Текст книги "Два капитана"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 13

Предзакатное солнце золотило своими лучами маковку колокольни Ново-Афонского монастыря. Небо над поросшими лесом горами уже начало приобретать насыщенную вечернюю синеву. Легкий ветерок, дующий с моря, нес прохладу. В зарослях бузины и лесного ореха, скрывавших небольшую расщелину в скале, весело пересвистывались птицы. Сверкая, точно капелька ртути, протянул по небесной синеве белый инверсионный след реактивный самолет.

Вдруг птичий пересвист разом смолк. Раздался треск, хруст каменистой осыпи, из расщелины, укрытой кустами, цепляясь за ветки лещины, выбрался человек. Вид его был поистине ужасен, прямо герой триллера какого-то!

Да-а, вряд ли коллеги из Би-би-си узнали бы сейчас талантливого молодого оператора Майкла Белчера! Грязный, заросший недельной светло-рыжей щетиной, в разорванном комбинезоне, со сбитыми в кровь локтями и коленями, Белчер слепо щурил отвыкшие от света глаза. Его трясло от голода и дикой, одуряющей усталости. Неделю, целую неделю молодой англичанин, чудом уцелевший под огнем и ушедший от преследователей, искал выход из пещерного комплекса. И все-таки нашел, выбрался из подземного лабиринта.

Всю эту неделю Майкл голодал, растягивая случайно оказавшуюся в кармане комбинезона пачку галет и шоколадный батончик. Хорошо, что не было проблем с водой: он легко находил по звуку пещерные ручейки, а дважды даже попадал в ледяную воду подземных речек. Наверное, он не выдержал бы запредельного напряжения, одиночества, пещерного мрака, который буквально сводил его с ума и мук голода. Но Белчеру повезло: двое суток назад он натолкнулся на крохотное подземное озерцо и сумел голыми руками изловить двух небольших рыбешек. Содрогаясь от тошноты, он съел их сырыми, понимая, что если не подкрепит этим силы, то свалится в голодный обморок. Больше всего мучила непроглядная темнота, Майкл не курил, поэтому ни спичек, ни зажигалки у него не было. И мрачная, какая-то ватная подземная тишина, нарушаемая только писком летучих мышей. Несколько раз он слышал чьи-то отдаленные голоса, но окликать неизвестных людей и выходить к ним поостерегся: ничего хорошего от них англичанин не ожидал. Он так и не понял, кто обстрелял их с Джулианой. Бандиты? Вооруженная группа абхазских сепаратистов? Да какая разница, от кого словить автоматную пулю! Майкл только костерил последними словами, то вслух, то про себя, очаровательную мисс Хаттерфорд, которая затащила его в это гиблое место. Ведь говорили Джулиане умные люди и в Лондоне, и в Москве: не суйся ты в Абхазию, там сейчас очень неспокойно!

И все же сила духа и воля молодого англичанина оказались выше печальных обстоятельств – он выбрался наружу! Самое интересное: даже оказавшись в столь сложной ситуации, когда речь впрямую шла о выживании, Майкл Белчер свою видеокамеру не бросил. Вот что значит профессионал!

Он тяжело, обессилено уселся на землю. Надрывно ломило поясницу, точно кто дубиной по спине приложил, в надбровьях и висках пульсировала тупая свинцовая боль. От голода и усталости англичанина мутило.

Где же он оказался и как теперь выбираться к людям? Причем выбираться-то нужно осторожно, чтобы вновь не нарваться на вооруженных типов, которые сразу начинают стрельбу. Языка он не знает – ни русского, ни, тем более, абхазского. На местности не ориентируется. Попытаться связаться по мобильнику с московским представительством Би-би-си? Но, увы, мобильник не работает, не предусмотрены в пещерах электрические розетки, так что зарядник воткнуть некуда. Значит, нужно искать ближайшее отделение связи, почту, телефон или телеграф. А что с Джулианой? Где она, неужели погибла?

Покряхтывая, морщась, Белчер поднялся, горестно покачал головой, подумав о мисс Хаттерфорд. Но тут уже ничего не поправишь, самому бы выбраться живым из этой кошмарной передряги! Ноги дрожали мелкой противной дрожью, ремень видеокамеры оттягивал занемевшее плечо, глаза никак не могли привыкнуть к яркому свету. Так, прежде всего необходимо сориентироваться на местности. Что это сверкает на солнце там, чуть внизу и справа? Ага, это колокольня. Значит, там расположен Ново-Афонский монастырь, о нем Майклу рассказывала Джулиана. Значит, в том направлении море. Надо двигаться туда, на берегу он должен встретить людей, к тому же он помнил, что там есть поселок, то есть хоть какая-то власть и, возможно, отделение связи.

Через двадцать минут Белчер, проклиная свою незадачливую судьбину, которая занесла его в эту дикую страну, вышел на лесную проселочную дорогу. Природа Абхазии на удивление красива, но Майклу было сейчас не до красот. Есть предел человеческой выносливости: силы молодого англичанина стремительно иссякали. Голова кружилась все сильнее, ноги подкашивались, он шел, шатаясь, как перебравший не в меру спиртного человек. Еще чуть-чуть, и он попросту свалится на обочину. Господи, какая глупость, переходящая в полный идиотизм: выбраться из мрачного подземного царства, и свалиться здесь, при свете заходящего солнца, на вольном воздухе! Майкл стиснул зубы. Нет, он все равно дойдет до берега моря, а там…

Что ожидает его «там», молодой оператор додумать не успел, потому что судьба улыбнулась ему: сзади послышалось негромкое порыкивание автомобильного мотора. Майкл обернулся. Так, замечательно! Армейский «УАЗ» с российской символикой по бортам, по крайней мере, это не бандиты. Может, они и по-английски понимают? Сам-то он по-русски, в отличие от Джулианы Хаттерфорд, кроме слова «водка» и фамилии российского президента ни бельмеса не понимал.

Машина притормозила, из нее выпрыгнули двое в полевой форме российских миротворцев, это Белчер определил сразу. Оба офицера смотрели на Белчера слегка ошарашено: уж слишком «живописный» был у англичанина вид, натуральное чучело гороховое. Да еще с отличнейшей профессиональной видеокамерой на ремне через плечо. Поневоле задумаешься, кто бы это мог быть и откуда он тут, на дороге, появился. Ладно, оружия при нем не видно, выглядит так, что краше в гроб кладут, и опасности, похоже, не представляет.

– Ты кто такой?

Майкл из последних сил изобразил нечто, отдаленно напоминающее улыбку:

– How can I get to the nearest post-office or to a place where I could make a telephone call?

Офицеры недоуменно переглянулись. Ну не обременены у нас старшие лейтенанты излишними познаниями иностранных языков, куда ж деваться… Майкл всего лишь спросил, где он может найти ближайшую почту или телефон. Хотя, по-хорошему, и то, и другое могло подождать, прежде всего Белчеру надо было поесть, помыться и немного отдохнуть.

– Вась, чего он хочет, ты понял? – спросил один из старлеев у своего напарника. – Вроде, по-английски говорит. Что-то про телефон. Смотри, его же прямо ветром шатает! Еще помрет тут, прямо у нас на глазах, разбирайся потом… Вот что, давай-ка его в часть отвезем, там есть кому разобраться, что это за птица.

– А что? Пожалуй, так и поступим, – офицер в полевой форме старшего лейтенанта широко распахнул дверцу «уазика». – Заходи, приятель. Вэлкам! Вот, холера, ничего больше по-английски не знаю!

Но Майклу Белчеру хватило. Он понял, что здесь, на лесной дороге в уже подступающих сумерках его не оставят. Вот и хвала всевышнему! И молодой англичанин с готовностью шагнул к гостеприимно распахнутой дверце машины.

Глава 14

Гальский район расположен на самом юго-востоке Абхазии, именно здесь проходит разделительная линия – границей ее по соображениям высокой политики называть избегают! – между Абхазией и, собственно, Грузией. Сам городок Гали, административный центр района, тоже можно назвать городком весьма условно, это скорее поселок городского типа, в котором всего-то чуть больше десяти тысяч населения. Тем более, что после войны девяносто третьего года населения в районе и его центре заметно поубавилось. Оно и понятно: в районе проживало в основном грузинское население, до девяноста процентов грузин. В ходе конфликта их из Абхазии вышвырнули, причем эксцессы наблюдались самые суровые и неприглядные. Ну, относительно того, что отрезанными головами грузин кровожадные абхазы играли в футбол, это все же пропагандистское преувеличение, однако и без футбола мно-ого чего хватало!

Надо сказать, что и грузин есть за что упрекнуть, не бывает в подобных конфликтах такого, чтобы лишь одна из участвующих сторон была воплощением абсолютного зла. Грузины в заметном количестве появились на этих землях сразу после Великой Отечественной войны, когда Сталин переселял семьи грузинских фронтовиков в район Колхидской низменности. И с той поры абхазы стали ощущать себя на своей же земле людьми второго сорта… Взаимные обиды накапливались, пока не превысили некую критическую массу, вот тогда и полыхнуло так, что никому мало не показалось. В межэтнических конфликтах по-другому не бывает.

Пока существовал Советский Союз, удавалось поддерживать какую-то стабильность, но стоило ему рухнуть… Что говорить: развод в обычной семье и то сопровождается порой битьем посуды и прочими неприглядными проявлениями вражды бывших супругов, а уж когда разваливается громадная империя!..

И ведь вот что интересно: каждый по отдельности грузин или абхаз в большинстве своем вполне приличные люди, симпатичные даже, одно знаменитое кавказское гостеприимство чего стоит. Так что ж у них, когда вместе соберутся, натуральный бардачина получается, да еще с кровью?

Не надо быть выдающимся военным специалистом, чтобы, посмотрев на карту Абхазии, понять всю стратегическую важность Гальского района для непризнанной республики. Двойной удар через Колхидскую низменность и через соседнюю Аджарию, – а батумское руководство заявило, что при необходимости не откажется пропустить через свою территорию грузинские войска, – оставляет абхазам мало шансов на сопротивление. А если дополнить сухопутную операцию морским десантом, то оккупации Восточной Абхазии не избежать. Тогда грузины могут дойти и до Сухуми, если не дальше, вплоть до Псоу.

Допустить этого категорически нельзя, потому что в стране неминуемо начнется партизанская война, выиграть которую реально, только если уничтожить поголовно всех абхазов. Двадцатый век наглядно продемонстрировал: не выигрываются партизанские войны, да еще с этническим окрасом. И начнется опять кровавая мясорубка и неразбериха, как тринадцать лет назад. Тогда огонь войны удалось погасить колоссальными усилиями международного сообщества, но лучше всего – не допускать вспышки, из которой пламя разгорается, это вам любой пожарный скажет.

Поэтому-то в Гальском районе присутствует контингент российских вооруженных сил, миротворцев под эгидой и с мандатом ООН.

Только вот нашим, с некоторых пор, «друзьям» из так называемых цивилизованных стран, Организация Объединенных Наций не указ. Сразу вспомнишь добрую русскую пословицу: «Сбереги меня, Господь, от друзей, а с врагами я как-нибудь сам справлюсь!» Каких только гадостей не прочтешь в западных газетах про наших миротворцев, да и вообще про нашу страну. Как же! Имперские амбиции, жандармские замашки. Складывается порой впечатление, что холодная война до сих пор не закончилась.

Так она и не закончилась, просто перешла в другую фазу и стадию. Кому это там, на Западе, нужна сильная и авторитетная Россия? Что-то не видать таких. Пропагандистские атаки на Россию в стиле откровенно «черного» пиара не только не ослабли за последние пятнадцать лет, а как бы не усилились.

Ох, как много нам нехорошего вдували в уши про нашу страну! Иногда, – часто! – создается впечатление: кому-то ужас как хочется, чтобы мы поверили: вся наша история – это длинный перечень потерь и поражений. А стоит ли так, с ходу, верить?! Не лучше ли вспомнить цитату из дедушки Крылова: «Чем кумушек считать, стыдиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» Право ведь, лучше! Хотя бы вспомнить о том, что тридцать миллионов крепостных крестьян были освобождены без гражданской войны.

И что, это не успех реформ Александра II? Ведь в той же самой Америке не смогли освободить вдесятеро меньшее число негров-рабов без общенационального кровопускания. До сей поры свою гражданскую войну вспоминают.

Но, что бы ни кричали горячие головы по обе стороны разделительной линии, как бы ни изгалялась западная пропаганда, а выполняют наши парни самую благородную миссию: не дают соперникам сцепиться в смертельной схватке. Это трудная и опасная служба, потому что желающие сцепиться и поквитаться за прошлые обиды не переводятся, они исповедуют простенький принцип: «Двое дерутся – третий не мешай!», а им наши русские парни как раз не дают вволю подраться. Поэтому случаются, увы, и обстрелы позиций миротворческих сил, а уж про оскорбления и провокации говорить нечего: бытовое явление.

Возможно, поэтому в абхазских населенных пунктах, том же самом Гали, миротворцы не квартируют: среди абхазов встречаются люди, очень недоброжелательно к ним настроенные. Военные городки как-то предпочтительнее!

В один из таких городков около Гали и прибыл теплым абхазским вечером Александр Селиванов с документами, подготовленными для него по приказу генерал-майора Барецкого. Документы были самые настоящие: капитан Селиванов назначался новым начальником разведки миротворческого контингента, его предшественник на этой должности был срочно отозван в Москву. Так что залегендирован Александр был отлично, не подкопаешься!

Александр неторопливо шел по территории военного городка, привычно узнавая приметы армейского быта. Вон палатки для рядового состава, сборные щитовые домики офицеров, дизель-генератор пыхтит, две полевые кухни трубами дымят. Так, а где же здесь собираются господа офицеры? По опыту Селиванов знал, что один из домиков в таких городках непременно превращается в что-то типа офицерского клуба. Так, чтобы можно было в свободное от служебных обязанностей время с коллегами пообщаться, газеты свежие прочитать, телевизор посмотреть, попить чаю, кофе, а когда и чего покрепче. Селиванов прошел через утоптанный до каменной твердости плац. Ага, ему сюда. В штаб части, чтобы выполнить все официальные процедуры вступления в должность, он еще успеет. Сперва надо познакомиться с новыми сослуживцами, да и пораспрашивать кое о чем.

Встретили его тепло и радушно. Здесь, в чужой, как ни говори, стране все русские офицеры считают себя братьями. Кроме того, умел Александр Селиванов становиться, в случае надобности, на редкость обаятельным человеком. Тут же организовали скромное застолье. Появилась откуда-то трехлитровая банка с молодым розовым вином местного производства, бутыль с чачей – виноградным грузинским самогоном. Скромная закуска: жареная с собственном соку ставрида, лепешки свежего лаваша, козий сыр, помидоры, яблоки, айва. Проголодавшийся Александр с удовольствием выпил, закусил и, откинувшись на спинку скрипучего стула, достал пачку сигарет. Познакомились? Ну, и слава богу! Нормальные ребята…

В такого рода компаниях разговор после третьего стопарика обычно приобретает несколько сумбурный и хаотический характер, чача все-таки – в ней полновесные семьдесят градусов. Все стараются высказаться, не особо слушая соседа за столом.

Но у Селиванова была сверхзадача, он на грузинскую самогонку особо не налегал, предпочитая легкое молодое винцо. Исподволь, осторожно, Александр задал сотрапезникам несколько вопросов, смысл которых сводился к следующему: «А как там, про Андрюшу Василевского, ничего не слышно? Вроде он у вас в части служил, или где-то рядом. Откуда я его знаю? Да так… Приходилось пересекаться на самых разных дорожках. К тому же когда-то вместе в академии учились, давно не виделись с тех пор. А тут слухи всякие: не то он пропал куда, не то убили, не то дезертировал. От Москвы до вас, друзья, далеко, переврут все. Кто его знает, чему верить? Но парень был геройский!»

Тут мнения собравшихся за столом офицеров решительно разделились. Те, которые постарше, осуждали капитана Василевского. Присягу-то Андрей нарушил? Вот!.. Да, храбрый был мужик и толковый, но есть вещи, которые для человека в погонах немыслимы и недопустимы. Добро бы он один исчез неизвестно куда, так еще и нескольких контрактников сманил. И не просто покинул расположение части, ушел с боевым оружием! Кто знает, куда и в кого оно выстрелит?

– Вот уж только не в нас! – возражали им другие. – И понять его вполне можно. Сколько еще политики будут подставлять нас, военных? Вчера они с Андреем Василевским так лихо обошлись, а завтра – с тобой или со мной, вот тогда посмотрим, что ты запоешь! Кстати, у присяги есть не только буква, но и дух. Может, он покруче нашего сейчас России служит, только по-своему, так, как понимает свой долг. Иногда невольно позавидуешь: над ним, небось, не висят дурацкие инструкции с руководящими указаниями, согласно которым лишнюю пулю не выпустишь по сволочам всяким. Они-то не стесняются!

«М-да, интересное отношение у части моих нынешних сослуживцев к своей миротворческой миссии, – подумал Селиванов. – Хотя… Когда в тебя стреляют, невольно хочется выстрелить в ответ. А вот нельзя, потому что это не миротворцы получатся, а натуральное гуляй-поле. Ох, не лавры ли батьки Махно задурили голову Андрею? Самое печальное в том, что никто даже приблизительно не представляет, где он со своими архаровцами сейчас находится. Ищи его по всей Абхазии от Псоу до Колхиды!.. Это если он не перешел Псоу и не оказался на территории Краснодарского края, где-нибудь в районе Хосты или Мацесты».

– Нет, ну на что они рассчитывают? – сказал Александр вслух, печально покачав головой. – Чем станут заниматься? Это же авантюризм чистейшей воды, неужели Василевский таких элементарных вещей не понимает?

– Э-э, – уверенно прозвучало в ответ, – это ты зря, капитан, просто не притерся еще к местным условиям. Найдут, чем заняться. На Кавказе люди, умеющие воевать, всегда в цене.

Тут Селиванов отвлекся от разговора. Его внимание привлек странный тип, вдруг появившийся откуда-то в офицерском клубе, успевший усесться за стол и даже нацедивший себе стаканчик чачи. Выглядел тип куда как экзотично. Этакий кургузый мужичок непонятного возраста, таким легко можно дать от тридцати до пятидесяти лет. Наряд на мужичке был совершенно немыслимый: опереточного вида китель, который его хозяин явно считал казачьим, на кителе самодельные медальки, чуть ли не из алюминиевой фольги, и самопальный же Георгиевский крест устрашающего размера. Околыш на лихо заломленной фуражке Оренбургского казачьего войска, петлицы – Кубанского, лампасы вообще бог знает, какого. Улыбка у мужичка, правда, хорошая, не злобная, и в этой кампании его явно знают, называют «Фролычем» и наливать себе стаканчик не запрещают. Похоже, не в первый раз здесь этот опереточный герой.

«Словом, все с ним ясно, – подумал Александр, внимательно рассмотрев неожиданного гостя офицерского клуба. – Очередной самозваный есаул, хорошо, что хоть не атаман, с этих ряженых станется!»

Да, с возрождением казачества у нас в стране интересно получилось, а если говорить правду, то все наперекосяк и сикось-накось. Хотели-то как лучше, а вышло – как всегда… Потому что на волне возрожденчества всплыли тогда, лет десять назад, разухабистые элементы авантюрного и экстремистского толка, жаждавшие под флагом патриотизма и борьбы за свободу громить и крушить все и вся. Их башлыки засветились в «горячих точках» бывшего Союза и далеко за его пределами. Однако нашумевшее было утверждение реестрового казачества вскоре зачахло на корню. Рядовые казаки проявили к этой затее полное равнодушие. Активистам же, вращавшимся вокруг начальства, она помогла обрядиться в офицерские погоны разных чинов и званий, нацепить на грудь иконостасы из экзотических орденов.

Все это поначалу вызывало в народе, в том числе среди потомственных казаков, удивление, скоро перешедшее в недоумение и раздражение. «Да за какие же заслуги ты все это получил? – пытала бабка внука. – Или за то, что больше всех пьешь?» Говорили в народе и похлеще: «Дед твой был казак, отец – сын казачий, а ты, милок, -…хвост собачий!» Но самодовольные парни в штанах с лампасами расправляли грудь, слонялись по хуторам и станицам в поисках очередной попойки. А вслед им неслось: «Самозванцы».

Тем временем с экранов местного телевидения не сходили парады-смотры, участившиеся массовые тусовки разнаряженных казаков. Таким образом, их организаторы стремились продемонстрировать мощь пробудившегося казачества, вызвать восхищение и создать ореол восходящей славы вокруг доблестных молодцов. Все бы хорошо, если бы не телекамеры, беспощадно выявляющие у демонстрантов отсутствие элементарной строевой подготовки и выправки, не говоря уже о боевой выучке.

– О! Видал, какой у нас тут типажик водится! – с некоторой даже гордостью обратился к Селиванову один из сидевших за столом офицеров. – Цирка не надо! Хоть, знаешь, он не вредный, даже наоборот. Звать это чудо в перьях Петром Фроловичем Синицыным, но он себя исключительно есаулом именует и полномочным представителем Черноморского казачества.

– Так, вроде, нет такого и не было, – несколько удивленно сказал Александр. – Тогда уж Терское или Кубанское…

– А! – махнул рукой собеседник. – Им все равно. Я же говорю: кое-какая польза от Фролыча есть. Вот он нам сегодня подарки от соратников привез, сувениры: хоругвь и нагайку. А солдатикам нашим – грузовик тушенки, вот за это ему спасибо. Сувениры, – Бог бы с ними, а вот харч нам очень пригодится, подкормим срочников.

Петр Фролович, меж тем, решительно вошел в раж.

– Пора создавать Абхазское казачье войско! – кричал он, держа в руке наполненный вином стакан. – Тогда мы тут всем натуральную кузькину матушку покажем, ноги из задниц повыдергиваем!

Боевые офицеры, собравшиеся за столом, поглядывали на «есаула» снисходительно-иронично. Ишь, развоевался!

– Таким только войска создавать, – проворчал еще один офицер, сидящий рядом с Александром. – Этот навоюет!.. Ходил слух, что служил-то этот храбрец в конвойных войсках, проще говоря, был лагерным вертухаем. А туда же!.. Хотя, пусть его. Какое-никакое, а развлечение, только вот болтлив он не в меру.

В последнем Селиванову пришлось убедиться почти сразу же: Петр Фролович заметил в офицерской компании нового человека, а услышав, что тот из самой Москвы, вцепился в Александра, как клещ в собачье ухо.

Синицына интересовало буквально все, начиная от погоды и цен на водку в столице, и кончая деталями биографии капитана Селиванова.

«Ну какая тебе разница, где учился, – думал Александр, постепенно закипая, – женат ли я, и есть ли у меня дети? Неженат, но с какой стати я с тобой буду свои интимные проблемы обсуждать, чучело ты гороховое? Замолчишь ты, трещотка, или нет? Вот ведь угораздило, чем я этому трепачу так понравился, хотелось бы знать?»

Скорее всего терпение у Селиванова вскоре бы лопнуло, и послал бы он назойливого есаула куда-нибудь очень далеко, но тут на сцене появилось новое действующее лицо.

В дверь домика вошел высокий стройный парень в полевой форме с погонами старшего лейтенанта. Выражение лица у него было какое-то растерянное.

– А, Васек! – послышались приветственные возгласы. – Давай сюда, присаживайся, выпей чуток, отдохни. Вот, с капитаном познакомься, он теперь у нас разведкой вместо Панкратова командовать станет!

– Да подождите вы! – досадливо сказал старлей. – Разведкой? Это хорошо, вы-то, капитан, мне и нужны. Мы тут с Павликом в горах какого-то подозрительного типа обнаружили. Может, он шпион грузинский?

– Даже так? – Селиванов насторожился. Вполне мог оказаться и шпион, и диверсант, случались прецеденты. – А с чего у вас такие подозрения возникли?

– Странный он какой-то, – пожал плечами Василий, – бородатый, изможденный, грязный. По-русски не говорит, что-то бормотал про почту, про телефон… Мы его на дороге встретили, на проселке, так что деваться этому типу было некуда. Да и не смог бы он удрать, его чуть ветром не шатало. Но, обратите внимание, никаких документов! Зато профессиональная видеокамера на плече, такая, что закачаешься. Не такое сейчас время в Абхазии, чтобы по горам без документов и с видеокамерой шататься.

– А вот это совершенно справедливое замечание, – кивнул Селиванов, не без сожаления поднимаясь из-за стола. – Что ж, пойдем, полюбуемся, кого кот в зубах притащил. Заодно и кабинет свой новый посмотрю, где он, кстати? Ах, в одном домике с медпунктом… Многозначительное, однако, соседство.

Английским языком Александр Селиванов владел не то чтобы в совершенстве, но объясниться сам и понять собеседника мог вполне. Поэтому его разговор с Майклом Белчером сложился легко и просто, без сучка, без задоринки. Молодой оператор, поняв, что его сейчас выслушают и помогут, ни о каком запирательстве и не помышлял. Он самым подробным образом рассказал Селиванову о том, кто он такой и чем занимается в Абхазии. Только вот подтвердить свои слова Белчер ничем не мог: все его документы остались у Джулианы, за судьбу которой Майкл очень серьезно беспокоился. Затем он вкратце поведал Александру, как их обстреляли, не забыв упомянуть о злополучных ящиках.

Ящики крайне заинтересовали Селиванова: армейская, значит, окраска? Защитный зеленый цвет? Любопытно… Только вот никаких подробностей оператор об этом эпизоде сообщить не мог. Зато у него была видеокассета с записью, ведь именно перед тем как в пещере затрещали автоматные очереди, Майкл направил на штабель объектив своей камеры. После некоторых колебаний Белчер согласился со вполне логичным и оправданным требованием Селиванова и передал кассету с видеокамерой Александру.

Когда же Майкл перешел к своей недельной одиссее в пещерах Ново-Афонского комплекса, Селиванов, выслушав его, только присвистнул уважительно, подивившись стойкости духа и силе воли молодого англичанина.

Сейчас оператор хотел только одного: чтобы ему возможно скорее обеспечили связь с московским представительством родной корпорации. Как только там узнают о его невзгодах, все неприятности кончатся, Би-би-си своих сотрудников в беде не оставляет.

У Селиванова не было, вообще говоря, причин не верить Майклу, его рассказ выглядел вполне правдиво. Однако, доверяй, но проверяй! Слишком долго и на совесть учили Александра, как вести себя в не совсем ясных ситуациях. Особенно не нравилось Селиванову таинственное исчезновение Джулианы Хаттерфорд.

Поэтому он сказал англичанину, что, конечно же, сообщит о нем в русское представительство Би-би-си. Но! Но не раньше, чем детально разберется, тот ли он, за кого себя выдает, и только ли для съемки фильма о карстовых пещерах они с мисс Хаттерфорд появились в этих краях. Да и с отснятым материалом нужно поработать, а это требует времени. Так что пока мистеру Белчеру предлагается отправиться в армейскую баню, в которой он после недельных подземных скитаний остро нуждается, а затем и в медпункт. Там о нем позаботятся, через пару дней будет, как новый. Его статус? Он может смело считать себя гостем российских военных-миротворцев.

Белчер довольно уныло пожал плечами, но вынужден был согласиться с таким оригинальным «приглашением в гости», а куда денешься? Не обратно же в пещеры лезть, да и не выпустят его отсюда.

Русский военный, говоривший с ним, произвел на молодого оператора канала «Дискавери» самое приятное впечатление. Отсутствием суетливости, корректностью, да хотя бы неплохим знанием английского языка. Что ж! Остается надеяться, что он сдержит свое обещание.