Текст книги "Старый вор, новый мир"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Короче, он решил нам указывать, как себя с нашим банкиром вести, – уныло сообщил Заика, вернувшись с переговоров. – Гладышев ему на нас нажаловался. Вот сука!

Заика выглядел зло и униженно, и это не укрылось от взгляда Леши. Саша всегда отличался амбициозностью, и любые жизненные напряги воспринимал как личное оскорбление. Может, именно благодаря этому качеству он и сумел стать вторым номером в иерархии дюковской фирмы.

Выслушав подробно его доклад, Зеленцов процедил:

– А я тебе говорил, что рано или поздно это произойдет. Помнишь – тогда, на берегу? Кто же знал, что они старые школьные друзья! И Москва, кажется, большая – и такое вот совпадение…

– А тебе не кажется, что Монах не только нас, но и тебя опустил своими приказами? – осторожно закинул удочку Заика. – Получается, что ты их должен выполнять. Этого не делай, туда не ходи, косо на коммерса не смотри, секретутке его сиськи не обжимай… Что же получается – завтра эта татуированная морда нас вообще к стенке поставит – мол, не «по понятиям» живем? И ты, Дюк, будешь на это спокойно смотреть?

– Думал, Лубянка их с Малаховским закроет, – засокрушался Зеленцов. – Не может быть, чтобы они до сих пор на «беретте» буровские пальчики не пробили. Или они там совсем нюх потеряли, или решили в какую-то свою игру отыграть… о которой я пока ничего не знаю.

– Может, не надо было нам того «ботана» валить? – прищурился порученец; он с самого начала был против силового решения проблемы.

– Чтобы он и дальше стучал? Да ты пойми: у нас там, в Курчатовском, один человек есть, на котором все и держится. Он нам бумаги дает… за долю малую. Мы их – латиносам, а латиносы нам – «марафет». А этот хрен… Переверзев, или как там его, в любой момент мог эту связь спалить. Уж не знаю, как этот Переверзев на нашего человечка вышел, но мы его очень хитро вычислили. Что – лучше было ждать, пока бы он нас всех не сдал? А так мы хоть кое-чего выяснили. Нет, по-любому надо было от него избавляться! А заодно – и двух зайцев одним выстрелом хлопнуть…

– Что с Монахом будем делать? – глухо спросил Заика. – Дальше, что ли, его над собой терпеть? Он-то нам всю малину обгадит. Как пить дать!

– Подумаем, – бросил авторитет, и по его интонации Саша понял, что Дюк давно уже все придумал.

Ночевать Заика остался в «поместье». А на следующий день Леша неожиданно предложил растопить баню – оттянуться, понежиться, попить пивка…

– Так Светка же тут, телок не приведешь! – забросил пробный шар Саша.

– А что – в баню лишь для того ходят, чтобы телок водить? – делано удивился хозяин «поместья». – А я думал, в баню ходят, чтобы мыться…

…В парилке полыхал хлебный жар. Горячий ветер бил в лицо, обжигал кожу до озноба. Дюк развалился на верхней полке. На лице его застыло неизгладимое помещичье выражение. Заика лежал чуть пониже на горячей махровой простыне, закрыв глаза и как бы отключившись от будущей беседы. Хотя и прекрасно понимал, что хозяин пригласил его сюда не просто попариться и расслабиться.

– Сашка, а насчет Монаха ты прав, – наконец произнес Дюк. – Не стоит нам дожидаться милостей от Лубянки. Пора от него избавляться.

– Как именно? – насторожился Заика.

– Как, как… Подписывать под это дело кого-нибудь из наших слишком стремно.

– Почему? Тот же Рудик мог бы его в лучшем виде исполнить. Или еще лучше – Клим, которому татуированный лицо бритвой распорол. Злой он на этого блатного – не представляешь даже, как! Мы – фирма, а Монах этот кто? Кто за ним стоит?

Дюк тяжело поднялся с полки.

– Пошли поплаваем… Поясню, если сам еще до этого не дошел.

Они неторопливо плыли в голубой прохладной воде бассейна. Веселые солнечные зайчики отбрасывались от воды на бирюзовый кафель, слепили глаза. Леша проплыл несколько раз от бортика к бортику и, казалось, только вошел во вкус. А вот Заика быстро устал – несмотря на свое спортивно-армейское прошлое, он много курил, да и выпивал немало.

– Понимаешь ли, в чем дело, – отфыркавшись на манер моржа, Дюк перевернулся на спину. – Если Монах представляется тебе просто «человеком», это не значит, что за ним никого нету. За ним – все старые воры в законе, а значит, и все блатные. Прикинь, Санёк, сколько у нас в России тюрем, пересылок, лагерей, вольных поселений, и помножь на количество сидящих. Отними «петухов», парашников и активистов – вот ты и получишь реальное количество всех своих будущих врагов… Которые станут такими, как только узнают, что по твоей вине с головы Монаха хоть один волосок упал. А еще – блатных и воров, которые сейчас на свободе. А еще тех, кто осел за бугром, но у которых тут связи. А еще – ментов, которые у воров с блатотой с руки кормятся и которые по команде «фас» тебя тут же порвут, как Тузик грелку. Посчитал, Саня? Ну как, нравится арифметика? Вот то-то и оно.

– М-да-а-а… – только и сумел протянуть Заика.

– Так что, если, не дай бог, информация выплывет наружу, как на воде масло… тогда геморроя не оберешься. И так вон твой Вадька Стародубцев на меня что-то слишком невесело смотрит. Вижу, вижу, не нравится ему «Хаммер» Монаха по всей Москве выпасать. Только непонятно, почему не нравится. Так что следует взять кого-нибудь со стороны. Лучше всего – гастролера, за которым бы никто не стоял.

– Время сейчас кризисное, пацанов безработных много, – поддержал Заика.

– Я-то не в теме, если бы ты сам кого-нибудь отыскал… – предложил хозяин, вылезая из бассейна.

– Подумаю.

Дюковский порученец думал до вечера, перебирая возможные кандидатуры. Думал и в парной, и в бассейне, и даже в душе. И лишь когда на дворе «поместья» стемнело и Леша, вытащив в беседку ящик пива, пригласил присоединиться, Заика наконец остановился на Алике Бугринове.

Алик, бывший спецназовец, отвоевавший три года на Кавказе, был готов завалить кого угодно – хоть московского градоначальника или председателя Центробанка – за соответствующее, естественно, вознаграждение. За последние три года Заика несколько раз прибегал к его профессиональным услугам, и все заказы Бугор выполнял просто блестяще.

– Бугор – да, этот может, – похвалил Зеленцов и, откупорив пиво, протянул его порученцу. – Только что-то слишком много он за свои услуги берет.

– Ему надо будет честно сказать, кто такой Монах, – бросил Заика.

– Вот ты и скажешь.

– За вора в законе он знаешь, какую сумму зарядит? – Саша хлебнул пиво, белая пена побежала по подбородку. – Он-то паренек жадный.

– А «много» – это сколько?

– Думаю, где-то от двухсот тысяч баксов. Это стартовая цена.

– Заплатим.

– Четверть суммы – сразу же кэшем, – продолжал Заика, вспоминая механизм оплаты за убийство несговорчивого следователя Генпрокуратуры два года назад. – Плюс разные накладные расходы: транспорт, стволы, съемные хаты, от ментов откупиться, если что-то не так пойдет, услуги адвоката, если засыплется, ну, и все такое прочее. Это еще где-то тысяч тридцать. В гонорар они, естественно, не входят.

– Подходит, – на удивление легко согласился Леша. – Ты когда сможешь его вызвонить?

– Да хоть сегодня… – Заика принялся искать глазами мобильник. – Если только он теперь в Москве.

– Сегодня не надо. А завтра с утрянки и займись.

– А что с Гладышевым будем делать?

– А что ты предлагаешь? Работай с ним как и работаешь.

– Так ведь наши латиноамериканские дела придется затормозить…

– …если Бугор сработает за несколько дней – не придется. А Гладкому мы потом немного дадим по ушам.

– Остается Лубянка, – на правах ближайшего помощника завершил Заика. – Им-то по ушам просто так не дашь.

– Решим что-нибудь…

Допив пиво, Зеленцов прищурился – словно капитан ледокола, ведущий свое судно сквозь бесконечные торосы и айсберги. Видимо, у него уже было несколько вариантов, как разрулить все вопросы с чекистами, однако до поры до времени он не хотел их разглашать.

– Ты, Саня, отдыхай, расслабляйся… – завершил Леша. – Я ведь тебе говорил: баня – она для того, чтобы люди тут мылись, расслаблялись и отдыхали. О делах еще успеем наговориться. Кстати, я на днях должен буду из Москвы не недельку-другую свалить, так что остаешься за старшего.

– А куда из Москвы? – на всякий случай поинтересовался Заика.

– Куда надо! – неожиданно ощерился Дюк.

* * *

Резкий взмах теннисной ракетки – и резиновый мячик, описав правильный полукруг, опустился в так называемой мертвой зоне, недосягаемой для ракетки соперника.

– Коварный ты, однако… – Саша Заика недовольно утер лоб и, шагнув к сетке, протянул руку невысокому крепышу в щегольском спортивном прикиде. – Партия. Вынужден признать свой проигрыш.

– Ничего, ты еще свое выиграешь, – успокоил тот.

– Поле непривычное, – порученец Дюка со вздохом отложил ракетку. – Мне больше нравятся гудроновые поля – отскок мяча другой.

– Настоящий игрок должен уметь выигрывать на любом поле, – незлобно подначил партнер.

Глядя на Алика Бугринова, трудно было поверить, что человек этот десять лет прослужил в спецназе, несколько лет провоевал на Северном Кавказе и даже получил несколько боевых наград. Спокойный, вежливый, улыбчивый, подчеркнуто корректный, он скорее напоминал преподавателя элитной бизнес-школы, чем профессионального киллера. Очки в тонкой «профессорской» оправе лишь подчеркивали это сходство. Больше всего на свете Бугор любил большой теннис и потому для беседы с Заикой пригласил его на корт: мол, поиграем, а потом и поговорим.

После душа и нескольких ни к чему не обязывающих вопросов заказчик и подрядчик уселись в тени акаций, на лавочке. Саша отщелкнул золоченые замочки кейса, выложил себе на колени папку.

– Опять кто-то жить мешает? – деликатно осведомился Бугор.

– Иначе бы к тебе и не обращались, – кивнул Заика.

– Я вот смотрю на вас, банди… то есть бизнесменов, и диву даюсь. Столько геморроя, столько проблем! То один палки в колеса вставляет, то другой, то третий! Фирмы, счета, бухгалтерия, налоговая, аудиторские проверки… С ума сойти! Милиции дай, прокуратуре отстегни, с мэрией договорись… К сорока годам запросто можно с инфарктом миокарда свалиться. Не захочешь ни того бабла, ни того бизнеса!

– Не всем же работать свободными художниками, как ты. Ладно, давай ближе к делу. – Саша протянул киллеру папку, где уже было предусмотрительно собрано все: фотографии Монаха и его окружения, типовые маршруты по городу, номера телефонов и даже названия любимых ресторанов.

Едва взглянув на фотографию, Бугринов с пониманием уточнил:

– Серьезный уголовник, наверное?

– Вор в законе.

– Давненько с такой публикой не работал… – Киллер бегло просматривал собранные записи и фотоснимки. – Странно, что все эти воры еще существуют. Думал, что они еще в девяностые закончились.

– Я тебя честно предупредил, кто он такой, – вставил Заика. – Мы заказчики, ты подрядчик. Обоим стремно. В бизнесе это называется – «обмен обоюдными рисками».

– Если бы ты… или твой Зеленцов попытались меня обмануть хоть на йоту – я бы с вами никогда больше не работал. – Перетасовав фотоснимки, Бугринов аккуратно сложил их в папку. – Хорошо. Берусь. Теперь ближе к теме. Личной охраны у него, как я понимаю, нету?

– Двое таких же татуированных, как и он сам. Бур и Музыкант. Первый за водителя, второй его текущими делами занят. Ясное дело, в спецназах не служили, на войне не были. Там все это есть, – Саша скосил глаза на папку.

– Ну, это не профессионалы, – отмахнулся Алик. – Поехали дальше. Связи среди ментов, Конторы, прокуратуры… еще в каких-нибудь силовых структурах?

– А зачем спрашиваешь? – вкрутился вопрос.

– А чтобы знать, кто потом будет заниматься расследованием его убийства, – мгновенно ответил Бугор. – Мне, знаешь, тоже потом надо будет следы замести.

– Монах этот – из так называемого «отрицалова», никогда ни с какими ментами на контакты не шел. Ну, «понятия» у него такие. Так что в случае чего его смертью будут заниматься МУР и Мосгорпрокуратура. Попинают дело от следака к следаку и спишут потом как бесперспективное. Типа бандитские разборки. Им же головной боли меньше…

– Я под разборки не работаю, ты же знаешь.

– У тебя полная свобода действий. Как ты его уделаешь, меня не касается. Сколько тебе времени надо на все про все?

– Неделя. Однако нужна будет ваша помощь. Я так понимаю, что татуированного этого вы уже выпасаете по полной программе.

– Угу.

– И телефоны его на прослушке?

– Конечно!

– Вот и прекрасно. Вы выпасаете его по своим замазкам, я – по своим. Все, что вам удастся нарыть, сливаете мне?

– А зачем сливать, если и ты будешь выпасать? – не понял Заика. – Тебе, кстати, и бабло за это отстегивают!

– А затем, чтобы чисто его выполнить, – отсек Бугринов. – Чтобы потом ни у тебя, ни у меня голова за последствия не болела. Информация никогда не бывает лишней… А насчет бабла не волнуйся… Не ты платишь, а Дюк. Кстати, расценки немного повысились.

– Да ну!

– Вот тебе и «да ну».

– И сколько ты за этого уголовника хочешь?

Бугор назвал цифру. И хотя Саша был внутренне готов именно к такой сумме, однако он не преминул возмутиться:

– Да ты чего, совсем оборзел?! Кризис же! У Лешки вон бизнес накрывается, сплошные форс-мажоры… И это объективно.

– Не нравится – походи по базару, поищи других, – сказал, как отрезал, киллер. – Ты меня знаешь, у меня все с гарантией. Ни одного прокола. Никаких следов мусорам. Да и напарник у меня тоже кушать хочет. Так соглашаешься или нет?

* * *

Чем больше Вадим Стародубцев работал на Дюка, тем меньше ему эта работа нравилась. Одно дело – когда ты просто занимаешься охранной деятельностью – или, по крайней мере, по-рейдерски дербанишь бизнес несговорчивого коммерса. А совсем другое – когда непонятно зачем организуешь слежку за джипом авторитетного человека, который к тому же гостил в «поместье» Леши. Сперва Зеленцов расстилается перед гостем мелким бесом, а потом представляет его едва ли не рогатым чертом. Где гарантии, что завтра Дюк не поступит точно так же с кем-нибудь другим? Например – с ним, Стародубцевым?

К тому же Вадиму так и не объяснили, чем именно провинился этот Монах перед Зеленцовым и почему на него отводится столько времени, которое можно было бы потратить с куда большей пользой. Уточнять все подробности у Заики тоже не хотелось – тем более что Саша в последнее время набрал вес и в иерархии дюковской фирмы считал себя почти равным хозяину.

Вот и оставалось отслеживать черный «Хаммер» как бы по эстафете несколькими машинами – словно в шпионском боевике. К тому же автомобили приходилось часто менять, чтобы не примелькаться. Аппаратура, установленная в тачке Стародубцева, позволяла без особых усилий прослушивать все мобильные переговоры Фомина и его ближайшего окружения. Все разговоры, по требованию Заики, писались на флешку и потом сливались в Сашин ноутбук.

Спустя несколько недель Вадиму начало казаться, что с Монахом они уже плотно и долго знакомы. И чем больше он узнавал вора, тем больше он ему нравился. Иногда Вадим даже задавался вопросом: хотел бы он иметь такого друга, как Фомин? И всякий раз отвечал: конечно же, да! Тем более что в сравнении с Монахом тот же Зеленцов проигрывал по всем пунктам: и в плане справедливости, и в плане порядочности, и даже в плане обычной человеческой деликатности.

Несколько раз у Вадима даже появлялась мысль – под каким-нибудь благовидным предлогом отказаться от слежки за уркаганом. Однако останавливала его от этого шага только мысль о малолетней сестре. Неизвестно, как бы Дюк отреагировал на отказ следить за Монахом и во что бы потом этот отказ мог вылиться.

Конечно, произошло бы это не тут и не сейчас. В самой далекой перспективе Вадиму обязательно напомнили бы о таком отказе. И притом – в самый неподходящий для него момент…

Глава 7

Авиалайнер, натужно гудя двигателями, быстро набирал высоту. От перепада давления в ушах закладывало. Зеленцов, сидевший у иллюминатора, наблюдал в рваных разрывах облаков вечереющий ландшафт. Густая темно-синяя акварель горизонта размыла желтое электрическое зарево Москвы, постепенно растворяясь в молочной вате.

Лишь несколько минут назад, когда самолет вырулил от терминала и пошел на взлет, Дюк наконец-то почувствовал себя в относительной безопасности. Коль уж ему позволили вылететь за границу, значит, окунать его в СИЗО чекисты не собираются. По крайней мере, в ближайшее время.

Ровный гул двигателей невольно убаюкивал. Зеленцов лениво перелистывал «Коммерсант», выискивая знакомые фамилии. Невольно привлекла внимание реклама: роскошные пальмы, симпатичное бунгало, лазурное море и подпись внизу: «Недвижимость в Латинской Америке». Просмотрев газету до конца, Дюк откинулся на подголовник, лениво глядя, как по проходу идет стюардесса, толкая перед собой звенящую тележку с напитками.

Прокручивая в голове недавние события, Дюк убеждался – все он сделал правильно. Пока с Монахом будут разбираться в Москве, он будет очень далеко от России. Алиби, конечно же, хлипковатое, особенно для человека его калибра. Но это лучше, чем вообще ничего. Да и встреча в Западном полушарии обещала стать весьма перспективной. В зависимости от результатов переговоров с латиноамериканскими партнерами Дюк мог очень круто поменять дальнейшую жизнь. И жизнь эта необязательно должна была катиться в московской колее…

Конечно же, и «поместье» на Николиной Горе, и офис-замок, и преуспевающая охранная фирма давали не только статус, но и многое другое. Но сколько Дюк знал случаев, когда еще недавно преуспевающий и удачливый человек в одночасье становился бесправным подследственным, а его бизнес переходил к другим преуспевающим и удачливым. Да и штат пацанов в последнее время все больше и больше напоминал Зеленцову эдакий гербарий ядовитых растений. У всех амбиции, у всех комплексы, все пытаются гнуть пальцы под «крутых», все исподволь качают права, как тот же Вадим Стародубцев. Лишь злая энергия Саши Заики удерживала подчиненных в нужных рамках. Однако и Сашей, и фирмой вполне можно было руководить по телефону или Интернету, и не было никакой разницы, откуда: из ближнего Подмосковья или заморской страны.

Все умные люди давно уже попереводили капиталы за рубеж, оставив кое-какие бизнесы и в России – на всякий случай, если что изменится к лучшему. Так почему он, Леша, не может жить в какой-нибудь далекой стране с теплым климатом и либеральным иммиграционным законодательством? По крайней мере, это куда разумней, чем дожидаться, когда тебя в наручниках отвезут в Лефортово…

– Хотите что-нибудь? – Стюардесса с тележкой остановилась в проходе.

– Спасибо… – Зеленцов достал из внутреннего кармана плоскую фляжку с коньяком. – У меня свое…

Сделав несколько глотков, Дюк взглянул в иллюминатор. Непроницаемая беззвездная ночь чернела за стеклом. Зеленцов спрятал фляжку, припоминая, когда он в последний раз пил «Хеннесси-Парадиз». Получалось – несколько недель назад, вместе с Фоминым.

Воспоминание о не в меру принципиальном уголовнике заставило его немного помрачнеть. Впрочем, со слов Алика Бугринова (переданных, как всегда, через Сашу), Монаху оставалось жить максимум несколько часов. Бугор вроде бы уже все просчитал, да и вряд ли у такого опытного человека мог произойти форс-мажор.

Картинка на бортовом телевизоре в проходе неожиданно погасла, включилась внутренняя трансляция:

– Уважаемые пассажиры! Наш самолет «Боинг-747» совершает полет по маршруту Москва – Мадрид на высоте десять тысяч метров. Температура за бортом минус пятьдесят девять градусов. Расчетное время прибытия в аэропорт Барахос – двадцать один час сорок минут… Желаем приятного полета!

Мадрид был всего лишь транзитной точкой: просто из Москвы не летали самолеты в нужную Дюку латиноамериканскую страну. В ожидании рейса предстояло торчать еще два часа в Мадриде, и Зеленцов, потягивая коньяк, прикидывал: стоит оттуда позвонить Заике насчет Монаха или не стоит…

Прозрачная труба с бесконечной дорожкой эскалатора вынесла Дюка в модерновое здание Барахоса. Аэропорт встречал его светом, музыкой, вкусными запахами и веселой беготней. Уточнив вылет своего борта, Зеленцов отыскал глазами таксофон (звонить по мобиле отсюда опасался) и набрал номер Заики, который знал лишь он один.

– Не спишь? – коротко осведомился авторитет.

– Леша… Ты, что ли? Откуда звонишь? Номер какой-то незнакомый.

– Откуда надо! – властно перебил Дюк. – Ну, какие там у нас новости?

– Только что засекли звонок Роману Малаховскому от какого-то неизвестного мужика. Бур сказал, что твой знакомый сам назначит ему место и время встречи. Телефоны на секе, думаю, все в ближайший час и решится.

– А что за мужик такой? – заинтересовался Дюк.

– Не знаю. Раньше никогда не звонил. Можем выяснить, но это займет очень много времени.

– Ладно, позвоню тебе завтра ближе к вечеру, – пообещал Зеленцов, прикидывая, сколько же времени будет в Москве, когда сам он окажется в Западном полушарии.

– Да ты не волнуйся, – успокоил Заика. – Считай, что этому татуированному черти в аду уже сковородку приготовили.

– До связи, – бросил Дюк, посматривая на табло терминала; до начала регистрации его рейса оставалось несколько минут…

* * *

– Ты, Валера, с этим конторским поаккуратней, – попросил Бур, с трудом выводя огромный внедорожник из тесного сокольнического дворика Фомина. – Я бы вообще их подальше послал и никуда не поехал.

– Не бзди бом-бом, – поморщился старый урка. – Выкручусь. Все просчитано.

Алгоритм встречи с комитетчиком, придуманный Монахом, был таков. Приехав к месту будущей «стрелки», они с Буром и Музыкантом осматриваются на предмет возможных подстав и только после этого звонят Шароеву, называя место встречи. Комитетчик приезжает на своей машине один. Бур остается в «Хаммере» где-нибудь неподалеку, Монах идет в тачку Шароева, Музыкант страхует пахана снаружи – но так, чтобы комитетчик этого не заметил. В случае каких бы то ни было подозрений на подставу уркаган тут же сворачивает базар и уезжает.

Район Ваганькова подходил для этого как нельзя лучше: и центр города, и место относительно тихое, и Музыканту, в случае чего, есть где укрыться… Да и пути к отступлению можно было загодя просчитать хоть через Ваганьковское кладбище, хоть через Армянское.

– А почему ты решил в гэбэшной тачиле беседовать, а не в этой? – Вырулив со двора, Бур неторопливо повел тяжелый внедорожник в вечернем автомобильном потоке.

– «Жучков» еще сюда набросает – потом будем с тобой малявами в машине общаться, – вздохнул опытный уркаган; месяцы, прожитые в Москве после освобождения, явно не прошли даром.

Над центром города прошел скоротечный вечерний дождь. Ветер еще носил в воздухе мелкую водяную пыль, горьковатый, терпкий запах мокрых деревьев, и влажные машины тяжело катили по длинным желтым лужам, вспарывая их, как торпедные катера. Бур то и дело посматривал в обзорное зеркальце, силясь определить возможную слежку. Впрочем, если бы таковая и была, определить ее в плотном потоке машин не представлялось возможным.

Когда прибыл на место, незаметно стемнело. Слепящие точки фар вздулись конусами и развернулись в темноте желтыми круговыми лепестками. Попетляв в лабиринте старых пятиэтажек, водитель загнал машину во двор наподалеку от входа на кладбище, заглушил двигатель и вырубил свет.

– С богом! – Бур приобнял пахана. – Смотри, поаккуратней там…

– Не учи ученого. – Монах поджал тонкие фиолетовые губы. – А Музыкант где?

– Во-он за той кладбищенской оградой, в самом конце. Если бы что подозрительное засек – сообщил бы. А так вроде все тихо. В случае чего, подстрахует. Слушай… А если пацанам знакомым на всякий случай позвонить? Пусть со стволами подъедут. Мало ли что?

Фомин прищурился.

– Не стоит.

– А если…

– Ничего не «если». Ну приедет братва со стволами. Вот тут их и повинтят по конкретной статье. Такой рамс по нашей вине получится… А так – ну, перетру я с этим фраером из ФСБ, и разойдемся по норам. И вообще, что-то мы с тобой в шпионов начинаем заигрываться. Хотел бы он меня действительно закрыть – не назначал бы неформальную встречу. И так сотни способов есть.

На улице было пусто и тихо. Пройдя неосвещенный дворик, Монах осмотрелся. Неподалеку от ворот Ваганьковского кладбища стоял неприметный серебристый «Опель». В салоне просматривался только один человек – водитель. При появлении Фомина он трижды посигналил фарами, и по этому знаку уркаган понял, что это машина Шароева.

– Здравствуйте, – Олег Александрович приоткрыл правую переднюю дверку и сделал приглашающий жест. – Прошу.

Фомин сел, выжидательно глядя на Шароева – мол, ты мне «стрелу» забил, тебе и начинать.

– Валерий Николаевич, скажите, пожалуйста, ни вы, ни ваши друзья в последнее время… ничего не теряли?

– Рубль железный куда-то в карман завалился, никак не найду, – отозвался Монах, прикидывая, к чему задан вопрос. – Больше вроде ничего. А к чему вопрос, гражданин начальник?

– А вот это случайно – не ваше? Или, может быть, вашего друга Романа Малаховского по кличке Бур? – Шароев протянул собеседнику небольшой, но тяжелый сверток и зашелестел газетой.

Фомин сразу узнал «беретту» – именно она и пропала из борсетки Бура, оставленной в салоне внедорожника.

– Начальник, ты меня на дешевый понт не бери, – спокойно бросил уркаган. – Что это за волына, я понятия не имею. Мне таких за мою жизнь с десяток подбрасывали, да только куда хитрее.

– Давайте не будем валять дурака. – Шароев отщелкнул обойму, демонстрируя, что она пустая. – Пистолет этот принадлежал вашему другу Роману Малаховскому. Его, видимо, выкрали. Дело в том, что…

Рассказ чекиста был недолог. Он вкратце рассказал собеседнику об убийстве научного сотрудника Курчатовского института, присовокупив как бы между прочим, что убийство это мог организовать только Алексей Зеленцов. Так что «беретту» просто могли выкрасть из внедорожника по его заказу. Других версий у комитетчика не было.

– …что его люди выяснили, когда этого несчастного пытали, я пока не знаю, – закончил Шароев. – Однако тут очевидно, что они решили заодно и вас, Валерий Николаевич, подставить. А то как объяснить, что на место преступления подбросили этот паленый ствол, да еще с «пальчиками» Малаховского?

Монах молчал, переваривая информацию. И хотя аргументы чекиста звучали вполне убедительно, верить в ссученность Дюка старому вору просто не хотелось…

– А мне это ты зачем рассказал? – уточнил уркаган, насупившись.

– Чтобы вы, гражданин Фомин, сделали для себя выводы относительно своего окружения.

– Тебе лично это зачем, начальник?

– Фомин, не надо казаться глупей, чем вы есть на самом деле, – бесстрастным голосом ответил Олег Александрович. – Вы ведь все прекрасно понимаете. Вы говорите, что среди ваших корешей все – сплошь замечательные и прекрасные люди, среди которых, как вы изящно выражаетесь, нету ни барыг, ни наркух. И вот выясняется, что ваш друг Зеленцов наладил наркотрафик. Каким именно образом – я вам рассказал. Вопрос: мог он подставить вас с этой «береттой»? Думаю, что мог. Потому что ему это выгодно.

– А если все это обычная гэбэшная подстава? – прищурился Монах.

– Валерий Николаевич… – Шароев спрятал «беретту» в карман. – По результатам дактилоскопической экспертизы я вполне мог закрыть вашего друга по подозрению в убийстве. А заодно – и вас. Однако вместо этого я прошу вас о встрече, послушно приезжаю в указанное вами место… И вместо благодарности выслушиваю упреки.

– Зачем же Лешке меня подставлять? – упрямо возразил вор. – Я ведь ему никогда никакого западла не сделал. В гостях у него недавно был, вроде расстались друзьями.

– Я не знаю всех тонкостей ваших отношений. Я просто последовательно излагаю факты, а выводы следует сделать вам…

Низкий вибрирующий рокот грузовика незаметно вошел в слух и дал себя осознать. Едва взглянув налево, Шароев заметил, как из темного переулка с ревом несется что-то огромное, страшное и неумолимое. Поток белесого света фар на миг ослепил через зеркальце, и чекист, поняв все, лишь крикнул:

– Из машины, быстро!..

Рванув скобу соседней дверцы, он буквально вытолкнул из салона Монаха, после чего с переворотом нырнул через пассажирское сиденье наземь, свалившись прямо на ничего не понимающего Фомина. Однако тут же поднялся, успев подхватить вора и нырнуть с ним в черную тень мусорного контейнера…

Огромный «Урал» впечатал страшный усиленный бампер в водительскую дверку. Громовой лязг, металлический грохот, звон разбитых стекол вспороли вечернюю тишину. Хлипкий «Опель» отбросило, как консервную банку, машина ударилась о бордюр, приподнялась на правые колеса и тут же ухнула набок. Грузовик остановился, дал задний ход и, объехав искореженный автомобиль, покатил по пустынной улице.

И тут из-за ограды Ваганьковского кладбища неожиданно захлопали пистолетные выстрелы. Пули с мягким чвяком прошили крыло грузовика, одна из них вспорола толстую резину переднего протектора, распустив его в клочья. «Урал» тут же тяжело повело в сторону, однако водитель сумел выровнять курс. Он уже почти проскочил до конца ограды, однако следующая пуля попал точненько в лобовое стекло. Тяжелый грузовик вильнул направо и с жуткий скрежетом влепился в фонарный столб. Высокий бетонный стержень угрожающе качнулся и, внезапно переломившись, словно карандаш, смял кабину. Оттуда резво выскочил некто невысокий и, прижимая руку к плечу, помчался к неприметной серой «девятке», припаркованной неподалеку.

Монах, высунувшись из-за контейнера, боковым зрением отметил, как наперерез убегавшему выскочил Музыкант. Несомненно, это он стрелял из-за ограды. Пистолетный хлопок из «девятки» заставил Шуру схватиться за живот, отшвырнув на асфальт. Водитель «Урала» запрыгнул в «жигуль», и тот, споро развернувшись, понесся прочь, унося в темноту алые огни габаритов.

И наверняка бы скрылся, если бы не Роман Малаховский. Огромный черный «Хаммер» неожиданно выехал со двора, блокируя убийцам путь к отступлению. Пронзительно заскрежетали тормоза, клинящие колеса, жарко засипела стирающаяся до корда резина. Чудовищный внедорожник несло по асфальту, как громадные бронированные сани, и водителю наверняка стоило огромного труда развернуть машину так, чтобы беглецы не сумели уйти.

Все произошло почти мгновенно…

Водитель «девятки» не успел ни притормозить, ни принять в сторону – он со всей силы впечатался в боковину огромного джипа.

Фомин с Шароевым подбежали к месту аварии. Удар был настолько силен, что тяжелый внедорожник даже немного отбросило. А вот «девятка» была искорежена до неузнаваемости. Кузов выгнулся, пороги расплющились, движок въехал в салон. Мозаики разбитого лобового стекла льдинками плавали в антрацитно-черной луже масла, вытекающего из расколотого картера. На смятой в стиральную доску крыше с тихим треском лопалась и отслаивалась краска. Над машиной курился легкий дымок.