акции проводились лишь в особых случаях, исключать вероятность прослушивания было нельзя. Руководство ГРУ ревностно охраняет собственные секреты и, мягко говоря, не одобряет внеслужебные контакты сотрудников с представителями иных силовых ведомств, а уж с работниками ФСБ – особенно. Он общался с Шипуновым исключительно по службе, но начальника о своих контактах с фээсбэшником в известность не поставил. А одно это, по меркам конторы, серьезное нарушение. Значит, их отношения афишировать не стоит.

– Я сейчас сам к вам приеду, – после недолгих размышлений ответил Федоров Шипунову. – Где нам лучше встретиться, чтобы долго не искать друг друга?

– Давайте перед входом на Ленинградский вокзал, – предложил Шипунов.

– Понял, скоро буду.

Федоров положил трубку и по привычке окинул взглядом свой кабинет. Сегодня он не работал с секретными документами и даже не открывал свой сейф. На его столе лежали лишь подшивки американских газет, которые он утром взял из библиотечного архива. И хотя газеты не имели шифра секретности, их следовало сдать обратно в архив, прежде чем покинуть здание. Но Федоров торопился на встречу с Шипуновым, поэтому решил этого не делать, тем более что он еще не успел просмотреть все подшивки. «Сегодня я нарушаю уже второе положение должностной инструкции», – с оттенком укоризны подумал Федоров, запирая газеты в собственный платяной шкаф. Он бы охотнее запер их в личный сейф, но объемные подшивки туда попросту не помещались.