Текст книги "Подводное кладбище"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Тем временем Саблин сбросил одежду и готов был броситься в волны сам. Луч фонаря метался по воде.

– Вон он, – указал Зиганиди.

Виталий увидел показавшуюся над водой и тут же исчезнувшую голову и бросился в море. С разбегу он по инерции проплыл с десяток метров под водой, а затем вынырнул, осмотрелся, ожидая следующего всплытия. Голова показалась метрах в десяти. Саблин поднырнул, не дав беглецу уйти поглубже, крепко схватил его согнутой рукой за шею. Сперва ему показалось, что в руки ему попалась женщина. Тонкие пальцы отчаянно вцепились ему в предплечье. Шея была длинной и тонкой. Худая спина нервно дрожала. Да и само тело было мелким. Но, когда Виталий вынырнул, он увидел, что схватил мальчишку. Пара до смерти испуганных глаз смотрела на него. Выяснять отношения в воде он не стал. Подплыл к берегу. Мальчик не стоял на ногах, опустился на песок и обреченно глянул на сильного мужчину, поймавшего его в море. Страх усилился, когда подошел и Зиганиди с автоматом в руках.

Виталий почувствовал что-то вроде неловкости, стыда. Столько сил, опасений, а в результате пойман мальчишка, скорее всего, просто из любопытства подглядывавший за ними. Но «Восток – дело тонкое», тут обычный мальчишка может быть участником отряда повстанцев, шпионом. По-арабски Боцман знал лишь с десяток разговорных фраз. Достаточно, чтобы приобрести что-то на местном рынке, но этого знания явно не хватило бы для расспроса.

– Кто ты? – спросил он по-английски, опасаясь, что знание этого языка у мальчишки не лучше, чем его владение арабским.

Паренек затравленно смотрел на Виталия и пока ничего не отвечал. Но Саблин уже сообразил: вопрос тот понял, это читалось в глазах юного пленника.

– Ты понимаешь меня?

– Да, – коротко прозвучало в ответ.

– Кто ты? – повторил вопрос Саблин, постаравшись, чтобы не прозвучало слишком грозно.

Зиганиди повесил автомат на шею и дружелюбно улыбнулся.

– Меня зовут Фераз, хотя иногда меня называют просто Фер.

Ответ был развернутым, паренек английский знал, и это обнадеживало.

– Почему ты сейчас не дома, а здесь? – спросил Николай, стараясь вложить в интонацию максимум расположения.

Мальчишка вновь стал смотреть крайне настороженно, наверняка решая для себя, стоит ли говорить этим людям правду.

– Мы не хотим и не сделаем тебе ничего плохого, – пообещал Саблин. – Просто ты следил за нами, и мы подумали, что ты наш враг. Поэтому и погнались за тобой. Но ты же мирный житель.

Виталий еще хотел добавить, что они борются с бандитами. Но слово «бандит» прозвучало бы неоднозначно. Именно так называли военные повстанцев, а повстанцы – военных, верных режиму Башара Асада. Могла возникнуть путаница в терминах. Поэтому Боцман и употребил нейтральное:

– Мы боремся с плохими людьми. Так почему ты не дома с родителями?

В глазах мальчишки блеснули слезы, он прикрыл лицо ладонями, плечи вздрагивали.

– У тебя что-то случилось? – спросил Саблин, опускаясь на песок рядом с мальчиком. – Я спросил то, о чем ты хочешь забыть?

– Моих отца и дядю убили, – сквозь плач вырвалось у Фераза.

– Но у тебя же есть еще родственники? Почему ты не вернешься к ним? Они живут в соседней деревне? Ты хорошо плаваешь. Наверное, твой отец был рыбаком? – Саблин говорил и говорил, понимая, что его плавная речь, вопросы, обращенные к судьбе мальчишки, устанавливают между ними доверие.

Наконец Фераз перестал вздрагивать, поднял голову, посмотрел Виталию в глаза. Словно невидимая ниточка протянулась между каплеем и пареньком.

– Мой отец не был рыбаком, – с затаенной гордостью произнес Фераз. – Он был дайвером. Хорошим дайвером. Это он учил меня плавать.

– Отец хорошо научил тебя. – Виталия зацепило слово «дайвер».

Не слишком популярное занятие среди сирийцев, тем более деревенских. Оно-то и дало разговору правильное направление. Понадобилось еще с четверть часа, чтобы мальчишка рассказал о поднятом с затонувшего судна снаряде, о приезде главаря повстанцев к ним в дом. О гибели отца с дядей.

– Я не могу вернуться в деревню, боюсь, что и меня убьют.

– И все это время ты прятался?

– Конечно. Потому и остался жив.

– Как имя главаря отряда?

– Надим Аль-Хитаб.

– Ты знаешь, где его база?

Мальчишка кивнул. Его глаза голодно сверкали.

– Сейчас мы накормим тебя.

Зиганиди принес с моторки паек. Фераз ел жадно, даже уши шевелились, запивал минеральной водой прямо из большой бутылки.

– Ты больше не боишься нас? – спросил Виталий.

– Нет, – продолжая жевать, ответил мальчик. – Вы хорошие люди. Я уже это понял. Вы кто – американцы?

Виталий рассмеялся, но и не стал признаваться, что они из России. В здешних реалиях стоило сохранять инкогнито. Наконец мальчик насытился.

– Ты хотел бы остаться с нами? – напрямую спросил Саблин.

– А это можно?

– Запросто. Мы сядем сейчас в моторку.

– Куда поплывем?

– Сейчас увидишь. Мы не одни, у нас есть друг.

– Тоже хороший человек?

– Неплохой, – усмехнулся Николай.

Фераз сел в моторку, Виталий и Николай столкнули ее в воду. Вновь зашлепали весла.

– А почему мы не запустим двигатель? – удивился Фераз. – У вас бензин кончился?

– Так надо, – подмигнул ему каплей. – Нам нельзя шуметь.

– Это по вам стреляли на море?

– По нам, – признался Саблин.

Контр-адмирал настороженно посмотрел на Фераза, когда Виталий помогал тому подняться на борт яхты. Нагибин не любил сюрпризов. Однако каплей парой фраз убедил Федора Ильича в том, что Фераз сильно помог им понять, что происходит.

Мальчишка уже клевал носом, но спать не собирался. Нагибин вставил карту памяти из трофейного айфона в кардридер ноутбука. Стал листать фотографии и проматывать видео, записанное на ней. Снятое не отличалось разнообразием. Как обычно, боевики хранят в памяти телефонов снимки родных, остальное же – это летопись их «геройств». Тела убитых, сожженные машины, пленники, товарищи по оружию.

– Подойди сюда, – позвал Нагибин. – Ты узнаешь кого-нибудь из этих людей? Тут есть Надим Аль-Хитаб?

Фераз внимательно смотрел на экран, на котором сменялись одиночные и групповые портреты боевиков.

– Нет. Никого из них я в нашей деревне не видел. И Надима здесь нет.

– Понятно. Хватит тебе уже зевать. Ложись спать.

– А вы?

– Нам еще есть о чем поговорить.

Фераз спал, а Нагибин с Николаем и Виталием просматривали фотографии с карты памяти. По этим снимкам они изучали базу повстанцев.

Глава 9

Больничная палата была выкрашена в белый цвет. Стены заливало яркое средиземноморское солнце. Медсестра – молодая сирийская женщина – сидела возле кровати и негромко говорила по мобильному телефону.

– Сынок, ты уже пообедал?.. Ну, как же можно? Ты почти взрослый! Еда стоит в холодильнике… Сейчас же разогрей в микроволновке. Поешь сам и покорми младших…

Александра Герман лежала на медицинской кровати с закрытыми глазами, руки поверх простыни, глаза закрыты. Ее пальцы пришли в движение, словно молодая женщина принялась набирать слова на невидимой компьютерной клавиатуре. Медсестра краем глаза уловила это движение, сказала в трубку:

– Сынок, ты должен понимать, я на работе. Сделай так, как я сказала, – и прервала разговор. – Вы слышите меня? – спросила она у пациентки.

Александра не ответила. Медсестра бросила взгляд на экран аппарата, от которого к запястьям Герман тянулись разноцветные проводки. Кривая, показывающая биение сердца, уверенно вырисовывалась. Медсестра уже собралась пойти позвать врача-реаниматолога, как Александра внезапно открыла глаза, несколько раз моргнула и резко села, уставилась на сирийскую женщину.

– Где я? – спросила она по-русски.

Этого языка медсестра не знала, но по интонации поняла, о чем идет речь.

– Вам нельзя подниматься, ложитесь, я сейчас доктора позову, – произнесла она по-арабски.

– Я в больнице? – спросила пациентка, тут же перейдя на арабский.

– Да, ложитесь, ложитесь.

Александра недоуменно огляделась и послушно легла на подушку, прикрыв глаза.

– Я сейчас. – Медсестра поднялась и выскользнула из палаты.

Долговязый охранник, сидевший в коридоре на стуле, тут же поднялся и вопросительно взглянул на взволнованную медсестру.

– В себя пришла, – шепотом произнесла женщина и заспешила по коридору к ординаторской.

Охранник тут же поднес ко рту рацию и принялся кого-то вызывать.

Немолодой реаниматолог сидел перед компьютером с чашкой чая в руке. На одутловатом лице поблескивали очечки с круглыми стеклами.

– Пациентка в себя пришла, – выпалила с порога медсестра.

Врач тут же подхватился и почти побежал по коридору, застегивая на ходу халат. Когда он вошел в палату, Герман уже стояла возле окна и смотрела вдаль. Женщина даже не обернулась, когда дверь открылась. Занавески, подхваченные сквозняком, вытянуло за окно.

– Вам не стоит пока подниматься, – сказал врач.

– Мне? – переспросила Александра. – Почему нельзя? Почему я в больнице?

– Вы еще слабы. Сядьте, пожалуйста, на кровать.

– Зачем?

– Сядьте. Я вас осмотрю.

Александра пожала плечами и села на край кровати. Из одежды на ней была только ночная рубашка. Врач надел стетоскоп, прослушал сердце, оттянул веки, попросил закатить глаза.

Он уже заканчивал осмотр, когда в палату вошли двое в штатском с зеркальными солнцезащитными очками на лицах, отчего казались похожими друг на друга. Только один был чуть повыше.

– Мы можем поговорить с ней? – спросил тот, который был пониже.

Хоть формально и прозвучал вопрос, но по интонации чувствовалось, что это распоряжение – оставить пациентку наедине с представителями спецслужб. Врач хотел возразить, сославшись на то, что пациентка слаба, но прикусил язык. Жестом показал, чтобы медсестра вышла, и сам за ней покинул палату.

– Здравствуйте, – дежурно поприветствовали Александру сирийские спецслужбисты.

– Здравствуйте, – спокойно ответила Александра, заглядывая в удостоверение.

– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Вы готовы отвечать?

– Я нормально себя чувствую, – ответила Герман. – Ваше лицо мне знакомо, – указала она взглядом на более высокого сирийца.

– Да, мы встречались с вами перед самым выходом из порта.

– Да, да. В Тартусе. Припоминаю.

– Где вы находились, когда раздался взрыв?

– Взрыв? – удивленно подняла брови Герман. – Какой взрыв?

Спецслужбисты не удержались и переглянулись.

– Вы не слышали взрыва?

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Был взрыв, от которого судно затонуло.

– Затонуло?

– Да. Вся команда покинула борт. Не могли найти только вас. Вчера турецкие рыбаки подняли вас из воды.

Александра покрутила головой, приложила ладонь ко лбу.

– Я не помню этого.

Прозвучало очень откровенно и убедительно, но представители спецслужбы по долгу службы должны были усомниться в таком ответе. Ведь подозрение в организации диверсии падало в том числе и на Александру. Получалось, что она покинула борт, успев надеть спасательный жилет, чуть ли не одновременно с тем, как сработала мина в машинном отделении. Выходит, она знала о том, что должно произойти?

– Вы не помните, как затонуло судно «Вест Стар»?

– В самом деле. Это странно. Я помню, как мы вышли из порта, как я на палубе говорила со стармехом. А потом… пустота. Словно я сразу же очутилась здесь, в больнице.

– Вам не кажется это странным?

– Конечно, кажется, и я уже говорила об этом. Я в самом деле не помню. Простите.

– Постарайтесь вспомнить.

– Не могу.

– Тогда хотя бы скажите, о чем вы говорили со стармехом.

– Мануэль Кадура? Он пытался ухаживать за мной. Безрезультатно.

– О делах вы не говорили?

– Кажется, нет. Разговор был необязательным. Пара комплиментов и только.

– Хорошо, вы помните, что именно за груз был на борту? Почему вы оказались на судне? Что входило в ваши обязанности?

– Это закрытая информация, не уверена, что могу вам ответить, – тут же среагировала Александра. – Но раз вы спрашиваете, то, скорее всего, знаете точный и развернутый ответ.

– Да, мы в курсе.

– Извините, что ничем не смогла вам помочь, – Александра развела руками. – Я должна связаться с родственниками, сказать, что со мной все в порядке.

– Такая возможность у вас будет, но чуть попозже, – пообещали Герман.

– Почему позже? – насторожилась Александра.

– Мы проверяем всех из команды. Но не волнуйтесь, с вашими родственниками уже связались, они знают, что вас наконец-то нашли.

– Вы хотите сказать, что я ограничена в передвижении и контактах?

– Ваш врач советует вам покой, – расплывчато объяснили Александре.

– Если я что-то вспомню, как вас можно будет найти? – спросила женщина-химик.

– Просто скажите об этом врачу или медсестре, а еще лучше – охраннику.

– Меня охраняют? От кого?

– Мы и сами пытаемся разобраться в этом вопросе.

– Это обнадеживает, – с легкой ехидцей произнесла Герман.

– Отнеситесь с пониманием к ситуации, в какой вы оказались, – посоветовал тот, что был пониже. – Груз на судне был более чем серьезным.

– Вы сказали – был?

– Груз не пострадал, но он до сих пор не поднят. Желаем, чтобы память поскорее вернулась к вам.

– Я сама себе этого искренне желаю.

– До свидания.

– До свидания.

Спецслужбисты покинули палату. Первым делом они отправились в ординаторскую.

– Она говорит, что не помнит момент крушения судна, – это прозвучало как укор врачу.

– Я не специалист, но такое иногда случается с людьми, пережившими сильный стресс. Защитная реакция организма. Мозг как бы стирает нежелательные воспоминания.

– Что значит нежелательные?

– То, что принесло страдания, боль, испуг.

– Хм… Испуг? Меня настораживает, что воспоминания отсутствуют не с момента взрыва, а чуть раньше.

– Я приглашу специалиста, поговорите с ним.

– Непременно, мы подождем в ординаторской.

Когда реаниматолог ушел, один спецслужбист сказал другому:

– Мне все больше не нравится ситуация.

– Имеешь в виду Герман?

– Да. Если бы только провал в памяти. Но у нее сестра замужем за сирийцем. Правда, живут они в Москве.

Вскоре в палате у Александры появился доктор. Закончил осмотр. Назначил обследование после обеда. Оставшись одна, Александра выждала, выглянула в коридор. Охранник с рацией в руке глянул на нее, но ничего не спросил.

– Я просто хотела убедиться, что вы на месте, – сказала Герман.

– Или я, или мой сменщик, – прозвучало в ответ.

Александра вернулась в палату, оставив дверь приоткрытой, постояла у окна, потерла виски. Она в самом деле ничего не помнила о крушении судна.

– Они сказали, что меня подобрали турецкие рыбаки, – тихо проговорила она, словно пыталась убедить себя в этом факте.

Александра стала проверять свою память. Без труда всплыли в мозгу сложные химические формулы, специальная терминология. Она в деталях вспомнила разговор со стармехом Мануэлем Кадурой. Даже помнила, как тот поспешно ретировался. Последнее, что она помнила, это китель, оставшийся на шезлонге. А потом память словно выключилась тумблером. Воспоминания оборвались, хотя внутреннее чувство подсказывало, что потом произошло что-то сильно испугавшее ее.

– Но что именно? Что именно? – твердила себе Александра и терла виски.

Ответа не было. И тут из-за приоткрытой двери послышалось пощелкивание рации охранника, зазвучал его голос.

– Да, пришла в себя… хорошо, сменимся на час позже… потом за меня подежуришь…

Еще раз хрипом из динамика отозвалась и замолкла рация.

– Рация, рация… – наморщила лоб Александра. – Потом была рация? Или я придумываю то, чего не было на самом деле? Нет, нет. Рация была. Я слышала точно такой же хрип.

Складки на лбу расправились. В глазах появилось понимание.

– Может, все-таки показалось, – шевельнулись губы Герман.

Александра заглянула в санузел. Унитаз, биде, душевая кабинка. На вешалке белел банный халат. Она надела его, запахнула и туго завязала пояс, вышла в коридор. Охранник поднялся.

– Вы собрались куда-то?

– Да. Захотелось пройтись.

– Далеко?

– Прогуляться во дворе.

– Я обязан вас сопровождать.

– Я не против. Только не слишком навязчиво. Держитесь в отдалении. Меня просили кое-что вспомнить. Может, прогулка поможет сосредоточиться.

Охранник отнесся к просьбе с пониманием. Он только спустился в лифте вместе с Александрой, а потом поотстал, стараясь не попадаться на глаза. Женщине предложили внизу каталку с аккумулятором, но она отказалась.

– Я хорошо себя чувствую.

Двор в больнице был просторным и густо засаженным зеленью. Покачивали большими листами на ветру пальмы. Густо пахли глицинии. В воздухе чувствовалась близость моря. Александра шла по аллейке. На перекрестке двух дорожек возвышался небольшой столик и две металлические лавочки по обе стороны от него. Рядом в каталке сидела молодая сирийка с загипсованной ногой и читала журнал.

– Извините, – обратилась к ней Александра. – Вы не против, если я присяду рядом с вами?

– Пожалуйста. – Девушка даже слегка откатила каталку, чтобы освободить для Герман проход.

– Не беспокойтесь, места хватает.

Александра присела на скамейку, положила скрещенные руки на стол.

– Еще раз извините, – обратилась она к соседке. – Случилась неприятность, я попала в больницу без телефона. А мне нужно позвонить. Могу я воспользоваться вашей трубкой?

– Конечно, звоните. – Девушка положила перед Александрой мобильник.

Герман поблагодарила, постаралась тут же накрыть телефон ладонью, сгребла его и спросила:

– Не подскажете, как набрать справку? Я забыла номер.

Соседка подсказала. Герман тыкала кнопки, держа телефон под столом. Охранник маячил на соседней аллейке и, кажется, пока не замечал, что она делает. Александра, пряча небольшой дамский мобильник в ладони, поднесла его к уху.

– Справочная служба?.. Подскажите, пожалуйста, номер российской консульской службы… Да, спасибо…

Но не успела она набрать номер, как рядом с ней возник охранник.

– Кому вы звоните?

– Знакомым.

– Вам нельзя никому звонить, – вкрадчиво произнес мужчина.

– Причина?

– Я не могу ее объяснить. Я лишь охраняю вас, у меня приказ.

– Что ж, – сказала Александра, возвращая трубку насторожившейся соседке. – Нельзя так нельзя.

Герман поднялась и пошла по аллейке. Теперь она не была уверена даже в том, что о ее спасении, а возможно, даже и о пропаже, сообщили родственникам.

– Вот же, черт, – пробормотала она. – Неужели они всерьез меня подозревают?

Глава 10

Небольшой арендованный самолет прокатился по посадочной полосе и остановился. По откинувшемуся встроенному трапу на летное поле спустился немолодой мужчина вальяжного вида, тут же нацепил солнцезащитные очки. Багажа у него с собой не было, если не считать серебристого кейса. Он осмотрелся.

От терминала к нему спешил служащий в униформе аэропорта.

– Рад приветствовать вас в Сирии, мистер Гранд, – почтительно сказал он. – А где ваш багаж?

– Спасибо, что встретили. Насчет багажа не беспокойтесь. Все свое я ношу с собой. Зачем таскать за собой ненужные чемоданы, если все, что потребуется, можно позволить себе купить?

– Так могут говорить только богатые люди.

– Нет. Это лишь сила привычки. Я все время в движении. Самолет, поезд, автомобиль, живу большую часть года в гостинице. По большому счету, свой дом мне не нужен.

Мужчины вошли в здание аэропорта. Мистер Гранд быстро прошел пограничный контроль.

– Вот ключи от машины. – Служащий подал электронный брелок. – Вы не передумали сами сидеть за рулем? Водителя я еще не отпускал.

– Нет, я всегда сам вожу машину. Это просто пунктик такой. Мне кажется, что так безопасней.

На прощание мистер Гранд полез в карман, протянул служащему заранее приготовленную купюру чаевых.

– Вы очень любезны. – Служащий ловко спрятал деньги. – Будут какие-нибудь проблемы, обращайтесь снова.

– Надеюсь, что больше проблем у меня не будет.

Мистер Гранд заспешил к выходу. Оказавшись на крыльце, огляделся, ища взглядом свою машину. Выцепил взглядом серый «Шевроле» и направился к нему. На ходу вдавил кнопку брелока. Он не ошибся, именно серый «Шевроле» отозвался, коротко бибикнул и моргнул габаритами.

Путешественник уже собирался открыть дверцу, как возле него, словно черти из табакерки, появились двое. Молодая журналистка с микрофоном и мужчина с камерой на плече.

– Мистер Гранд? – спросила девица.

Дежурная улыбка тут же появилась на лице путешественника.

– Да. Я Джеффри Гранд, – согласился он.

– Кэт Симпсон.

– Джон Вейлер.

Еще прозвучало название канала, для которого работали журналисты. Кэт первой протянула руку.

– Рады видеть вас.

– Взаимно, хоть раньше мы и не встречались, – довольно холодно проговорил Джеффри Гранд.

– Вы можете ответить на несколько наших вопросов?

– У меня к вам тоже есть вопрос, – улыбнулся Гранд. – Откуда вы узнали, что я прилетаю сегодня? Я сам не знал, что прилечу, до вчерашнего вечера.

– Профессия такая – все знать, – улыбнулась в ответ журналистка.

– Нужно будет получше присмотреться к своему окружению. Вычислить того, кто сливает информацию, и уволить его. – Джеффри посмотрел журналистке в глаза, затем проговорил: – Это шутка, разумеется. Итак, я готов отвечать. Но учтите, я спешу. Для меня время – деньги.

– Для нас тоже, – вставила Кэт.

– С одной только разницей, что мое время, потраченное на вас, убыток для меня. Вы же на мне хотите заработать.

Опять произошел обмен улыбками.

– Затонувшее судно «Вест Стар» принадлежит вам.

– Это вопрос?

– Нет, это утверждение. Вы прилетели из-за того, что оно затонуло?

– Конечно. Нужно же поддержать спасшуюся команду. Выполнить определенные формальности.

– Но почему вы не прилетели сразу же?

– Кроме этого судна у меня есть еще множество дел. Я не могу позволить себе мгновенно срываться с места. За мной серьезный бизнес, рабочие места. Когда появилось «окно», я сразу же и приехал.

– «Вест Стар» было застраховано?

– Разумеется. Это обычная практика. Страхуется судно, груз, жизни и здоровье членов команды. Почему вы спросили об этом?

– Сумму страховки можете назвать?

– Я не должен называть вам цифры.

– Сумму убытков она покроет?

– Поговорите об этом с моими представителями. Я не в курсе.

– Ходят слухи, что судно находилось в плохом техническом состоянии. Оно старое. И этот рейс мог стать для него последним в любом случае. Его ждала участь быть порезанным на металлолом. Как вы прокомментируете эти слухи?

– Спрашивайте у тех, кто их распускает. Извините, я уже говорил, что спешу.

Мистер Гранд протиснулся между журналисткой и машиной, проскользнул в салон и тут же запустил двигатель.

– Погодите, у нас еще есть вопросы.

– В другой раз.

Стекло поползло вверх. Серый «Шевроле» тронулся с места.

– А ты ждала другого ответа, – процедил сквозь зубы Джон.

– Чего-то подобного следовало ожидать. Едем за ним. Только не светись.

– Могла бы и не предупреждать.

Джон сел за руль маленького автобусика, Кэт запрыгнула на сиденье рядом.

– Не пялься на мои колени, – сказала она, пытаясь натянуть на них свою короткую юбку. – Меня страшно раздражает, когда мужчины пялятся на женские ноги и попки.

– Не нравится, не одевайся так, чтобы было на что пялиться, – резонно посоветовал Джон.

– Я одеваюсь не для тебя, а для себя.

– Это ты так себя успокаиваешь.

– Смотри, не упусти его. Я должна знать, с кем он встретится первым.

– Не нервничай по пустякам, и все будет хорошо.

Кэт нервно открыла перчаточный ящик, вытащила пачку тонких сигарет и закурила.

– Вредная привычка, – констатировал Джон.

– Кофе и сигареты в работе для меня, как бензин для машины. Не зальешь – не поедешь. На отдыхе могу вообще без сигарет обходиться.

– Курение – самообман. Это просто проявление сосательного рефлекса, присущего детям. Ты так и не повзрослела.

– Сосательный рефлекс! И тебе не стыдно произносить такое слово при даме?

– Я совсем не то имел в виду, – заулыбался Джон. – Ну, ребенок от рождения приучен сосать грудь матери. Вот это и проявляется во взрослом возрасте. Рефлекс никуда не делся. На подсознательном уровне сосание сигареты успокаивает, так как срабатывает неосознанное ощущение близости с матерью, нахождения под ее защитой.

– Бог ты мой, – вздохнула Кэт. – Вы, мужчины, способны думать про что-то другое, кроме секса?

– При чем здесь секс? Разве я хоть слово о нем сказал?

– Не сказал, но подумал. Разве ты не выстраиваешь потом логическую цепочку – «сосать» и «близость»? – На самом деле женщины ненавидят оральный секс, они только притворяются, что им приятно, лишь для того, чтобы доставить мужчинам удовольствие.

– Давай закроем тему, а то договоримся. После твоих слов я в самом деле стал думать о сексе.

– Уж не о сексе ли со мной?

– Не мечтай.

– Не очень-то и хотелось.

Серый «Шевроле» катил по дороге. Джон держался в отдалении, оставляя между собой и мистером Грандом три машины. Одна из них была фургоном с вместительным кузовом, так что прятаться было за кого.

– Тебе не кажется, что подозревать Джеффри Гранда – это уже перебор? – спросил Джон.

– Это всего лишь журналистская версия. Одна из многих. – Кэт загасила окурок и защелкнула пепельницу. – Пока крушение «Вест Стар» на слуху, мы просто обязаны подбрасывать зрителям одну версию за другой, как дрова в камин. Перестанешь подбрасывать – огонь интереса погаснет. И чем невероятнее версия, тем скорее зритель в нее поверит.

– Смотри не переборщи.

– Я и стараюсь.

Серый «Шевроле» свернул с шоссе, уходя в сторону моря. Джон посмотрел на навигатор.

– К Эль-Мирим направляется. Чего и следовало ожидать, – сказал он.

– Причем кратчайшим путем, – вставила Кэт.

– Ему тоже навигатор дорогу подсказывает.

Джон обогнал одну из машин, шедших впереди. «Шевроле» выехал на центральную площадь городка и замер в тени одной из пальм.

– Сидит, ждет кого-то, – сказал Джон.

– Снимай его, – распорядилась Кэт.

– Можно и снять. – Джон положил на приборную панель камеру, выставил кадр и, забросив руки за голову, потянулся.

– У тебя никогда не было хороших манер, – сказала Кэт.

– А я и не претендую, – усмехнулся оператор. – И как это только у нас получается успешно работать вместе?

– Мы – противоположности, – подсказала Кэт.

– Ну, конечно, ты права. Я мужчина, ты женщина… – сказал он и осекся, побоявшись, что и эта фраза может быть истолкована пытливым женским умом как разговор о сексе.

– Вон они, идут, – прошептала Кэт, показывая рукой. – Снимай.

Джон тут же подобрался, взял камеру в руки. Журналистка приспустила окно, впустив в салон теплый, прогретый солнцем ветер. Объектив уверенно выцепил пересекавших площадь капитана затонувшего судна «Вест Стар» и старшего механика – Хосе Саланту и Мануэля Кадуру. Оба были в светлых костюмах.

– Вырядились как на парад, – прошептала Кэт и подсказала: – Уровень звука на максимум поставь.

– Уже стоит.

– Тогда молчи.

– И ты тоже помолчи.

Кэт приложила палец к губам. Джеффри Гранд уже выбрался из машины, подошел к капитану и стармеху. Первым пожал руку Хосе Саланте, затем Мануэлю Кадуре.

– Раньше не мог прилететь, – сказал он вместо приветствия.

– Мы проверяли карточки… – начал капитан.

– Я знаю, деньги еще не пришли, но придут в самое скорое время, – пообещал владелец «Вест Стар». – Не стоит говорить прямо на улице. – Джеффри нервно обернулся.

– Тут есть неплохое тихое местечко, – показал он на небольшое открытое кафе.

Посетителей там было немного, половина из двенадцати столиков пустовала. Мужчины переглянулись. Джеффри согласно кивнул.

– Я же говорила, – прошипела Кэт.

– Что ты говорила? Человек решил перекусить с дороги. Попить кофе. Обсудить дела. Не сразу же ему встречаться со всей командой. Надо с капитаном поговорить, узнать настроения.

Мистер Гранд и его спутники поднялись в кафе. Заняли крайний угловой столик. Заказали кофе.

– Мы сделали все, как договаривались. А вы тянете с оплатой, поэтому возникают определенные опасения, – сказал капитан.

– Напрасно вы меня подозреваете, – усмехнулся Джеффри. – Просто я еще не получил страховку. Я рассчитаюсь полностью. К тому же помните наш уговор? Не тратить деньги сразу, не делать дорогих покупок, не снимать их со счета, пока не уляжется шумиха и к гибели судна не утихнет интерес. Так что средствами в полной мере вы все равно не можете распорядиться в ближайшее время.

– Но было бы спокойнее получить причитающееся. Тогда мы могли бы навсегда забыть друг о друге, – вставил стармех.

– К тому же не будем привязываться к получению вами страховки, – напомнил капитан. – Вдруг вы ее не получите.

– Я ее не получу только в одном случае – если всплывет правда. А этого одинаково сильно не хочется ни мне, ни вам. К счастью, водолазов, нанятых страховой фирмой, похитили повстанцы.

– Случайно похитили? – уточнил Мануэль.

– Считайте как хотите, – улыбнулся Джеффри.

– Я верю в вас, – сказал капитан.

– И правильно делаете…

Кэт пристально смотрела то на Гранда и его спутников, то на оператора. Джон сидел, сжимая камеру в руках, на голове у него были наушники.

– Ничего не слышу, – тихо произнес он. – Разобрал только, что речь идет о деньгах.

Мужчины закончили странный разговор. Мистер Гранд поднялся.

– Оставайтесь сидеть еще минут пять, а я пойду. Встретимся в гостинице. – Он осмотрелся, словно поискал кого-то или что-то взглядом и нашел, а затем торопливо покинул кафе.

Джон вопросительно посмотрел на Кэт. Мол, прекращать ли съемку? Или следует и дальше следить за Джеффри? А может, снимать капитана со стармехом? Женщина не успела ответить. Громыхнул взрыв. Летнее кафе окутали густые клубы дыма. Раздался истошный женский визг. Люди, бывшие на площади, стали разбегаться. Теперь уже Джон не спрашивал у журналистки, что следует снимать, он снимал кафе, понимая, что по воле случая стал свидетелем не такого уж и редкого в здешних краях события – теракта. Однако не каждый раз оно, само событие, оказывается в объективе профессиональной камеры от начала и до конца.

Дым медленно рассеивался. Взгляду открывались разорванные тела, лужи крови. Шевелились, пытались ползти раненные. Мануэль Кадура и Хосе Саланта были, несомненно, мертвы. Капитан в неестественной позе лежал на помосте, а голова стармеха болталась на перебитой осколком шее.

Кэт зажала рот руками и давила в себе порывы рвоты.

– Ты слишком брезгливая для журналистки, – вполне спокойно проговорил Джон, выключая камеру.

– Почему ты не снимаешь?

– А что уже снимать? Все равно кровавые трупы показывать на нашем канале нельзя, все прикроют «квадратиками».

Джон осмотрелся – Джеффри бесследно исчез.

– Давай посмотрим, как все было, – предложила немного пришедшая в себя Кэт. Ей необходимо было чем-то себя занять.

– В камере будет то же самое, что и на улице. – Джон тем временем, вопреки своим же словам, отмотал и включил запись.

Тележурналисты смотрели на экран. Там показалось все еще мирное кафе. Джеффри Гранд сидел за столиком и беседовал с капитаном и стармехом «Вест Стар». Затем громыхнул взрыв, изображение на камере дернулось.

– Дальше не надо, – сказала Кэт. – Снова отмотай. Дай сам момент взрыва, покадрово дай.