355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Зверев » Тоннель времени » Текст книги (страница 3)
Тоннель времени
  • Текст добавлен: 16 октября 2016, 23:14

Текст книги "Тоннель времени"


Автор книги: Сергей Зверев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Стольников промолчал. Неприятное открытие. Да и плевать. Жаль только тех ночей, когда он вспоминал Ждана наряду со всеми, думая, что тот приобрел будущее, равное для всех. Ан нет, парень двинулся по служебной лестнице, сделал карьеру, сейчас полковник. Наверняка женат, в Москве дети, собака, счет в банке на его имя, а не на другое. Крепко спит и не боится, что однажды в спальне раздастся грохот выламываемых окон и вломятся люди из спецслужбы, имеющие целью выкрасть, привести в состояние растения и заставить замолчать навсегда.

Еще минуту назад все было понятно. Сейчас же в группе появилось напряжение, и Саша опасался, что это напряжение помешает работе. Он никогда не выходил с группой на боевое задание, если сомневался в ком-то. Заменял или просто оставлял в подразделении. Сейчас ни того ни другого сделать было нельзя. Ждан – факт, не подлежащий обсуждению. А потому Стольников принял этот факт и смирился. Личные чувства в работе хороши, когда их нет.

– Женщины в тюрьме есть? – спросил он, спускаясь вслед за Зубовым на первый этаж здания. – Я на тот случай, чтобы не спутать вашу дочь с кем-то.

– Нет, там женщины не содержатся. Не для них режим…

Стольников хотел спросить, что это значит, но не стал – они спустились еще этажом ниже и оказались на цокольном этаже. Перед входом Саша заметил, что Зубов открыл своим электронным ключом тяжелую металлическую дверь. Толщина ее была не менее сорока сантиметров, и если бы не гидравлические направляющие, похожие на те, что поднимают тракторный кунг, вряд ли ее можно было открыть вручную. Оказавшись в просторном фойе, Стольников обнаружил знакомое приспособление – стол с упорами для автоматов. Здесь конвой перезаряжал оружие, надо полагать. Тут же вдоль стен стояли наполненные автоматами и снаряженными магазинами шкафы с оружием. Они были заперты, но сквозь толстое стекло хорошо были видны стройные ряды «калашниковых». Некоторые ячейки пустовали. И сейчас эти автоматы гуляли по тюрьме «Мираж».

– Почему бы нам не прихватить по одному? – предложил Жулин.

– Потому что вы не на штурм идете, а готовитесь слиться с общей массой головорезов.

– О, у нас это легко получится, – заверил Ключников. – На рожу Татарина посмотреть, так это не ему, а общей массе с ним сливаться нужно.

Запахло как в автомастерской. Стольников понял, что где-то неподалеку находится место посадки в подвижной состав. Так и вышло. Пройдя сквозь еще одни двери, они оказались на тускло освещаемой платформе. Железнодорожный перрон в миниатюре. Зубов зашел в стеклянную будку, выполняющую здесь роль кабины оператора, и задвигал рычагами. Вспыхнул свет, громыхнули двери, и к перрону мягко, едва слышно, подкатил мини-поезд из трех открытых вагончиков.

Надписи «Проверь оружие», «Пристегнуть ремни» – вызвали у всех улыбку. Кажется, только что случилось возвращение Стольникова, Жулина, Айдарова и Ключникова в те времена, когда все было подписано и на всех стенах висели инструкции на самые неожиданные темы. Например, как пользоваться фонарем «летучая мышь» или сушить валенки в сушилке.

– С возвращением, – произнес Зубов в микрофон. Его голос донесся из динамиков, закрепленных на потолке вагончиков. – Сейчас я отправлю вас к «Миражу». Окна автоматически закроются. Поезд сам остановится у платформы. Ждан все знает. Я жду вас живыми.

Он не добавил «с Ириной», и капитан едва заметно улыбнулся. Генералу хватило такта не сказать главное. Покосившись на Ждана, Стольников развалился в кресле, но ненадолго. Раздался щелчок, и откуда-то из-за спинки сиденья стали выползать стальные обручи, обхватывая его тело справа и слева.

– Это что-то вроде ремней безопасности, – объяснил Ждан, глядя в пол. Осторожно выпростав руку из ремня, он снял с плеч небольшой ранец и поставил под ноги. Определить, что находилось в ранце, было невозможно.

– А Зубов говорил, что оружия у нас не будет, – глядя мимо полковника, произнес Стольников.

– Это не оружие.

Саша едва заметно улыбнулся.

«Или лох, или луну крутит, – подумал он. – Разреши мне взять ранец, так неужели я не нашел бы в нем места для заточки и пары ножей для метания?»

Вагон был рассчитан на пятнадцать человек, так было написано над входом. Сейчас внутри его сидели пятеро. Стольников расположился напротив полковника и едва заметно улыбался. Как странно все-таки жизнь устроена. Вышли они из лабиринта одиннадцать лет назад, взяли каждый свою долю – не за ней шли, но так вышло, жить нужно было – и все разошлись, повинуясь приказу командира. И только один, сам офицер, взял долю и отправился не на вокзал, чтобы навсегда исчезнуть из памяти тех, кто его знал, а к папе. И папа все обустроил. Рискуя жизнью десяти других. И не было сомнений уже в Стольникове: эта слежка в Инсбруке – конечная фаза операции по его задержанию, начатая одиннадцать лет назад. Не могли Зубов, Ждан и его отец-генерал все обустроить четко и слаженно. Где-то случился прокол, появилась петелька, и за него мертвой хваткой тут же вцепился крючок спецслужб. Тот голубоглазый, с которым Саша говорил на лавочке – если бы не он, то Стольников уже давно лежал бы в земле. Или булькал в бочке с серной кислотой. Да мало ли способов избавиться от него, получив информацию? Обкололи бы в лаборатории ФСБ галоперидолом, сломали, и вспомнил бы капитан, как нужно всех побывавших в Чечне в одном месте собрать. И появилось бы через день объявление в «Доске объявлений», а потом – всех, всех! – и Маслова, и Жулина, схватили и превратили в трупы. Вот чем рисковал Ждан, отправляясь одиннадцать лет назад к папе за советом…

Поезд летел по рельсам, и Стольников даже не брался определить его скорость. Может, сто, может, сто пятьдесят километров в час. Скорость снижалась всего четырежды, и только на поворотах. Первые две трети пути пассажиры молчали, и только когда стало ясно, что конечная близка, Стольников махнул рукой, и бойцы поднялись, подсаживаясь поближе.

– Наша задача – марш-броском преодолеть три километра, разделяющие выход из лабиринта и тюрьму. Снаряжения нет, поэтому за полчаса, думаю, управимся.

– Три километра за полчаса? – усмехнулся Айдаров. – Это же пешком, сдувая одуванчики?

– Как было видно на карте Зубова, по пути нам встретится блокпост. Мы его обходим. На это уйдет время. Как войти на территорию «Миража» – об этом мы подумаем, когда появимся перед воротами. В любом случае нам придется дождаться темноты.

– Я открою один из входов, – бросил Ждан.

Стольников посмотрел на него.

– Очень хорошо. Значит, нам не придется терять на это время. Оказавшись внутри, расходимся и начинаем искать девушку. В тюрьме есть место, где мы можем, не вызывая подозрения, встречаться каждые полчаса?

– Да, – ответил полковник. – Я думаю, лучшего места, чем столовая, не отыскать. Она небольшая по размерам, но неподалеку есть склад с продуктами питания. Каждые три месяца в «Мираж» завозится провиант. Последний завоз был всего неделю назад, и еды там видимо-невидимо. Даже если организаторы бунта установили контроль над кухней, там будет скопище народу. В толпе лучше всего теряться…

– Жаль, ты не руководствовался этим правилом одиннадцать лет назад, – заметил Жулин.

– Олег, я тебя не спрашивал, – отрезал Стольников. – В тюрьме есть оружие, но его немного. Наверняка оно уже распределено. Таким образом, слова Зубова о том, что мы должны добыть себе оружие сами, – ничего не стоят. Оружия мы не добудем. Если только кухонный нож. Поэтому действовать придется по обстоятельствам. До обнаружения девушки автомат в руке любого из нас сразу вызовет подозрение. Ну, вот и приехали… За мной.

Поезд остановился, двери открылись, группа сошла на перрон.

Глава 5

– Это выход, – Ждан кивнул на узкую металлическую дверь в стене. Судя по материалу, из которого она была сделана, ее толщина не уступала той двери, которую в НИИ открывал Зубов. – Техника грузится там.

Посмотрев, куда указывал палец полковника, Стольников обнаружил эстакаду, подведенную к широкому, запертому пролету.

– К воротам грузового назначения подъезжают машины, принимают груз и доставляют в «Мираж».

– Я вот сейчас подумал, – заговорил Саша, – а почему Зубов уверен, что бандиты продолжают оставаться в тюрьме? Им известно, что «Мираж» находится на территории Грузии. То есть там, куда они обычно бегут, чтобы зализать раны и отожраться после боев с федералами. Почему бы им не выйти из тюрьмы, что сейчас совсем не трудно, не сесть в эти машины и не раствориться в горах? Оттуда бежать в Иран, Азербайджан, да и остаться в самой Грузии – проще простого. Зачем им продолжать сидеть? Понятно, что никакого Ирана поблизости нет, как и Грузии, но они-то об этом не знают. Почему же тогда сидят?

– Хороший вопрос, – заметил Ключников.

Ждан с досадой покрутил головой. Было видно, что из каких-то соображений они с Зубовым что-то недоговаривают. То ли выдать маленькие секреты свои боятся, то ли некогда было посвящать в детали.

– Не проще простого! Не проще. Они носа за стены не сунут!

– Это почему же? – вмешался Айдаров.

– Потому что им известно, что в кровь каждого из них введен препарат, который превращается в тромб в случае пересечения запретной зоны тюрьмы!

– Это как?.. – растерялся Айдаров, а Стольников с интересом оперся на дверь, которая до сих пор еще не открылась.

– Внешнее ограждение тюрьмы представляет собой пятиметровый забор из кевлара, внутрь его вмонтированы датчики, реагирующие на ксеролит – вещество, легко усваиваемое кровью и не влияющее на процессы организма. Совершенно безобидное в любых других условиях! Но стоит человеку, в крови которого ксеролит, оказаться в двух метрах от забора, срабатывают датчики. Они отправляют сигнал в центр управления, и уже из центра посылается сигнал на активацию ксеролита. Происходит воспаление стенок вен и образование тромба. Тромбофлебит протекает очень быстро. От образования тромба до попадания его в легочную артерию проходит не более трех минут. Нужно вам объяснять, что за этим следует?

– Как далеко зашла тюремная медицина! – восхитился Ключников. – А бывает такое, что к забору приблизился один, а коньки откинул кто-то другой? Интересно, как центр определяет, кто проказник?

Ждан посмотрел на него со сдержанным раздражением.

– Кто у забора, тот коньки и откидывает. Неужели непонятно? Ты услышал слово «датчики» в моем рассказе? Датчик посылает сигнал в центр, оттуда – команду, после чего активирует ксеролит в крови нарушителя.

– Теперь понятно. И что с того? Тюрьма в руках бандитов. Неужели они не могут приказать персоналу, ответственному за обслуживание этого центра, дезактивировать и эти датчики, и ксеролит, и все остальное, я уже не говорю об электронных замках на воротах?

– Приказать они могут, да только персонал бессилен им помочь. Центр управления в «Мираже» не автономен, он абсолютно зависим от центра управления в НИИ. Дать команду на дезактивацию может только Зубов.

– Открывай дверь! – приказал Стольников.

Он никогда не задумывался, что дышит тем же воздухом, что и по ту сторону тоннеля. Те же запахи трав предгорья, тот же аромат разогретых солнцем медуниц. Но в какой-то момент, кажется, именно тогда, когда дверь распахнулась и перед Стольниковым раскрылась панорама Другой Чечни, разделившей его жизнь надвое, ему показалось, что случилось что-то важное. Вдыхая полной грудью этот воздух, капитан понял, чего ему так не хватало одиннадцать лет скитаний. Не знакомых лиц в Грозном, где в пределах аэропорта «Северный» располагалась его бригада, не строя бойцов, готовых взойти на броню и отправиться на задание и повиноваться каждому его слову. Не дела, которому отдал годы службы. Выйдя на свет и ведя за собой Жулина, Ключникова, Айдарова и Ждана, Саша понял, что все эти одиннадцать лет его непреоборимо тянуло сюда, в Другую Чечню. Он хотел вернуться, но боялся признаться в этом. И сейчас, легким бегом направляясь в сторону «одиннадцати часов», как принято именовать направления у военных, ориентируясь по представляемым часам, Стольников чувствовал, что улыбается.

Далеко впереди – не менее километра – виднелось здание блокпоста, перекрывавшего дорогу на «Мираж». Стольников спустился в ложбину, уходящую западнее этого направления. Зубов просил не афишировать свое присутствие здесь. Да будет так.

На бегу он посмотрел на часы. До захода солнца оставался час, может, полтора. Можно было пройти расстояние пешком, но Стольников хотел осмотреться. Как артисты, перед тем как надеть одежду главного героя на премьеру, он хотел обносить ее – оказаться на месте, обжиться, привыкнуть. Будущее группы и задания зависит теперь только от него. Все как прежде…

Дорога, очерчивая овраги, петляла, теперь группа шла по прямой. Таким образом, ускорившись, чтобы перемахнуть через бугор, Стольников с бойцами рискнул всего однажды. Но все прошло благополучно. Стоявшие в форме грузинского и российского спецназа бойцы на блокпосте этого маневра не заметили. Над заставой полоскались на ветру два флага – России и Грузии. Редкий случай увидеть их вместе. Стольников про себя усмехнулся: «А некому здесь возмутиться…»

И через четверть часа, поднявшись на холм и не рискуя попасть в объективы биноклей с заставы, Стольников, а вслед за ним и бойцы поднялись на холм, чтобы встать напротив «Миража».

– Мама дорогая… – только и смог вымолвить Ключников, изумленно оглядывая раскинувшуюся перед ним панораму.

– Сколько же денег сюда вбухано? – усмехнулся Жулин и, закашлявшись, сплюнул под ноги.

– Сто миллиардов рублей, – подсказал капитан.

«Мираж» по высоте напоминал девятиэтажное здание. Собственно, так и было. Точное количество этажей посчитать было трудно из-за высокой стены, но крыша виднелась, и ее конек торчал над двадцатиметровым забором еще метров на десять.

– Построено «колодцем», внутри дворик, – тяжело дыша, объяснил Ждан. – От стен здания до «запретки» – сорок метров. Все полностью автоматизировано, управление происходит через центральный пост.

Было видно, что последние одиннадцать лет бывший лейтенант, а ныне полковник Ждан бегал не часто. В отличие от своих спутников он выглядел грузновато и несколько километров быстрого шага дались ему непросто.

– Куда ты нас поведешь? – спросил Стольников. – Где этот вход, о котором не знает никто из зэков?

– Не только из зэков. Никто не знает.

– Знает тот, кто строил, – отрезал Стольников, уже сообразивший, что у стен не осмотришься. – Открывай же кроличью нору. Для всех: действуем по обстановке. Первым делом – найти место, где они удерживают девушку. Ждан, ты хоть знаешь, как она выглядит?

– Знаю… Но если ты увидишь здесь девушку – это и есть Ирина.

Что-то помимо информации прозвучало в этом ответе, но Стольников решил не утруждать себя анализом. Истекало время, подаренное Зубову правительством. После начала штурма живые в этой тюрьме позавидуют мертвым. Стольников в этом почему-то не сомневался. Но это случится через сутки. А сейчас нужно было разыскать в этом огромном доме девушку.

Здесь группу повел Ждан. Выйдя вперед и поглядывая на наручные часы, которые, видимо, показывали на его руке не только время, он трусцой припустил к западной стене. Кивнув Жулину, Саша двинулся за ним. Еще раз проверившись на месте, полковник остановился и вытер рукой пот с лица.

– Много воды пьете, товарищ полковник, – заметил Ключников.

Несмотря на то что на стене торчали перископами камеры, Ждан смело приблизился и вынул из ранца небольшое устройство, похожее на трубку телефона спутниковой связи.

– Отключены? – уточнил на всякий случай Стольников.

– Зубов должен был создать помехи. С девятнадцати тридцати до девятнадцати сорока пяти мониторы в операторской откажутся работать, – Ждан включил устройство, и оно издало писк.

Осмотрел стену. Отошел шагов на восемь правее и набрал какой-то номер на клавиатуре.

Капитан резко повернул голову на шум. В стене появилась прямоугольная щель. Размером она была – только-только втиснуться одному человеку. Удивительно, но Стольников ее заметил только тогда, когда сработал механизм, приводящий дверь в движение. Зазоры в стене были невидимы глазу. Отъехавшая назад дверь откатилась в сторону.

– Больше всего я боялся, что может заклинить, – признался Ждан, пряча прибор в ранец. – Это аварийный вход, он ведет к караульному помещению. Дверью не пользовались со дня открытия «Миража»…

– И что было бы, если бы заклинило? – с издевкой поинтересовался Айдаров. – Мы побежали бы обратно?

– Поберегите силы, – зловеще посоветовал Ждан. – Караульное помещение, конечно, захвачено бандюками. И вы встретитесь с ними через пару минут.

– А вы не встретитесь? – полюбопытствовал Ключников, приближаясь к двери и освобождая место для командира.

Стольников заметил этот маневр. Одиннадцать лет прошло, но в тех, кому он привык доверять, осталась привычка на всю жизнь – первым всегда идет командир. Он, Стольников. Одиннадцать лет прошло, а ничего не изменилось. Саша почувствовал, как начинает греться кровь в венах. Адреналин еще не хлынул, но пусковой механизм уже пришел в движение…

– И я встречусь, Ключников, но последним из вас. Потому что если пойду первым, некому вас вести по «Миражу» будет. Андестенд?

– А если я пойду первым, кто тебя на киче защищать будет? – рассмеялся Ключников.

– Рты все закройте, – миролюбиво процедил Стольников. – Ждан, сколько стульев в караульном помещении?

Он решил задавать вопросы по мере необходимости. Их у него накопилось уже не менее десятка, но загружать ими Ждана, который заметно нервничал, не хотел.

– Стульев?..

– Да, стульев!

– Три… Да, три. В каждом караульном помещении, а их четыре – по три стула. А какое это имеет значение?

– Значит, в помещении будет не более четырех человек.

– Почему? – округлил глаза Ждан. Он знал об умении беглого капитана мыслить быстро не понаслышке, но, видимо, отвык после долгой разлуки.

– Потому что – какой смысл стоять там? Трое сидят, один может стоять, но двое стоящих – это перебор. Слишком много других мест, где постоять можно.

«Логика спорная, – решил Ждан, – но по существу верно».

Они прошли еще с десяток шагов по узкому – не разойтись и двоим – коридору и оказались перед такой же узкой дверью, что и на входе. Зазоры в стене были настолько малы, что заметить их можно было только случайно. Да и незачем было приглядываться к стенам заключенным на вечное поселение бандитам, знающим, что приближение к стене равнозначно смерти.

Первая дверь открывалась не так быстро. Стольников прикинул: три секунды. Этого достаточно, чтобы вскочить со стульев, схватить автомат и полоснуть по образовавшемуся в стене проему очередью. Служба у бандитов наверняка налажена. В этом отношении чехи и наемники могут дать несколько очков вперед кадровым военным. В зоне наверняка находятся и полевые командиры, и их помощники. Вокзальных воров в этой тюрьме не держат. Заключенные все как один прошли через месиво двух чеченских кампаний, а кто-то из них и через множество других. Иерархия после захвата тюрьмы мгновенно выстроилась в правильную пирамиду: кто-то нынче стоит на посту, кто-то в операторских, кто-то кашеварит, а главари перетирают по поводу дальнейших планов. Единственное преимущество против этой системы – незнание бандитами о том, где находятся. Но сейчас, когда откроется дверь и Стольников ворвется в караульное помещение, это не будет иметь никакого значения…

– Открывай.

И в этот момент Саша почувствовал, как закипевшая кровь стала разгоняться по организму, толкаемая частыми качками сердца…

Ждан набрал на устройстве очередной номер, и дверь, пыхнув пылью, отъехала в сторону, как и наружная.

Не дожидаясь, пока она упрется в стопор, капитан забросил свое мощное тело в проем и увидел троих, сидящих на стульях. В караульном помещении был включен телевизор. Саша успел подумать о том, что нужно отдать должное людям, обустраивавшим «Мираж». Там, где не было сотовой связи, телевизоры показывали грузинские последние новости.

Он не знал, что новости шли в записи на носителях, завозимых в тюрьму каждым третьим караулом. Новости записывались за три дня, после чего перемещались в Эту Чечню и крутились по ТВ как свежие. Жизнь в «Мираже», разделяемая от жизни в привычном мире тоннелем, опаздывала на трое суток.

– Ни звука!.. – прокричал Стольников, бросаясь к дальнему, за столом. Он скомандовал не бандитам, своим.

За спиной его раздались звуки ударов и крики.

Все трое были вооружены. Автоматы стояли рядом, у стен, и капитан, бросаясь к «своему» заключенному, заметил, что на всех трех «калашниковых» предохранители опущены.

Бандит, вскочив, оказался одного роста с Сашей. Настолько же надежен в плечах и резок в движениях. Но оружия достать он уже не мог. Бросившись к столу, Стольников ударом ноги отбросил автомат в угол.

Короткий удар – и боевик, схватившись за шею обеими руками, ударился спиной о стену.

Ударом ноги Стольников во второй раз поразил его горло. Изо рта бандита хлынула кровь…

Жулину повезло меньше. «Его» бандит успел дотянуться до автомата и перехватить оружие для стрельбы. Прапорщик подсел и носком мокасина выбил магазин из автомата. Этой же ногой, не задержавшись ни на мгновение, скользнул вдоль оружия и с щелчком затвора выбросил из ствольной коробки находившийся там последний патрон. И в этот момент бандит перехватил оружие как дубину и коротко размахнулся…

Ключников поступил проще. Ему оставили самого ближнего ко входу. Почти с разбега сержант врезал ему кулаком в нос. Боевик потерял сознание раньше, чем упал. Не останавливаясь, Ключ зашел ему за спину, обхватил голову руками и резко повернул в сторону. Разжав руки, выпустил мертвое тело и бросился на помощь Жулину, который успел поднять руки, закрывая голову от сокрушительного удара автоматом…

Превращенный в палицу «калашников» не долетел до головы прапорщика. Встретившись с ногой Ключникова, он отлетел к входной двери и гулко ударился о ее металлическую поверхность.

Ударом в пах Жулин повалил боевика на пол, а Ключников, бросив взгляд на Стольникова и убедившись, что с командиром все в порядке, упал бандиту коленом на грудь. Всхрипнув, арестант задохнулся и округлил глаза.

– Не с тобой ли я встречался в Бамуте? – выдавил Ключников и, подняв налитый силой кулак, ударил жертву в горло. Еще секунда и, обхватив голову боевика руками, Ключников сломал позвонки и ему…

Не желая рисковать, Саша подхватил поваленный стул, одним движением оторвал от него ножку и, перехватив обеими руками, с коротким выдохом всадил ее в бурлящий красной жижей рот бандита.

Все было кончено.

Капитан и его бойцы стояли посреди караульного помещения, забрызганные кровью.

– Где Айдаров? – прохрипел Стольников, обводя блестящим взглядом помещение.

Бывший снайпер группы капитана Стольникова, заскочив в караульное помещение последним, оценил обстановку и бросился в комнату отдыха. Там, на обшитой дерматином кушетке с поднятой у изголовья спинкой, на пример лежанок в армейских караульных помещениях, спал четвертый. Сон бандита был крепок. Он так и не открыл глаз, не увидев смерти и не испугавшись ее. Ударом ребра ладони Айдаров перебил ему гортань, после чего навалился всем телом и придушил. Как и просил командир – без звука.

– Ты почему не сказал, что в караульном помещении две комнаты? – с раздражением бросил Стольников.

Ждан, которому адресовался вопрос, дышал по-прежнему тяжело и прерывисто.

– Я сам не знал… Поверь, Саша…

– Ты знал, что стульев в караульном помещении – три, и не знал, что в караульном помещении две комнаты?!

– А ты, бывший командир подразделения, сам не мог догадаться?!

Приблизившись к столу, капитан посмотрел на экран монитора. Увидеть что-то было невозможно – кровь боевика стекала по экрану ручьями. Наклонившись и оторвав от рубашки мертвого бандита подол, Саша протер монитор и внимательно присмотрелся.

– Это – зона западной стены до здания «Миража». Караул менялся каждые два часа.

– Да уж конечно, – заверил Стольников. – Они все в армии служили, зачем им менять то, что работает. – Он посмотрел на часы. – Сейчас без четверти восемь. Если они несут службу по примеру внутренней службы Вооруженных сил, то смена появится через пятнадцать минут.

Он отошел от стола и осмотрел помещение.

– У нас десять минут, чтобы навести здесь порядок. Встретим смену как положено.

Двое из четверых были похожи на славян. Значит, со сменой можно будет говорить на русском. Впрочем, Зубов говорил, что тюрьма интернациональная. Здесь есть и грузины. А тот, что в комнате отдыха, очень на грузина похож. Хоть и трудно отличить чеха-бандита от грузина-бандита, когда они мертвые, но все-таки похож. А это значит, что говорят здесь в основном, как хотите, по-русски. Может быть, там, наверху, где тюрьмой управляет временное правительство, – там разговаривают на чеченском. В последнем Стольников даже не сомневался.

Экран монитора был разбит на две равные части. К каждому из объектов, а их было, соответственно, два, вела дорожка. Вышка у стены и дверь в здании. С вышкой все было понятно – на ней стоял и курил бандит. Автомата при нем не было, видимо, поставил под ноги. Развалившись плечами на перилах, он пускал в небо струйки дыма и наслаждался хотя и сомнительной, но все-таки свободой. Что за объект был в здании, оставалось только догадываться.

«Все правильно, – подумал Стольников. – Служба организована по-военному. В помещении четверо: двое бодрствующих и двое отдыхающих. Просто один из отдыхающих пришел посмотреть телевизор. Сейчас приведут двоих с постов. Значит, их будет – трое».

Убитые арестанты были одеты не в тюремную униформу, а, как и говорил генерал, в обычную гражданскую одежду. На вышке стоял тип тоже в гражданском: серая рубашка, джинсы. В чем брали, в том в «Мираж» и доставили. Поэтому на этот счет переживать не приходилось. Войдут и не сразу разберутся, в чем дело. Да и кто ждет диверсантов изнутри «Миража»? Огорчало другое. Состав караула набирался по очереди из числа всех арестантов. Видимо, из числа простой «пехоты» и безродных чужаков. Однако эта смена находилась на службе уже половину времени. А это значило, что старший знал в лицо всех, кого водил на посты и кого с постов возвращал для отдыха. Как бы то ни было, если смены велись по уставу, а менять годами отработанные правила нужды не было, старший в этом караульном помещении сводил бандитов на вышки уже по два раза. В любом другом случае Стольников назвал бы его начальником караула или помощником оного, но речь шла об убийцах, зарекомендовавших себя садистами. Поэтому просто: «старший».

Тем не менее встречать смену придется. Значит, это снова рукопашная. Стрелять Саша запретил. После первого же выстрела их миссия оказалась бы невыполнимой…

Пяти минут группе хватило, чтобы стащить трупы в комнату отдыха, замыть кровь и расположиться на местах, которые ранее занимали бандиты. В караульном помещении была раковина и даже кулер, швабра, тряпка, так что управились быстро. Бросив швабру в комнату отдыха, Ключников набрал в пластиковый стаканчик воды, выпил и швырнул туда же.

– Ну, тут попроще будет… – и, взмахнув рукой, он вонзил в столешницу два ножа.

Взяв один, Стольников улыбнулся.

– Кажется, кто-то из конвоиров протащил в крытку чей-то подарок. Татарин, держи!

Айдаров на лету поймал нож за рукоятку, осмотрел. Нож был самодельный, но сделал его мастер, любящий свое дело. Лезвие – из легированной стали, таким можно бумагу на лету резать. Рукоять – из множества склеенных и обточенных на станке кусков холстины.

Второй нож капитан отдал Ключникову.

– Меня это на мысль навело, – пробормотал он, сидя на стуле и глядя на пустую пока дорожку, ведущую от здания тюрьмы. – Если сюда можно протащить неуставной нож, тогда, наверное, можно протащить и что-то другое? А раз так, то и на волю можно вытащить что-то, что запрещено, верно? Ждан, бывали случаи проноса предметов из тюрьмы и в тюрьму?

– Бывали, конечно. Но все это пресекалось.

– Да, конечно, – улыбнулся Саша. – Значит, носят часто. Просто ловят не всегда.

– А что тебя смущает в этом? Всегда конвой таскает в зоны что-то нужное зэкам и вытаскивает что-то, что нужно конвою. Так было всегда на зонах и всегда будет.

– Раз так, – Стольников поднял взгляд на Ждана, – то не такая уж это и секретная тюрьма, верно, полковник? И где гарантия, что малява из чьих-то рук не проскользнула через все кордоны в руки тем, кому предназначалась?

– Ну а в данном-то случае тебя что смущает?!

– Ничего. Просто факт констатировал. В свете появления в «Мираже» группы активистов во главе с Ириной Зубовой. Такое впечатление, что их ждали, нет?..

Видя, что Ждан задумался, Саша бросил взгляд на монитор и напрягся.

– Внимание.

Бойцы заняли свои места.

На экране было видно, как из здания вышел бандит, а за ним, точно привязанные, спешили двое. Все трое держали автоматы в положении «на ремень».

«Если на вышке часового он уже сменил, то направляются они напрямки сюда. Если нет, то пойдут к вышке».

Пришлось ждать еще целую минуту: начальник караула повел парочку к вышке. Когда часовой спустился, его место занял один из тех, что явился с начальником караула. Отстоявший смену присоединился к группе.

– Все, – поставил точку Стольников. – Через минуту они войдут. Двое после смены, уставшие, старший тоже нагулялся. Реакции не ждите. Но убирать всех нужно быстро и снова без шума. Тогда в нашем распоряжении будет целых два часа.

Он не сводил глаз с монитора.

– Если никто не захочет связаться с начальником караула по рации. Если же кто-то на связь выйдет – тогда не более двадцати минут… Все готовы?..

Клацнули замки на дверях, ведущих в караульное помещение. Оставалась последняя дверь…

Стольников сидел за столом, смотрел на нее из-под бровей и думал о том, что прошло одиннадцать лет, а ничто не изменилось. Даже привычка добивать. Ничего…

И клацнул замок на двери в двух метрах от него…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю