Текст книги "Балканский легионер"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 17

– Послушайте, господин Мазур, вы, видимо, не совсем понимаете всей важности этой задачи, – старался заглянуть в глаза легионеру Мартин Берзинс. – Военное присутствие миротворцев – это все, конечно, хорошо, но эффект от него, вы сами должны понимать – минимальный. Вы поймите – времена, когда стучат и бряцают оружием, уже безвозвратно прошли. Масштабные войны были хороши в прошлом, когда судьба стран решалась на полях сражений. Я согласен, что такие времена были, никто с этим не спорит. Но, адъютант, сегодня – это не вчера. Развитие вооружений идет своим ходом – это и понятно. Но судьбу вооруженных конфликтов решают совсем другие люди. Не те, кто с автоматом бегает по горам, не те, кто громит города. Нет! Решают все люди, сидящие в сотнях, а то и тысячах километров от конфликта. Это как паук: он может не показываться жертве, сидя в другом углу, но по тончайшим движениям своей нити он чувствует все, что происходит вдали от него. Мы, конечно, не пауки, но принцип тот же.

Беседа с Берзинсом на «миротворческой» вилле порядком надоела Мишелю. Эмиссар оказался человеком суетливым и нервным.

– Вы человек военный, – говорил усмехаясь Мартин Берзинс. – Ваше дело воевать. А наше дело думать.

– Прекрасное разделение труда, – в тон ему ответил Мазур. – Вы это сами придумали?

– Ваши шуточки оставьте, пожалуйста, при себе. Сейчас ситуация слишком важна для того, чтобы мы могли позволить себе отойти от первоначального плана, – напыщенно произнес Берзинс. – Времени раскачиваться у нас нет, и действовать нужно без промедления. Время – деньги, – с этими словами он расхохотался.

Мазур глубоко вздохнул, глядя на гениального стратега.

– Давайте конкретно поговорим о наших делах, – устало произнес Мишель.

Этот хлыщ успел ему уже надоесть своим всезнайством и чудовищным самомнением. Не успев появиться в Дмитровице, он уже вел себя так, как будто лично знаком с ситуацией до мелочей.

– Так ведь я же об этом и говорю, – снова оживился Берзинс. – Вы должны завтра организовать мне поездку к Казиму Хайдари.

«Ну, достал!» – обреченно подумал Мазур, с тоской глядя в окно. Со вчерашнего вечера эта фраза прозвучала уже раз десять.

– Казим Хайдари – ключевая фигура в нашей ситуации, – авторитетно сказал Берзинс, нравоучительно подняв палец. – Правильнее сказать, одна из ключевых. Вы, как человек военный, должны это прекрасно понимать. Хайдари реально контролирует ситуацию, а потому переговоры о распределении денег следует начинать именно с него. Здесь много всяких птичек, которые выдают себя за значимых персон, но все это величины, так сказать, дутые. И никакого значения они не представляют. А Хайдари – человек нужный. Мы же с вами, так сказать, земляки, – улыбнулся эмиссар. – Жили когда-то в одном государстве, поэтому должны понимать друг друга.

«Земляк, твою мать, – подумал Мазур, глядя на лоснившуюся, напыщенную физиономию Берзинса. – Да мне австралийский абориген больший земляк».

Но Берзинса, похоже, было трудно смутить и остановить.

– Заметьте, я говорю – земляки. Хотя я не люблю Россию. Да, не люблю! А за что мне любить ее? Она оторвала мою родину от Европы, превратила ее жизнь в кошмар на несколько десятилетий. Да что далеко ходить – ведь вы же бывший офицер Российской армии, не так ли? И что в результате – теперь вы вынуждены служить совсем другому государству, а я занимаюсь своими прямыми обязанностями.

– К вашему сведению, господин Берзинс, офицеры бывшими не бывают, – с трудом сдерживая раздражение, ответил Мазур.

– Я понимаю, – тонко усмехнулся тот.

В комнату вбежал один из солдат Мазура.

– Ну, что случилось? – пошевелился Мишель.

Солдат сообщил о том, что за городом вспыхнула церковь. Пока ремонтировался разбитый артобстрелом храм Святого Георгия, богослужения шли во временной деревянной православной церкви. С самого начала и эта деревянная церквушка была как бельмо в глазу для учкистов. Угрозы, звучавшие и устно, и появлявшиеся в виде листовок, говорили о том, что храм не оставят в покое. И вот новая беда…

* * *

Небольшая временная церковь, расположенная на склоне ровного плато, круто спускавшегося к быстрой реке, стала центром притяжения для сербов Дмитровицы. Именно здесь можно было поклониться древним иконам, спасенным из прежнего храма, именно здесь можно было встретиться всем вместе.

Из окон и дверей храма вовсю валил густой дым вперемешку с пробивавшимися языками пламени. Вокруг уже собралась толпа агрессивно настроенных сербов. Настроения подогревались слухами: церковь подожгли албанцы.

После неудавшейся договоренности Хайдари с Пелагичем, когда «высокие договаривавшиеся стороны» не пришли к единому варианту, албанцы обошлись поджогом временной церкви. Такой конфликт, которых происходили десятки, был одинаково выгоден и учкистам Хайдари, и четникам Пелагича.

Ситуация накалялась до предела. Возбуждение толпы все возрастало. Многие были вооружены. Потрясая автоматами, люди выкрикивали антиалбанские лозунги, призывая ответить на выходку албанцев точно так же.

– Пора разобраться с проклятыми албанцами! – кричал огромного роста серб с лихо закрученными усами.

– Они выгоняют нас с нашей же территории! – вторил ему бородатый крестьянин из пригорода. Его решительный вид дополнял видавший виды «АК-47». – Я не хочу, чтобы они строили свои мечети на месте наших церквей!

Через некоторое время на площади появились миротворцы.

– Граждане! – начал речь в мегафон Мишель Мазур. – Данными мне полномочиями приказываю вам сложить оружие и разойтись по домам. Мы не допустим беспорядков на вверенной нам территории.

– А церкви наши сжигать вы допускаете? – тонким голосом выкрикнула женщина в черном платке. – Им, значит, можно издеваться над нами, а мы должны сидеть и молчать? Так, что ли, а?

Люди были доведены до крайности. Война, разорение, страх за завтрашнее будущее привели к тому, что нервы у жителей Дмитровицы были натянуты предельно. Теперь для них эта церковь стала символом всего их существования здесь.

– Мы понимаем ваше настроение, но это не повод для того, чтобы затевать действия, нарушающие общественный порядок, – доносился голос адъютанта из мегафона.

В этот момент один из сербов – высокий мужчина благообразной внешности – не выдержал. Раздиравшее его отчаяние дошло, видимо, до крайней точки. На лице были написаны просто какие-то нечеловеческие муки. Он скрипел зубами, произносил отрывки каких-то молитв, делал судорожные движения руками. Наконец он больше не мог сдерживаться.

– Я пойду туда! – закричал он, рванувшись к пылающему храму. – Надо же спасти оттуда хоть что-то!

Бывшая рядом с ним женщина вцепилась ему в рукав.

– Нет! Ты не пойдешь туда, я тебя не пущу! Уже слишком поздно! – Она была тоже настроена решительно. – Ты что, забыл о том, что у тебя двое детей? А кто их кормить будет?

– Пусти!

– Не пущу!

Мужчина рванулся, оставляя в руках жены пиджак, и кинулся к храму. Еще мгновение, и он нырнул внутрь, туда, откуда вырывался огонь и дым.

– Не-ет! Звонимир! Что же теперь будет? – в ужасе закричала женщина. Ноги ее не выдержали, и она без сил опустилась на землю.

– Сам в огонь бросился, не стерпел человек, – говорили в толпе.

И тут мужчина появился в дверном проеме. Весь покрытый сажей, копотью, он прижимал что-то к груди.

– Звонимир! Что же ты со мной делаешь! – снова заголосила, на этот раз от радости, женщина.

Ее муж не зря побывал в пылающем храме. Теперь он мог с полным правом сказать о себе – сделал все, что мог. Из церкви он вынес икону.

– Смотрите, люди! – Поднял он над головой образ. – Это единственное, что останется нам от святыни.

Люди ненадолго затихли, глядя на лик святого, взиравший на них со старой дымящейся доски. Казалось, что изображение олицетворяет весь Косовский край, разрушенный, обожженный, пылающий.

– Повторяю в последний раз, – медленно, четко и раздельно сказал Мазур.

– Вон отсюда! Они еще будут нам указывать, как поступать на собственной земле! – шумела толпа. – Вас прислали сюда, чтобы защитить нас. Вы не можете сделать этого – тогда убирайтесь!

Люди не желали ничего слышать. Да и как тут успокоишься, когда у тебя на глазах гибнет святыня?

Из-за угла выкатил бронированный микроавтобус – тот самый, с генератором. Оператор, сидевший за пультом, вращал колесико настройки. «Процесс пошел», о чем никто из толпы, конечно, догадаться не мог.

Мазур вышел из машины и пересел в микроавтобус. Теперь он продолжил свои уговоры через динамик.

– Все виновные в организации беспорядков будут найдены и преданы суду! – гремел голос адъютанта, продолжавший увещевание.

– Ничего не выйдет, – ухмыльнулся оператор. – Сейчас им поможет только техника. – Я приступаю.

– Давай, – махнул рукой легионер.

Сейчас и он понимал, что в данном случае слова бессильны. Пройдя суровую школу жизни, сколько раз он видел такие моменты, когда ничего сделать невозможно. Ударивший в зарешеченное стекло микроавтобуса камень только подтверждал это.

«Сейчас пойдет цепная реакция», – поморщился он. И действительно, несколько камней полетели из толпы. Но это были первые и последние камни. Генератор, видимо, оказался все-таки убедительней недавних призывов легионера. Накал страстей очень быстро, буквально на глазах, стал спадать. Стихли крики, призывы и лозунги. Люди, ставшие вдруг спокойными, как будто потеряв весь смысл стояния здесь, через несколько минут мирно потянулись в город. Площадка постепенно пустела.

Стоящий чуть в стороне Божидар Пелагич с изумлением наблюдал за происходящим. То, что творилось неподалеку, было в высшей степени странным. Люди, превратившиеся в послушных овечек – ведь не призывов же легионера они послушались? Мысли самого Пелагича отяжелели и словно застыли. Он сам не понимал того, что с ним творится.

«Может, я заболел?»

Он обводил взглядом машины миротворцев, остановившись на подозрительном микроавтобусе с зарешеченными окнами. Нет, голова совсем не хотела слушаться. Нетвердым шагом, не понимая ничего, он побрел с площади, ощущая себя не в своей тарелке.

Глава 18

Машина шла быстро и ровно по центру города. Остановившись на перекрестке, Божидар Пелагич, сидевший за рулем, закурил. Выпуская облачко ароматного дыма, он бросал взгляды вокруг. Машина резко рванула вперед.

Центральный район Дмитровицы сменился окраиной. Там Пелагич обычно скрывался. Там было его, как он сам называл, «логово».

Логово было, конечно, весьма относительным. Все было обставлено с комфортом, достойным того высокого положения, которое занимал Божидар. Дом принадлежал его любовнице.

Дорога домой была омрачена последними событиями. Как Пелагич ни прокручивал все то, что произошло у церкви, он ничего не мог понять. Удивительное дело! Нагретая, распаленная до последней степени толпа вдруг сникает, утихомиривается и расходится по домам. Ну, не уговоры же этих чертовых миротворцев так подействовали на людей. Нет, определенно, в последнее время начало твориться что-то странное, непонятное, чему Божидар не мог дать никакого объяснения.

Внезапно под колеса машины метнулась какая-то тень. Все произошло так быстро, почти мгновенно, что ничего поделать серб не успел. Глухой удар, какой-то хруст… Божидар Пелагич резко нажал на тормоза.

– Что за черт? – удивленно пробормотал он. – Собака или еще что-то?

Выйдя из машины, Пелагич прошел несколько метров назад и действительно увидел лежащую на асфальте мертвую собаку. Сморщившись, он подошел поближе. На мостовой распростерлась большая колли, так быстро и так нелепо только что попавшая под колеса. С первого взгляда было понятно, что шансов у несчастной собаки нет никаких. Да это было ясно по звуку, когда колеса перемалывали ей хребет.

Собака лежала в странной, раскоряченной позе. Откинутая назад голова выражала муку. Вываленный язык еще слабо подергивался, а с оскаленных клыков стекала красная пена. Жертва наезда окончила свои дни.

Божидар негромко выругался. Вот кого-кого, а собак он любил, и хотя сегодняшняя жизнь его не позволяла иметь пса, он всегда относился к ним тепло. Тем более неприятно было стать причиной, хоть и невинной, вот такого происшествия.

Как оказалось, в этой драме присутствовал и еще кое-кто. К дороге, спеша и припадая на правую ногу, бежала старушка – как видно, хозяйка этого уже мертвого животного.

– Мавиночка! – охнула она, видя неподвижное тело своей любимицы. – Да как же так?

«Ну, сейчас начнется», – с тоской подумал Божидар.

Дальнейшие вопли, причитания и скандал были ему совсем не нужны.

– Бедная моя девочка! – горько заплакала старушка, пытаясь поднять довольно тяжелое тело своей любимицы.

– Послушайте, мадам, я, конечно, все понимаю… – начал Божидар. – Вы мне не поверите, но затормозить было совершенно невозможно.

Против его ожидания старая дама совсем не собиралась его обвинять.

– Нет-нет, я вас не виню, – всхлипнула она, доставая платок и понимая бесперспективность своих усилий самостоятельно поднять собаку. – Она была хорошей девочкой, но вот эта черта была у нее всегда. Как только я отпускала ее с поводка или сама она вырывалась, она бежала через дорогу сломя голову, и я ничего не могла с этим поделать. Уж как ни учила я ее – все без толку. И вот чем все закончилось!

– Давайте, я помогу вам, – сказал Пелагич. – Вот только отгоню машину.

Поставив автомобиль в более безопасном месте, он вернулся к старушке. Вынеся с дороги собаку, Божидар отнес ее прямо во двор хозяйки и минут пятнадцать выслушивал ее рассказ о том, как она подобрала Мавину еще щеночком, совершенно больной, выходила и вырастила ее.

– Она была мне единственной отрадой, – вздохнула старушка. – Как же я буду теперь жить без нее?

Божидар, наконец, понял, в чем же причина неожиданной симпатии к этой незнакомой старушке. Она напоминала ему покойную мать. Такие же волнистые седые кудри, выбивавшиеся из-под старомодной шляпки, такой же высокий, чуть дрожащий голос, выдававший в ней бывшую учительницу, и такая же походка.

Пожилая дама рассказала о том, что она живет совсем одна и у нее никого нет. Божидар пообещал ей помочь завтра похоронить собаку, дал немного денег и вышел за двери, сопровождаемый жалостливыми рассказами о несчастной собачке.

Эта странная история немного выбила его из колеи, и, чтобы отвлечься, он включил радио. Старая мелодия, которую он помнил с детства, вернула ему спокойствие, и он вскоре уже не думал о маленькой, но неприятной истории.

Подъехав к дому, Божидар вышел из машины и направился к воротам, которые уже открывал Крайкович.

– Ну что? – вопросительно взглянул он на своего подчиненного. – Что-то ты такой загадочный вид строишь, а?

– Для тебя есть подарок, – заговорщицки подмигнул Милован Крайкович. – Сейчас сам увидишь.

– Ну, идем, – хлопнул его по спине Пелагич, догадываясь, о чем идет разговор.

Войдя в комнату, Милован зажег свет. Божидар глядел на Семенова, сидевшего в углу. О том, что легионер находится здесь не по своей воле, свидетельствовал и помятый вид легионера, и веревки, надежно прикручивающие его к столу, и лента скотча, залепившая ему рот.

Семенов, напоминающий сейчас большого беспомощного медведя, щурился, ослепленный ярким светом. Полоска скотча придавала ему особенно комичный вид.

Жестом Божидар приказал сорвать скотч, что и сделал Крайкович.

– Ну что, герой, отдохнул? – нарушил тишину Божидар. – Готов к разговору?

– Готов, – мотнул головой Семенов, потирая онемевшие руки.

– Не буду тебя долго томить и скажу сразу: выбора у тебя нет, – театрально помахал распиской Пелагич. – Вот видишь, все очень просто: или ты сотрудничаешь с нами, или же эта расписка окажется у твоего командира. Что скажешь?

– Не буду я с вами сотрудничать, – гордо поднял голову Семенов. – Можете и не надеяться.

– Очень красиво, – театрально похлопал в ладоши Божидар. – Только никто этого не услышит. И не оценит. А теперь послушай, что от тебя требуется. Закуришь? Ну, как хочешь. А я закурю.

Щелкнув зажигалкой, он глубоко затянулся.

– Ты, наверное, думаешь, парень, что я тебе Родину предлагаю продать? Так вот – ничего подобного, у меня совсем другое предложение. Что такое Родина – я не хуже тебя знаю. Ты сам русский?

– Ну, русский, – кивнул Семенов. – И что из того?

– А то, что мы – сербы и русские – братья. Братья по крови и по вере. Мы же славяне, мы – православные. Все века сербы знали, что у них есть братья, которые всегда выручат нас из беды. Так было и в Первую мировую, когда Россия вступилась за Сербию, так было и во Вторую мировую, когда немцы и хорваты убивали нас тысячами, а вы помогли нам, так и теперь. Так было и при Петре Первом, вашем великом государе, когда сербы находили в России свою вторую родину, спасаясь от турецкой оккупации.

Милован Крайкович, присев за стол, попивал вино, слушая речи своего шефа. Бросая быстрые взгляды в угол, он набирал SМS-сообщение.

– Мы боремся за освобождение Косово, – продолжал Пелагич. – А против нас все – и мусульмане по всему миру, и европейцы. Эти сволочи из Брюсселя тоже льют воду на албанскую мельницу.

Семенов напряженно слушал зажигательную речь собеседника. Серб развернул ему грандиозную картину «международного положения», засыпая солдата фактами из прошлого и настоящего.

– Нас интересует Мартин Берзинс, – наклонился к тамбовцу Божидар. – Он, гад, натовская сволочь, деньги албанским террористам привез, чтобы убивать православных. А ты – русский, братьям-славянам помочь не хочешь. На чью мельницу воду льешь? Я вижу, ты парень хороший, но мозги вам отравили пропагандой. А я тебя о помощи прошу, брат… Ведь мы – братья. Помоги нам, брат! Мы же столетия здесь, на Балканах, боремся с врагами. Мы – маленький народ, но мы лучше умрем здесь все, чем отдадим хотя бы пядь нашей земли.

Дальнейшая речь Божидара окончательно доконала тамбовца. Потрясенный вылитой на него информацией, патриотической риторикой, Семенов выглядел ошеломленным. Да, собственно говоря, он таким сейчас и был. Человеком Андрей был в общем-то незлым, но уж очень недалеким.

– Я согласен… – протянул он. – Раз такое дело, то договорились.

– Вот и отлично! – горячо говорил Божидар. – Я ведь и не сомневался в том, что ты хороший человек. Мы – славяне, должны держаться друг друга. Сегодня ты поможешь нам, а завтра я помогу тебе.

Тем временем Крайкович распутал веревки.

– Ух, все кости затекли, – бормотал, разминая руки, Семенов. – И по голове ваши меня саданули хорошо.

Он потрогал голову.

– Ничего, это все мелочи, – ухмыльнулся Божидар. – Как говорят у вас в России – до свадьбы заживет. На, глотни вина – сразу полегчает.

Он взял стакан и доверху наполнил его вином.

Уже успокоившийся Семенов опрокинул стакан с рубиновым напитком и задымил сигаретой.

– Эмиссара завтра повезут к Хайдари, – говоря это, Божидар впился глазами в лицо Андрея Семенова, как бы прожигая его насквозь.

– Это я знаю, – кивнул Семенов.

– Так вот, ваша охрана будет небольшая, всего отделение, – следом за этим Пелагич, усевшись поближе, изложил подробно и маршрут следования.

Семенов, опершись на руку, внимательно слушал пояснения.

– Все, что от тебя требуется, это взять на себя отход Берзинса и вывести его на вторую засаду, – медленно и четко говорил Пелагич. – Сделать это будет не так уж и сложно, ведь ты заранее будешь знать о нападении. Первым и вызовешься отводить его…

– Так что – наши легионеры погибнут? – насторожился наивный Семенов.

– Русских мы не тронем, – ухмыльнулся Пелагич, – а остальные, как получится.

Голова у Андрея Семенова шла кругом. После проведенной лекции он, однако, согласился пособить братьям-славянам, напрочь забыв о предупреждении Мазура, о том, что все бойцы – как братья, без деления на национальности.

– Я рад, что мы договорились, – удовлетворенно произнес Пелагич. – А мы, в свою очередь, тоже пойдем навстречу. Твой карточный долг в таком случае спишем.

Разговор подошел к концу.

– Да, так ведь я же вернуться назад опаздываю! – спохватился Семенов.

– Мне бы твои проблемы, – покачал головой Пелагич. – Отвези его в подразделение, чтобы успел, – обратился он к Крайковичу.

– Конечно, шеф.

Глава 19

– Вот видишь, брат, не так все плохо! – хлопнул Крайкович по плечу тамбовца. – Мы же братья и обо всем можем договориться.

– Ну да, – мотнул головой собеседник.

От всего пережитого у Семенова голова шла кругом. Зачисление миротворцем, муштра, учения, приезд сюда, проигрыш, похищение, а вот теперь вообще черт знает что!

Выйдя из дома, они сели в тот самый фургончик.

– Ты не грусти, все будет отлично. Мы свое слово держим, главное, чтобы ты держал свое, а об остальном мы уж как-нибудь договоримся. Возвращаемся в родное подразделение, служивый! – говорил Милован, заводя мотор.

Фургончик тронулся с места. Настроение у Крайковича было очень неплохим. Сейчас он очередной раз доказал шефу, что без него просто не обойтись. Стать правой рукой Пелагича хотели многие, но вот удалось это сделать только ему, Миловану Крайковичу.

– Послушай, Семенов, а ты вообще давно служишь-то? – Теперь к легионеру Крайкович был настроен мирно и благодушно.

«Русский медведь» даже вызывал у него сочувствие. Медведь выглядел совсем ручным и больше никаких попыток освободиться не делал. Да и зачем это ему было надо? Все и так прояснили.

– Сколько боевых операций на счету в Иностранном легионе?

– Да нет, я только завербовался, – ответил легионер.

«Только завербовался и уже успел с головой влезть в дерьмо», – с тоской подумал Семенов.

– Потянуло, значит, в искатели приключений? – подмигнул ему Милован. – Я тоже в свое время хотел вот так – бросить все и податься на край света.

– И что? – безучастно поинтересовался Семенов.

Судьба Крайковича его волновала меньше всего.

– Сам видишь – дома дел по горло. Кстати, откуда ты родом?

– Из Тамбова, – пробасил легионер.

– А, так это про вас поговорка есть такая? – Милован наморщил лоб, вспоминая. – Тамбовский волк тебе друг? Так, что ли?

– Товарищ.

– Что – товарищ? – не понял Крайкович.

– Тамбовский волк – товарищ, – пояснил Семенов.

– А, ну да.

Семенов был занят своими нелегкими мыслями. Как-то все нехорошо получалось: как только он менял место деятельности и род занятий, пытаясь улучшить ситуацию, как тут же влипал в новые неприятности. И пока что-то ни конца ни края этому не было видно.

«Хоть в России, хоть в Сербии результат один, как я погляжу! – мрачно размышлял он, тупо уставившись в панель. – И главное, не дурак же, а как оно вон получается-то…»

Милован Крайкович, спев песенку про молодую Марицу, которая не слушала маму и в результате попала в публичный дом, погрузился в свои мысли. Они в корне отличались от рассуждений Андрея Семенова. Дела шли, и, похоже, не так уж плохо. Планируемые события должны были принести немалые денежки, часть из которых перепала бы и ему. Так что тосковать пока что причин не возникало. С этим он повернул в переулок. Проехав вперед, серб чертыхнулся – там шли ремонтные работы. Поперек переулка была выкопана траншея, там несколько мужчин в спецовках прокладывали трубу.

– Нашли время! – раздраженно вздохнул Милован. – Когда они нужны, их никогда нет, а как только ехать, так они все дороги перекопают.

Выйдя из машины, он направился к рабочим. Выезжать назад по узким переулкам ему не хотелось. К тому же сзади остановился грузовик, окончательно загородив дорогу. Из него вылез водитель и принялся ковыряться у переднего правого колеса. Похоже было на то, что в ближайшее время сдвинуть эту махину не удастся.

– Ну и что вы тут устроили? – раздраженно прокричал Крайкович. – Вы что, не видите, что проехать невозможно? Хоть бы положили в центре мостик для проезда.

– Сейчас, разбежались, – нагло ухмыльнулся один из рабочих. – Может, тебе еще носовым платочком ботинки почистить?

Смех, раздавшийся среди остальных, окончательно вывел Милована из себя.

– Что-о? – прорычал он. – Ты с кем разговариваешь, урод?

Возмущение его не знало пределов. В то время как он по горло занят, разная рвань еще будет шутки шутить? Нет, сейчас эти хамы и невежи горько пожалеют о том, что их не научили разбираться, кто перед ними! Он двинулся к этой чертовой канаве, чтобы серьезно поговорить с недоноском, но в этот момент под ребра ему уперся ствол пистолета.

– Раскроешь рот – пристрелю, – доброжелательно пояснил приятный голос.

Пораженный такой постановкой вопроса, Милован Крайкович замолчал. Оказавшись окруженным странными «рабочими», он получил возможность присмотреться к ним поближе. Да, действительно, при ближайшем рассмотрении стало ясно, что к рабочим эти типы имеют примерно такое же отношение, как сам Милован – к нейрохирургии.

– А ну-ка, проверьте его кармашки, – приказал Казим Хайдари, тоже выполнявший обязанности землекопа.

Один из его подручных тщательно обыскал серба.

– Ну-ка, ну-ка, что же это за документик? – склонился Казим над бумагой, извлеченной из нагрудного кармана Крайковича. – Расписка… очень интересно.

Один из рабочих, глядя через плечо Казима Хайдари на расписку, ухмыльнулся, блеснув золотым зубом. Если бы Милован Крайкович был более внимательным, то мог бы узнать в нем посетителя, наблюдавшего за ним и Семеновым в тот вечер, когда легионер проигрывал тысячу за тысячей.

Кстати, и тамбовцем уже занялись вплотную. Обалдевший от всяких неожиданностей легионер был извлечен из салона машины и также обыскан тщательнейшим образом.

После исследования карманов оба были связаны. Милован Крайкович изумленно следил за тем, как ситуация совершенно выходила из-под контроля, но ничего поделать уже не мог.

– Вы понимаете, что меня быстро хватятся?

Хайдари, руководивший процессом, хрипло рассмеялся.

– Вот и хорошо, что сказал. – Он приставил пистолет к виску Крайковича. – Именно потому сейчас ты позвонишь своему шефу и скажешь, что не можешь вернуться.

– Как же я объясню, что не могу вернуться?

– Ну, не строй из себя идиота. Когда надо, голова у тебя прекрасно соображает, – ухмыльнулся Казим.

– Казим, дай-ка я ему помогу! – ощерил зубы один из его людей. – А то ведь он не скоро вспомнит.

– Погоди, он сам все сделает. Значит, так, – Хайдари взял за плечо Крайковича. – Скажешь, что задерживаешься. Ну, там, машина сломалась, патруль задержал. Придумаешь, одним словом, что-то достоверное. Наври все, что хочешь, – я твою фантазию ограничивать не буду. А о том, как было на самом деле, расскажешь потом.

Крайкович злобно сверкнул глазами, но выхода у него не было.

– Давай-давай, не задерживай, – подбодрил его Казим. – Живо набирай номер.

– Божидар, это я, – хрипловатым голосом начал Милован, поводя взглядом по лицам обступивших его людей.

* * *

– Молодец! – хлопнул его по плечу Хайдари, забирая телефон. – Сделал все в лучшем виде. Ну что же, нам здесь делать нечего, – подмигнул он одному из своих бойцов. – Пора отправляться в дорогу.

Крайкович не успел ничего сообразить, как предусмотрительно зашедший ему за спину амбал прижал огромной ручищей к его лицу чем-то пропитанный кусок ткани. Милован забился, задергался, но его надежно держали.

«Хлороформ? Эфир? – мелькнуло у него в голове. – Отравили, сволочи!»

Это были последние четкие мысли Милована. Дальше все в голове стало быстро расплываться, объекты перед глазами теряли свои очертания. Последнее, что увидел он, – дерево, ставшее почему-то лиловым, и ухмыляющуюся физиономию Казима. Его тело безжизненно повисло на руках амбала.

– Готов, – с удовлетворением сказал Хайдари.

С Андреем Семеновым была проделана точно такая же операция. Безжизненно распластавшиеся тела понесли к ремонтной машине.

– Открывай! – прохрипел боевик, неся Крайковича на плече.

Водитель «ремонтной» машины распахнул задние дверцы. Там стояли какие-то большие ящики.

– Хоть и не гробы, однако поместятся, – подмигнул он амбалу, открывая крышку.

Крайкович был уложен в ящик и замаскирован разным хламом.

– Не задохнется? – спросил боевик, кивнув на скрывающееся под рулонами бледное лицо Крайковича.

– Не должен, я же все сделал, как приказывали, – подмигнул водитель. – Вентиляция обеспечена надежная. Сам смотри, – он указал на дырочки, которыми был испещрен ящик. – Хоть сам ложись…

– Ну уж нет, – ухмыльнулся амбал, – я с ящиками торопиться не буду. Сыграть в него всегда успею.

– Хватит болтать! – Учкисты подтащили к машине тело Семенова. – Тяжелый, черт! Загружаем его.

Люди Хайдари аккуратно уложили миротворца в другой, почти такой же, заранее приготовленный ящик. Закрыв крышку, они кинули наверх все то, что должно было замаскировать груз: инструменты, промасленную грязную одежду и прочий хлам.

– Все! Едем! – заключил Хайдари.

Машина, хлопнув дверями, покатила по переулку, прочь из города. Выглядела она как самая настоящая ремонтная, и только канава, оставшаяся позади, говорила о том, что работу свою «ремонтники» так и не закончили.