Текст книги "Тельняшка – наш бронежилет"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

12
19 сентября 2009 года. 9 часов З0 минут

Могадишо – огромный полуторамиллионный город – поражал своим разнообразием.

Присутствие европейцев сказалось на его архитектуре. Многие здания были построены на европейский лад, но много было и таких, которые были построены еще в древние времена. Особенно много таких древних глиняных строений было на окраине города. В узких – двум машинам не разминуться – улочках было легко заблудиться…

В центре столицы, как и во всяком центре любой столицы, было убрано и чисто. Центральная городская площадь была окружена со всех сторон каменными домами, построенными в основном еще при итальянском владычестве, когда хозяевами города были белые. В этих домах находились различные административные учреждения: правительство, полицейские учреждения, почтамт, судебные инстанции. Перед входом в каждое из этих зданий стояли бетонные заграждения. Перед заграждениями лениво прохаживались полицейские с автоматами наперевес…

Все здания были уже порядком обветшалые, даже на здании правительства уже осыпалась штукатурка.

Возможно, штукатурка осыпалась сама по себе, а возможно – в результате перестрелки во время попытки последнего переворота…

Люди привыкают ко всему, даже к перестрелкам, даже к военным переворотам… По центральной площади сновали машины, не обращая никакого внимания на знаки и сигналы светофоров…

Центральные улицы были запружены людьми.

Полуторамиллионное население города каждый день хочет что-то есть и пить, и потому жизнь в центре города кипит с утра и до позднего вечера.

Но все это – в центре столицы. Стоит отойти от центральной площади хотя бы на пару кварталов, как тут же столкнешься с иной жизнью, где царят нищета и убожество.

Недалеко от центральной площади за железными воротами и высокой серой бетонной стеной высился двухэтажный особняк. Перед воротами для особо любознательных граждан была вывешена табличка, указывающая, что здесь находится Информационный аналитический центр.

Чей центр, какую информацию он анализировал – не указывалось…

За воротами перед ухоженным белым зданием чернела асфальтированная ровная дорожка. По ней могла проехать легковая машина. Перед самым входом в здание была разбита круглая цветочная клумба – легковая машина, объезжая клумбу, могла остановиться перед самым входом. Зеленые аккуратно подстриженные кусты обрамляли дорожку с двух сторон.

Все во дворе указывало на то, что здесь живут богатые люди: подстриженная газонная трава, высокие пальмы, цветы на клумбах, небольшой бассейн, в центре которого бил фонтан…

Джон Ланкастер подъехал на легковой машине к этому зданию ровно в назначенное ему время – не раньше и не позже. Он остановился перед воротами, зная, что сейчас его машину рассматривают в видеокамеру.

Как и его самого.

Ворота медленно и бесшумно раздвинулись. Ланкастер въехал во двор и двинулся по знакомому маршруту – по дорожке вдоль клумбы.

Быстро выйдя из взятой напрокат машины, Ланкастер тут же направился к входу в здание – к невысокой темной двери, которую предупредительно открыл охранник-европеец.

В здании Ланкастера ждали.

Говорят, что в богатых развитых странах, где тротуары моют с мылом и моющим порошком, перед входом в магазины можно прочитать:

«ЕСЛИ ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ, ЧТО ВАМ НУЖНО В ЖИЗНИ – ЗАХОДИТЕ, – У НАС НАЙДЕТЕ».

Говорят, что в богатых странах почти все в жизни, о чем только можно мечтать, можно как купить, так и продать. Так вот, дорогой читатель, открою секрет: в тех богатых странах даже и людей оценивают в деньгах… Встречаются, допустим, двое знакомых на улице, и вместо приветствия один и говорит:

– Выглядишь на сто баксов…

Ну, может, и не на сто баксов, может, и на пятьсот… Это уже смотря кто оценивает и смотря кого…

Так вот, ежели предположить, что ухоженный Ланкастер выглядел на тысячу баксов – включая, разумеется, черный дорогой костюм, английские запонки, серый галстук, легкие туфли, дорогие духи, светлую рубашку, – то его непосредственное начальство выглядело на сто тысяч баксов.

А может, и больше…

И дело было не в одежде начальства, нет…

Скажу вам по секрету, дорогой любимый читатель, что, как думается мне, одень придурка хоть на три тысячи баксов, но, взглянув на него, тут же поймешь, кто красуется перед тобой. Глупость не спрячешь и тупой безжизненный взгляд темными очками не скроешь…

А ежели он, этот придурок, еще и ротик свой откроет, то о какой там сотне баксов можно говорить…

Не знаю, как вы, но я подобных людей часто встречаю…

Но – в сторону мои личные рассуждения, посмотрим, что происходит в Информационном аналитическом центре…

Артуру Маккейну, встречавшему Ланкастера в своем кабинете, было сорок девять лет – тот возраст, когда самостоятельный мужчина может позволить себе одеваться и выглядеть так, как ему удобно, а не так, чтобы выглядеть значительным в глазах окружающих его людей… Именно в таком возрасте многие мужчины неожиданно для окружающих начинают носить усы, другие, наоборот, сбривают их.

Не многие мужчины могут себе такое позволить.

Артур Маккейн вот уже лет десять брил себе голову налысо. Ни единой волосинки на голове у Маккейна не было, и может, поэтому его лицо было особенно запоминающимся. У него были круглые, но не слишком упитанные щеки, густые рыжие брови над небольшими, вечно прищуренными глазами, полные красные губы. Все, кто хоть раз видел Маккейна, запоминали его лицо навсегда. На большинство людей, видевших Маккейна впервые, он производил впечатление простодушного и недалекого весельчака…

Встретившись первый раз с Маккейном, а тем более услышав от него пару фраз типа: «Что вы говорите? А я и не предполагал такое услышать…» – можно было подумать, что перед тобой наивный простачок. Но потом, уловив быстрый, оценивающий взгляд Маккейна, ты начинаешь сомневаться в своей оценке.

Он, Маккейн, все время менялся, все время был разным: то задумчивым и медлительным, то быстрым и решительным…

Но в этой его изменчивости опытный взгляд мог уловить какую-то театральность и искусственность, которая явно бросается в глаза в поведении кинозвезд. Свою истинную сущность он тщательно скрывал от посторонних людей.

А одежда…

Одежде Артур Маккейн, как умный человек, тем более как истинный мужчина, не придавал слишком большого значения и внимания. Главным критерием в выборе одежды для Маккейна было одно – удобство.

Возможно, именно это обстоятельство было основной причиной, по которой он брил голову…

Одет Маккейн был в широкий просторный костюм дымчатого цвета, в светлую, без галстука, рубашку, на ногах были мягкие коричневые туфли из крокодильей кожи. Вся одежда на Маккейне с виду была простой, но знающие люди могли точно определить, что эта простота дорогого стоит…

Все это – и одежда, и изменчивое выражение его лица, и неторопливое вежливое обращение с собеседниками – как раз и заставляло людей думать, что Маккейна можно оценить в сто тысяч баксов.

А если бы еще люди знали, какую и где он занимает должность… Хотя в должности ли дело?

В свое время Маккейн, как специалист по Африке, сэкономил своему государству миллионы долларов – это заставляло многих его коллег относиться к нему более чем уважительно.

Правительство одной африканской страны теряло свою власть под активным напором повстанцев-партизан, которые, базируясь в джунглях, своими постоянными вылазками вконец измотали регулярные войска. Выхода у правительства не было. Оно обратилось к Маккейну как к представителю страны, поддерживающей законную власть. Прибыв в резиденцию правительства, Маккейн за какой-то час уладил все вопросы.

Вскоре после посещения Маккейном руководства страны среди простого народа пошел слух, что в джунглях появился вурдалак, высасывающий кровь из своих жертв. Слух был документально подтвержден: в местах базирования повстанцев на деревьях стали находить людей, подвешенных вниз головой, в телах которых не было ни капли крови… В газетах появились фотографии невинных жертв. Специалисты обнаружили в венах жертв небольшие отверстия, через которые, судя по всему, загадочный вурдалак и высасывал всю кровь.

Партизанское повстанческое движение тут же резко пошло на убыль. Никакими деньгами, никакими обещаниями и убеждениями нельзя было удержать испуганных людей в джунглях.

– Присаживайтесь, Джон Ланкастер, – Маккейн указал Ланкастеру рукой на кресло у большого стола. Его другой рабочий стол находился в другой стороне кабинета, на нем, как у всех современных чиновников, стоял жидкокристаллический монитор.

Усевшись за стол, собеседники какое-то время молча смотрели друг на друга. Затем Ланкастер достал из кейса черный ноутбук, положил его на стол перед собой и раскрыл, развернув экраном в сторону Маккейна.

Защелкал клавишами. Экран ожил, засветился.

Сначала на экране появилась снятая со спутника белая закручивающаяся спираль с небольшим темным кольцом в центре. Маккейн молча смотрел на эту спираль. Он и без лишних слов Ланкастера понимал, что означают эта спираль и это темное пятно в центре, называемое оком тайфуна.

– Значит, сухогруз «Михаил Шолохов» обречен? – спросил на всякий случай Маккейн.

– Однозначно. Его или выбросит на берег, или переломает на мелководье.

– В каком он сейчас состоянии?

Молча Ланкастер защелкал клавишами ноутбука. Картинка на экране тут же изменилась.

На экране появилась пустая палуба сухогруза, снятая с высоты птичьего полета. По тому, как плясало изображение на экране, Маккейн понял, что картинка снята с летящего мотодельтаплана и снята она была Ланкастером. Помолчав, Маккейн спросил:

– Ваши предложения?

– Будем действовать согласно плану, – немногословный Ланкастер достал из кейса листки с напечатанным текстом, подал их Маккейну. – Это текст статьи. Осталось только одно: поставить дату, место крушения и результаты анализов независимых международных экспертов по радиационному мониторингу…

Маккейн взял листки. Положил перед собой на стол. Стал читать. На листках было следующее:

«Предположение агентства «Рейтер», как и предположение других аналитических изданий, в частности «Панорамы», к нашему большому огорчению, полностью оправдались. Российский сухогруз «Михаил Шолохов», направляясь к берегам Сомали, потерпел крушение… После проведенных анализов воды в районе крушения независимыми международными экспертами в составе… были получены повышенные фоновые показатели радиоактивности в… Сомневаться в достоверности полученных данных у нас нет никаких оснований – международные эксперты живут в разных странах и работают в разных организациях. Ниже мы опубликовали их имена и названия организаций, где они работают. Эту информацию каждый желающий может получить в Интернете. Там же можно прочитать результаты анализов, шокировавшие международное сообщество.

Эта экологическая катастрофа заставляет нас задуматься еще и еще раз о роли России в мире.

К сожалению, эту роль мы можем оценивать только с отрицательной стороны. Заявляя на различных форумах и симпозиумах о мирном использовании ядерного топлива, на деле русские заняты продажей радиоактивных веществ, вполне пригодных для изготовления «грязных» бомб. Экологическая катастрофа в Аденском заливе – реальное доказательство двойных стандартов правительства России в решении вопросов, связанных с распространением ядерного оружия.

Считаем, что данная катастрофа – а иначе как катастрофой международного значения то, что случилось с «Михаилом Шолоховым», не можем мы называть – должна стать предметом обсуждения на ближайшем заседании Совета Безопасности ООН».

Прочитав текст, Маккейн, глядя перед собой неподвижным взглядом, начал барабанить пальцами по поверхности стола. Подумав, он сказал:

– Кое-что в статье надо усилить. Во-первых, надо дать понять арабским странам, что связываться с русскими, а тем более брать у них заказ на постройку атомных реакторов, дело не только не выгодное, но и опасное. Во-вторых, если Россия взяла на себя все обязательства развалившегося СССР, то пускай она унаследует и его имидж. Обязательно добавьте, что, судя по последним событиям, Россия, как и некогда СССР, медленно, но верно превращается в Империю зла.

– Слушаюсь, – спокойно сказал Ланкастер, закрывая ноутбук. Судя по всему, он считал разговор оконченным.

– А это, – Маккейн показал рукой на текст будущей статьи, лежащий на столе, – вы мне оставьте на всякий случай…

– Кстати, – сказал Ланкастер, кладя на стол перед Маккейном листок с текстом предполагаемой статьи, – я получил звонок о том, что команда пиратов погибла. Вы не могли бы мне прокомментировать это событие?

Маккейн улыбнулся, взглянул на Ланкастера и произнес:

– Господин Ланкастер, вы же сами понимаете, что серьезная игра требует кое-каких жертв. И чем более серьезная игра, тем большими должны быть жертвы. Общество должно поверить благим намерениям, направленным на идеалы свободы, равенства и братства… Я думаю, что вы, как умный человек, все поняли…

Ланкастер кивнул головой. Конечно, он все прекрасно понял.

13
19 сентября 2009 года. 13 часов

Обдуваемый мягким сухим ветром, Ланкастер катил в машине из шумного Могадишо в свой номер отеля «Африка-Люкс». Нужно было как можно быстрее уехать подальше от столицы, где на каждом углу его подстерегала опасность. И одна из главных опасностей, которая подстерегала в Могадишо не только его, но и каждого белого туриста, – это вероятность в любой миг стать заложником. В последние годы у местных бандитов стало очень популярно брать в заложники белых людей и требовать за них выкуп…

В Сомали заложников захватывали не только на море.

Операция была слишком масштабной, и поэтому Ланкастер не должен засвечиваться. Он был и останется в глазах африканцев всего лишь сотрудником благотворительного фонда, который помогает несчастным бедным африканцам бороться с малярией. Все в Пунтленде знали об этом, начиная от горничной Фатимы и заканчивая главой местной администрации, поэтому ни у кого не возникало вопросов, где ученый Ланкастер проводил целые дни напролет, куда он ездил и с кем встречался…

Когда приходило время решающих действий, Ланкастер чувствовал, что нервы его натягиваются в струнку. Он понимал размах игры, как понимал и то, что главные события еще впереди.

Но чем больше было напряжение в душе Ланкастера, тем внешне спокойнее становился он. Посторонний человек, взглянув на Ланкастера, подумал бы, что он безмятежен, как истинный турист.

В то время, когда Ланкастер катил на автомобиле в Пунтленд-Бокассо, в номер гостиницы, где он проживал, вошла горничная. Это была не Фатима. Это была ее сменщица, такая же молодая и стройная, в таком же белоснежном переднике. Она напоминала Фатиму так, словно была сестрой Фатимы – ее двойняшкой…

Что-то мурлыкая себе под нос, горничная начала проделывать обычную работу. Вначале она протерла стекла окна, затем вышла на балкон, чтобы посмотреть, нет ли там мусора, который нужно было выбросить. Но господин Ланкастер – и это все знали – был аккуратен, ничего лишнего на балконе, как и в номере, он не оставлял. Затем, все так же мурлыкая, горничная включила пылесос и начала пылесосить комнату. Сначала она пропылесосила дешевый персидский ковер, купленный хозяином гостиницы у пиратов на местном рынке. Хозяин гостиницы был жаден, это все знали. Потом она подошла к гардеробу, где мистер Ланкастер хранил свою одежду и обувь…

Открыв дверь гардероба, горничная увидела на нижней полке небольшой баллон желтого цвета с круглой головкой. Такого баллона она еще никогда не видела.

Горничная решила, что в баллоне мистер Ланкастер хранит дорогие духи. И духи эти, вероятнее всего, предназначены Фатиме…

О-о, что делает с женщиной ее неукротимое любопытство!.. Видимо, не зря знающие люди говорят, что мужчина женится из-за одиночества, а женщина выходит замуж из-за любопытства…

Горничная не устояла перед соблазном. Открутила головку вентиля и поднесла свой любопытный черный нос к отверстию в баллоне. Она услышала легкое шипение.

И это было последним в ее жизни, что она услышала. Она так и не узнала причину своей гибели. Хотя, как вы догадались, причина лежала на поверхности: любопытство, любопытство погубило прекрасную молодую, ни в чем не повинную горничную.

Когда Ланкастер вошел в свой номер и увидел неподвижно лежащую на ковре горничную с баллоном в руке, он все понял.

– Чертовы африканки… Всюду суют свои носы. Не зря меня предупреждали о их любопытстве, граничащем с глупостью. И Фатима, наверное, такая же…

Он быстро вышел на балкон. Стараясь быть незамеченным с улицы, Ланкастер простоял на балконе минут пятнадцать. Он ждал, когда окончательно проветрится номер гостиницы.

Затем он вернулся в номер, взял из неподвижной, но еще теплой руки горничной газовый баллон и спрятал его в свой кейс. Протерев на всякий случай руку горничной носовым платком, Ланкастер подошел к телефону и стал звонить поочередно в полицию, в «Скорую помощь», к портье.

Медики и полицейские, внимательно осмотрев тело горничной и не заметив на нем никаких признаков насилия, констатировали то, что и должны были констатировать: внезапную смерть от остановки сердца…

Составив соответствующие акты, собрав подписи свидетелей, полицейские тут же удалились. Медики были заняты своим делом: горничную уложили на носилки и, закрыв тело простыней, увезли его в морг, где, естественно, никто и не думал делать вскрытие и устанавливать истинную причину гибели девушки.

Портье извинился перед Ланкастером и предложил ему новый более удобный номер. Но Ланкастер отказался переходить в новый номер – не стоило давать повод для лишних подозрений.

А через час, когда все утихло, Ланкастер приготовил себе крепкий кофе.

Смерть горничной – неожиданная неприятность, но не слишком большая. Еще раз Ланкастер убедился в выгоде проживания в небольшом городе. Там, в Могадишо, пришлось бы давать показания, а здесь он был своим человеком, все его знали как большого ученого, и поэтому никто и не мог даже подумать о какой-то его причастности к неожиданной смерти горничной.

Сейчас он должен был подумать, как ему избавиться от газового баллона. Точной копии того баллона, который команда Лаврова нашла на сухогрузе.

В дверь номера постучали.

Решив, что это портье прислал горничную для уборки номера, Ланкастер подошел к двери и открыл ее.

От удивления – а удивить опытного Ланкастера было трудно – он даже приоткрыл рот.

Перед ним стоял рослый сильный африканец и скалил в улыбке белые здоровые зубы… За его спиной чернели еще две не менее рослые фигуры…

– Ты… – удивился Ланкастер. – Ты, Газиф, жив?..

Вместо ответа и как в доказательство того, что он, Газиф, и в самом деле живой и невредимый, Газиф размахнулся завернутой в газету бутылкой шампанского и ударил ею по голове Ланкастера.

С разбитой головой, облитый шампанским, Ланкастер рухнул на затертый персидский ковер.

Все дальнейшие действия бандитами были оговорены заранее, и поэтому они действовали быстро и молча.

Потерявшего сознание Ланкастера помощники Газифа тут же подхватили под руки и потащили из номера в конец коридора, туда, где находилась запасная пожарная лестница.

Заворачивать тело Ланкастера в потертый ковер у них не было времени. Поддерживая Ланкастера так, как поддерживают друзья вдрызг пьяного собутыльника, группа пиратов быстро спустилась вниз, туда, где их уже ожидала легковая машина.

Не оглядываясь, сберегая каждую секунду, группа быстро уселась в машину. Впереди – Газиф, на заднем сиденье – два его подельника и Ланкастер.

Полиция, если бы и надумала остановить машину, ничего бы не заподозрила. Очередная пьяная компания ехала куда-то догуливать…

Но видела эту компанию зоркая Фатима. Она спешила в гостиницу поделиться с господином Ланкастером последней новостью о том, что Газиф живой и невредимый. И вот сейчас она с ужасом смотрела, как похищают белого господина…

И самое странное, что похищает Ланкастера сам Газиф… Ночью, когда Фатима была в трейлере, Газиф ничего не говорил о Ланкастере. Как не говорил о том, что собирается его похитить. Газиф тогда говорил о своей любви к ней, о далеких сказочных странах, где они заживут как белые господа.

Фатима быстро сообразила, что нужно делать… Не зря она работала в гостинице горничной.

Нестерпимо болела разбитая бутылкой голова. Ничего не понимая, Ланкастер смотрел вперед на расстилающуюся перед ним грунтовую дорогу, ведущую, как он догадывался, к порту.

Как только его посадили в машину, похитители сразу же заклеили ему рот черным скотчем, и сейчас Ланкастер мог только вращать глазами и мычать. Он старался не думать о своей дальнейшей участи.

Зачем его похитили? Куда его везут?

Судьба… Мог ли полчаса назад Ланкастер предполагать, как быстро и внезапно изменится его судьба?.. Еще недавно он был хозяином положения, а сейчас он – безвольная игрушка в руках этих черных горилл…

О чем они думают? Что они хотят от него? И главное – зачем они похитили его?

Но похитители молчали. Судя по всему, стал догадываться Ланкастер, его похищение – это часть какого-то плана. Может, поэтому они пока молчат. Не до него было сейчас ни Газифу, молчаливо сидевшему на переднем сиденье легковой машины, ни его охранникам.

Подъехав к портовым сооружениям, бандиты остановились возле старых заржавелых морских контейнеров. В один из таких контейнеров бандиты и загнали легковушку.

Оставив в машине связанного Ланкастера, похитители, размахивая руками, направились в центральную часть порта – туда, где вечно толклись безработные молодые люди, готовые наняться на любую работу.

Что думал в эти томительные минуты Ланкастер?

Его воображение рисовало ему ужасные картины. Скорее всего его взяли в заложники. Скоро начнут требовать выкуп. И, наверное, даже пытать…

Через час Газиф вернулся. Сейчас их было уже не трое, сейчас за спиной Газифа маячила целая толпа головорезов. В руках головорезов были ножи и крючья. Некоторые были обвешаны гранатами. Ланкастер догадался, что Газиф набрал себе новую команду пиратов. Желающих подзаработать в порту было предостаточно.

Оставив возле Ланкастера двух охранников, Газиф снова исчез в направлении центральной части порта.

Медленно Ланкастер, слушая обрывочные фразы охранников, начал догадываться о сути коварного замысла Газифа.

Но зачем понадобился он, Ланкастер?

Вскоре его худшие предположения полностью подтвердились.

Связанного, с залепленным ртом, пираты вытолкали Ланкастера из легковой машины и, окружив кольцом, горланя и размахивая руками, повели к морскому берегу, где уже покачивалась на воде надувная лодка – мощная лодка с высокими бортами, с мощным двигателем, на дне которой лежало различное оружие: автоматы, гранаты, гранатомет, абордажные крюки, помогающие легко взобраться на корабль, и даже арбалеты…

Газиф был быстр и решителен, за какие-то полтора часа он сумел не только собрать команду, но он также успел закупить все необходимое снаряжение и оружие.

В порту все можно было приобрести, не нужно было ехать в Могадишо. Были бы только деньги. А деньги у Газифа имелись… Деньги он прятал не в банке, он прятал деньги в трейлере, понимая, что они могут потребоваться в любую минуту.

Пока у Газифа все шло по заранее намеченному им плану. И это Ланкастер хорошо понимал. Ему сейчас оставалось только одно: наблюдать за событиями, которые развивались не по его воле.

Ланкастера посадили в лодку. Команда пиратов, возглавляемая злым и решительным Газифом, также забралась в лодку. И вот, взревев мотором, то подымаясь на волнах, то опускаясь, лодка быстро понеслась от берега к линии горизонта.

Крепкие высокие борта лодки защищали пиратов от брызг, на скорости ощущался поток влажного морского воздуха, но Ланкастеру было не до этих морских развлечений. Лежа связанным на дне лодки, он продолжал думать о превратностях своей непредсказуемой судьбы. Самое обидное для Ланкастера было то, что он не мог ничего сделать, не мог связаться со своим шефом – единственное, что ему сейчас оставалось, так это наблюдать за действиями Газифа и за его подельниками. Эти головорезы были способны на все. Это Ланкастер понимал отлично. Они сейчас были похожи на стаю голодных шакалов, почуявших сладкий запах добычи…

Газиф сидел в носовой части лодки, сжимая короткоствольный автомат «узи». На нем, как и на остальных членах команды, висели гранаты и автоматные рожки. Сейчас Ланкастер был готов на все, лишь бы сохранить свою жизнь.

Все хотят жить… Что может быть дороже жизни?.. Деньги?..

В момент смертельной опасности понимаешь, что деньги – ничто, пустые фантики. И потому лучше сдаться, отдать деньги, лучше согласиться на все условия этих необразованных головорезов, которым нужна не его жизнь, а всего лишь деньги…

На горизонте показался сухогруз «Михаил Шолохов».

На борт сухогруза полетели крюки. Команда пиратов быстро и бесшумно поднялась на борт сухогруза.

По спущенной сверху веревочной лестнице подняли на палубу сухогруза и его, Ланкастера.

Опустевшая резиновая лодка сейчас болталась возле борта сухогруза. Ее привязали к черной якорной цепи, уходящей отвесно в воду.

Ланкастер видел, что с ним обращаются, как с мешком риса.

Или – с приготовленным на заклание бараном…

На палубе сухогруза никого не было. Виднелась только развороченная взрывом дверь радиорубки.

Осмотрев взорванную дверь, Газиф разразился проклятиями:

– Это все Салех… Он уже побывал здесь… Проклятый Салех… Я так спешил… Неужели он опередил меня?..

Заглянув в помещение радиорубки и увидев на столе разорванный пакет с семечками и шелуху, он еще больше озверел:

– Салех еще и наплевал на стол, собака…

Немного успокоившись, Газиф отдал команду:

– Разминировать все… Сухогруз надо срочно вывести в море. Близится шторм. Здесь его или выбросит на мель, или разломает. Нам сухогруз нужен целым. За него мы сможем получить деньги… Если сухогруза не будет, то и денег не будет…

Пираты тут же разделились. Двое сведущих в саперном деле принялись разминировать помещение, а остальные собрались возле радиорубки, куда притащили и избитого белого пленника. Видимо, они ждали результатов допроса белого человека.

Естественно, все понимали, что допрос будет вести капитан Газиф. Понимал это и сам Ланкастер.