Текст книги "Закрытый регион"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

20

В то самое время, когда Батяня изучал подступы к лаборатории, за ним следили. В здании, которое стояло за пределами лабораторного комплекса, находились Энрике Эстебан и несколько его громил.

Энрике сидел за компьютером. На монитор были выведены картинки с нескольких замаскированных камер наблюдения. Появление рослого крепкого мужчины он засек вовремя. Эстебан сразу догадался, что это именно тот человек, ради кого и было организовано наблюдение.

Когда появились злоумышленники из числа местных жителей, Эстебан решил не отгонять их. Его радовала возможность развлечься, видя, как деревенские парни подыхают от химикатов, распыленных на территории комплекса. Удовольствие для нормального человека, мягко говоря, сомнительное. Но для этого атлета, исполнявшего особые поручения мистера Гаври, давным-давно не было ничего святого. Да и поручения ему приходилось выполнять весьма своеобразные.

Присутствие русского было засечено наблюдателями не сразу. Все-таки его осторожность не оказалась лишней. Он не обнаружил наличия камер, но какое-то время не попадал в их объективы.

Когда же это случилось, атлет не сразу понял, что это за человек. Сначала он подумал, будто видит одного из неудавшихся грабителей, который либо опоздал к началу действа, либо просто хватился остальных и в их поиске пришел к ветлечебнице.

Однако уже через несколько секунд по поведению и манере держаться наблюдатель понял, что под наблюдение камер попал отнюдь не какой-то крестьянин. Пришелец был очень внимателен и осторожен. За ворота идти не спешил. Обследовал такие мелочи, которые местный житель вряд ли заметил бы.

Энрике до последнего ждал, когда мужчина зайдет на территорию лабораторного комплекса. Расчет был прост – незнакомец начнет задыхаться под действием химикатов. В это время несколько громил в спецодежде прибегут и утащат его.

Все-таки Эстебан ожидал прибытия целой группы, а появился лишь один человек. С ним следовало потолковать, чтобы выяснить, где остальные. А там можно было и в расход пустить.

Однако его расчет не оправдался. Батяня так и не зашел за ворота. Более того, он вдруг развернулся и отправился прочь от лаборатории. Причем двигался очень быстро. Громилы были наготове, но им понадобилось некоторое время на уяснение ситуации.

Эстебан, зная местность, прикинул, куда мог направиться незнакомец. Та дорога, по которой ушел Батяня, вела к ближайшей трассе. Другой путь шел почти параллельно первому, но на него русский явно не попадал. С учетом этих особенностей и было принято решение о дальнейших действиях.

Атлет остался на месте, а всех охранников отправил на захват незнакомца. Трое из них должны были броситься в погоню за русским. Четверо других на старой малолитражке отправлялись параллельным путем, чтобы встретить Батяню на подступах к трассе. По сути, речь шла о настоящей ловушке.

В условиях горной местности у Лаврова имелось не так много возможностей для маневра. Ни влево, ни вправо сойти с дороги не получилось бы. По обе стороны от нее располагались глубокие лощины с многочисленными зарослями. Там не смогли бы сориентироваться даже местные жители.

Крутые склоны, поросшие кустами и высокой травой, были бы серьезной проблемой для всякого, кто попытался бы спуститься вниз. Да и особого смысла в таких попытках не было. Дно и одной, и второй лощины отличалось сыростью, кишело змеями и прочей живностью подобного рода.

Начинался рассвет. Батяня без помощи прибора ночного видения сумел определить, что до трассы оставалось около сотни метров, и еще немного ускорил шаг. Сзади послышался шорох. Майор насторожился и обернулся.

Казалось, что ничего особенного за спиной не происходило. Тем не менее он передернул затвор автомата, держа оружие наготове. Его не оставляло впечатление, будто за ним кто-то следит.

Батяню так и подмывало произвести пару очередей в ту сторону, откуда доносились эти подозрительные звуки. Однако Лавров сдерживал себя, так как опасался демаскировать свое присутствие. Звуки могли быть связаны с чем угодно: дикий зверь, порыв ветра, какой-нибудь заблудившийся здешний крестьянин или враги, о которых майор мало что знал. Ошибиться в предположениях можно было довольно легко. Поднимать шум просто ради выяснения их ошибочности или достоверности ему не хотелось.

Вдруг со стороны трассы послышался шум автомобиля. Батяня замедлил шаг. Больше всего ему хотелось, чтобы водитель просто спешил домой, в одно из ближайших селений.

Вскоре выяснилось, что это далеко не так. Машина резко завернула на дорогу, по которой шел десантник. При включенном на полную мощность свете фар она летела прямиком навстречу ему. Лавров предусмотрительно отошел к кромке дороги, пытаясь не привлекать к себе внимания.

В этот самый момент машина затормозила и остановилась так, что свет фар был направлен в сторону Батяни и выхватывал из предутренней мглы его силуэт. Позади него вполне отчетливо прозвучало щелканье автоматных затворов.

Следом за этим раздался грубый мужской голос:

– Выходи на середину дороги! Если не будешь творить глупостей, то мы тебя не тронем. Наш начальник хочет с тобой просто потолковать. Не дури и выходи с поднятыми руками. Иначе тебе будет плохо!

Сколько раз в самых различных точках нашей планеты Батяне приходилось слышать заявления подобного рода! Ему было ясно как божий день, что одним «просто потолковать» здесь не обойдется. Кому-то сильно хотелось узнать подробности спецоперации, в которой участвовал Лавров. Скорее всего, супостаты планировали устроить допрос с пытками. Осознавая это, Андрей рискнул потянуть время.

– Извините, но я плохо понимаю по-испански! – выкрикнул он, стараясь уловить местонахождение автомобиля.

– Иди сюда и все поймешь! – послышалось в ответ.

Майор шагнул туда, откуда раздавались эти слова, но тут же резко развернулся и произвел два одиночных выстрела по фарам. Свет тут же погас, пули попали в цель. Батяня же сиганул обратно к кромке дороги и залег в канаву, не очень глубокую, но вполне подходящую для временного укрытия. Он заметил ее чуть раньше и был готов воспользоваться ею. Другого способа уйти из-под вероятного обстрела у него не было.

Громилы Эстебана опешили. Безусловно, они догадывались, что русский опасен. Но то, как он в течение нескольких секунд сумел погасить автоматным огнем фары, слепящие его, произвело на них серьезное впечатление.

Приближение рассвета сопровождалось появлением довольно густого тумана. Чтобы не стать жертвами дружественного огня, тройка преследователей обозначила свое местонахождение несколькими вспышками фонарика. Такими же сигналами им ответили со стороны автомобиля.

Естественно, обе точки не остались без внимания Андрея. Не дожидаясь дальнейших действий противника, он навел автомат приблизительно в том направлении, где только что наблюдал вспышки, после чего нажал на курок и выпустил длинную очередь. Затем майор быстро перенаправил ствол на автомобиль и снова выстрелил.

Реакция обеих групп преследователей не заставила себя долго ждать. К немалому удивлению Батяни, те действовали весьма слаженно и четко. Ответная стрельба началась синхронно. Застрекотали автоматы, заставляя десантника сильнее прильнуть к земле.

Находиться под перекрестным огнем было вдвойне опасно. Выбраться из канавы не представлялось возможным. Любое серьезное движение, не говоря уж о подъеме, казалось чересчур рискованным. Лавров готов был идти на оправданный разумный риск. Но вскакивать на ноги, чтобы попытаться выйти из простреливаемой зоны, было бы верхом безрассудства.

«Безумству храбрых поем мы песню» – эти слова классика выглядели в данной ситуации слабым аргументом в пользу решительных действий. Андрей прекрасно понимал, что единственной песней в случае его безрассудной попытки пробежаться под прицелами противника будет что-нибудь вроде реквиема Моцарта. Поэтому он, лежа в укрытии, перебирал в уме варианты своих вероятных действий. Ничего лучшего, чем просто оставаться приблизительно в одном и том же месте и держать оборону, в голову ему не приходило.

Вместе с тем ответная стрельба показалась ему слишком уж неточной. Он пока не мог объяснить себе данное обстоятельство.

Майор прополз по канаве на несколько метров вперед. Несмотря на густеющий туман, он приблизительно представлял, где находятся и одна, и другая группы. Да и сами враги невольно подсказывали ему это, переговариваясь между собой.

Батяня приподнялся ровно настолько, насколько было нужно для того, чтобы прицелиться. Первую очередь он отправил в сторону машины. Послышался шум от попадания пуль в обшивку, а следом – и звук опадающего разбитого лобового стекла. Не дожидаясь ответа, майор снова нырнул в канаву и пополз обратно.

Его противники опять открыли перекрестный огонь. Один из них пытался взывать к благоразумию, предлагал десантнику сдаться. Естественно, такое требование для Лаврова было совершенно неприемлемым. Он даже не стал на него реагировать, чтобы не выдать своего местоположения.

Добравшись до исходной точки, Батяня не остановился. Он пополз еще ниже, полагая, что сумеет поравняться со второй группой, хотел ударить по врагам с минимального расстояния.

Снова послышались выстрелы. И опять в них было что-то странное. У Батяни складывалось такое впечатление, будто обе группы стреляли не в направлении предполагаемого расположения цели, а куда-то вверх. Ни одна вражеская пуля не просвистела у десантника над головой и не взрыхлила землю с одной или другой стороны канавы.

Вывод напрашивался сам собой. Получалось, что нападавшие не хотели непременно убить его. Выходило, что они стреляли в его сторону ради запугивания. Или же для провоцирования на ответную стрельбу, чтобы он, защищаясь, истратил весь боезапас.

Обе группы действительно получили от Эстебана приказ взять незнакомца живым. Но он об этом не знал и знать не мог. Свои же собственные догадки и выводы казались ему не до конца обоснованными.

Поэтому Андрей не собирался оставлять своего намерения обстрелять тройку преследователей с кратчайшего расстояния. Он уже выставил автомат, как вдруг справа от себя услышал недвусмысленное шипение.

Сомнений не было – рядом находилась змея. Скорее всего, она была весьма агрессивно настроена и собиралась атаковать. О вероятности такой угрозы Батяня знал. Все-таки не зря он штудировал информацию о регионе. Но вот это конкретное столкновение со змеей, да еще и при таких обстоятельствах, оказалось для него полной неожиданностью.

Смертельная опасность была куда более реальной, чем со стороны преследователей. От тех нашлось хоть какое-то укрытие, а змея ведь была в буквальном смысле под боком. Счет здесь шел на десятые, если не сотые доли секунды!

Реакция Батяни была молниеносной. Он выхватил нож и резко ударил очень острым лезвием. Быстрота действия спасла ему жизнь. Змея была обезглавлена. Андрей с облегчением вздохнул.

Его противники не понимали, что происходит, почему незнакомец бездействует. Они прекратили стрельбу и стали переговариваться по рации.

– Вы что, пристрелили его? – послышался возбужденный голос одного из них.

– Нет! Мы стреляли так, как и договаривались! – отвечал ему кто-то из другой группы.

– Если этот тип мертв, то Энрике порвет нас всех на куски!

Обрывки этих диалогов долетали и до Батяни. Он никак не мог собрать из таких вот пазлов цельную картину, зато решил немного подразнить своих врагов. Майор схватил мертвую безголовую змеюку за хвост и метнул в направлении второй группы.

Как только она шлепнулась на землю, раздался испуганный крик:

– Граната!

Андрей нажал на курок автомата. Пара длинных очередей заставила его преследователей залечь на землю. Один из них при этом получил ранение.

На выстрелы русского сразу же отреагировала группа, находившаяся возле машины. Охранники открыли огонь одновременно из четырех стволов. Однако, как и во всех прошлых случаях, они стреляли метра на два-три над землей.

В это самое время произошло нечто непредсказуемое. Из зарослей вылетела то ли птица, то ли летучая мышь. Шум стрельбы ее почему-то ничуть не испугал. Более того, она пронеслась прямо над головами четырех стрелков.

Это не осталось незамеченным. Один из них серьезно переполошился, рука дрогнула, ствол сместился, пули полетели вниз и взрыхлили землю прямо под носом Батяни!

После этого он был полон уверенности в том, что «стрельбы понарошку» нет, что все догадки и интерпретации обрывков фраз, долетавших до него, ничего не значат. Майор приготовился к продолжению противостояния.

Тем временем вторая группа опомнилась. Один из громил удосужился рассмотреть то, что бросил русский.

– Это же змея с отрезанной головой, – обескураженно проговорил он.

– И что? – скептически спросил второй, подымая раненого подельника.

– Это же знак одной из мафиозных группировок!

– Да ты что! Надо сообщить Энрике.

Охранники тут же связались с Эстебаном и рассказали о случившемся. Тот недоумевал, пытался уточнить, не произошло ли ошибки. Но его заверяли в том, что змея с отрезанной головой действительно является своеобразной меткой местной мафии. В конце концов атлет пообещал приехать на место боя. Громилам же дал он указание придержать этого мафиози, не убивать его.

Батяня вновь огрызнулся несколькими очередями. Громилы посетовали на то, что так он постепенно достанет всех. Впрочем, больше они верили в то, что у мнимого мафиози закончатся патроны.

Лавров же надеялся на то, что одна из пуль угодит в топливный бак машины. Тогда можно будет пойти на прорыв окружения. Пелена тумана по-прежнему не позволяла ему толком различить очертания автомобиля.

Тут Андрея осенило. При себе он имел рацию. По идее, можно было настроиться на волну, которую преследователи использовали для переговоров между собой. Майор сумел сделать это, но пока не стал афишировать свой успех.

Он рискнул воспользоваться фонариком, чтобы осветить ближайшую к нему тройку громил. Нескольких секунд хватило на то, чтобы отметить для себя их местоположение. После этого со стороны Батяни мгновенно последовала автоматная очередь.

Все трое рухнули на землю. Трудно было понять, ранены они, убиты или просто спасаются. Последовали выстрелы в ответ.

Батяня залег в канаву и по рации попытался связаться с группой при автомобиле.

– Эй, там, на машине. Этот черт всех нас ранил, – проговорил он. – Сливайте бензин и поджигайте. Нужен свет. Иначе мы его упустим.

– Это кто говорит? Хосе, ты, что ли? – послышалось в ответ, но десантник не стал ничего говорить и отключил рацию.

Понимая, что его могли слышать и остальные, майор снова открыл по ним огонь. Судя по возгласам, еще как минимум один из преследователей был ранен, а рация – разбита.

Возле машины началась возня. Громилы поверили в сообщение, полученное по рации, и собирались слить топливо. Этого Лавров и добивался. Он отполз на необходимое расстояние, прислушался к шуму у автомобиля и принялся стрелять одиночными.

Громилы в ужасе закричали и бросились убегать. Майор же продолжал палить. Он слышал, как пули взрезали обшивку машины, никак не мог добиться своего, однако не сдавался, стрелял снова и снова.

Когда Батяня почти отчаялся и выпустил пулю напоследок, все получилось. Пуля угодила в бак, искра заставила бензин воспламениться, прогремел взрыв. Машину подбросило. Она быстро занялась пламенем.

Батяня сразу же сменил автоматный рожок и принялся стрелять по противникам, опешившим от произошедшего. При этом он двигался вдоль дороги в направлении трассы.

Преследователи даже и не старались ответить ему. Казалось, что они были полностью подавлены и деморализованы.

Впрочем, у одного из них сорвало крышу. Он вскочил с земли, на ходу подобрал автомат и ринулся вслед за «мафиози». При этом он что-то кричал.

Да, это был противник, но Лавров не стал его убивать, лишь полоснул очередью по ногам. Теперь можно было ускориться, пересечь трассу, достать квадроцикл и вернуться к месту привала.

Стоило ему подумать об этом, как позади раздался громкий шум мотоциклетного двигателя. Энрике Эстебан собственной персоной спешил появиться на месте боя. Он мчался на мотоцикле, держа в руке пистолет. Едва Батяня обернулся, как его новый преследователь нажал на спусковой крючок.

21

Гомес и его подельники услышали выстрелы издалека. Им хотелось думать, что все это лишь отзвуки надвигающейся грозы. Но никаких признаков этого не наблюдалось.

Густой туман, нежданно окутавший окрестности, заставил водителя заметно сбросить скорость. В противном случае можно было запросто попасть в аварию. Звуки стрельбы становились все ближе и четче. Их уже нельзя было ни с чем спутать.

– Да что это за чертовщина такая?! – недовольно буркнул Гомес.

– Кажется, перестрелка, – озвучил Педро самое очевидное предположение на сей счет.

– Да это и так понятно! Кто именно стреляет?! – завелся вожак.

– А мне откуда знать! Может, полиция с кем-то воюет, или же люди, верные старику, попались в лапы наемников столичных наркобаронов?.. Да мало ли что! Пока туман, нам надо быстренько проскочить этот участок дороги. И пусть они там хоть задавятся! – Товарищ Гомеса излагал вполне дельные соображения.

Вдруг шальная пуля вдребезги разнесла лобовое стекло джипа, на котором ехали заговорщики. Водитель нажал на газ и на большой скорости практически вслепую проскочил опасный участок.

Попадание пули повергло Гомеса если не в шок, то состояние, близкое к нему. Схожим образом чувствовали себя остальные. Казалось бы, все понятно: рядом шел бой, и очередная пуля угодила во внедорожник, проезжавший неподалеку. Однако в салоне машины возобладала совершенно иная точка зрения.

Да, никто не знал, что в действительности происходило на дороге, смежной с трассой. Но при этом с подачи вожака все поверили в то, что выстрел был предназначен именно для этого джипа.

Кто-то попытался сослаться на туман и плохую видимость, но ответ прозвучал сразу:

– Современная военная техника позволяет вытворять и не такое, причем при любых погодных условиях.

В километре от злосчастного поворота Гомес приказал водителю остановить машину. Состоялся короткий совет, участники которого попытались предположить, кто мог за ними охотиться. Ложный посыл приводил к неправильным выводам. Круг вероятных виновников случившегося представлялся таким же, как ранее в словах Педро. Полиция, столичные наркодельцы, верные люди Отаменди.

– Кто бы это ни был, надо с ними покончить, – заявил вожак.

– Что ты предлагаешь? – с готовностью уточнил Педро.

– Надо незаметно вернуться, занять безопасную для нас позицию и раздолбать то место из гранатомета! Благо он у нас имеется. – Решительности Гомеса не было никаких пределов.

– Даже если это окажется полиция? – поинтересовался один из подельников.

– Даже если это будет сам Господь Бог! – прошипел вожак и гневно блеснул глазами.

Джип вернулся в квадрат, прилегавший к месту боя. После обсуждения, которое не удалось завершить по пути, один из контрабандистов был отправлен на склон соседнего холма в качестве корректировщика стрельбы. Связь между ним и остальными должна была осуществляться при помощи рации.

Все было готово к тому, чтобы нанести по неведомым супостатам сокрушительный ответный удар. Туман потихоньку развеивался. Видимость улучшалась. В этом были как свои преимущества, так и недостатки.

Контрабандисты видели, что на месте боя горел автомобиль. Выстрелы, доносившиеся оттуда, были прерывистыми. Понять, что там происходило, они никак не могли, ожидали первых сообщений от корректировщика, надеялись, что он хоть немного прояснит ситуацию. Впрочем, главным для них было то, чтобы подельник сумел правильно навести их на цель.

Тот сразу же заметил мотоциклиста, преследующего какого-то мужчину. В тающей дымке тумана мельтешил еще кто-то. Недолго думая, наводчик выбрал в качестве цели точку посередине дороги, между мотоциклистом и тенями, заметными в тумане. Соответствующие данные он озвучил по рации для гранатометчика.

Тот не заставил себя долго ждать. Тем более что Гомес подгонял его, опасаясь, что неведомые враги сумеют почуять неладное и унесут ноги. Едва была пущена первая граната, как стрелку предупредительно подали вторую, потом третью. И так целых пять раз.

«Гулять так гулять!» – рассудил вожак, которого распирало от горечи из-за так и не добытых деньжищ сеньора Габриэля Отаменди.

Первая граната прилетела и взорвалась как раз в тот момент, когда Эстебан прицелился в Лаврова из травматического пистолета и успел нажать на курок. Взорвалась она чуть в стороне от горящей машины. Однако намерения атлета были мгновенно перечеркнуты.

Во-первых, он не сумел попасть противнику в спину. Во-вторых, его самого вместе с мотоциклом задело взрывной волной и опрокинуло на обочину. При этом Энрике каким-то чудом удалось упасть так, что «стальной конь» не оказался над ним, сверху. Иначе серьезная травма была бы гарантирована. А так он получил лишь несколько ушибов, царапин и ссадин, которые даже не ощущались на фоне страха быть взорванным новой гранатой.

Прикрываясь мотоциклом, он пытался отползти в сторону. Его подельникам, находившимся неподалеку от горящего автомобиля, повезло меньше. Их в буквальном смысле накрыло градом осколков. Все без исключения были тяжело ранены.

Батяня сразу распознал характерный, хорошо знакомый звук. Поэтому он еще до взрыва изо всех сил бросился вперед и запрыгнул во все ту же канаву у обочины дороги. Он хорошо слышал как первый взрыв, так и четыре следующих.

Однако ему повезло. Ничего, кроме земли, разбрасываемой взрывами, до него не долетело. Ни одного осколка. Ни единой детали машины, раскуроченной точным попаданием гранаты.

Практически так же повезло атлету. Несмотря на животный страх, который охватил его, он сумел взять себя в руки. Чисто интуитивно Энрике полз к краю дороги, продолжая тащить за собой мотоцикл. После каждого взрыва его обильно осыпало землей. Осколки ударяли по мотоциклу. Однако атлету опять-таки везло – новых ранений он не получил.

В то же время очередные взрывы уничтожили первую группу охранников. Никто из них не мог убежать из-за тяжелых ранений, полученных ранее.

Охранники из второй группы попытались ретироваться еще при первом взрыве. Однако следующие не заставили себя долго ждать. Два из них прогремели в непосредственной близи от громил, убегающих в сторону лаборатории. Тот из них, которого ранил Батяня, погиб. Двум другим осколками посекло ноги. Затем на них грохнулась часть поднятого в воздух каркаса машины. Не выжил никто.

В такой мясорубке спастись было практически невозможно. Для этого нужны знания и опыт либо фантастическое везение. У охранников лаборатории не оказалось ни одного, ни другого.

Гранатометный обстрел, начатый неизвестными личностями, сыграл Лаврову на руку. Главное, что он успел уловить момент нарастания опасности и быстро покинул зону поражения. Майор не представлял себе, кто это вдруг вмешался в ход боя. Вряд ли в этих краях кто-то мог сознательно прийти ему на помощь.

В первую минуту в голове у него промелькнула шальная мысль. Не Машкевич ли это все провернула? Однако автоматный огонь, который последовал за взрывами гранат, быстро развеял подобное фантастическое предположение.

Вот тут уж Батяня не стал уповать на чудо. Он открыл ответный огонь. Ему в который раз пришлось стрелять практически вслепую. Но иного варианта попросту не находилось. Нужно было срочно выбираться из этого пекла.

Энрике с трудом осознавал происходившее. В голове не укладывалось, что подобное вообще могло приключиться. Он был уверен в том, что обстрел из гранатомета устроили соратники русского десантника, вовремя пришедшие ему на помощь. Углубляться в рассуждения и искать реальные ответы на возникшие вопросы он не хотел.

Верхом его желания было нечто иное – как можно быстрее убраться из этого места. Да, гранатометный обстрел прекратился, но дожидаться дальнейшего развития событий атлет считал сумасшествием. Тем более что со стороны трассы началась стрельба из автоматического оружия.

Поэтому Эстебан торопился отползти как можно дальше, чтобы попытаться завести мотоцикл и укатить прочь. При этом он даже не обратил внимания на то, что русский отстреливался от тех, кто вел огонь с трассы. «Стального коня» завести так и не удалось. Атлет бросил его, пригнулся и припустил на своих двоих по направлению к лаборатории.

Один из его подельников, находясь при последнем издыхании, нашел в себе силы поднять пистолет и нажал на курок. Раздался выстрел, который остановил бегство Энрике. Навсегда!.. Человек, совершивший этот выстрел, захрипел и тоже умер.

Гомес, Педро и остальные контрабандисты чувствовали себя победителями. Даже без разведки было понятно, что противнику нанесен весьма ощутимый урон. После пяти выстрелов из гранатомета враг не мог оказывать сопротивление.

Парни сделали вывод, что смогли уничтожить все неприятельские силы, но для подстраховки приняли решение обстрелять разбомбленное место из автоматов. Вот тогда кто-то один-единственный стал сопротивляться, отвечать им автоматным огнем.

Они не могли знать, что это был русский десантник, и уж тем более ничего не ведали о его намерениях. Этот отстреливающийся мужчина казался им врагом, не добитым по чистой случайности.

Они намеревались исправить это, но не сразу. Гомес был решительно настроен на атаку. Он полагал, что противника необходимо захватить и допросить. Ему хотелось знать, кого контрабандистам удалось уничтожить. Просто победы вожаку уже было мало.

Но Педро считал, что не следует рисковать и опрометчиво бросаться в атаку.

– А вдруг это ловушка и в засаде нас поджидают другие боевики? – выразил он свои опасения.

– Да все, кто там был, уничтожены! После того что мы сделали, никакой засады быть не может! Нам осталось только схватить за шкирку этого неугомонного парня. Мы заставим его рассказать обо всем, – категорично заявил Гомес, настаивая на своем.

Заговорщики перегруппировались и двинулись в атаку.