Текст книги "Ядерный шантаж"

Автор книги: Сергей Москвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 30
ВЕТРОВ: «ЗАСАДА»

24.05, четверг, 18.20

Юра оказался абсолютно прав. По спецшоссе за целый час нашего наблюдения проехало всего четыре машины. Юра знал каждую из них и всякий раз сообщал мне на ухо, кто в данный момент мимо нас проезжает. Поэтому я мог не сомневаться – того, кто установил возле шоссе фотокамеру, среди проехавших не было. Гораздо больше меня волновало, не видна ли наша засада с дороги. Мы с Юрой улеглись в придорожном кювете, укрылись куском брезента, который очень кстати оказался у Юры в машине, а поверх брезента накидали сухого валежника и прошлогодней травы. Нет, увидеть нас было невозможно. В этом я убедился лично, когда велел Юре улечься под брезент, а сам несколько раз прошелся по шоссе, проверяя, насколько хорошо он замаскировался. Но те, кто устанавливали фотокамеру, а затем меняли в ней кассеты, могли хорошо изучить окружающую местность. Тогда они наверняка помнят, что в придорожном кювете никакого валежника раньше не было. Оставалось только надеяться, что человек, который придет за кассетой, не заметит наваленную нами кучу веток или просто не обратит на нее внимания.

– Слушай, а на каких машинах приедут парни из управления? – шепотом спросил у меня Юра.

– Откуда же я знаю, – так же шепотом ответил я.

– А если мы их не узнаем? – высказал сомнение мой напарник.

– Не волнуйся, узнаем, – успокоил я его.

Уж своего коллегу опера я узнаю даже в толпе, не то что на безлюдной дороге. К тому же на машине у парней из управы должны быть нижегородские номера. Главное – узнать явившегося за кассетой наблюдателя. Вот о чем в первую очередь следует беспокоиться. В данном случае безлюдность места играла нам на руку, так как любой незнакомец скорее всего и окажется тем самым наблюдателем. Действия явившегося за кассетой человека я представлял себе так: он приезжает на машине, выходит якобы для того, чтобы отлить. В поисках подходящего места направляется к придорожным кустам. Там справляет свою нужду, меняет в камере кассету и возвращается к машине. Все выглядит вполне естественно.

Я настолько убедил себя в том, что наблюдатель обязательно должен приехать на машине, что, когда вдруг из лесополосы вышел человек, в первый момент невольно растерялся. Пешком! Во всяком случае, шума мотора подъезжающей машины я не услышал. Я толкнул Юру локтем в бок:

– Знаешь его?

Юра отрицательно помотал головой. А незнакомец тем временем уверенно приближался к шоссе, а может быть, и к кустам с фотокамерой. Вскоре он подошел достаточно близко, и я смог его как следует рассмотреть. На вид парню было лет двадцать пять. Его комплекцию скрывала брезентовая куртка-штормовка, но впечатление качка он не производил, так как из ворота штормовки торчала довольно тонкая шея. На голове у парня была выгоревшая на солнце бейсболка, а в руках какая-то смешная авоська и удочки. Обыкновенные разобранные бамбуковые удочки.

– Здесь что, рыбу можно ловить? – стараясь говорить тише, спросил я у Юры.

– Здесь нет, но, если пройти дальше примерно пару километров, будет небольшой пруд. Там действительно местные мужички рыбу ловят. Только что же он в такую даль пешком поперся? – задал встречный вопрос Юра.

– Не у каждого же есть машина…

«Как у тебя», – хотел закончить я, но замолчал, так как в этот момент парень с удочками свернул к кустам. Юра завозился рядом со мной, очевидно, подтягивая под себя ноги, чтобы как можно быстрее выскочить из-под брезента. Он производил столько шума, что мне снова пришлось ткнуть его локтем в бок. Предупреждение возымело действие, напарник сразу притих. Парень с удочками тем временем обошел кусты, как раз со стороны фотокамеры, и мы потеряли его из виду. Правда, ни одна ветка в кустарнике так и не шевельнулась. Либо этот «рыболов» настолько ловко сменил в камере кассету, либо он действительно зашел в кусты, чтобы отлить.

Я осторожно отогнул край брезента и выбрался из-под него. Моему примеру последовал и Юра. Стараясь ступать неслышно, мы начали подбираться к кустарнику. Как раз в этот момент «рыболов» закончил там свои дела и вышел прямо на нас. От неожиданности он несколько растерялся, но никакого страха на его лице я не заметил.

– Привет, – окликнул я его. – Куда направляемся?

– К пруду, за рыбой, – ответил он и в доказательство своих слов продемонстрировал зажатые в левой руке удочки.

До того как парень свернул к кустам, удочки он нес в правой руке, а авоську – в левой. Сейчас же оба этих предмета он держал левой рукой. И еще я заметил, что нижняя пуговица его штормовки расстегнута. Неужели он действительно заходил в кусты лишь для того, чтобы помочиться?

– Пожалуйста, предъявите ваши документы! – потребовал молчавший до этого момента Юра.

Я уже представил, как рыболов пошлет Юру подальше, заявив, что на рыбалку обычно берут червей и удочки, а не паспорта и прочие ксивы. Но он вместо этого лишь пожал плечами и полез куда-то под полу своей штормовки. «Что он, паспорт в штанах носит?» – запоздало подумал я. И в этот момент парень выхватил из-под полы вовсе не паспорт, а пистолет-пулемет «клин»[6]6
  «Клин», или «ПП-9», – российский пистолет-пулемет калибра 9 мм.


[Закрыть] и шарахнул по нас длинной очередью. Едва заметив оружие, я бросился в сторону и заорал что есть мочи:

– Юрка! Падай!

Ответом мне стал слабый стон моего напарника, подтверждающий, что этот ублюдок все-таки достал его. Но Юра на какое-то мгновение приковал к себе внимание стрелка, и это позволило мне выдернуть из кобуры свой пистолет, правда, выстрелить из него я не успел. Боевик с «клином», выбросив свои маскарадные удочки и авоську, уже мчался в обратную сторону. То ли он посчитал, что одной очередью уложил нас обоих, то ли просто решил не добивать оставшегося противника. Я не стал анализировать его поступки, а бросился следом. Боевик бежал быстро, тем не менее расстояние между нами уверенно сокращалось. Очевидно, в какой-то момент он заметил, что я его настигаю, потому что резко развернулся и снова пальнул в меня. Я опять нырнул в сторону, выполнил кувырок вперед и, растянувшись на земле, дважды выстрелил в ответ. Лучше всего было бы прострелить его правую руку, но я слишком боялся его застрелить (он нужен был мне живым, и только живым), и обе пули прошли мимо. Однако мне все же удалось его напугать. Не решившись продолжить перестрелку, он вновь бросился к лесу. И когда я вскочил с земли, то увидел лишь спину, мелькающую среди деревьев.

Вновь началась сумасшедшая гонка. Я мчался за парнем, он от меня. Дважды боевик оборачивался и отстреливался прямо на бегу. Однако у него не хватило выдержки, чтобы остановиться и как следует прицелиться, поэтому обе предназначавшиеся мне очереди прошли мимо. Судя по направлению его движения, наблюдатель прорывался к дороге, по которой мы с Юрой ехали, пока не свернули на спецшоссе. Вполне возможно, что именно там он оставил свою машину, поэтому я поднажал, чтобы не дать ему уйти.

Вскоре за деревьями забрезжил просвет, и мне открылась проходящая за лесополосой дорога. На ее обочине действительно стояла машина – «девятка» какого-то светлого цвета, точнее я не разобрал. Преследуемый уже пересек крайнюю линию деревьев и изо всех сил несся к машине. Мои шансы взять его стремительно падали. Сообразив, что на бегу мне его уже не достать, я прижался боком к стволу дерева, вытянул в сторону убегающего наблюдателя руку с пистолетом и, целясь в него на уровне коленей, трижды выстрелил. Есть! Одна из пуль достигла цели. Боевик пошатнулся и схватился за свое правое бедро. По-моему, я даже увидел кровь, выступившую у него между пальцев. Но даже хромая и таща за собой простреленную ногу, наблюдатель упрямо пер к машине. Непонятно, на что он еще надеялся.

– Брось оружие! – закричал я, выбегая из-за деревьев.

Чтобы он, чего доброго, от отчаяния снова не пальнул в меня, я все время держал боевика на мушке. Внимание оказалось настолько приковано к раненому боевику, что вспышку в салоне стоящей на обочине «девятки» я заметил лишь одновременно с прозвучавшим выстрелом. Наблюдатель, получив невидимый удар в грудь, опрокинулся назад и замер без движения с широко раскинутыми руками. В то же мгновение «девятка» сорвалась с места и унеслась в сторону города. Все произошло настолько стремительно, что я не успел рассмотреть не только номер, но даже цвет отъехавшей машины.

Проклиная себя за нерасторопность, я подбежал к растянувшемуся на земле парню. Как я уже догадался, он был мертв и смотрел в небо своими пустыми стекленеющими глазами. На его груди, точно напротив сердца, зияло пулевое отверстие, по краям уже окрасившееся кровью. Бесполезный в данный момент пистолет-пулемет «клин» валялся справа от тела. Я в сердцах сплюнул на землю и вынул из кармана мобильный телефон, намереваясь позвонить начальнику местного отделения ФСБ. Не тут-то было! Очевидно, при моем падении на землю в трубке что-то сломалось, и, кроме подсветки клавиатуры и шипения, она не подавала иных признаков жизни. Я беззвучно выматерился сквозь зубы и, подобрав с земли оружие мертвого наблюдателя, бросился обратно к Юре…

К моей великой радости, Юрка оказался жив. Очередь лишь вскользь задела его. Когда я его увидел, Юра лежал возле тех злополучных кустов с фотокамерой и зажимал пучком сорванной травы рану в правом боку. Он был в сознании, и это тоже убедило меня, что его рана не смертельна.

– Потерпи еще немного, я сейчас, – обнадежил я своего напарника, а сам бросился за его машиной.

Через несколько минут мы уже неслись на Юриной «Хонде» обратно в город. Только на этот раз за рулем сидел уже я, а мой раненый напарник полулежал на заднем сиденье. Вот и сбылась моя идиотская мечта прокатиться с ветерком. Только черт возьми! Как бы я хотел вместо этого ехать сейчас вместе с Юрой пассажиром.

Глава 31
БЕРШ

24.05, четверг, 19.05

– Поздравляю, Петр Вениаминович. Это было великолепно, – заметил Артур Губанов, когда за Гончаровым закрылась входная дверь.

– Когда проведена вся предварительная подготовка, склонить агента к сотрудничеству, как правило, бывает несложно. – Берш улыбнулся в ответ. После успешно проведенной вербовочной беседы он не скупился на похвалу. – Кстати, твои люди успеют привезти кассету? В десять тридцать у меня обратный самолет в Москву.

– Не беспокойтесь, Петр Вениаминович. Они просто ждут моего звонка.

Губанов взял в руки трубку мобильного телефона и куда-то позвонил. Но уже по первым словам Берш понял, что произошло нечто неординарное. Закончив разговор, заместитель подтвердил его опасения:

– На трассе, возле камеры, оказалась засада. Они чуть не взяли Влада, и Тарасу пришлось его ликвидировать. Самому Тарасу удалось уйти, но те, из засады, наверняка запомнили его машину.

Берш прикрыл глаза: «Засада возле фотокамеры! Как такое могло случиться?! Сейчас не время анализировать просчеты и уж тем более не время паниковать. Надо принимать срочные меры, как тогда в Москве, когда фээсбэшники взяли в оборот Варенникова». Когда Берш вновь взглянул на Губанова, его взгляд был полон решимости.

– Вторую наблюдательную позицию немедленно свернуть! – приказал он. – Хозяина квартиры «зачистить»! Наблюдение за работниками завода прекратить! Сосредоточиться только на Гончарове. От машины срочно избавиться! Кстати, на кого был оформлен автомобиль?

– На меня, – испуганно ответил Губанов. – Я сам регистрировал машину.

– Значит, твои документы тоже сгорели, – вынес свой вердикт Берш. – Но это не проблема. Сегодня же поезжай в Москву. Завтра в отделе обеспечения получишь новый паспорт, с ним и вернешься обратно. Твой нынешний паспорт еще где-нибудь засвечивался?

– Нет. – Губанов отрицательно покачал головой. – Обе квартиры сняты напрямую у хозяев без всяких договоров.

– Тогда с этой стороны опасности нет, – заключил Берш. – Плохо то, что фээсбэшники теперь знают о нашем присутствии. Ничего, пустим их по ложному следу. – Руководитель службы безопасности корпорации взглянул на часы. – Так, без машины на самолет мне никак не успеть. Остается поезд. Я сейчас поеду на арзамасский вокзал. А ты проинструктируй своих людей и отправляйся следом. До Москвы мы с тобой не знакомы.

– Ясно, Петр Вениаминович.

Четкие указания начальника вселили в Артура Губанова уверенность. Расшифровка наблюдательной позиции и гибель одного из наблюдателей уже не казались ему катастрофой, как он решил вначале, а лишь досадной случайностью. И еще из слов Берша Губанов понял, что его шеф ни при каких обстоятельствах не свернет начатую операцию, особенно сейчас, после успешной вербовки Гончарова.

Глава 32
ВЕТРОВ: «КВАРТИРА БЕЗ ХОЗЯИНА»

25.05, пятница, 10.00

В Москву я, конечно, не вернулся. Как только я доложил Чернышову об обнаруженной возле спецшоссе камере, он тут же отменил собственное распоряжение о моем отъезде из Арзамаса-29. Найденная фотокамера стала тем самым недостающим доказательством, что подтверждало интерес к Арзамасскому заводу со стороны пока не установленных лиц. Нет, у нас с Чернышовым были определенные подозрения, кто манипулирует пешками на шахматной доске. Мы даже могли назвать его имя. Однако прямых улик, доказывающих организаторскую роль начальника службы безопасности корпорации «Промэкс», у нас не было. Я никак не мог простить себе, что не сумел вчера задержать наблюдателя. Уж он-то наверняка мог дать нам недостающие улики. Скорее всего это понимал второй наблюдатель, скрывшийся на своей «девятке», поэтому и застрелил своего напарника. Никаких документов у убитого при себе не оказалось. Попытка установить его личность по дактокарте тоже ни к чему не привела. Этот парень никогда не привлекался к уголовной ответственности, и в центральной картотеке МВД не было отпечатков его пальцев.

Розыск второго наблюдателя начался лишь после того, как я доставил Юру в больницу и из приемного покоя позвонил его начальнику. Поэтому городская служба ГИБДД подключилась к делу слишком поздно, и скрывшийся на светлой «девятке» наблюдатель успел проскочить посты на въезде в город. Правда, я не терял надежды, что мы отыщем его машину. Сегодня к розыску подключился весь личный состав органов внутренних дел. И пока гибэдэдэшники процеживали наметанными взглядами проезжающие по городским улицам машины, а участковые осматривали глухие дворы и закоулки, опера начали тотальную проверку хозяев всех зарегистрированных в городе вазовских «девяток».

Для Юриных коллег тоже нашлось дело. Сегодня утром Юрин начальник отделения собрал всех местных оперов в своем кабинете и, сообщив им, что состояние их раненого товарища стабильное, а его жизнь вне опасности, предоставил слово мне. Собственно, все мое короткое выступление свелось к пересказу идеи, высказанной мне полковником Чернышовым во время нашего вчерашнего разговора. Павел Андреевич высказал весьма здравую, на мой взгляд, мысль о том, что обнаруженная возле спецшоссе наблюдательная позиция могла быть отнюдь не единственной.

Подтверждением этой версии служила отснятая кассета, изъятая у убитого наблюдателя. Кассета действительно оказалась цифровой, но, к счастью, в арзамасском горотделе ФСБ нашлась техника, чтобы ее просмотреть. На кассете оказались засняты проезжающие по шоссе автомобили, причем при увеличении снимков можно было без труда прочитать их номера. Но кто бы ни установил возле шоссе фотокамеру, в первую очередь его должны были интересовать не машины, а люди. Однако разглядеть сидящих в машинах людей сделанные фотоснимки не позволяли. Чтобы сфотографировать работников завода, наблюдатели должны были установить камеру возле проходной. Вот я и высказал предположение, что где-то там они оборудовали свою вторую наблюдательную позицию.

Видимо, начальник отделения счел мои доводы убедительными, потому что отправил своих сотрудников вместе со мной к заводоуправлению АМСЗ. Если не считать временно выбывшего по ранению Юры и начальника отделения, который остался в конторе, в моем подчинении оказался весь личный состав отделения ФСБ по городу Арзамас-29, все три человека.

Перед началом поиска я решил как следует осмотреться. Собственно, осматривать оказалось практически нечего. Перед входом в заводоуправление располагалась широкая забетонированная площадка, отведенная под стоянку для заводских машин. По ее периметру росли невысокие, ежегодно обрезаемые тополя. На противоположной стороне улицы располагалась автобусная остановка, за которой следовал пустырь, а дальше начинались жилые дома. До ближайшего было, наверное, метров триста. В предположение, что кто-то под покровом ночи полезет на тополь, а затем будет прятать в его редких ветвях фотокамеру, верилось с трудом. То, что хорошо для безлюдного шоссе, не годится для города. Поэтому я сразу повел оперативников к жилым домам.

– Так, ребята, берем по дому на каждого – и в обход по квартирам. Через два часа встречаемся на этом месте и рассказываем о результатах, – изложил я им свой нехитрый план.

Я распределил между нами первые четыре дома, взяв себе самый крайний, и мы приступили к обходу. Больше всего меня поразило, что жильцы открывали мне двери, даже не поинтересовавшись, кто к ним пришел. В Москве уже давно не встретить такого доверия. Я задавал жильцам однотипные вопросы: не сдает ли кто-нибудь из их соседей свою квартиру и не встречали ли они в последнее время в своем подъезде новых жильцов. Пока все ответы были отрицательными. Но я методично обходил квартиру за квартирой и так добрался до последнего подъезда.

На звонок в дверь крайней квартиры на первом этаже мне никто не открыл. Я уже собирался перейти к следующей двери, но в этот момент в подъезд вошла женщина с объемной хозяйственной сумкой и, заметив меня, сказала:

– Если ты к Григорию, так его нет. Съехал он.

– И давно он съехал? – тут же поинтересовался я.

Женщина поднялась на площадку, поставила сумку возле соседней двери и только после этого ответила:

– Да уж с неделю, наверное. Как сдал квартиру коммерсантам, так и съехал.

Я невольно покосился на запертую дверь. Старая, деревянная, с облупившейся краской на месте замены или перестановки замка. В Москве коммерсанты охотно покупают такие квартиры, чтобы потом переделать их под магазин или офис. Но вот о том, чтобы кто-то для тех же целей снимал квартиру, мне еще слышать не приходилось.

– А коммерсанты, которые сняли квартиру у вашего соседа, часто здесь появляются? – спросил я у очень кстати появившейся соседки.

Женщина уже успела найти в сумке ключи и отпереть свою дверь, и только мой новый вопрос задержал ее на площадке.

– Приезжают, – неопределенно ответила она. – Но когда будут, не скажу.

Очевидно, она посчитала свой ответ исчерпывающим, потому что вошла в квартиру и захлопнула за собой дверь. Я снова остался на площадке один. Короткий диалог с этой женщиной только подстегнул мой интерес к квартире неизвестного мне Григория. Я вновь покосился на запертую дверь. Там, за этой дверью, определенно скрывалась какая-то тайна, и я понял, что мне необходимо попасть в квартиру. Я внимательно осмотрел замок. Простенький защелкивающийся английский замок, и, будь у меня набор отмычек, как у наших «техников»,[7]7
  «Техники» – сотрудники оперативно-технического отдела (проф. сленг).


[Закрыть] вопрос с замком решился бы элементарно просто. Но отмычек у меня, конечно, не было, поэтому приходилось действовать иначе. Я достал из кармана многофункциональный перочинный нож – изделие знаменитой швейцарской фирмы, совместный подарок моих друзей: Олега Муромцева и Павла Чернышова. Этим ножом я начал ковырять дверной косяк в районе замка. Как вскоре выяснилось, после замены выбитого кем-то замка дверной косяк стягивала прибитая с обратной стороны деревянная планка. Это во многом облегчило мою задачу. Лезвием ножа я расшатал прибитую накладку, надавил на нее, и она вывалилась внутрь квартиры. После этого дверь сразу же открылась.

Квартира оказалось пуста. Самая обыкновенная засранная квартира, в каких живут большинство российских алкоголиков. Наверное, в былые времена ребята из нашей конторы проверяли на благонадежность жильцов всех ближайших к режимному объекту домов. Во всяком случае, я не мог представить, чтобы в одном из таких домов мог жить вконец спившийся человек. Хотя, с другой стороны, пьянство в России считается чуть ли не национальной чертой. Во всяком случае, в СССР за это карали куда меньше, чем за прослушивание голосов вражеских радиостанций. Рассуждая таким образом, я начал последовательный осмотр квартиры.

Вскоре я убедился, что мое первое впечатление оказалось ошибочным. Обычно в квартирах алкоголиков полно пустых бутылок, окурков и прочего мусора. Здесь же ничего этого не было. И главное – я не обнаружил никаких следов пребывания здесь заезжих коммерсантов. Заглянув на кухню и в места общего пользования, я вернулся в единственную комнату. Вывод, который можно было сделать при ее осмотре, гласил – никакого товара здесь никогда не хранили. По углам лежала если и не вековая, то, во всяком случае, многомесячная пыль, которую нарушали лишь следы ног, но никак не тюков или коробок. Закончив с осмотром комнаты, я перешел в кухню. Первое, что бросилось мне в глаза, – это что кухонный стол зачем-то переставляли от окна к стене, а потом вернули обратно. Причем сделали это совсем недавно. Отпечатки его ножек на линолеуме были совсем свежими. Я снова перетащил стол к стене и присел на корточки возле окна.

Ага! А вот это уже интересно. Кроме отпечатков, оставленных ножками стола, на линолеуме имелись еще три слабо различимых углубления величиной с десятикопеечную монету. Все три вмятины образовывали на полу правильный равносторонний треугольник. Уже предчувствуя удачу, я выглянул в окно. Прямо напротив окна располагалась та самая служебная автостоянка АМСЗ, откуда я осматривал окрестности. А идеально вымытые стекла стали лучшим подтверждением того, что треугольный отпечаток на полу оставлен ножками фотоштатива. Я хлопнул в ладоши и довольно потер руки. Вот и вторая наблюдательная позиция! Что ни говори, а голова у моего начальника работает отменно! Теперь оставалось найти тех, кто под видом коммерсантов снял эту квартиру. Но для этого сначала требовалось разыскать ее хозяина.

Я вновь вышел на площадку и позвонил в соседнюю дверь. Соседка уже успела переодеться в домашний халат. Опять увидев меня, она недовольно поморщилась и раздраженно спросила:

– Ну, чего тебе еще?

Я не стал разыгрывать перед ней комедию, а, предъявив служебное удостоверение, объяснил, что мне необходимо увидеться с ее соседом.

– Так он, наверное, на огороде, – предположила женщина. – У Гришки огород за городом. Летом он там иногда ночует. А раз сейчас сдал свою квартиру, так, наверное, сам туда перебрался.

К сожалению, женщина не знала, где именно находится огород ее соседа, тем не менее она подсказала мне направление дальнейших поисков. Я тут же разыскал моих помощников, которые все еще продолжали обход, и вместе с ними вернулся в отделение. Там нас ждала еще одна новость. В одном из глухих дворов на окраине города местный участковый обнаружил автомобиль «ВАЗ-21093» бежевого цвета, судя по всему, брошенный. Работники ГИБДД по номеру машины определили ее владельца. Им оказался некий Артур Михайлович Волин, 1964 года рождения, проживающий в Арзамасе-29 с 87-го года. Однако при дальнейшем уточнении его паспортных данных выяснилось, что по указанному адресу гражданин Волин не проживает, да и сам паспорт является поддельным, так как указанные в нем серия и номер были использованы при выдаче паспорта жителю Нижнего Новгорода, естественно, не имеющего к мифическому Артуру Михайловичу Волину никакого отношения.

– Не понимаю, как ему удалось изготовить фальшивый паспорт, – заметил начальник отделения. – Ведь в паспортах жителей закрытых городов применяются дополнительные меры защиты.

– У того, кто занимался изготовлением поддельного паспорта, имелся оригинал, даже несколько оригиналов, – ответил я, вспомнив рассказ моего приятеля Вовки Суркова об участившихся случаях краж документов в арзамасских поездах.

Да, Берш со своей компанией очень тщательно подготовился к разработке Арзамасского механосборочного завода.