Текст книги "Аргумент десантуры"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 18

Батяня сидел на валуне и осматривал окружающий его пейзаж. Положение у него было – хуже не придумаешь. Давно он не попадал в такую задницу. Один, черт знает где, без всяких средств связи. Непонятно было даже, как выполнять дальше задание. Этот заносчивый урод Лунин слишком многое держал в секрете. И это, учитывая то, что Батяня сам неоднократно намекал на недостаток информации. Он не только не разбирался в сути дела, даже не мог составить грамотную дезу при необходимости, а потребность в подобных приемах диверсионной деятельности обычно была довольно высокая.

«Вас это не касается», тьфу ты блин, шпиен херов, – от злобы хотелось долго и громко ругаться. Это все-таки обычно помогало расслабиться, также, как и курение. Но ни первое, ни второе майор не мог себе позволить, так как расслабляться явно было не время. Лучше сидеть молча и не дымить, а то мало ли кто наблюдает из этих осточертевших расщелин в горах. Итак, дальнейшее задание неизвестно, а со штабом связаться нет возможности, потому что связь с ним тоже держал Лунин. Вдобавок ко всему, эти бойцы из обсерватории уже знают про его существование и, возможно, уже рыщут по горам, чтобы отомстить за смерть своего коммунистического товарища. Такие вот прятки на открытой местности. Он ищет исчезнувшего напарника и местного пацаненка, который непонятно что делал в обсерватории, а люди из обсерватории уже ищут его, Батяню. Вопрос в том, кто кого найдет первым.

Но главная проблема – Лунин и этот подросток. Очень странный парень. Исчезли они оба, скорее всего, вместе. Идею о том, что этот хиляк мог скрутить Лунина, майор отметал сразу. Во-первых, местный горный оборванец никак не мог совладать с подготовленным нашими спецслужбами диверсантом. Во-вторых, никаких следов борьбы в палатке не было, ничего не исчезло. «Но вот этот чемоданчик. Какой-то уж очень подозрительный. Значит, предательство. Схватил пацана в качестве проводника по этим горам, чемоданчик – на всякий случай, и дернул... Только куда? Нет, но все равно – какой урод, не зря сразу меня напрягал. И растяжка... На кого охотились, и кто?»

По ходу размышлений лицо Батяни становилось все более хмурым. Он уже был почти уверен в предательстве бывшего напарника. Неизвестно только, на кого параллельно работает Лунин и куда он рванул. Единственное, что знал Батяня – это время, когда посольский джип должен появиться у мостика, чтобы забрать их двоих. Но до назначенного времени еще куча времени. Да и непонятно, выполнено задание или нет. Очевидно – нет, более того, оно находится под угрозой срыва. Значит, нужно незамедлительно приступить к выполнению – военный затвор щелкал в мозге десантника получше, чем инстинкт самосохранения у крыс на корабле и сочетался при этом с хорошей и оперативной соображалкой – сочетание действительно нечасто встречающееся.

Но как выполнять это хреновое задание? Все подробности он получал от того продажного урода, который таинственно испарился еще до восхода Солнца. «Прямо вампир какой-то, сидит где-нибудь в пещере, прячется от дневного света», – Батяне вспомнился один из любимых фильмов – отнюдь не художественный, а научно-популярный, о реальности существования вампиров и прочей нечисти. С одним ее представителем он, похоже, встретился, а именно с оборотнем в погонах.

– Кошки-мышки, так кошки-мышки. Не впервой, мать его... Посмотрю-ка я, что эти недоноски делают в обсерватории. Небось, после моей вечерней прогулки стоят в карауле в три ряда. Ну что ж, пусть стоят, а я погляжу.

Сказав это самому себе, Лавров полез по скалам к расщелине, из которой удобно и относительно безопасно можно было изучать происходящее во дворе обсерватории.

В это время красные бунтари занимались погрузкой научного оборудования на грузовики. Все эти высокотехничные приспособления для наблюдения за звездами невольно вызвали в памяти Батяни приятные воспоминания о теплых ночах на Волге, когда он демонстрировал свое знание небесной карты миловидным медсестрам... Вспомнил – и тут же забыл. Не время было думать о всякой там лирике. На войне как на войне – эту истину майор знал не понаслышке.

Было совершенно очевидно, что фуры вывезут это научное барахло в неизвестном направлении, а вместе с ними и астронома Лаутона. А старикашка-ученый явно знал много, а главное – как обращаться со всей этой навороченной техникой. «Ценный кадр, ему не причинят вреда, он для них как ключ к мощному замку», – размышлял о судьбе Лаутона майор. Да вот только, очевидно, вывоз телескопа и его обслуги никак не способствовал выполнению задания во имя интересов его, Батяни, великой Родины. А значит, по шапке огребет больше всех он. Огреб бы и Лунин, но он исчез – десантник невольно возвращался к набившему оскомину происшествию и все больше злился. – «Сукин ты сын, знал бы, что ты такое дерьмо, не напомнил бы про кислородную маску. А еще лучше стропила перерезал бы при высадке, причем на высоте в километра так полтора. Чтобы дерьмо всмятку, а потом собрал бы в конвертик и отправил на Родину, на деревню к дедушке».

В джипы, стоявшие у въезда в обсерваторию, загрузились камуфляжники с автоматами на изготовку. Это значило, что фуры со стратегическим оборудованием поедут под охраной этих нескольких машин. Этого никак нельзя было допустить. Но можно ли помешать? Один в поле не воин...

Где-то вдали раздался приглушенный грохот – произошел обвал. Глаза Батяни снова загорелись деятельным огнем. У него явно созрел план.

– Ну что ж, снова попрыгаем, как горные козлы, – майор бодро и ловко начал перепрыгивать уже привычные трещины в скалах. За годы службы он научился быстро приспосабливаться к любым условиям, и теперь ориентировался в одинаковых на вид хребтах и скалах, как будто с детства в ползунках лазил по этим камням. Батяня знал точно, что он и один в поле воин.

Глава 19

Из ворот буддистского монастыря на пыльную дорогу ступил молодой монах с небольшой котомкой в руке. Вслед за ним вышел старый настоятель. Они вели оживленный разговор.

– Запомни, будь крайне осторожен и осмотрителен. Это непростое дело, но мы должны его выполнить.

– Я понимаю, святой отец, но мне немного не по себе. Зачем нам вмешиваться в дела мирян? Ведь это все бессмысленная суета, боль и страдания. Мы не должны отвлекаться на суетность мира, если хотим когда-нибудь достичь нирваны.

– Сын мой, открой свои глаза и посмотри на окружающий нас мир! Конечно, мы не должны отвлекаться на мирскую суету, если хотим очиститься и просветлиться. Но стены нашего монастыря и наших храмов материальны, еда, которую ты ешь и одеяния, которые ты носишь, очень даже материальны. Золотые статуи Будды и бодхисатв, дорогие благовония, молитвенные ступы, ритуальные барабаны и сундуки, доверху заполненные подношениями паломников – все те святыни, что нам дороги, все они материальны. А главное, что ценно и материально – это твоя жизнь.

– Но учитель – Будда учил, что жизнь иллюзорна и бессмысленна...

– А сам Будда не жил? Послушай меня, может, именно ты станешь одним из святых мужей, может, именно ты познаешь все благородные истины нашей веры. Может, именно ты выйдешь из бесконечного круга сансары и войдешь в блаженное сияние нирваны. Но маленькая свинцовая пуля или острый нож прервут твой славный путь к освобождению. А все почему? Потому что ты проявил глупое, ненужное упорство и не захотел реально посмотреть на окружающий тебя мир. Так вот, усвой одну бесспорную житейскую мудрость: для того, чтобы мы могли полноценно предаваться думам о вечном и высшем – для этого нам нужны люди, обеспечивающие наши приземленные материальные потребности. А мы должны быть им благодарны и помогать, когда им будет нужна наша помощь. И вот сейчас – именно такой момент. Эти повстанцы верят только в своего бога – Мао, и чтят лишь один канон – цитатник, набитый его бредовыми мыслями. А что будет, если они доберутся сюда? Я скажу тебе: то же, что они совершили с нашими братьями по вере в Тибете. Ты помнишь или тебе напомнить?

Молодой монах виновато опустил голову:

– Я помню, учитель.

– Коммунисты уничтожили там шесть тысяч монастырей, убили и бросили в тюрьмы сотни тысяч лам и верующих мирян. Многие из них сбежали в Непал. А теперь здесь объявились такие же маоисты. Мы обязаны помешать им во имя нашей веры и нашего существования для славы Будды. Я думаю, ты понял.

– Да, учитель.

– А теперь повтори еще раз свое задание.

– Я должен добраться до Катманду, найти там улицу короля Бирендры, дом номер шесть. Там сказать охраннику, что я – по вопросу доставки чая с высокогорий. Он должен меня привести к какому-то англичанину, которому я должен сообщить, что леди с захваченным лазутчиком находится у нас в монастыре.

– Правильно. И обязательно добавь, чтобы поторапливались. Время не ждет. Да и сам поспеши... И еще: с этого момента никому и ни за что не рассказывай о своем задании. Ты – простой паломник, направляешься поклониться святыне Боднат. И все. Ты захватил с собой все необходимое?

– Как вы и говорили, я отправляюсь налегке. Со мной теплое покрывало, чтобы укрываться ночью, и запас еды на день. Если я по какой-либо причине буду задерживаться, буду просить еду у местных жителей, как и должен делать паломник. Они не отказывают бедным монахам. Но я уверяю вас, учитель, я буду спешить так, как только позволят мне мои силы, а их у меня предостаточно.

– Поэтому я и посылаю именно тебя. Ну, все, отправляйся в путь, сын мой. Да пребудет с тобой благословение Будды. Я буду молиться за тебя, пока ты не вернешься обратно.

Сказав это, монах с настоятелем обнялись. Прадип Мулми тепло посмотрел на молодого послушника, ставшего ему родным сыном и которому волей судьбы суждено было стать одной из фигур в сложной шпионской игре.

– Еще раз напоминаю: береги себя!

Монах бодро зашагал по пыльной горной дороге. Через тонкую подошву кожаных сандалий он ощущал каждый попадающийся под ноги камешек. Послушника одолевали тяжелые, неприятные мысли. «И зачем я ввязался во все это? Мне нравится жить в монастыре, читать сутры и молиться. Впрочем, я же в это не ввязываюсь, мне повелел Учитель. Он, наверное, прав, нельзя смотреть все время на небо и не обращать внимания под ноги – того и гляди, споткнешься и упадешь. Но все равно – это грязное дело, я чувствую. Ладно, буду считать, что я просто выполняю поручение настоятеля. Я ему многим обязан. Как минимум тем, что он обучил меня чтению и молитвам».

Над путником расстилалось высокое ярко-голубое небо, светило солнце. Монах очень любил такую погоду. Нарендра Биста фактически вырос в этом монастыре. Родители были слишком бедны, чтобы кормить шестерых детей, поэтому двух младших и отдали: его – в буддистский монастырь, а маленькую сестру – в индуистский храм Шивы прислужницей, а фактически проституткой. Так незамысловато родители надеялись вымолить благодать хоть у какого-нибудь из известных им богов.

«Что бы я увидел, не отдай меня родители в монастырь? Грязную халупу и пухнущих от голода детей? Гниющие раны и мозоли на руках от тяжелой и бесполезной работы? Жизнь моя была бы пуста и безрадостна. А так я увидел его – золотого Будду в храме. Он прекрасен, никогда я не видел ничего великолепнее. А еще он улыбается. В моей семье редко кто улыбался, а он улыбается всегда. Воистину, мои родители были мудры и добры ко мне, они поступили правильно. А святыне Боднат в Катманду я все равно поклонюсь. Такой возможности нельзя упускать».

По сторонам раскинулся высокогорный лес, прекрасно знакомый монаху. Нарендра вспоминал, как собирал здесь любимую им дикую ежевику, а также цветы магнолий для украшения статуй Будды, как лазил по заросшим лесом горам и не раз, падая, отбивал себе все, что мог, приходил в монастырь с синяками, шишками и ссадинами. А затем братья-монахи, с укором глядя на него, отпаривали все повреждения травяными компрессами и припарками.

Воспоминания о своей семье и детстве, а также вид любимого и знакомого леса приятно отвлекали от опасного пути и постепенно изгоняли из головы тяжелые мысли. Он уже совсем перестал думать о своей миссии, просто шел по знакомой, как свои пять пальцев, дороге на Катманду и любовался природой. Ноги бодро несли его вперед, а пустынная дорога казалось такой загадочной и интересной после длительного сидения в стенах монастыря. Дорога петляла по горам, то поднимаясь, то опускаясь. Она сузилась, а лес по сторонам уступил место каменной стене горной цепи слева и глубокой расщелине справа.

Молодой гонец, занятый своими мыслями и воспоминаниями, даже и не заметил, как на дороге появился другой монах. Он шел с гор в сторону монастыря и, увидев Нарендру, заспешил ему навстречу. Это был тот самый, не в меру любопытный послушник, который, спрятавшись за колонной храма, так внимательно наблюдал за приездом в монастырь Ингрид Эйерс. Однако его любопытство осталось никем не замеченным. И уж тем более об этом не знал гонец.

Первым поздоровался «любопытный» монах:

– Приветствую тебя, брат.

– Здравствуй.

– Куда ты идешь в такое время? – «Любопытный» знал, что этот вопрос может поставить в тупик молодого монаха, но не предполагал, что такой же встречный вопрос, несомненно, застал бы врасплох и его самого.

Нарендра, впрочем, был слишком увлечен своими мыслями, и поэтому растерялся, не зная, как отвечать на заданный вопрос, и уж тем более не догадавшись задать его самому.

– Я... я отправился в паломничество, брат.

– О, паломничество – это прекрасно! Это настоящий подвиг во имя веры, он укрепляет душу. И куда ты направляешься?

– В Катманду, поклониться святыне Боднат, – голос Нарендры дрожал.

– Позволь мне проводить тебя, сейчас очень опасно, ты же знаешь. К тому же я очень давно хотел посетить другие монастыри.

– Э-э-э... я получил разрешение настоятеля. Я думаю, что если ты хочешь паломничать, то должен спросить у него позволения. Так что иди в монастырь.

– Будь осторожен, брат. В Катманду сейчас неспокойно. Стреляют, смотри, как бы тебя нечаянно не задело!

«Все, пора прекращать этот разговор, а то еще сболтну чего лишнего», – подумал гонец и, слегка оттолкнув собеседника, быстро-быстро зашлепал скользящими подошвами по каменистой тропе.

В это время второй монах, который вроде как собирался идти дальше, резко развернулся и набросился на собиравшегося уйти Нарендру. Тот не удержался и упал на землю. «Любопытный» принялся избивать его по почкам. Лежащий от ударов и нервного напряжения окончательно утратил способность сопротивляться, а лишь издавал тихие стоны и плакал. Нападающий, не переставая, что было силы лупил гонца, шарил глазами вокруг, пока, наконец, не заметил то, что было ему нужно – камень, достаточно увесистый, но такой, который можно было поднять без излишних усилий. Убедившись, что гонец уже не сможет быстро подняться и улизнуть, нападающий на время прекратил избиение и подбежал к камню. Схватив его, он подошел к лежащему на земле монаху. Нарендра еще был жив, что было понятно по тяжелому дыханию и тихому стону. Подняв камень над головой, нападающий резко опустил его вниз, на голову жертвы. Лежавший издал последний стон, после чего тут же обмяк. Голова его была неестественно повернута набок, как у придушенной курицы, из виска ярко-красной, поначалу немного пульсирующей струей лилась кровь.

Убийце стало немного не по себе. Он отвернул голову и на всякий случай еще раз ударил по голове камнем, после чего с отвращением бросил орудие убийства в обрыв. Затем, морщась и стараясь сдержать легкие приступы тошноты, потащил туда же и изуродованное тело гонца, отправив его в бездонную пропасть. Вслед за хозяином туда полетели и его нехитрые пожитки.

– Прости, брат. Просто ты вмешался не в свое дело. Лучше бы сидел в монастыре и читал молитвы.

Затем убийца осмотрел место преступления. Вроде бы все было чисто. Завершив проверку и заметание следов, монах внимательно осмотрел себя и убедился, что следов крови на одежде и ссадин от борьбы на теле не осталось. Он бросил беглый взгляд в ущелье. Сколько убитых оно приняло в свое ненасытное чрево за все века бурной и кровавой истории Непала?

Монах немного отдышался и бодро зашагал по направлению к монастырю.

Глава 20

По асфальтированной дороге, серой змеей вьющейся между отвесными скалами, быстро неслись три армейских джипа. По опознавательным знакам было понятно, что автомобили принадлежат Королевским Вооруженным Силам. Экипаж этой маленькой автоколонны составляли британские морпехи, известные своей боеспособностью и непреклонным духом. Они проявили себя как отличные бойцы еще во время вьетнамской войны. Триумф британских морпехов приходится на 1982 год, когда Англия отвоевала у Аргентины Фолклендские острова. После этой знаменитой операции королева лично поблагодарила командующего морской пехоты и даже присвоила ему звание рыцаря. А Маргарет Тэтчер, вдохновленная «маленькой победоносной войной» смогла успешно реализовать свой знаменитый неоконсервативный экономический проект.

Всего военных было человек десять, и они, судя по всему, направлялись к обсерватории. Они действовали на легальных основаниях: вся их операция целиком и полностью была заблаговременно согласована с властями Непала. Во втором джипе сидел человек, чья форма заметно отличалась от солдатской. Это был лейтенант Королевских ВС, командир отряда и руководитель операции. Выражение лица Джона Уолша, типично англосаксонского типа, выдавало в нем человека опытного и волевого, преданного слуги трона и защитника отечества.

Биография офицера изобиловала всякими экзотическими командировками: Великобритании, как правило, нечего защищать внутри своей страны. Зато она частенько проявляет интерес к делам своих бывших колоний. Так называемый «новый колониализм» ярче всего проявляется даже не в экономической экспансии, а в подобных локальных миротворческих операциях. Непал ничего не может возразить столице своей бывшей метрополии, и поэтому покорно пропускает на свою территорию войска западного контингента обычно вне независимости от прямых целей их пребывания на территории этого суверенного государства.

Лейтенант шелестел картой местности. Его уже частично ввели в курс дела. Объем полученной информации позволял судить о том, что для разрешения ситуации наверняка потребуется вооруженное давление. Он знал, что обсерватория была захвачена залетной бандой маоистов, и что они до сих пор держат в плену двух основных сотрудников – Джеральда Лаутона и Ингрид Эйерс. В связи с этим перед ним была поставлена довольно конкретная задача – разгромить захватчиков, освободить сотрудников обсерватории (естественно, тех, кто остался в живых), препроводить бывших пленников в посольство Великобритании и организовать охрану объекта до прибытия подкрепления и ремонтной бригады.

Окончательно разобравшись в топографических особенностях местности и проанализировав возможные варианты проведения захвата, Джон Уолш приступил к инструктажу сидящих с ним в машине руководителей трех групп захвата.

– Итак, мы подъезжаем вот сюда, – лейтенант ткнул пальцем в один из карманов в склоне горы, находящейся рядом с блокпостом обсерватории. – Здесь оставляем машины и связь. Первая группа во главе с капралом Бернсом будет заходить со стороны горного массива. – Крепкий рыжеватый парень, видимо, шотландских кровей, одобрительно кивнул. – Вторая группа, под командованием капрала Рубенса будет атаковать со стороны контрольно-пропускного пункта. Ваша цель – выманить как можно больше солдат противника на открытое пространство! – Суховатый брюнет с орлиным профилем понимающе оскалился. – Третья группа, под моим личным командованием, будет оказывать огневую поддержку во время атаки на КПП. После прорыва группа Рубенса должна будет рассеяться по территории, а мои ребята вместе с группой Бернса составят штурмовой отряд, который будет проводить непосредственный захват объекта. Все понятно?

– Так точно! – в один голос гаркнули капралы.

Уолш удовлетворенно улыбнулся и с интересом посмотрел в пропасть, которая простиралась по правой стороне дороги. «Отличное место для засады, – почему-то подумалось ему. – Уйти из-под атаки будет практически нереально...»

Лейтенант вдруг вспомнил, что очень долго не был дома, в Уэльсе. А здешний климат совсем не напоминал его родину. Одновременно лейтенант по очередному кругу прикинул все возможные проблемы, связанные с предстоящим заданием. Их, в общем-то, оказалось не так уж и много, но иметь каждую из них в виду было обязательно – невнимательность к мелочам, как он уже не раз убедился, порождает лишь неприятности. А в их деле это было созвучно слову «смерть».

Вдруг водитель ведущего джипа дико заорал, и солдаты, сидящие в машине, попытались выскочить из автомобиля на ходу. В следующую секунду машина взлетела на воздух, перевернулась и упала посреди дороги, загородив проезд всей колонне. Груда пылающего металла полностью исключила возможность дальнейшего следования. Лейтенант не растерялся и рявкнул изо всех сил: «К машинам! Оружие на взвод! Строиться в боевой порядок!» Однако солдаты, обычно достаточно быстро реагировавшие в экстренных случаях, от неожиданности замешкались. Это стоило двоим из них жизней.

Со стороны скал раздавались автоматные очереди. Свинцовый град забарабанил по броне армейских джипов, а оставшиеся в живых, не желая раньше времени превращаться в форшмаки, выпрыгнули из джипов и стали отстреливаться. Однако штурмовой огонь нападавших был столь плотным, что, высунься кто-нибудь хоть на дюйм из-за борта машины, он тут же схлопотал бы на ужин ассорти из свинцовых конфет.

Уолш верно оценил обстановку: место для засады было, мягко говоря, удачное. С одной стороны, потенциальная жертва намертво блокировалась отвесным скальным склоном, с другой – бездонной пропастью. На этом отрезке дороги не было ни одного кармана или ложбинки: горная порода высокой монолитной стеной простиралась до ближайшего поворота. Правда, на высоте пяти метров в скале есть выступ, который превращаеся в карстовую пещеру. Из этого естественного гнезда можно вести огонь, не боясь быть раненым.

Из-за внезапно сложившейся весьма невыгодной диспозиции группа английских солдат оказалась в патовой ситуации. С одной стороны, необходимо было как-то вывести отряд из-под огня. С другой – сделать это почти невозможно, потому как огонь не прекращался, да и у нападавших наверняка было припасено еще несколько боеголовок.

Однако лейтенант быстро собрался с мыслями и принял единственно правильное решение. Он был человеком многоопытным в вопросах тактики и мгновенного реагирования: недаром его назначили командующим спецоперации. А единственно правильным решением было отвести машины из-под прямого обстрела. Только вот как это было сделать? Все, кто остался в живых, укрывались за бортами джипов. Любые передвижения вне укрытия грозили немедленной смертью. Джон Уолш понимал всю сложность ситуации, но отказывался признавать ее безвыходность.

Прикинув, какое расстояние отделяло его от стрелявших, лейтенант подал знак своим товарищам: «Внимание!» На пальцах обрисовав свой замысел напарникам, он прислонился спиной к джипу и стал ждать. План был следующим: через несколько секунд у нападавших должны были кончиться снаряженные магазины, и некоторое время огонь велся бы из меньшего количества стволов. Эту передышку офицер решил использовать как шанс для прорыва.

И вправду, буквально через пару мгновений огонь ослаб. Уолш сгруппировался, и мощным прыжком оказался по другую сторону джипа, со стороны руля. Эта сторона была открытой для обстрела. Как только невидимые стрелки начали фокусировать кучность выстрелов на фигуре лейтенанта, тот выхватил фугасную гранату и, что есть мочи, швырнул ее в сторону размещения позиций предполагаемого противника. Оглушительный взрыв дал группе британских морпехов возможность запрыгнуть в свои машины и развернуть их. Когда лейтенант понял, что группа практически выведена из-под огня, он направил уцелевшие машины по обратной дороге, идущей вначале по кромке скального склона, а дальше по дну песчаного ущелья.

Однако нападавшие не спешили так просто расставаться со своими жертвами. Видимо, где-то невдалеке у них было припрятано несколько автомобилей, потому как через несколько минут после того, как Уолш и его группа покинули место засады, позади них послышался гул моторов. Лейтенант разглядел людей, преследовавших джипы на машинах непальской армии: это были маоисты. Британец грязно выругался про себя – попасться в такую примитивную ловушку, потерять половину солдат, машину, да еще подцепить на хвост вдвое превосходящую группу преследования! Это никак не подходило под определение «успешное проведение задания».

Уолш попробовал применить старую хитрость: он специально ехал растянутыми зигзагами, время от времени наезжая на камни, отчего машина подпрыгивала и переваливалась. Преследователи вели почти непрерывный огонь, однако на этот раз солдаты имели прекрасную возможность отстреливаться, которую они с успехом реализовывали. Ситуация ухудшалась лишь тем, что один из джипов английской пехоты был серьезно поврежден и не смог бы протянуть даже при самом удачном стечении обстоятельств более двадцати минут. Лейтенант начинал потихоньку впадать в отчаяние: он действовал на автомате, а мысли его вращались вокруг возможных вариантов спасения ситуации.

Однако, думай не думай, а критичность сложившейся ситуации была очевидна. И силы были явно не на стороне английских «томми». У маоистов имелось больше боезарядов, к тому же преследователей было количественно больше, и у них имелся транспорт. Не исключено, что у них также оставались гранатометы с соответствующим снаряжением. У группы Уолша также было три гранатомета, однако из-за того, что половина выживших солдат была ранена, а другая половина кое-как отстреливалась, применить их было довольно проблематично. Ведь его присоединение требовало времени, а зарядка и снятие с предохранителя – более-менее спокойной ситуации. И если лейтенант самостоятельно еще смог бы произвести подобную операцию на ходу, то солдаты, вошедшие в боевой раж, не могли ровным счетом ничего сообразить. Они просто поливали непальцев очередями, никуда не целясь и, видимо, слабо понимая цель этой перестрелки. Они были полностью деморализованы.

«Ну что же, – подумал Уолш, – попробуем все-таки отбиться от этих сволочей. А если ничего не получится, устроим им фейерверк с песнями и плясками!»