Текст книги "Святой: гарпун для Акулы"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Эти служащие игрального зала были, что называется, два сапога пара. Оба они походили на притравленных дихлофосом мух.

Третий, накачанный бугай, был им полной противоположностью. Он курсировал между рядами автоматов и одергивал слишком ретивых посетителей, кого словом, а кого и подзатыльником…

– Босс! Почем жетоны? – спросил Серегин пришибленного парня.

– Пятьсот «деревянных», – ответил тот, словно камни языком ворочал.

– В Москве дешевле! – возмутился Николай, расстегивая портмоне.

– Не нравится – езжай играть туда! – сквозь зубы процедил продавец жетонов, всем своим видом выказывая презрение к такому редкостному скупердяю.

– Отсыпь на двадцать тысяч для начала! – протянул деньги Серегин.

Взгляд парня потеплел.

– Солидному клиенту почет и уважение! – протянул слуга азарта. Казалось, он вот-вот добавит: «ваше величество».

Горсть жетонов перекочевала из жестяной банки в руки Николая. Распределив их по карманам, Серегин уверенным шагом завсегдатая подобных заведений двинулся к автоматам. Он занял свободное место и опустил кругляш в прорезь.

– Начнем, пожалуй, – сказал Коля и дернул за рычаг.

Электромеханическая машина, прозванная «одноруким бандитом», о которой советские граждане знали из статей под рубрикой «Их нравы», почти не изменилась со времени своего создания в конце сороковых годов. Несколько улучшился дизайн, добавились разные примочки в виде звуковых сигналов, цветных огоньков, но принцип остался прежним – на вращающемся барабане должны были совпасть картинки. Одинаковый набор вишенок или иных плодов означал выигрыш. Автомат выплевывал пригоршню жетонов, которые следовало обменять на деньги.

Кроме «одноруких бандитов», в зале были аппараты, предлагавшие игры посложнее, чем простое дерганье за рычаг. Пользуясь клавиатурой, клиент соревновался с электронным мозгом машины, запрограммированным на постоянное увеличение ставок и соответственное увеличение возможного выигрыша.

Тут игра шла всерьез. Сосредоточенные люди вглядывались в экраны мониторов, нервно курили, запивая табачную горечь скверно приготовленным кофе. Игрока окружали зрители, дававшие бесплатные советы, как объегорить хваленую заморскую технику.

Святой не понимал, зачем бывший сержант привел его в это нижнетагильское «Эльдорадо». Да и вел себя Николай как-то странно. Он слабо интересовался выпадающими комбинациями, не глядя, опускал жетоны. Зато внимательно изучив фабричную маркировку на боковой панели автомата, Серегин удовлетворенно заметил:

– Тайваньская дешевка!

Следующим этапом стало наблюдение за игроками. Эксспецназовец проявил талант психолога пополам с классным детективом.

– Смотри! – Движением глаз он указал на средних лет мужчину, истерично барабанившего по клавиатуре короткими пальцами-сосисками. «Клиент» весь взмок. Блики огоньков отражались в капельках пота, делая кожу лица похожей на шкуру меняющего цвет хамелеона.

Время от времени он затягивался сигаретой. По двум пепельницам, заполненным бычками, Николай определил:

– Часа два мучается, не меньше.

– Маньяк! – неодобрительно пробормотал Святой. – Лучше бы пива сходил выпить. Взопрел весь. Коля, что нам тут надо? Объясни! Меня тошнит от дыма. – Он демонстративно помахал рукой. – Накурено здесь! Крематорий!

Серегин молча продолжал изучать игроков, задерживаясь на некоторых заинтересовавших его экземплярах. Затем он отослал Святого к ларьку за сигаретами и пивом.

– Битый час сидим. Просадили кучу денег… – проворчал Святой и со злостью зашвырнул за игральный автомат смятый пластиковый стаканчик.

– Сто двадцать восемь рубчиков, – спокойно уточнил Серегин.

Он давно снял галстук, пристроил плащ на спинку стула, – И даже туфли у него болтались на носках, оставляя пятки свободными.

Парня с жетонами Николай подзывал небрежным пощелкиванием пальцев или поистине купеческим окриком:

– Петруша, подавай!

Девочку из ларька за торчащие во все стороны белобрысые космы он окрестил довольно обидной кличкой «мой маленький дикобразик», купил ей шоколадку и пачку «Мальборо».

– Воду для кофе кипяти, а не помоями заливай! – попросил Николай, вручая подарки.

Святого мутило от душной атмосферы зала, от выпитого кофе, пива и водки за ужином. Наконец он не выдержав, схватил своего благодетеля за шиворот и попытался поднять его с места.

– Не дури! – вырвался тот. – Самое важное впереди! Занимай четвертый автомат с правого края и никого не подпускай к нему. – Он вручил Святому жетоны. – Начнем работать!

В течение следующего получаса Николай опустошал содержимое игральных автоматов. Выигрышные комбинации складывались сами собой. Журчащий ручеек кругляшей непрерывно сыпался в специальную выемку внизу автомата.

Святой ходил за Серегиным, тщетно пытаясь разгадать причину неожиданного везения.

– Машина – дура! – понемногу делился Николай. – Работает волнами. Отлив – дурит тебя безбожно, а потом устает! Выдает максимальный выигрыш, и это, по моей теории, называется приливом. Когда идет отлив, пусть с машиной соревнуются олухи. Ввалят под сотню тысяч рубчиков и уходят! Тогда наступает мой черед! Главное – не прозевать момента! – Святой азартно прищелкнул пальцами. – Петруша! Меняй жетоны!

Зал опустел. Остались лишь несколько самых отчаянных игроков, которые, видимо, решили спустить все свое состояние. Парень за столом подвязывал стопки купюр резинками.

Девочка из ларька блаженно потягивала через соломинку баночное виски с содовой.

С автомата Серегин, по приблизительным подсчетам Святого, снимал тысяч восемьдесят. Подходил он только к определенным местам, намеченным заранее. Коля действовал как заправский грабитель.

– Платы у тайваньских аппаратов паршивые! – продолжал он делиться секретами ремесла. – Пиратские, скопированы с американских оригиналов, но качество «желтое». Немного сложнее сингапурские, хотя и они дерьмо.

В окошечках выскакивали то короны, то карты. От мельтешения картинок у Святого рябило в глазах.

– Ты что, шулер? – спросил он.

– Шулера людей накалывают, а я машины! – объяснил Николай, доводя до кондиции очередной игральный автомат. – Можешь считать меня терминатором! Сейчас доработает, пропустим по пивку, и я покажу высший пилотаж! хвастливо пообещал Серегин. – Петруша! Приготовь денежки для работника умственного труда! Крупными купюрами, пожалуйста!

Накачанный вышибала подозрительно посмотрел на удачливого клиента.

– Чего пялишься? – дружелюбно поинтересовался Николай. – Сглазишь!

Верзила безмолвно удалился.

– Перейдем, командир, к настоящему уровню игры! – объявил Серегин и выбрал автомат, запрограммированный на покер.

Размяв пальцы, словно хирург перед сложной операцией, Николай продолжал рассказывать о маленьких секретах оригинального метода зарабатывания денег.

– Какая логика у конструкторов?

– Понятия не имею! – признался Святой.

– Логика одна! – наслаждаясь собственной проницательностью, говорил Николай. Пальцы его летали над клавиатурой. – Выудить «капусту» из кармана клиента! Как действуют каталы?

– Берут на крючок! – предположил Святой.

– Совершенно верно. Позволяют выиграть пару маленьких ставок. Клиент наживку заглотнул! Мелочевка дает надежду на крупный выигрыш. Так и машина.

Автомат был полноправным партнером Серегина. Он сдавал, точнее, высвечивал пятерку карт, менял, беря из колоды нужное количество, вел торги, требуя доплачивать в банк, то есть опускать жетоны, пасовал или открывал карты.

Иногда Николай прерывался.

– Отлично, «фул хауз» на «элэш», две пары ты уже выдавал!

Он беседовал с машиной, а затем возвращался к рассуждениям о превосходстве человеческого ума над механическим:

– Инженеры-программисты в принципе обычные люди.

Логика их проста, как шомпол: надо удержать клиента у автомата. Машина позволяет себя обыгрывать и предлагает увеличить ставку. Нормальный человек, естественно, соглашается, выставляя на кон крупную сумму. Вот тут-то он и попался. Везение проходит, и машина выигрывает!

– Типичный прием хорошего каталы, – вспомнил лагерных специалистов по игре в «буру» или «секу» Святой.

– Но железо остается железом! – Серегин выразительно постучал по голове. – Серое вещество, если оно не разложилось от алкоголя и безделья, превосходит кусок кремниевой пластины, напичканной самой отборной информацией. Оно постоянно бурлит, ищет способы улучшить материальное благосостояние хозяина и находит. Ну как?!

– Гениально! – язвительно ответил Святой и огляделся.

Исчезнувший пять минут назад вышибала вернулся в сопровождении троих гориллоподобных верзил с бычьими шеями и оловянными глазами. Громилы были одинаковыми, словно сошли с одного конвейера. Четверка переговорила с доходягой у входа, по-хозяйски заглянула в ларек, выбрала дорогое баночное пиво. Затем неизвестные науке существа расположились возле входа…

– Какой способ подсказывает нам серое вещество? – самозабвенно, как глухарь на токовище, излагал Серегин.

– Сматываться отсюда! – подсказал Святой, не выпуская из вида качков. Он не боялся их, но неприятностей не хотел.

– Ответ отрицательный! – проквакал Николай голосом робота из мультика. Отвлечь от экрана его мог разве что ядерный взрыв. – Я должен вести себя вопреки логике машины. Выигрывая, я не увеличиваю ставку, а, наоборот, уменьшаю. Машина шизеет от такого оборота дела. Действует вопреки заложенной программе и выдает максимальный выигрыш! Второй вариант – сразу ставить на кон большую сумму. Тоже срабатывает!

Теория подтверждалась реальным результатом. Автомат разродился потоком жетонов. Серегин сумел собрать голубую мечту всех игроков в покер – четыре туза плюс джокер против.

– Опробуем второй вариант? – спросил он, собирая раскатившиеся по полу кругляши жетонов.

– Коля, ты выиграл достаточно… – тихо произнес Святой. – У дверей четыре амбала. Если я залечу в ментовку, на взятки наверняка потребуется гораздо больше.

– Железная логика! – согласился Серегин и посмотрел исподлобья на выход.

Громилы исчезли, оставив после себя пустые банки.

– Ложная тревога! – рассмеялся Николай. – Пуганая ворона куста боится. Тряхнем еще один автомат на подарки для Голубева – и баста. Сматываем удочки из этого «Эльдорадо».

Беспечность Серегина Святому не понравилась.

– Владельцы игорных залов о таких асах, как ты, не догадываются?

– Засекли уже, – тоскливо протянул Николай. – Приходится гастролировать, чтоб не светиться в одном и том же месте дважды. Меня солнцевская бригада по наводке хозяина такого заведения вычислила. Долго пасли, а я из пятисот московских игорных залов только сотню успел обработать, не считая автоматов в метро, подземных переходах и барах.

С упрямством истинного игрока может сравниться только пресловутое ослиное упрямство. Серегин, заискивающе заглядывая бывшему командиру в глаза, попросил:

– Сыграем еще разок! Фартит мне сегодня.

– Валяй, Коля! Но смотри, у меня нюх на заварушки прорезался, полушутя предупредил Святой. – Не много ли приключений для одного дня?

Но Серегин уже не слышал его. Он вертелся в кресле, выбирая перед следующей партией позу поудобнее. Зал пустел.

Худосочный парень обходил засидевшихся клиентов, что-то нашептывая им на ухо. После этого клиенты вставали, испуганно оглядываясь на Серегина и Святого, и пятились к выходу.

Лохматая девица убирала накопившийся за день мусор в черный пластиковый мешок. Продавец жетонов не спускал глаз с оставшейся в зале пары игроков. Под джинсовой курткой хилого на вид юноши выделялась кобура пистолета.

«Серьезный парень! – подумал Святой. – Ствол под мышкой. Почему я сразу не увидел? Может, он его в ящике стола держал и только сейчас достал? Зачем? Ствол скорее всего газовый. Никак к разборке приготовился, доходяга».

Система Серегина оправдала себя и на втором автомате.

Разрисованный английскими буквами и девицами в ковбойских шляпах ящик был запрограммирован на игру в «блэк джек», а по-нашему – в «двадцать одно».

Автомат постоянно перебирал на прикупе, выдавая себе лишнюю карту. В худшем случае Николай оставался при своих деньгах.

Увлекся игрой и Святой, знавший правила по Бутырке.

Среди ее преимуществ были простота правил и скорость.

Умственные усилия при этом не требовались. Игрок полностью отдавался на милость фортуны.

Достав засаленную и потрепанную до невозможности сдвоенную «библию», то есть две колоды карт, зеки до одури резались в «очко». Колоссальные долги росли как на дрожжах, ежеминутно сыпались обвинения в том, что «стары» крапленые, сдающий – шулер и что на кон осталось поставить только собственную жизнь, которая и так в этой стране гроша ломаного не стоит.

Погруженный в воспоминания. Святой не заметил, как без лишнего шума в зал вернулись четыре кинг-конга. Трое из них заняли позицию у входа.

– Доишь? – пробасил их старшой, опираясь локтем на плечо Святого, и обернулся к Серегину. – Я давно за тобой наблюдаю. Значит, так, фраер залетный, возвращаешь бабки и отваливаешь на все четыре стороны. Увидим в городе – ноги переломаем!

Бугай расстегнул куртку и продемонстрировал заткнутые за пояс нунчаки.

– Не уловил юмора! – Сиротин поднялся. – Я честно выиграл…

– Ну ты даешь, блин, в натуре! Меня не колышет, как ты банк сорвал. «Капусту» верни! – категорически заключил он, для убедительности пнув ногой по автомату.

Серегин скрутил фигу и сунул ее под нос вымогателю.

– Выкуси!

– Ты че, гнида, офонарел? – искренне изумился невиданной наглости качок и схватил Николая за грудки. – По-хорошему, в натуре, не желаешь? Отбивную из тебя сделаю!

– Здоровья не хватит! – Серегин явно не собирался отдавать выигрыш. Дыши в сторону, бобик!

– Чего? – возмутился амбал.

– Смердит у тебя изо рта похуже, чем от помойки. Питаешься, приятель, плохо!

Компания у двери дружно загоготала.

– Борзой ханурик! Облажал Боцу! Четко уделал!

Между тем число вероятных противников увеличивалось н дошло до восьми. Еще трое ввалились в дверь, запыхавшись от быстрого бега.

Разъяренный вожак горильей стаи, играя желваками, пообещал Серегину:

– У тебя, короста, пасть захлопнется надолго…

– Главное, чтобы не навсегда! – спокойно парировал Николай. – Руки, чмо болотное, убери!

Он несильно ребром ладони ударил по запястьям Боцы, который держал его за лацканы модного пиджака.

– Мужики… Корефаны! – Святой попытался кончить дело миром. – Мы отчалим, а деньги вернем! Правда, Коля?

Ответом было энергичное движение головой, означавшее согласие. Серегин не хотел подводить командира.

Но погасить конфликт мирными средствами было уже невозможно. Оскорбленный до глубины души, Боца должен был восстановить свой авторитет перед членами бригады.

«Видит бог, я не хотел. Но сие от нас не зависит, – подумал Святой. Придется трамбовать ребят. Нервная молодежь пошла».

– Чеши отсюда! – великодушно предложил главарь шайки Святому. – Ты не играл. Я видел.

– Ничего, сейчас сыграю! – с наигранной наивностью сказал тот.

В драке, как и в сражении, есть секунда, когда все участники замирают перед началом действий. Это рубеж, после которого нет хода назад. Опытный боец использует короткий отрезок времени для концентрации внимания, последней оценки диспозиции противника. Неопытный борется с собственным страхом или захлебывается злостью.

Великий Наполеон не уставал повторять своим гренадерам-гвардейцам: «Главное – ввязаться в бой, а потом посмотрим!» Серегин, по-видимому, слов Наполеона не знал, но действовал строго в соответствии с заветами прославленного полководца.

Честь открыть сражение под сводами цокольного этажа бывшей резиденции императорского сановника Коля взял на себя. Сделал он это без всяких мудреных штучек, что называется, по рабоче-крестьянски – просто взял да и двинул Боце коленом между ног.

– А по бубенцам! – не удержался Николай, чтобы не сострить. Боца истошно, по-звериному завыл.

Нунчаки амбала забрал Святой. Они ему очень пригодились, потому что стая перешла в атаку, горя желанием отомстить за поверженного вожака.

– По одному, корефаны! Подходите по одному, всех отоварю! – успел выкрикнуть Святой.

Две скрепленные между собой бамбуковые палочки пляса, и дикую тарантеллу в его руках. Уроки школы спецназа под Одессой не прошли даром…

Качки, удивленно переглянувшись, снизили темп и выдвинули вперед основной группы совершеннейшее чудо матушки-природы. Если бы у Святого было время порассуждать, вспомнить замечательные примеры истории, то первым кандидатом для сравнения стал бы библейский Голиаф, а может быть, свирепый татарский витязь Челубей, оскорбивший русскую рать на Куликовом поле.

Впрочем, громила из бригады Боцы мог бы дать фору обоим этим героям. Парень был сродни боевому слону: под два метра ростом, по-обезьяньи сутулый, с лицом прирожденного убийцы, он был словно иллюстрация к известной теории Ломброзо. Узкие, подпухшие глаза бесстрастно смотрели на Святого. Такое выражение бывает у лягушки, готовящейся слизнуть своим длинным липким языком зазевавшееся насекомое. Одет гигант был неряшливо: стоптанные китайские кроссовки, того же происхождения спортивные штаны с пузырями, светлый турецкий свитер в жирных пятнах.

Питекантроп вразвалочку приближался к Святому. Расставив руки, словно собирался ловить цыплят, громила улыбался, как ученик «школы для дураков». Судя по всему, помощь психиатра ему явно не помешала бы.

Плечом к плечу со Святым встал Серегин. Но даже в такой момент он не удержался от ерничанья.

– Бой, где такой прикид выкопал? У Версаче аль у Зайцева? притворно-восторженным голосом спросил он у амбала. – В натуре, клевый макинтош! Ворона пролетит над таким чучелом – сдохнет от разрыва сердца!

Верзила издал чмокающий звук. Его губы по-прежнему кривила блаженная улыбка идиота.

– Он же псих! – прошептал Серегин. – Взбесившийся мамонт! Командир, его надо вырубать полностью, чтобы с копыт не поднялся. А то он нас с дерьмом смешает и съест!

Туша дебила заполняла проход, по которому, пятясь, отступали двое друзей.

Пришедший в себя Боца очухался и пытался что-то сказать. Он стоял на четвереньках, мотая головой. От неутихающей боли язык Боцы не слушался. Шепелявое причитание сменялось булькающим всхрапыванием. Колено Серегина здорово повредило колокольчики бригадира головорезов из «Эльдорадо».

– Эй, Чебурашка! – подначивал Николай здоровяка. – Остановись, подумай, зачем на рожон прешь?! Мы ведь бобо можем сделать. Тебя никакая «Скорая помощь» на носилки не погрузит. Придется ветеринаров вызывать!

С равным успехом он мог бы смешить каменного идола.

Громила немигающим взглядом питона пожирал своих будущих жертв. С его влажных, немного вывернутых наружу губ слетали нечленораздельные звуки.

С этим боевым кличем он пошел, оттесняя противников к задней стене зала, словно бульдозер.

Осмелевшая стая двигалась за слабоумным гигантом.

«Станция конечная, приехали», – тоскливо подумал Святой.

Секундная слабость уступила место трезвому расчету.

«Нельзя давать прижать себя к стенке, – пронеслось в голове. – Идиот сомнет своей тушей, задавит. Справимся с ним, остальные – чепуха. Валить кабана и вправду надо моментально!»

Оружие киношных ниндзя звездануло гиганта между бровями, в точке, где они сходились над переносицей. Святой атаковал первым. От палки остались только щепки. Уцелевшей нунчакой, зажатой в руке, он саданул по болевой точке – самому кончику носа.

Не давая верзиле опомниться. Святой носком ботинка двинул его под коленную чашечку правой ноги. Сработал рефлекс. Гигант опустился на колено, и тут Святой сгреб воротник белого свитера.

Никто не вмешался в поединок, настолько стремительно он проходил.

Святой вскочил на противника, как на необъезженного скакуна. Оседлав верзилу, он всем телом толкнул его головой в стоящий рядом автомат.

Амбал угодил лбом прямо в стекло. Оно разлетелось на куски. Пытаясь освободиться от наездника, громила вытянул руки, падая на заплеванный и покрытый мусором пол.

Пятки Святого хлестанули его по бокам. Удар одной ноги пришелся ровнехонько в область почек.

Верзила жалобно застонал и обмяк. Его голова билась об автомат с частотой отбойного молотка. В раскрытый рот гиганта с каждым ударом высыпалась порция жетонов.

Он отплевывался, давясь металлическими кругляшами.

Наконец, обессилев, верзила начал клониться набок.

Святой соскочил с него и для верности рубанул ногой в. челюсть. Та клацнула от сильного удара – громила опрокинулся навзничь. Из разбитого рта фонтанировала кровь вперемешку со слюной. Гигант пробовал выплюнуть застрявшие в глотке жетоны и осколки зубов.

Психологически сражение было выиграно, оставалось добить противника физически.

Шестеро парней против хотя бы всего лишь двоих, но отставных спецназовцев были, как говаривал чеховский герой, «все равно что плотник супротив столяра». Святой едва успел пригнуться, как над ним в великолепном прыжке пролетел Серегин. Его пятка свернула набок нос одному из качков, и тот улегся рядом с идиотом.

Проведя серию бросков. Святой смог записать на свой личный счет еще двоих. Один угодил на крышку автомата, второй отлетел в сторону выхода, проскользив по полу метра три-четыре.

Оставались трое боеспособных врагов. Но зрелище учиненного незнакомцами побоища начисто лишило их уверенности в своих силах.

Парни сгрудились. Они были в таком шоке от зрелища поверженных товарищей и особенно окровавленного верзилы, бывшего главным козырем команды, что не оказали серьезного сопротивления, чем заслужили гуманное к себе отношение.

Святой попросту провел два прямых удара в челюсть. Серегин сделал классический апперкот. Троица перешла из разряда грозных качков в разряд потенциальных пациентов хирургов и ортопедов.

Наголову разбитый генерал Боца с разинутым ртом остолбенело стоял посреди прохода.

Серегин подошел к нему и по-отечески похлопал по заросшей щетиной щеке.

– Болит хобот? – участливо спросил великодушный победитель.

В ответ раздалось лишь страдальческое мычание.

– Обложи льдом! Только не передержи! – посоветовал Николай. – Он ведь у тебя не моржовый!

Скорее от отчаяния, чем из героизма, качок саданул измывающегося над ним Серегина по подбородку.

– Получай! – гаркнул он, отводя руку для нового удара.

Реванш не состоялся.

Серегин отбил руку Боцы локтем и всадил в солнечное сплетение противнику свой кулак. Эффект превзошел все ожидания. Боца пронзительно вскрикнул и переломился пополам, хватая воздух округлившимся ртом.

Стараниями двоих друзей зал «Эльдорадо» превратился в печальное средоточие сломанных автоматов, корчащихся человеческих тел и выбитых зубов.

– Уходим! – не терпящим возражений тоном приказал Святой. – Наделали делов по твоей милости. Первый день вместе, и такие развлечения!

Ощупывая разбитый подбородок, Серегин неунывающим голосом произнес:

– Форму, командир, не потерял. Отлично молотишь!

Он подобрал свой плащ и направился к столу за деревянной стойкой.

– Петруша, у меня жетоны в кармане завалялись, обменяй!

Кассир из зала «Эльдорадо» вжался спиной в стену и наставил на Серегина пистолет.

Как и предполагали спецназовцы, оружие оказалось газовым.

– Не подходи! – просипел дохляк. В его расширенных зрачках читался животный страх. – Замочу! Дырок в шкуре наделаю! Стрелять буду!

Казалось, еще немного, и он расплачется как ребенок.

– Дурашка! – добродушно бросил Николай, обошел перегородку, взял револьвер за ствол.

Парень не сопротивлялся. Ужас парализовал его. Губы кассира шептали что-то совершенно ритуальное:

– Боца вас найдет! Крутые, да?! Все можно… Автоматы бить можно… Не трогай меня, бычара, глотку перегрызу!

У меня кореша на зоне мастевые. Кегли убери… Не трогай!..

Парень не понимал, что говорит. Бессмысленные слова лезли из него, словно фарш из мясорубки, руки суетливо дергались перед носом Серегина.

Николай перехватил запястье парня, несильно заломил руку.

– Ну что, пацан, – усмехнулся он. – Тебе эту игрушку в рот вставить или еще куда?..

Зрачок дула, разделенного специальной перегородкой, уставился в полубезумные глаза кассира зала «Эльдорадо».

–..И стрелять, пока не надуешься газом, как воздушный шарик! – Николай готов был выполнить свою угрозу, настолько ему был омерзителен этот слизняк. – Но больно много дырок завязывать надо, возиться неохота…

Рядом перепуганная до смерти лохматая девчонка размазывала потекшую тушь по щекам.

– Отпустите его, дяденька! – скулила она. – У него сердце больное. Белый билет-! -. Ну, пожалуйста! Нам и так Боца вломит.

Держась за ручку двери. Святой прикрикнул разбушевавшегося друга:

– Достаточно наворочали! Отпусти мальчишку! Уходим отсюда!

– А деньги? – спросил Николай.

– Оставим за нанесенный ущерб, – отрезал Святой.

В Серегине взыграло благородство. Он отпустил мальчишку, чье лицо из зеленого стало пунцово-красным, приобнял девчонку за худенькие, вздрагивающие от рыданий плечи и, подталкивая перед собой, подвел ее к сидящему у искореженного автомата Боце.

– Не смей бить детей! – голосом строгого педагога дал прощальное наставление Николай. – Тронешь малую… – Он пальцем указал на измазанную тушью, помадой и соплями мордашку, – вернусь и устрою новый перезвон на твоих колокольчиках… Вече-е-рний звон, бом-м, бом-м!

– Это моя сеструха, – промычал качок, с трудом ворочая языком. – Усек, заступник? Бери свою вонючую «капусту» и вали… В ментовку стучать не буду! Не боись. Уж больно борзые вы ребята… – Такая длинная речь окончательно доконала его, и он в бессилии закрыл глаза…

Машина мчалась по ночному городу. Пустынные улицы, освещенные редкими фонарями на столбах, были тихи и печальны. Окна домов, наоборот, излучали радостный свет уютных семейных очагов.

– Славно перекинулись в картишки! – иронично заметил Святой, пытаясь разглядеть себя в зеркало заднего обзора.

– Настоящее «Эльдорадо», – задиристо ответил водитель. – Едем к родственникам Голубева?

– С такими рожами? Нас на порог не пустят! – сказал Святой, ощупывая распухшую губу. – Дорогу различаешь?

– Само собой! – кивнул Серегин. – Отчетливо вижу трассу, командир.

– Тогда выбираемся из города и прямиком к Василию!

Согласен?

– Ноу проблем, – радостно откликнулся неисправимый жизнелюб Серегин. Подлечимся травами, замолим грехи в развалюхе-церкви, подышим свежим воздухом и у печи погреемся. Правильное решение!

Выбрав участок дороги посветлее, Николай остановил машину, чтобы разобраться по карте-схеме города в хитросплетении улиц.

Мимо на большой скорости проехал автомобиль, до сих пор тянувшийся в хвосте «восьмерки» Серегина. За темными стеклами светлой «Волги» мелькнуло лицо, показавшееся Святому знакомым.

– Коля, кажись, я Скуридина видел! – неуверенно поделился он с Николаем своей догадкой.

– Где?

– Да вон «Волга» проехала! Он там!

– Галлюцинации! – засмеялся Серегин, пряча в бардачок схему Нижнего Тагила. – По черепушке тебя задело, вот глюки разные и грезятся. Скуридин по столице «рассекает».

Девочек в московских ресторанах тискает, а может, что и поприятнее делает! Откуда ему здесь взяться! Ох, командир, надо просить Ваську, чтобы он тебя освященной водицей окропил. Креститься надо, когда мерещится!

«Восьмерка» сорвалась с места, быстро набрала скорость, и вскоре тьма поглотила красные огоньки машины, словно ее никогда и не было в этом городе.