Текст книги "Мы родились в тельняшках"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– А за что его так? – якобы недопонял Дед. – Деньги украл?

– Следил за нами, – довольным тоном пояснил заправила казни. – Ну чего ты, мужик, жми!

Конечно, Голицын мог. Но как-то подло это. Брать вот так и…

Странно, ты сидишь напротив избитого, практически голого человека. В твоих руках нечто, способное, как предполагается, убить беднягу. Они могли бы сделать все сами проще и быстрее. Вместо этого устроили спектакль.

Верстак – граница между мирами. В одном – запахи, чувства, прикосновения, вкус сока и прожаренного мяса, в другом – белая блевотина понимания неизбежно плохого конца и остатки отшибленного сильнейшими ударами страха за собственную, оказавшуюся бесполезной и никчемной жизнь.

Бандюганы благоразумно отошли подальше, и теперь по ту сторону металлического стола остался лишь один, если не считать двух стрелков на верхотуре вдалеке.

«Добрый человек» взвел курок прямо над ухом у Голицына.

Татаринов, находящийся в ста метрах по прямой, вздрогнул. Малыш сжал зубы. Выбор у ребят небогат. Или – или…

Денис смотрел в глаза трясущемуся пленнику и не мог. Он понимал, мужику конец. Но как так вот взять и нажать и лишить беззащитного человека жизни… Будь у него ствол – нет вопросов. Но это… Это глумливое убийство в чистом виде!

– Какого хрена? – Дед так стремительно нажал на черную кнопку, вделанную в черную коробку, что Голицын не успел и дернуться. В ту же секунду раздался хлопок, и живот человека и его голову разорвало чем-то, что находилось у него внутри, а точнее, в прямой кишке и было направлено вверх.

– Снято, – бесстрастно сообщил оператор.

Качок аплодировал. Однорукий стучал по крышке стола, так как хлопать по понятным причинам не мог.

«Вот почему он сидел прямо. Фугас у него в заднице был», – догадался задним числом Голицын, с тоской разглядывая труп – их с Диденко работу.

Двое с мостка, повинуясь приказу, забросили автоматы за спину, спустились вниз и стали быстро наводить порядок.

Голицын отвернулся и подал голос:

– Что дальше?

Кэп выдохнул. Поручик, сволочь, не мог раньше, что ли, сказать что-нибудь? Две секунды тянулись как неделя.

В огромную «Тойоту» грузились оператор и двое охранников. Голицын с Дедом замазались, и уничтожить запись было просто необходимо, даже если этим придется заниматься потом, в свой собственный отпуск и на свои скромные деньги.

Человек со скуластым лицом – тот самый, который встречал гостей, – с гордым видом откинул брезент в затененном углу и потащил к столу тяжеленный ящик. Вес немал – это было видно по его походке и по тому, как на его лице и шее повылезали вены. Но помощи он ни у кого не просил. Видимо, выполнить этот трюк самому на глазах братков и того же самого качка доставляло ему удовольствие.

Однорукий щелкнул замками. По очереди. Подошедшие ближе спецназовцы не без интереса обнаружили набор «сделай всех сам»: два новеньких SIG с глушителями, два пистолета той же марки, два ручных пулемета Калашникова и бесконечное количество патронов к ним.

Качок достал «швейцарию», а Буджар переводил слова калеки-заправилы:

– Вот инструменты. Вас отвезут к дому. Заходите, делаете работу. Уезжаете. Автоматы можете оставить себе.

Голицын ловко подхватил оружие и воткнул магазин в автомат так споро, что никто и пукнуть не успел. Бандюганы уважительно притихли. Ловкость рук вызвала легкий терпет.

– Ну че, кореша, по коням, – оскалился Дед, забирая «швейную машинку» и проделывая ту же процедуру медленно и аккуратно. – Патрончиков мы насобираем побольше. Нет возражений?

– Охрана? – Голицын спросил тихо, с придыханием, будто сие имело для него вселенское значение.

– Человек шесть, может, восемь. Дом большой, так что побегать придется. – Старшой сплюнул посеченными осколками губами на пыльный бетонный пол. – Понабрали всякий сброд из деревень, – при этом он зло посмотрел на качка, ткнул его под ребра и заржал. «Мясо» отвечать тем же не посмел.

– Да нам насрать, да, Поручик? – хорохорился Диденко. – Войдем и всех вымочим.

– Да, – соглашался напарник, возбуждаясь и размахивая стволом. – Умри все живое. Ха-ха-ха!

Выходя из ангара с Дедом и все с тем же мордатым албанцем Буджаром, Голицын чувствовал, как погружается в навозную яму все глубже и глубже. Его просто засасывало в нее с невероятной быстротой. Он, конечно, мог себе помочь и прекратить вакханалию нелепой, искусственно создаваемой судьбы минуты за три – ладно, четыре, – но тогда какой из него специалист. Паникующая заведенная истеричная баба, а не боец. Убил пленного, теперь целую семью надо положить.

Татаринов, глядя на картину со стороны, – как известно, в данной ситуации мнишь себя стратегом, и иногда сие полезно, – понимал, что после того, как спецназовцы выполнят работу (а об этом как-то не хотелось думать, это ж резня), их будут убирать. Влетая в не успевший остыть «Рено», Кэп напрасно корил сам себя за то, что он не может связаться с парой напрямую. Микрофоны в ремни Деду и Поручику запихали, и то спасибо. А вот динамики в уши вставлять опасно. Кто знает, как их обыскивать будут. Надо что-то думать, думать быстро. Нельзя турков убивать, но и бандитов, не нарыв информации, класть мордой в грязь они не могут.

Малыш выехал на трассу в тот момент, когда точка на экране КПК обозначала отставание от «Мерседеса» в полтора километра.

– Поднажми, – насупился Кэп, понимая, что езда по Албании еще не закончена.

Местная долина нищих, сформированная преимущественно из последователей пророка Мухаммеда, о чем можно было догадаться по полумесяцу мечети, выделявшемуся на фоне темно-синего неба, раскинулась на побережье недалеко от Влера. Зная свое дело, Буджар вез наемников к одному только ему известному дому.

Напряжение нарастало. Через минуту им надо выйти из машины и начать убивать во славу местного мафиози Джезима.

Деду и Поручику необходимо было переговорить, но как скрыть переговоры в машине, когда водитель понимает по-русски? Сели неудачно. Голицын вперед, а старший мичман назад. Чем думали?

Поручик обернулся и растопырил глаза. Им хватило света уличных фонарей, чтобы разглядеть лица друг друга. Скосив глаза на водителя, он предлагал поменять расклад, но Дед не поддержал. Решили обождать.

Албанец сбросил газ и мягко затормозил.

– Вон тот дом, – тихо произнес он, с опаской поглядывая на русских. Могли ведь и заартачиться, пойти в отказ. Более того – постараться свернуть ему шею и скрыться. Представитель народа, проживающего испокон веков на юге Европы, был недалек от истины…

Дом – крепость с башенками для лучников – спокойно спал, укрывшись за четырехметровыми стенами от мирских проблем, предпочитая слушать шум волн, а не урчание моторов и людской гомон под окнами. Металлические кованые ворота были освещены двумя фонарями, закрепленными на стене. Они как бы приглашали подойти и постучать в них всякого путника, оказавшегося поблизости. Но поскольку абсолютное большинство в районе знало, чья эта улица и чей это дом, – никто и подумать не мог подойти и начать барабанить.

Буджар встал по-умному – прижался к обочине там, где освещенность была бесконечно мала. Они оказались скрыты от посторонних глаз одеялом ночного мрака. Никто не мог увидеть их, подошедших к багажнику и достающих из него устройства для дистанционного пробивания отверстий.

Проверив оружие, морпехи кивнули Буджару и без слов отошли от него на два десятка метров, продолжая оставаться в тени. Оперевшись спинами на стену соседнего дома, стали держать совет.

– Это безумие, – шипел Голицын. – Войти в дом и всех положить?!

– Мы могли бы войти в доверие к Джезиму, – понуро ответил Дед. – Автоматы узнаешь? Точно такие же были у диверсантов. Но я не хотел бы… – Диденко в бессилии сплюнул.

Послышалось шуршание автомобильных покрышек. Подъехала знакомая огромная «Тойота», обозначая еще один вариант развития событий.

– Думают грохнуть нас и закопать, после того как работу сделаем, – прищурился Дед. Его черты напомнили Голицыну морду старого облезлого бродячего кота, которого ничем уже нельзя было удивить и уж тем более провести.

Денису было обидно, что план созрел не в его голове. Но после появления «Тойоты» слова Деда о том, что их так и так ожидает бандитская пуля, уже не казались надуманными. Эти твари даже не прятались. Они встали, поддавливая психологически, в двадцати метрах от «Мерседеса»: иди, русский дурак, убивай. Поди, еще и кино продолжали снимать.

Парочка неспешно вернулась к Буджару.

– Чего? Идите! – настойчиво потребовал Буджар. – Вам заплатили.

– Как зовут того турка, которого надо убрать?

– Всех убивайте! – шипел озлобленно водитель, превращаясь среди ночи в какого-то жестокого неведомого зверька, жаждущего крови.

– Ты сказать не можешь? – огрызнулся Голицын, упирая ствол в Буджара.

– Юсуф его зовут.

Дверцы «Тойоты» открылись, но из машины пока никто не выпрыгивал. Присмотревшись, Дед увидел, хотя и не мог ручаться – темно же, черт, – что в прорезь между дверью и кузовом просунулся ствол.

Тут же мелькнула искра, и в ночном свежем воздухе раздалось «Тук!». Вот так незамысловато над берегом Средиземного моря по не сильно искривленной баллистической траектории летает трассер из «Винтореза». Водитель выпал из-за баранки, а его сосед начал вылезать с противоположной стороны, громко причитая и вскидывая «калашников».

«Водилу прошило насквозь. Сосед ощутил остатки, а они, как известно, сладки», – сообразил Голицын.

Укрывшись за «Мерседесом», спецназовцы не стали дожидаться, пока из машины повыскакивают остальные, и постарались как можно быстрее погасить всякую активность.

Когда между сторонами всего двадцать метров и темень, особо не поцелишься. Свалив Буджара ударом приклада в голову, Диденко немедленно разгрузил рожок, орошая противника длинными очередями.

Крики усилились. Голицын поймал на мушку мечущуюся фигурку и отправил троечку. С фланга псыкали автоматы Кэпа и Малыша, не оставляя бандюганам шансов. Одна из очередей отбросила того, кто вылез с заднего сиденья и был на мушке у Голицына, в сторону от машины. Старлей признался себе, что попал не он. Зато следующий его. Укрылся за багажником, а ногу забыл. «Не растопыривай тело, товарищ боец. Прячься целиком». Прострелив конечность, старлей добил упавшего противника.

Стихло.

Вдвоем с Дедом подошли ближе. Пустили по контрольному каждому и только затем успокоились.

– Иптыть, глянь-ка, Дениска, их тут уже пятеро. – Дед машинально оттолкнул подальше от трупа автомат.

– Двоих со склада прихватили, не понятно, что ли? Камера! – вспыхнул Голицын. – Дед, ищи. Кто из них фотограф-то?

– Нашел… – Оттащив труп, мичман забрался на заднее сиденье и достал технику.

– Надеюсь, они не успели скопировать, – озабоченно промямлил Голицын. – Это ж… это ж такое говно, – не мог подобрать слов от волнения старлей, забирая из рук напарника довольно крупный аппарат, который никак нельзя было назвать «портативным».

Перекрестным огнем с фронта и с фланга бандиты были уничтожены бесшумным оружием, но в ответ выстрелы все же прозвучали, а значит, очень скоро народ вызовет полицию.

Голицын вернулся к простреленному «Мерседесу», сбивая на ходу мелкие камешки, впившиеся в колено, и озабоченно посмотрел на Буджара, продолжавшего лежать на земле. Дед тем временем озирался по сторонам, и, увидев «метких ковбоев на «Рено», несказанно обрадовался:

– Вон Кэп с Малышом, сваливать надо!

В подтверждение его слов из притормозившей машины высунулся командир и приказал прыгать внутрь.

Подобрав Буджара, сели. Поехали, понеслись.

Голицын обратился ко всем сразу:

– Неправильно делаем.

Тормознули тут же и двумя ударами по широкой морде привели албанца в чувства. Тот задергался, но, смекнув, что ему ничего не грозит, поутих.

– Откуда у вас швейцарское оружие? – Вопрос был задан повернувшимся на переднем сиденье назад Татариновым прямо и четко, по-военному, с одновременным вдавливанием ствола пистолета в лоб. Вот и пригодился приятель, сидевший на голени.

– Нее-е-ет! – Курьер окоченел, будто его коснулась своим жезлом Снежная Королева, оставив лишь возможность говорить.

– Да-а-а-а! – передразнил Голицын. – Говори, сука!

– Вы кто?

– Морские дьяволы, – не соврал Голицын, но пленник так и не понял юмора.

– Откуда стволы? – наседал Кэп, начиная вкручивать дуло в кожу.

– А! – вскрикнул Буджар от боли. Из-под пистолета стала сочиться кровь. Она собралась в струйку и начала медленно сползать по лбу вниз. – Я ничего не знаю… – Он пробовал мотать головой, но Дед и Поручик, зажавшие его с двух сторон, не давали ему и миллиметра свободы. – Мне больно!

– Кэп, разреши, я застрелю его. На хрен он нам нужен, если ничего не знает. – Диденко, не дожидаясь ответа, открыл дверцу и потащил за шиворот Буджара.

– Не хочу! – заорал тот.

– А я хочу. – Дед отпихнул албанца к ближайшим кустам, разросшимся под березкой. – Хорошее место для смерти. Посмотри, как красиво вокруг.

– Значит, ничего не знаешь? – подоспел Кэп.

Албанец рухнул на колени.

– Не знаю! Я не знаю, откуда у Джезима все это, поверьте…

– Кончай его, – устало махнул Кэп и стал садиться обратно в легковушку.

Дед выстрелил два раза в голову, но «не попал». Тем не менее человек, казалось, был мертв.

– Ты нормальный? – Капитан пока еще второго ранга смотрел то на мичмана, то на труп.

– Вы же сами сказали.

Труп зашевелился.

– Даже не обоссался, – разочарованно сообщил зрителям палач. – Выходит, не знаешь, откуда к вам сие добро намыло?

Албанец почему-то молчал и только хватал ртом воздух, будто хотел надышаться на годы вперед. Потом он захотел сесть и заплакать, но ему и этого не дали сделать, запихнули в машину и повезли. Вопрос «куда» у него даже не возник.

Охрана недружественного Джезиму Юсуфа, услышав автоматодолбеж из «калашниковых», проснулась и напряглась, обнажив у кого что было. Далеко не всякий охранник тупой, это ровно то же, что и не герой. А потому высовываться из-за забора не стали. Один, сидевший у мониторов, сказался главным. Мол, он контролирует ситуацию и на улицу никак не может. У него тут рации, связь с хозяином дома, и вообще он командный центр. А без связи и контроля нынче никак нельзя. Без штучек-дрючек неправильная выйдет оборона.

Трое других, дежуривших внутри дома на этажах, пожелали самому ушлому сгнить за телевизорами заживо. Собравшись и подбодрившись суровым видом друг друга, отправились держать второй рубеж – центральный вход.

Первая линия обороны пролегала по воротам. Дремавшие до начала пальбы в плетеных бамбуковых креслах дети Турции после первых выстрелов вскочили, легли, сели почти синхронно, воссоздав фрагмент занятий по аэробике в фитнес-центре.

Когда у тебя в руках «узи» и ты стоишь перед стадом молодых баранов – ты чувствуешь себя властителем их никчемных туш и душ, то есть Богом. Но когда в три часа ночи за забором начинают стрелять, маленький автоматик кажется чем-то незначительным, а мозг стремится уменьшить собственный зад до минимума и очень расстраивается, когда понимает, что это невозможно.

Подъехала машина. Молодой высокий турок готов был уже стрелять через дверь, но рация вовремя предупредила его, что из машины вышел один человек без оружия.

Неизвестный вежливо позвонил. Раздалась приятная соловьиная трель, но охранники не спешили открывать, а, напротив, посоветовали на грубом албанском идти подальше от этого места.

Буджар уже очнулся и споро помог с переводом. Он начал понимать гудящей головкой, что сегодня не люди Джезима (а он считал себя человеком Джезима) кого-то поимели, а совсем наоборот. Как учит инстинкт самосохранения в отношениях с теми, кто может прикончить тебя одним махом, будь ласков, услужлив и изображай дружбу.

Смысл слов, летевших из-за забора, не понравился Голицыну. Ответ был примерно таким же, как текст письма казаков турецкому султану:

– Э, за забором, твою мать! Открывай давай, спецназ ВМФ, твою мать, или я сам войду, твою мать!

Перевод не потребовался.

Есть такая абсолютно реальная история о том, как старый еврей из России поехал навестить своего сына в Израиль. Эмигрантов, как известно, размещают на землях, близких к арабам.

Что там на щитах у блокпоста было на иврите написано, он не осознал, потому как не понимал языка, и, не особо смущаясь, поехал дальше. Ведь его никто не останавливал и не досматривал.

Неожиданно следующее поселение оказалось палестинским. Смотрит, порядка меньше, погрязнее, победнее, тряпок понавешено. Ну, он давай назад вертать. Поплутал, но все же на какую-то дорогу выбрался и обратно чешет на машинке.

Снова израильский блокпост. А в это время, как назло, очередное обострение отношений между арабами и евреями, и в страну никого, оказывается, не впущают. Выпущать выпущают, а впущать – ну никак.

Израильский танк, вкопанный на границе, неожиданно для деда ожил и направил дуло в сторону незадачливого туриста. И быть бы деду если не подстрелену, то крепко напугану, если бы не русские матюки, которые весь мир уже осознал и принял в интернационал, как и вечное «фак».

Танкисты тоже знали ненормативную лексику, поскольку сами недавно прибыли на Землю обетованную и отдавали воинский долг своему новому государству. После перепозиционирования дула «Меркавы» экипаж нью-евреев узнал о себе много интересного. Но главное, в деда уже никто не стрелял, и он мог спокойно вернуться на землю предков, после чего продолжил поиски дома своего сына.

Турок хоть евреем и не был, но понимать-то понимал. Фонетика уж больно колоритная, звонкая, с коленцами. А после того как наши туристы обжили конвейерным способом побережье Турции, а турки познакомились с нашими неудовлетворенными амбициозными молодыми женщинами, границы русского расширились.

Из фразы Голицына охранники на двоих поняли по одному слову, чего оказалось достаточно. За воротами русский. Сомнений не оставалось.

Юсуф спал сегодня со своей старшей женой. Она и поспокойнее, и по характеру ему ближе. И надо же такому случиться, что сладкий сон был нарушен, разбит выстрелами…

Найдя остроносые туфли, он накинул хлопковый халат и спустился вниз. Охранники поспешили рассказать ему о том, что им то ли приснилось, то ли померещилось, не исключено, было на самом деле, но очень быстро закончилось, и в поселке снова стало тихо, как прежде. Поскольку угрозы ни семье, ни дому не было, Юсуф не стал вызывать «кавалерию» и, успокоившись, поспешил набить трубку и закурить. По его просьбе один из охранников пошел на разведку. Наличие поблизости пяти трупов и двух покореженных иномарок добавило горчинки в пиалу с зеленым чаем, не более.

Когда с внешней стороны начал буянить какой-то русский, хозяин дома уже снова лег. Повторный подъем раскочегарил его психику куда больше. Сжимая толстые коротенькие сосиски в кулаки, он, пыхтя, спускался по винтовой лестнице вниз, произнося проклятие за проклятием. Жены не спят, дети не спят, кто-то ломится в дверь, весь дом на ушах… «Да будет ли покой в этом мире или нет?!»

Спецназовцы расселись за невысоким столиком в беседке, выпустив из рук оружие, но не убирая его с колен.

Непрошеных гостей конкурент Джезима встретил с не совсем проснувшейся, но в то же время шустрой молоденькой девочкой лет четырнадцати, которая ловко носилась с чайничками и пирожными, с любопытством разглядывая русских, которых до этого видела лишь в туристическом одеянии во Влере. Эти были другие. Их не совсем доброжелательные серьезные лица не внушали страха, но и находиться рядом было как-то некомфортно. От них веяло холодом и жесткостью, а потому она предпочла спросить у хозяина разрешение исчезнуть.

Юсуф закурил вторую трубку, что не одобрила бы ни старшая, ни младшая жена. Куда деваться? Во время непростого разговора иногда удобно взять паузу, затянуться и поразмыслить в течение нескольких ценных и скоротечных секунд.

Говорил Кэп, Буджар переводил.

– Это человек Джезима. – Татаринов ткнул пальцем в беднягу, которого вначале убили, а потом привезли в логово злейшего врага.

Услышав имя, Юсуф выдохнул из легких всю дурманящую гадость, но позволил себе лишь едва заметно скривиться.

– Там за стеной лежат те, кто нанял нас, чтобы убить вас и всю вашу семью.

Охранники Юсуфа, стоявшие в отдалении, но все же слышавшие перевод, начали неправильно дергаться, чем спровоцировали Голицына.

Юсуф поднял вверх руки и рявкнул на слуг.

– Они больше не будут, – извинился он и тут же показал на специальную снайперскую винтовку, лежавшую на коленях Кэпа.

– Он хочет знать, сколько вы хотите за нее, – перевел Буджар.

– К ней патронов не достать, – отклонил предложение Кэп, расстраиваясь, что информация о неудавшемся покушении не произвела на Юсуфа впечатления. – Мы убили тех, кто хотел убить вас.

– Теперь я должен вам заплатить? – интонация турка напоминала урчание верного пса, лежащего в ногах хозяина.

– Вы знаете, откуда это в ваших краях? – Голицын положил на стол SIG.

Гостям пришлось ждать три затяжки. Юсуф переплел на животике пальцы и некоторое время сидел отстранившись, закрыв глаза. Наконец он очнулся.

– Он хочет за информацию все ваше оружие.

Татаринов прекрасно помнил, в чем состоит его задача, но отдать ствол как минимум означало остаться безоружным здесь и сейчас, а как максимум – нарваться на неприятности по возвращении. Кэп бросил взгляд на часы, покачал головой и вытащил спутниковый телефон.

– Надеюсь, срочное, – возмутился хрипловатый сонный голос.

Обрисовав ситуацию вице-адмиралу, Кэп получил вопрос в лоб:

– Уверен?

– Нет.

– Ладно, спишем… Ох, смотри, Кэп, не обделайся! Мне уже Кремль все темя раздолбал.

Командир вернулся к сидящим в импровизированной чайхане подчиненным.

– Скажи ему, что, если обманет, с корабля прилетит ракета и накроет его райский уголок. Случайно. Рука у матроса дрогнет.

Юсуф понял, что выходит так, как он хочет, и, позабыв про приличия, стал пялиться на игрушки взрослых мужчин.

– У Джезима корабль прикормлен, называется «Фалькон». На нем и привезли партию оружия.

– Откуда он знает? – сомневался Кэп.

Но вопрос остался без ответа. Восточный человек развел руки в стороны, обозначая выполнение своей стороны договора.

– Водоизмещение? – не унимался Кэп.

Оказалось, небольшой, не более двадцати метров. Что отнюдь не облегчало дела.

На «Марию» вернулись живые, голодные и немного обобранные.