Текст книги "Подходящие условия для выживания 1 (СИ)"

Автор книги: Сергей Косов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 24

Пользователь: Дик Стик

Локация: планета Земля

Системный статус: Субъект 2

Дней в Системе: 7

Локальное время: 08:22

Время до Синхронизации 8: 21:09

Утро красит… ники красным. Вот, похоже, и я скатился до банальщины. Одни считают, что косплеить Конюшевского – дурной тон, а другие – просто косплеят и не парятся.

Не, песню я тоже знаю, причём целиком, образца 1937 года. И очень даже её люблю и уважаю. Бывает, напеваю под настроение, если никто рядом не слышит, вместе с “Нарьян-Маром”. Не потому, что стесняюсь, а потому что… со слухом беда. Хотя да, стесняюсь, чего врать-то? Как однажды прикололся Андрюха: “В детстве ему явно на ухо наступил медведь. Не пощадил он и остальные черты его лица”.

Однако проблема тут была не в утре, которое красит, а в окрашенных красным никах моих “пациентов”. Это как так? Это что, блин, за вселенская несправедливость? У кого должно было настолько подгореть, чтобы обе Сути грохнутых мною Бастыка и Пифии прилетели в лёхин дом и вселились в моего друга и друга моего друга? Или это меня так вражеская Система наказывает? Что за невезение такое тотальное?

Вот такие мысли меня посетили в первую очередь, когда я увидел их двоих, переминающихся на пороге кухни. Говорят, если человеку постоянно не везёт, его яйцом откатывают. Слышал, что там ещё и свеча активно используется, а процесс даже представлять не хочу. Знаете, если так подумать, то не настолько я и невезучий. Можно сказать, что вовсе даже совсем везучий. Не надо меня яйцом и свечкой, нормально у меня всё с везением.

Ведь, если так подумать – хорошо подумать! – то Андрюха и Лёха и взаправду мои счастливые билетики в светлое будущее. Они же сейчас пустышки: нубы-однодневки, нифига не знают, ничего не умеют и ни в чём не ориентируются. Зато у них есть знающий я, который занимательные истории Горца и Трофима внимательно слушал и на ус мотал. Так что мои краснопузые друзья мне ещё спасибо скажут, когда всё хорошенько распробуют и поймут. А уж я подумаю, как использовать эти таланты для своей и их, разумеется, пользы.

– Это чё, блин, Николаич, вчера всё взаправду было? – пробубнил Андрюха хриплым со сна голосом.

– Что именно? – поинтересовался я, сидя за накрытым столом и глядя на него снизу вверх.

– Ну, вот это вот всё, – он неопределённо повел рукой вокруг, – Шаманство твоё мерлинское и все дела.

– Тебе не нравится? – поинтересовался я нейтральным тоном.

– Нравится, конечно, – слабо возмутился он, – Только ведь так не бывает. Точнее, не должно быть…

– Дмитрий Николаевич, – влез в наш разговор Лёха, – Что там с лечением нашим? Всё нормально?

– А что там может быть ненормально? – спросил я, – Чувствуешь себя как?

– Лучше намного, – признался он, – Вот только цифры эти.

– Мелькают? – улыбнулся я уголками губ.

– Не то слово, – пожаловался он, – Так и прыгают перед глазами. Ловкость плюс один. Сила плюс два.

– Во-во, та же фигня – поддержал его Андрюха, – Какой-то твой “Кызылжар” был совсем не кызылжаристый, Николаич. Правда голова после него не болит, это факт.

Мэнни подскочил ко мне и стал проситься на руки, встав на задние лапы и виляя пушистым хвостом. Я удивился, но просьбу другана выполнил. Он довольный улёгся ко мне на колени и короткими подтявкиваниями стал комментировать слова моих товарищей. Откуда-то из-за угла нарисовался Василий, блестя новенькой, ухоженной шерстью, шевеля целыми, неподранными ушами и нервно дёргая длинным, мохнатым хвостом.

– Вы дела свои все сделали? – спросил я терпеливо, но настойчиво, – В туалет сходили? Руки помыли? Зубы почистили?

– Ща, – сказал Андрюха и помчался на выход, – Зубы помыл, руки почистил. Осталось только в туалет сходит. Без меня не начинайте.

– Руки не забудь помыть после туалета! – крикнул я ему вслед и буркнул под нос, – Балбес, блин! Алексей, чай себе наливай и за стол садись. Вам сейчас еды много потребуется.

Мэнни, не слезая с моих колен, согласно зачавкал половинкой сырой сосиски, которую я придерживал рукой, чтобы та не упала на пол. После лечения собакен выглядел посвежевшим, помолодевшим и готовым сожрать даже Ваську, если тот вдруг покусится на его порцию.

– Давай-давай, наяривай, – подбодрил его я, – Собачьего корма не завезли, уж извини, дружище. Хотя он та ещё дрянь. И желудочков индейских, твоих любимых, тоже. Знал бы, по дороге прихватили пару кило.

– А? – поднял голову Лёха, медитирующий над кружкой с парящим чаем, – Ты о чём, Николаич?

– Это я вот этому обжоре, – ткнул я обвиняющим перстом в глотающего непрожёванные куски шпица, – А ты тоже не сиди, ешь давай. Андрюха там ещё непонятно, когда придёт. С голоду успеешь опухнуть, пока его дождёшься.

Лёха наконец придвинул к себе тарелку с картошкой, жареной с мясом, салом и луком, и, почувствовав запах, проворно заработал вилкой.

– Вкушно, – промычал он с набитым ртом, – Клашно готоишь, Николаш!

– Давай, ты сначала поешь, а разговоры потом разговаривать будем, – поморщившись, посоветовал я.

Он согласно мотнул головой и, больше не отвлекаясь, за несколько минут прикончил целую тарелку. Вскочил на ноги и пошёл за добавкой. Мэнчин громким лаем тоже потребовал добавки, а кот громким мявом его поддержал. Голод постучался в брюхо и объявил час жора.

– Хренассе, вы пожрать! – довольный и посвежевший Андрюха появился на пороге и тут же направился к плите, где стояла большая, накрытая крышкой, сковорода с жареным мясом, – Тоже хочу!

– Руки помыл? – строго спросил я.

– Когда бы я успел, – он на ходу пожал плечами, – Тут такой чавк стоит и запахи летают, что ноги сами мимо умывальника пронесли.

– Иди мой, – непререкаемым тоном заявил я.

– Да помыл-помыл, – продемонстрировал он мне ещё влажные после полотенца ладони, – Что, думаешь, совсем без понятия?..

Через полчаса мы всё так же сидели за столом и дружно прихлёбывали чай из больших глиняных кружек. На этот раз, наверное, для разнообразия, они были из одного набора и отличались только рисунком весёлых смайлов на боках.

Парни от сладкого дружно отказались и предпочли на десерт горячие бутерброды с колбасой, помидорами, зеленью и залитые сверху расплавленным сыром. Правда жевали они уже не жадно, а вполне себе степенно, как и положено взрослым, состоявшимся мужчинам, а не вечно голодным студентам.

Мэнни и Васька, раздувшиеся от съеденного, дружно дрыхли в обнимку, деля один коврик на двоих. Сейчас они чем-то неуловимо напоминали помирившихся после ссоры Матроскина с Шариком. Не удивлюсь, если скоро заговорят, а там, глядишь, дело и за покупкой коровы станет. И дяди Фёдора на сдачу. После лечения, что один, что второй, выказывали недюжинный для зверя ум и сообразительность.

– Так что там с цифрами? – пробурчал Лёха, переживающий за качество лечения и его побочные эффекты. Выглядел он, кстати, более чем хорошо. Лет на тридцать пять, не старше.

– Давай уже, колись, Николаич, – подбодрил меня Андрюха, – Вижу же, знаешь что-то. Самое время начать делиться инфой.

– Ладно, – я чуть пожал плечами и заговорил, – В общем, ребятки, новости такие. Что касается вашего лечения, то с ним всё в порядке. Организмы я вам подновил. Можно сказать, омолодил. Ненамного, но лет по двадцать-двадцать пять каждому откатил.

– Фигассе, ненамного, – пробормотал Андрюха, – За таким лечением к тебе, Николаич, очередь выстроится отсюда и до Пекина, с Нью-Йорком в придачу. Не боишься такую тайну просто так кому попало доверять?

– Если бы боялся, то не доверил бы, – легко улыбнулся я, – Да и вы – не кто попало. К тому же у вас сейчас проблемы совсем другого рода нарисовались. Да такие, что вам, если подумать, моё лечение как-то уже не очень-то и нужно?

– Это ты о чём? – напрягся Лёха, – Ты про эти цифры непонятные имеешь в виду?

Я посмотрел на них, а они на меня. Взгляды тяжёлые, испытующие, недобрые. Пальцы вцепились в ручки кружек, как в гранатные кольца перед броском. Позы напряжённые, боеготовые.

– Расслабьтесь, – вздохнул я, – Чего вы на меня уставились, как будто я вам отравы в чай сыпанул. Ваши беды со мной никак не связаны. Да и не беды это вовсе, если здраво подумать и рассудить.

– Дмитрий Николаич, ты давай по делу, ладно? – тяжело уронил Лёха, – А беды то или не беды, большие они или не очень – мы сами определим, давно не дети уже. И не виноватит тебя никто. Если бы ты нам зла желал, то давно бы уже сделал – тишком да молчком. Так что давай, излагай уже, о чём сказать хотел.

– Ну слушайте, – вздохнул я и начал рассказывать.

Говорил я долго, часа полтора, наверное. Сыпал фактами, цифрами, примерами. Выложил практически всё, что узнал от “судейских”, только в своей интерпретации и слегка мною отредактированное. Под конец даже охрип чутка и всё чаще промачивал горло уже давно остывшим чаем. Чай этот, кстати, был мой фирменный, системный, и неплохо так бодрил даже в холодном виде.

Мужики слушали молча и внимательно, ни разу меня не перебив. Поначалу я видел в их глазах лишь неверие и подозрительность. Эти чувства читались в их лицах, напряжённых позах и крепко сжатых кулаках.

Но постепенно подозрительность ушла, а неверие стало сменяться изумлением, пониманием и какой-то тоскливой обречённостью. Я вполне понимал и разделял их чувства: невесело, знаете, перевалив за полтинник, узнать и осознать, что отныне и навсегда твоя жизнь круто изменилась и прежней уже никогда не будет.

Ладно Лёха, ему терять-то было особо нечего – бобыль бобылём, одинокий и всеми отрезанный ломоть.

А вот Андрюхе пришлось по-настоящему туго. Жену свою, Киру, он действительно любил и всячески её баловал. Каково ему теперь было услышать, что отныне он будет только молодеть, а потом в один прекрасный момент его жизненные процессы застынут на уровне одного и того же возраста и больше никогда никуда не сдвинутся? Её же такая благодать никак не коснётся. Тут, пожалуй, можно и крышей двинуться. Впрочем, на этот счёт были у меня кое-какие соображения, но я делиться ими не спешил, дабы, не дай бог, не внушить ложную надежду.

– Ладно, мы тебя поняли, Николаич, – сказал наконец Лёха, чья психика оказалась покрепче, чем у его бывшего друга-соседа, что сидел сейчас с отсутствующим видом и пустым взглядом пялился в окно, – С Системой этой, что в нас через эту Суть пролезла, всё более-менее понятно. Раз от неё никак не избавиться, будем пытаться как-то уживаться. Привыкать, значит. А про себя почему ничего не сказал? Я же вижу, что у тебя над головой тоже имя есть, только красное. А у Соседа, вон, зелёное. Это что значит? Что ты нам не друг? Или, может, вообще враг?

Вот мы и подошли к самому сложному вопросу в нашей беседе. И что им сказать? Правду, Дима, только правду. Ложь они мигом раскусят, и тогда доверия к тебе больше никогда не будет. Просто мужики они такие: один раз предал – и они тебя вычеркнули из своей жизни, навсегда.

А нужно ли тебе это доверие, Дим? Жил же до этого как-то один, может и сейчас проживёшь? Я заглянул внутрь себя и понял – да, нужно! Мне нужны эти люди, и я на них рассчитываю сейчас и хочу рассчитывать в будущем.

– С моей Системой всё сложно, – начал я, – Всё рассказывать не буду – это не только моя тайна, но, что смогу, расскажу.

Я прислушался к себе, чтобы понять, а что, собственно, и как много я могу им рассказать? И понял, что очень многое. Видать, даже моя буквоедка-Система понимает, что иногда и враг может стать другом. И далеко не всякий друг – это на самом деле друг, а враг – это тот, кого необходимо срочно и окончательно уничтожить.

– Занятное начало, – усмехнулся Лёха, – Значит, всё-таки не друг…

– Друг или нет – это вам самим решать, – прервал я его, вернув усмешку, – Вы, между прочим, для меня сейчас тоже краснее пионерских звёзд. Но я, как видишь, сижу с вами за одним столом, чаи гоняю и рассказываю вещи, до которых вы своим умом, быть может, не один год доходили бы. И кто я тогда для вас: друг, который помогает, чем может, или враг, потому что какая-та там Система за вас всё решила?

На это Лёха не нашёл, что возразить, и замолчал, опустив глаза в кружку.

– Не гони пургу, Николаич, – сказал Андрюха. Голос у него был тусклый и пустой, как свет одинокого фонаря в рабочем квартале воскресным вечером, – Это Лёха от волнения сейчас всякую фигню себе придумывает. Да и знает он тебя всего ничего. Что касается меня, то ты моё слово знаешь: я друзей на переправе не меняю.

– Ну спасибо! – фыркнул я, – Это ты меня с конём сравнил что ли?

Лёха засмеялся беззлобно да так заразительно, что дальше мы хохотали уже все втроём.

Мэнни с котом подскочили на своей лежанке, заозирались в поисках врага. Потом шпиц улёгся обратно, глухо и недовольно ворча за прерванный сон, а Василий, презрительно дёрнув хвостом, неспешно удалился в зал. Видать, есть у него там свои укромные уголки, где никто его не потревожит глупыми и неуместными звуками.

– А он изменился, – сказал Лёха. Лёгкая улыбка всё ещё бродила по его лицу отголосками прозвучавшего смеха, – И всё же, Николаич, хотелось бы твой рассказ послушать про то, как ты умудрился свою заразу подхватить. Да ещё такую, что с нашей, получается, чуть ли не в контрах числится.

– Да там и рассказывать особо нечего, – хмыкнул я, – Всё примерно, как у вас получилось: уснул, ночью проснулся отчего-то, а перед глазами сообщения непонятные. Подумал, примерещилось, и уснул дальше. А утром смотрю, хрен-то там – примерещилось. Стал разбираться что и как, потихоньку и втянулся. А о том, что есть другая система, где Пользователи Игроками зовутся, узнал только пару дней назад. Я тогда профу качал, может, где-то не то качнул, вот и пошёл конфликт.

– Ну и как она тебе? – полноценно включился наконец в разговор Андрюха, – Лучше нашей или хуже?

– Это смотря как сравнивать, – уклончиво ответил я, решив не вестись на столь грубую провокацию, – Мне моя понятнее, во всяком случае. Хотя разбираться сложнее намного, скрывать не стану.

– Значит, ты на продвинутом Линуксе сидишь, а мы голимую Винду пользовать будем? – усмехнулся он, – Знакомо… Впрочем, тут ты прав. Это, скорее, вопрос инструментария и лёгкости его применения. Ну и от количества юзеров тоже зависит, да. Винда – говно, зато этим говном весь мир пользуется и под неё программы пишет. А Линукс, каким бы хорошим и продвинутым ни был, так и остаётся уделом маргиналов. Или фанатов, что, по сути, одно и то же*.

– Кстати, насчёт инструментария, – сказал я, – У вас прямо сейчас есть возможность заиметь бесплатно одну профессию. Игроки их обычно “профами” обзывают.

– Геймерский слэнг, – понимающе качнул головой Андрюха, который в таких вопросах был намного продвинутей нас с Лёхой вместе взятых, – Что за профы?

– Никто не знает, – я отрицательно покачал головой, – Там всё несколько сложнее, чем выбор из предлагаемого списка. Вообще, для начала вам было бы неплохо свои кракозябры на нормальные ники сменить.

– И как это сделать? – заинтересовался Лёха.

– Те, кто со мной информацией поделился, говорили, что надо особым образом зрение расфокусировать. Типа, взгляд в пустоту и, одновременно, внутрь себя. Как это работает, я, честно говоря, не понял. У меня по-другому всё.

– Ладно, будем пробовать, – оптимистично сказал мой друг, и его взгляд застыл.

Лёха-сосед тоже не стал медлить и на некоторое время за столом воцарилось сосредоточенное молчание. Я поднялся со стула и пошёл к плите за чайником. Совсем из головы вылетело, что у меня есть прекрасное кулинарное умение, которое для кипячения не требует ни газа, ни электричества. Утром, когда зубы чистил, воду в бачке подогрел даже не задумываясь, а тут, гляди ж ты, даже и не вспомнил ни разу.

Пока ходил туда-сюда, совсем забыл про этих двух товарищей. А когда обернулся, увидел над головой Андрюхи красную надпись “Толстый”.

– Раньше злился страшно, когда меня так дразнили, – пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд, – А сейчас ничего и даже местами прикольно. Ух, аж какой-то ностальгией повеяло!

Через какое-то время Лёха тоже справился со своим “домашним заданием” и над его головой загорелся красным ник “Сосед”.

– Ловко! – одобрил его Андрюха, – Этак скажет кто: “Привет, Сосед! Как день прошёл?”, а ты такой типа и не при делах вовсе. Или, наоборот, при делах, хе-хе.

– На том и стоим, – Лёха вновь принял свой невозмутимо-недовольный вид, который, к слову, сейчас у него выглядел гораздо естественней и органичней, чем в начале нашего знакомства, – Что там с профой, кстати? Будем выбирать? И как это сделать?

– Насчёт того, как это сделать, – начал я очередную за этот день лекцию, – Сказали, надо что-то такое замутить, чтобы Система восприняла это как начало прокачки профы. Тогда от неё предложение придёт, типа, “не желаешь ли изучить?”. А дальше уже твоё дело – соглашаться или нет.

– А если попроще? На примерах? – спросил Лёха.

– На примерах. Ну, вот смотри, начнёшь ты, к примеру, какой-нибудь механизм крутить или ремонтировать, она тебе Механику предложит выучить. Или Ремонт. Или, не знаю, Артефакторику.

– А если в земле ковыряться буду? Ну, там, посадить что-то захотел или, наоборот, выкопать?

– Возможно, каким-нибудь Агрономом будешь, – я пожал плечами, – Или Садовником. Вариантов миллион – всё от ситуации зависит. Да и не спец я по вашей Системе. Так, верхушечки самые подсобрал, что успел.

– Так, надо пробовать, – взгляд Андрюхи-Толстого загорелся энтузиазмом.

Он подошёл к кухонной столешнице, взял в руки столовый нож и принялся его точить.

– Эй-эй, – заволновался Лёха-Сосед, – Ножик положи, где взял.

– Не мешай, – отмахнулся Толстый, аккуратно вернул железяку на место и повернулся ко мне, – Предлагают изучить Оружейника. Брать?

– Тебе решать, – хмыкнул я и многозначительно подмигнул, – Но я бы на твоём месте не торопился. Предложение ведь никуда не делось, правильно?

Андрюха на секунду остекленел взглядом, но быстро пришёл в себя.

– Висит в Журнале, – согласился он, – Кажется так эта вкладка называется.

– Ну и что тебе мешает собрать несколько таких предложений, а потом выбрать лучшее? – улыбнулся я.

– Ничего не мешает, – согласился он покладисто, а потом внезапно вспыхнул надеждой, – Слушай, Николаич, а если я Медика изучу? Накормлю, вон, Мэнчина таблетками, а Система мне за это предложит им стать. Как думаешь?

– Может получиться. Надо пробовать, – согласился я и тут же обломал его чаяния, – Вот только, насколько я знаю, системные действия Игрока на обывателях никак не отражаются. В смысле, твоё лечение на обычного человека вряд ли подействует.

– А твоё? – он посмотрел на меня взглядом, полным безумной надежды, – Твоё подействует?

– На вас же подействовало, – ответил я и слегка кивнул, отвечая на невысказанный вопрос, – Попробуем потом.

– Ладно, – он опять успокоился и повеселел, – Что бы ещё замутить такое?

Пока мы разговаривали, Сосед споро перемещался по кухне, что-то трогая, производя различные действия и всячески экспериментируя. Потом он вообще вышел из помещения. Я слышал, как он где-то там ходит, гремит железяками и что-то бормочет под нос.

Пока он там бродил, Толстый попытался-таки накормить Мэнни специальной собачьей таблеткой и получил за этот подвиг, потому что собакен отчаянно сопротивлялся, предложение изучить Медицину.

– Можешь, вон, попробовать что-нибудь смешать или приготовить, – кивнул я на плиту, – Возможно, предложат Повара. Или какого-нибудь Зельевара.

Тот только рукой махнул, но от предложенного не отказался. Судя по его довольному виду, что-то там у него нахимичилось.

– Слушай, Николаич, – сказал он, прекращая дальнейшие эксперименты и садясь на за стол напротив меня, – Ты ведь неспроста это всё затеял. Явно хочешь меня и Лёху к чему-то подтянуть. Может, расскажешь?

– Может и расскажу, – согласился я, – Когда Сосед наиграется и к нам присоединится. Да вон он, сам уже идёт сюда.

Зашёл Лёха и плюхнулся на тот же стул, где сидел и прежде во время завтрака. На лице его было удовлетворение пополам с недоумением.

– Значит так, – сказал он своим прежним ровным голосом, каким встретил нас по приезде, – Предлагают Артефактора, Оружейника, Алхимика, Механика, Агронома, Строителя, Целителя, Травника и Слесаря. Больше ничего такого сделать не получилось, чтобы предложение пришло.

– И какая профа тебе больше всего по душе? – спросил я деланно-безразличным тоном.

Тон мой Сосед легко срисовал и чуть улыбнулся.

– Агроном, конечно, – ответил он, ни капли не сомневаясь в своём выборе, – Но тут вопрос в другом, Николаич. Другие профессии потом точно так же изучить можно?

– Можно, – кивнул я, – Но не точно так же. Для этого у вас есть такие специальные книги, которые, когда прочитаешь, тут же тебе необходимую профу подгонят. То же касается навыков и умений.

Сказав это, я слегка подвис, потому что вспомнил о книгах, полученных мною в качестве трофеев. Сам я их изучить не пытался, так как считал их для себя бесполезным хламом. А тут подумал, а может зря считал? Вдруг их можно точно так же изучить, как и другие предметы из моей уже довольно внушительной “коллекции”? У Дика же получилось со спецумениями, а чем я хуже?

– Тогда я изучаю Агронома, – решительно заявил Сосед.

– Погоди, Лёх, – притормозил его Андрюха, – Тут, кажется, ещё одна интересная тема нарисовалась. Давай послушаем, что Николаич скажет, а потом уже решать будем.

– Ну давай, – нехотя согласился тот, слегка недовольный задержкой своих планов, – Что за тема, Дмитрий Николаевич?

– Прежде, чем я вам что-то начну рассказывать, вы мне должны пообещать, что всё мной сказанное останется между нами, – предупредил я.

– Обижаешь, – только и ответил на это мой друг, – Это, вроде как, по умолчанию подразумевалось, нет?

– Обещаю, – твёрдо ответил Сосед, поймав мой вопросительный взгляд, – Я, если ты не заметил, вообще не особо люблю языком трепать. Это с тобой я сегодня такой разговорчивый.

– Ну, раз так, тогда слушайте, – медленно произнёс я, собираясь с мыслями, и рассказал про другие пространства, которые к нашей Земле примыкают, и в которые можно попасть через специальные двери, видимые только Игрокам и, как оказалось, Пользователям.

– И ты хочешь сказать, что одно из этих пространств…, – начал Толстый, с горящими глазами.

– … Находится неподалёку отсюда, – закончил за него я, – И в него можно попробовать пройти. Но для этого вам нужно, во-первых, определиться с профессией, а во-вторых, слегка подкачаться.

В ответ на это Лёха лишь равнодушно пожал плечами. Похоже, роль открывателя миров его нисколько не вдохновляла.

– Если честно, мне это не очень интересно, – подтвердил он мои догадки, – Я всю жизнь мечтал быть фермером и зарабатывать себе на жизнь простым крестьянским трудом. Меня эти ваши Заводи и Проходы интересуют только с точки зрения чего-нибудь оттуда поиметь, чтобы потом продать. Денег, чувствую, мне сейчас много понадобится.

– Насколько я понял, с деньгами у вас сейчас особых напрягов не будет, – подбодрил его я, – Если надо, могу подкинуть на первое время. Потом отдашь, как только сказочно разбогатеешь…

В это время меня настиг вызов Дика. Недовольно буркнув, чтобы тот подождал, я взглянул на двух друзей и сказал:

– Так, парни, мне надо срочно на пару часиков прилечь и отключиться. Меня не дёргать и не беспокоить. Чтобы вы тут фигнёй не маялись и всякую дурь себе не придумывали, вот вам ссылка – идите, изучайте и делайте выводы. Главное, лишнего там не болтайте. А лучше вообще не болтайте, а только читайте.

Я по памяти записал им адрес одного занимательного форума, на котором, по словам Горца и Трофима, как раз и тусила вся эта шатия-братия местных Игроков. Местных, в смысле русскоговорящих. Потом прошёл в зал, улёгся на диван, который я не далее, как вчера, привёл в нормальное состояние, и связался со своим напарником.

***

* Напоминаю, что мнение автора далеко не всегда совпадает с мнением описываемых персонажей.

Андрюха

Лёха