Текст книги "Идеальное погружение"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава вторая

Филиппины; бухта близ города Вирак.

Настоящее время

Взобравшись на борт «Миллениума», я первым делом приказываю Игорю сняться с якоря и отвести катер подальше в глубь бухты. Это элементарная предосторожность, потому что согласно докладу того же Игорька мимо дважды прошел быстроходный катер с бело-синим корпусом. Нехороший знак. Рисковать нельзя.

Позже, когда мы выполним поставленную Горчаковым задачу, наши дипломаты сообщат о трагедии, как-нибудь хитро обосновав появление российской субмарины в территориальных водах Филиппин. Затем организуют ее подъем. Лодка дизельная, ракетного вооружения на борту нет, так что большой шумихи по этому поводу быть не должно. А сейчас не стоит понапрасну светиться поблизости от объекта работы. Сейчас, по официальной версии, «Белозерска» здесь нет и быть не может.

Пока мы освобождаемся от снаряжения и костюмов, катер входит в бухту. Двигатели замолкают, Игорь бежит на бак и швыряет за борт якорь. Мы в миле от берега и городка Вирак. Между нами и полосой песчаных пляжей снует не менее сотни рыбацких джонок. Несколько солидных катеров и яхт стоят на рейде по соседству. Одним словом, мы здесь не одни, и это кстати.

Поинтересовавшись результатами погружения, девушки намереваются побаловать нас перекусом из сока и фруктов. Для серьезного обеда рановато, и мы не прочь заморить червячка.

Пока они возятся у кухонного бокса, решаю связаться с Горчаковым. На мой взгляд, сегодня наступил как раз тот «крайний случай», когда без его совета не обойтись. На пути к цели мы оказались в тупике: Иванцов мертв, а командирский сейф заперт. Доступных способов для его взлома в нашем распоряжении нет. Мы даже не в состоянии поднять его на поверхность, так как он намертво приварен к переборке.

Мобильный телефон мертв. Глядя на пустую шкалу уровня приема, я невольно вспоминаю рассказ Сергея Сергеевича о блокаде профессора Иванцова, вынужденного сидеть на этом отдаленном острове без связи.

По моей просьбе Жора приносит аппарат спутниковой связи. Мы забираемся на флайбридж – там сигнал не будет иметь помех – и готовим его к работе. Набираю номер, с которого Горчаков звонил поздней ночью в отель…

Он отвечает довольно быстро, словно только и ждал моего звонка.

– Привет, – доносится из трубки его бодрый голос.

– Добрый день.

– Рад тебя слышать. Как отдыхается?

– Терпимо. Мы можем говорить?

– Конечно. В известном тебе режиме.

Понятно. Значит, лучше обойтись без открытого текста. В голову своевременно приходит мысль использовать в разговоре тему недавнего посещения музея Манилы.

– Побывали в том музее, который вы нам посоветовали. Помните?

– Да-да. Понравилось? – сразу понимает шеф идею. – Нашли там что-нибудь интересное для себя?

– Осмотрели главную достопримечательность – испанский галеон «Сан-Диего». Точнее, его останки, – с трудом подбираю нужные фразы. Так, чтобы не ляпнуть лишнего, но и не запутать собеседника.

– Да? Ну и как впечатление?

– Не очень. Пробоины в бортах, полуразрушенные внутренности. В общем, любоваться особенно нечем. Полагаю, его команда целиком погибла, приняв последний бой.

– Понятно, – приглушенно говорит Горчаков и вздыхает. – А другой экспонат. Помнишь, я о нем рассказывал?

– Его тоже нашли и осмотрели. Состояние таково, что не спасет никакая реставрация.

Генерал молчит, переваривая неутешительную информацию о смерти Иванцова.

А я чешу затылок и морщусь в поисках подходящих фраз о запертом сейфе…

– Ключ от главного хранилища, – шепотом подсказывает Жора.

– В общем, потратили на музей кучу времени, а ожидаемых впечатлений не получили, – продолжаю озвучивать легенду для тех, кто мог сейчас прослушивать наш диалог. – Кто-то из туристов намекнул, будто самые интересные экспонаты находятся в музейном хранилище. Неплохо бы посмотреть, что там, но хранилище заперто.

Сергей Сергеевич – очень умный и опытный сотрудник разведки. Напрасно я боялся, что мои слова запутают его или окажутся непонятными. Он смекнул, в чем дело, еще до того, как я закончил последнюю фразу.

– Я попробую разузнать подробности о хранилище, – обещает шеф. – И в любом случае перезвоню. Ждите…

* * *

Палило солнце. У меня болела спина – вчера за обедом я выпил пару бокалов крепкого алкоголя и уснул на носовой площадке. На животе, без своей любимой футболки с дырой слева на груди. Соответственно, под вечер превратился в вареного рака.

Пришлось пить. Много и бессмысленно. Результат не заставил себя долго ждать: поздно вечером мы организовали на кокпите дискотеку с буйными танцами и шоу «Мисс Филиппинское море». Подвыпившие девчонки исполняли перед нами эротические танцы в крохотных трусиках, а мы (тоже далеко не трезвые) орали, аплодировали и подначивали их.

Количество выпитого отразилось на самочувствии, поэтому утром я достал из холодильника разливного пива. Спина горела всеми огнями ада, и у меня даже отсутствовало желание смотреть на загорелых девушек в полупрозрачных бикини, решивших поплавать с купальной платформы.

В этот день мы не планировали погружений и решили устроить выходной. Во-первых, следовало поберечь газ в баллонах, коего оставалось не так уж много. Во-вторых, просто не было смысла ходить к затонувшему «Белозерску», не имея шифра к запертой дверце командирского сейфа.

Немного придя в себя, я тоже поплавал в приятной и невероятно чистой воде. И даже прокатился с Мариной на надувной шлюпке, которую Игорек вновь вытащил из кормового «гаража». Инга повизгивала от летавших поблизости стрекоз и старалась реже покидать закрытый салон.

После обеда температура воздуха снаружи стала невыносимой. Народ разошелся отдыхать по каютам, а я заступил на вахту с намерением честно отсидеть в капитанском кресле четыре часа.

Сварив крепкий кофе, я обозревал в бинокль окрестности. До нас и нашего катера никому не было дела. Мимо проплывали утлые лодочки местных рыбаков; в четырех-пяти кабельтовых обосновалась белоснежная яхта с супружеской парой и двумя малолетними детьми; чуть ближе покачивался роскошный катер с многочисленной компанией молодых людей, вокруг которого, поднимая брызги и волну, на большой скорости носилось несколько гидроциклов. Подозрительных судов, постоянно мешающих нашей работе, на горизонте не было.

Телефон спутниковой связи все время лежал под рукой, но Горчаков молчал. Сам я тревожить его не хотел. Если старик не выходит на связь, значит, нужных сведений пока не добыл.

В какой-то момент я невольно улыбнулся, вспомнив детское выражение лица Джиан. В последние дни образ Марины совершенно заполнил мое сознание, и милая филиппинская девочка вспоминалась все реже. Да и что было вспоминать? Три встречи, странный визит в дом ее родителей, драку на крыше магазинчика?..

Однако мысль о том, что у нее могут возникнуть проблемы с полицией из-за знакомства с буйным русским туристом, заставила меня взять трубку аппарата спутниковой связи.

Набрав по памяти номер ее телефона, я с минуту слушал длинные гудки. Затем мой звонок приняли, но не ответили. Кто-то дышал в трубку и ждал… Это насторожило. Отключив вызов, я положил трубку на приборную панель и больше не пытался звонить девушке. Ясно было одно: телефон во время несостоявшегося разговора находился в чьих-то чужих руках.

* * *

Ближе к вечеру ко мне подошла Марина. По выражению ее лица я понял, что она чем-то озабочена.

– Что случилось? – спросил я и обнял девушку.

– Я видела у вас аппарат спутниковой связи, – робко сказала она, отводя взгляд в сторону.

– Ты хочешь позвонить по поводу сына?

– Да.

В этой просьбе я не мог отказать.

– Поднимайся на флайбридж, – сказал я, подхватывая аппарат с широкой приборной панели.

Поднявшись по трапу, я установил его на столик, настроил и подал девушке трубку.

– Вот здесь набираешь номер и нажимаешь эту клавишу. Звони…

Сам же спустился в салон, дабы не смущать ее своим присутствием, и полез в холодильник за пивом…

Марина появилась через несколько минут. Когда я забирал аппарат, мне показалось, будто у нее заплаканное лицо.

– Что с тобой?

– Ничего, – качнула она головой. – Все нормально.

Я уже знал, что тема болезни сына нежелательна в нашем общении, поэтому не стал досаждать лишними вопросами. Нормально так нормально…

Горчаков перезвонил в десять вечера. На вахте сидел Георгий.

– Женя, шеф на связи! – крикнул он с флайбриджа.

Взлетев по трапу, хватаю трубку.

– Да, слушаю!

– Привет отдыхающим, – вяло здоровается тот.

И по его голосу я понимаю, что не все ладно в «датском королевстве».

– Здравствуйте. Чем обрадуете?

– Увы, обрадовать нечем. Ответственный за музейное хранилище исчез и увез с собой ключ. Никто не знает, что находится в запасниках и как их открыть…

Понятно. Стало быть, шифр сейфового замка знал только командир «Белозерска». Это многократно усложняет дело.

Вздохнув, интересуюсь:

– И что посоветуете делать?

– Погуляйте пока, отдохните, насладитесь солнцем и свежим воздухом тропиков. А я подумаю, что предложить…

Попрощавшись с генералом, даю отбой.

– Глухо? – на всякий случай спрашивает Жора, хотя по моему виду и так все понятно.

– Как в танке.

– Занятную поставили нам задачку, – говорит он, потягивая пиво из бутылки.

– Да. Настолько занятную, что старик сам не знает решения…

* * *

В начале ночи мы сидели с Георгием на флайбридже, допивали теплое пиво. Над головами чернело усыпанное звездами небо, погода радовала спокойствием и относительной прохладой. Шло время моей вахты, но товарищ выспался днем и не торопился спускаться в каюту.

Аппарат спутниковой связи лежал здесь же, сигнализируя синим огоньком о том, что находится в рабочем состоянии. Поглядывая на него, я размышлял о тупике, в который зашли наши поиски… В какой-то момент мысли сами собой переключились на телефон, на спутниковую связь и способы кодирования сигнала. Внезапно я замер, вспомнив об одной особенности в организации экипажей подводных лодок.

– Жора, как же мы забыли о шифровальщике! – прошептал я, схватив его за руку.

Выплеснув на себя пиво, он переспросил:

– Что мы про него забыли? И при чем тут… шифровальщик?

– Эх, Жо-ора. Ты слишком мало ходил на подлодках, – засмеялся я. – Есть в каждом экипаже такой тихий и неприметный типчик, подчиняющийся непосредственно командиру – специалист спецсвязи, а проще шифровальщик. Только у него имеются ключи от каюты командира. Соображаешь?

– Точно, есть такой типчик, – согласился Устюжанин. – А почему ты уверен, что у шифровальщика «Белозерска» был шифр от командирского сейфа?

– Нет у меня никакой уверенности, – честно признался я. – Просто это очень маленький и единственный шанс, позволяющий надеяться на положительный исход поисков. Другого нет и не будет. Или ты веришь в чудо?

– Нет. Думаю, у Горчакова ничего не получится.

– Вот и я считаю, что искомый набор из шести цифр не знал никто, кроме хозяина сейфа. И, может быть, шифровальщика.

Товарищ потирает руки.

– Это хорошо. Значит, завтра за работу?

– Что, надоело отдыхать? – посмеиваясь, подаю новую бутылочку пива.

Припав к горлышку и отпив почти половину, он кивает:

– Знаешь, я от работы в тропических широтах никогда не уставал. А если еще устраивать полноценные выходные, то с ума можно сойти от безделья.

Это точно. Тут я с ним полностью согласен.

– В таком случае пора отбиваться, – поднявшись, направляюсь к трапу.

– Чую, не получится у тебя поспать, – смеется вслед Жора.

– Я потихоньку, чтоб не разбудить искусительницу. На цыпочках.

Осторожно спускаюсь на кокпит. А сверху доносится очередная шутка друга:

– У боевых слонов цыпочек нет…

Утром следующего дня Марина должна была идти с нами на глубину. На тот случай, если получится отыскать погибшего шифровальщика и найти в его записях цифры кода замка командирского сейфа. Мы не строили иллюзий относительно великих шансов на успех, однако решили попытать счастья.

Именно поэтому я старался не разбудить темноволосую красавицу, спавшую нагишом на широкой кровати капитанской каюты. Скинув легкие сланцы перед дверью, я бесшумно прошел по мягким коврам, осторожно прилег рядом…

И вдруг почувствовал щекой нежное прикосновение ее ладони.

– Ты не спишь? – прошептал я.

– Нет… Тебя жду…

* * *

Лежим на широкой кровати. Немного уставшие, счастливые.

– Расскажи мне, что ты любишь, – тихо спрашивает она.

Уставившись в темный потолок, перечисляю:

– Темное пиво. Зефир в шоколаде, чтобы только из холодильника и обязательно хрустел. Плюс двадцать два с легким ветерком. Когда ты сверху. Jameson со льдом в тяжелом стакане. Маму. Босиком по траве. Хеппи-энд в головоломных боевиках. Море. Марьяж в прикупе. Маленькое уютное кафе без названия на окраине Лиона. Рассказы Ивана Бунина. Темные волосы до попы. Тихую теплую ночь. Когда еду за рулем и впереди долгая дорога. Ремонтировать электроприборы. Восточноевропейских овчарок. Лосиный остров. Владимира Семеновича громко. Брюнетку из «ABBA». Одну мелодию на все звонки. Легкое порно. Джинсы из настоящего коттона. Есенина под дождь. Улыбаться… А ты?

– Я… Я очень люблю своего сына. Люблю, когда много ящичков под косметику. Двенадцатый кегль. Fashion TV на седьмой кнопке. Трехдневную щетину. Тонкий стержень в ручке. Высокий каблук. Чтобы в квартире все работало. Когда ты снизу. «Бандитский Петербург». «Летний дождь» Талькова. Чтобы с «крылышками». Когда мужчина идет справа. Молочную пенку. Когда меня любят. Длинношерстных кошек. Не оглядываться. Клетчатые рубахи на широкоплечих мужчинах. Эспрессо без сахара. Слушать. Белое сухое вино в тонком высоком стакане. «День сурка». Ехать рядом с водителем. И тоже улыбаться.

– Послушай, у нас довольно много общего!

– Ты прав: не так уж и мало, – смеется Марина.

Да. Не так уж и мало…

Глава третья

Филиппины; акватория юго-восточнее острова Катандуанес.

Настоящее время

Передышка в погоде была недолгой. Очередной день поисковой операции выдался пасмурным. Поднявшийся ночью восточный ветер принес с просторов Тихого океана низкую облачность, иногда осыпавшую «Миллениум» крупными каплями дождя.

Во время подготовки к погружению Марина снова волновалась. Мы знали: это сказывается впечатление от недавнего свидания с тигровыми акулами. Такие стрессы у новичков быстро не проходят – понадобится десяток-другой погружений, чтобы страх окончательно покинул ее подсознание. Пришлось успокаивать и подбадривать рассказами о вчерашней ходке к «Белозерску», за время которой мы ни разу не повстречали хищниц. Это было чистой правдой, поэтому получилось искренне.

Пока шла подготовка к погружению, Игорь перегнал катер на место вчерашней работы. Проверив дыхательные аппараты, прыгаем в воду и сразу идем на глубину. Сегодня нас четверо: Георгий, Михаил, Марина и я. У меня в руках панель, товарищи вооружены пневматическими ружьями.

Погружение происходит спокойно в плановом порядке. Акул в радиусе ста метров не видно, подлодку находим без проблем, невзирая на то что из-за сплошной облачности, застлавшей небо, под водой сегодня сумрачнее, чем обычно.

По мере приближения к огромному корпусу затонувшего подводного корабля я все чаще поглядываю на девушку. Она выглядит сосредоточенной, удивленной и немного напуганной. Акулы здесь ни при чем. Сейчас ее настораживает чернеющий корпус лежащей на дне субмарины. Вид подводного корабля действительно впечатляет: длина – семьдесят два метра, ширина – почти десять; рубка с выдвижными устройствами возвышается на двадцать. Есть чему поразить воображение неопытного дайвера. Однако постепенно Марине передается наше спокойствие и сосредоточенность на работе. Тем более громадных хищников поблизости нет.

Подходим к кормовой части. Видим уже знакомые нам разрушения винта и хвостового оперения, обследованные нами пробоины в шестом и пятом отсеках.

Как и сутки назад, оставляем Михаила снаружи. Но на этот раз я показываю ему на пальцах:

«Шестьдесят минут. Раньше не управимся».

«Понял, – сигнализирует он. – Жду…»

Втроем друг за другом протискиваемся в пятый отсек и сразу поворачиваемся вправо. Освещая пространство впереди, иду первым. За мной Марина, Георгий – замыкающий.

Четвертый отсек. Здесь тоже все по-прежнему: стоящий под углом к продольной оси дизель, изуродованные вспомогательные механизмы, разбросанный инструмент, порванные трубопроводы, части человеческих тел и медленно выплывающие желто-коричневые «сгустки» солярки. Оглядываюсь. Марина не отстает и старается не смотреть по сторонам. Я ее понимаю. Зрелище не для слабонервных.

Третий отсек. Дабы не травмировать девушку видом коридора, наполненного плавающими трупами, сразу тащу ее в командирскую каюту.

«Сиди здесь», – приказываю жестом.

В ее глазах отчаяние и страх.

«А вы?!»

«Мы должны заняться поисками».

«Я с вами!»

«Ты видела, что там творится?»

«Да. Но лучше я пойду с вами. Мне будет спокойнее…»

Ладно. Хочет шарить по телам усопших – пусть шарит.

Объясняю:

«Держись позади нас и не мешай. Договорились?»

«Да», – кивает она и плывет следом…

* * *

Около тридцати минут мы с Георгием обшариваем карманы погибших подводников «Белозерска». Обращаемся с ними аккуратно, будто со спящими. Ведь это наши парни; некоторым едва перевалило за двадцать.

Изредка посматриваю на девушку, следующую за нами как на привязи. Она в норме, хотя и сторонится тел погибших людей.

На исходе получаса Жора радостно пихает меня в бок:

«Нашел!»

Нависая над старшиной лет двадцати пяти, он показывает внушительную связку ключей. Отлично. Теперь нужно убедиться в том, что это специалист спецсвязи, ведь никаких документов подводники в рабочей робе не носят. Подплываем к каюте капитана и пытаемся подобрать к дверному замку ключ из тех, что болтаются в связке.

Первый, второй, третий… Наконец один из ключей легко входит в скважину и проворачивает личинку. Первая треть нелегкой задачи выполнена – шифровальщик найден.

Отрываю с нагрудного кармана робы светлую матерчатую нашивку с боевым номером и начинаю прочесывать каюты. Как правило, шифровальщик, независимо от воинского звания, живет на подлодке не в матросском кубрике, а делит каюту с мичманом или младшим офицером. Эти каюты мы и проверяем…

Вторая треть сегодняшней задачи относительно проста. Над каждой койкой на переборках намалеван трафаретный боевой номер постояльца. Мы поочередно заплываем в крохотные помещения с парой спальных мест (одно над другим) и, сличая боевые номера, ищем койку шифровальщика. Таковая оказывается в каюте по соседству с командирской. Нашли. Теперь самое сложное.

Марина ждет у входа в каюту, а мы начинаем копаться в личных вещах. Занятие, мягко говоря, неэтичное. Но сейчас не до соблюдения этики. К тому же подогревает мысль о том, что все члены погибшего экипажа наверняка сочли бы наши действия правильными. Перед нами поставлена нелегкая задача спасти многолетний труд профессора Иванцова по созданию вакцины против смертельного штамма E.coli. Для этого необходимо вскрыть сейф в командирской каюте. Ну, а шифр, возможно, записан в каких-то блокнотах или тетрадях шифровальщика. Все просто. Только найти его будет нелегко.

Вначале изучаем те бумаги, что плавают под потолком в пределах самой каюты. Парочка художественных книг, несколько фотографий, календарь, журналы и цветной стикер. Мы понимаем, что прошедший обучение и накачанный особистами шифровальщик не отважится начертать шесть заветных цифр на висящем на всеобщем обозрении плакате. И все же проверяем каждый клочок бумаги. В таких серьезных делах следует быть педантами…

В названных бумагах ничего нет. Ни одной сделанной от руки пометки. Выдвигаем встроенный в нижнее спальное место рундук. Здесь несколько пар обуви, нательное белье, пустая стеклянная банка и новая обувная щетка… Переходим к шкафу у входа. Я подсвечиваю фонарем, Георгий проверяет карманы форменной одежды. Тоже пусто.

Оглядываю каюту в поисках местечка, где можно было надежно спрятать небольшую вещицу. Внимание привлекают плавающие под потолком подушки. Обжимаю ладонями первую. Ничего. Под наволочкой второй сразу нащупываю нечто твердое. Блокнот! Точнее, небольшая записная книжица.

Толкаю в плечо товарища: «Свети!» С воодушевлением листаю страницы. Фамилии, адреса, длинные номера сотовых телефонов… Последние страницы исписаны непонятными цифрами. Сплошные столбцы цифр… Внезапно в глаза бросается надпись, сделанная сверху вниз на полях страницы. Шесть цифр, записанных карандашом. Неужели нашли?!

«Пошли, – зову Георгия и Марину. – Кое-что есть. Надо попробовать…»

* * *

Каюта командира представляет собой скромное полукупе. Помимо единственного спального места, в дальнюю стену вмонтирован крохотный письменный столик; в левом ближнем углу – шкаф, в правом – раковина из нержавейки, над ней поблескивает зеркало с небольшой полочкой. Внизу находим несгораемый водонепроницаемый сейф для хранения секретных документов и кодов связи. Он-то нам и нужен.

Жора освещает наборник кодового замка. Склонившись над сейфом, заглядываю в открытый блокнот и по очереди выставляю нужные цифры. Механизм исправен и издает тихие щелчки. Пока все получается, лишь бы найденные в блокноте цифры были кодом, а не номером городского телефона какой-нибудь девчонки… Совмещаю с основной меткой неподвижной части замка последнюю цифру. В замке что-то хрустнуло, и дверца сама приоткрылась на пару сантиметров.

Фух! С третьей частью плана справились. Осталось убедиться в самом главном – находится ли внутри вакцина с описанием технологии ее получения. Если в сейфе этого не окажется, придется обыскивать всю подлодку. Представив на миг объем подобной работы, я невольно закрываю глаза и произношу нечто похожее на молитву. Или заклинание. Медленно тяну дверцу на себя. Устюжанин едва ли не засовывает в увеличивающуюся щель руку с фонарем. На верхней полке лежат запечатанные пакеты, прижатые пистолетом. В пространстве средней полки плавают бумаги – вероятно, шифры. А из нижней трети выглядывает прорезиненный мешок, туго перетянутый круглым жгутом. Не в нем ли доставленные на борт «Белозерска» вещички Иванцова? Подхватываю мешок. Если он так тщательно упакован, то под водой его лучше не открывать. Ощупываю… Внутри длинный цилиндрический предмет и тетрадь. Или большой блокнот. Все совпадает. На всякий случай подзываю Марину.

«Кажется, мы нашли то, что искали, – подаю мешок. – Проверь…»

Пару минут она производит с мешком те же действия, что и я. И утвердительно кивает:

«Очень похоже на вещи профессора Иванцова».

Что ж, ее ответ меня устраивает. Несколько секунд раздумываю над тем, что делать с содержимым сейфа. После пропажи «Белозерска» командование флота, безусловно, изменит коды связи. И все же не стоит их здесь оставлять. Самый верный вариант – поднять их и уничтожить на поверхности. Передав мешок Иванцова Георгию, выгребаю бумаги и засовываю в наволочку от подушки.

«На выход, – подаю знак товарищам. – Пора возвращаться…»

* * *

Медленно поднимаемся к поверхности. Георгий с Михаилом держат в руках ружья и посматривают по сторонам. К подвесной системе Жоры привязан кожаный мешок, Мише поручено поднять наволочку, набитую секретной документацией. Девушка плывет между ними. Ну, а я иду последним, часто поглядывая на экран панели, чтобы не прозевать появление грозных морских хищниц.

Восхождение происходит без приключений. Лишь когда до поверхности остается менее десяти метров, я замечаю на периферии экрана парочку засветок. Судя по скорости перемещения, это акулы.

«Опоздали, детки, – ухмыляюсь, глядя на темнеющее над нашими головами дно «Миллениума». – Не успеете вы сегодня нами пообедать. Приходите завтра…»

Поблизости от катера никого нет, кроме резинового «тельца» надувной шлюпки, на которой Игорек катал Ингу. Можно всплывать.

Мы на поверхности. Фурцев принимает трофеи и помогает подняться на платформу.

– Срочно займись этим, – киваю на наволочку.

– Что там?

– Секретная документация из командирского сейфа. Разложи в салоне на солнышке под лобовым стеклом. По мере того, как бумаги будут высыхать, сжигай. Все до единой.

– Понял.

Освобождаемся от снаряжения. Переодеваемся. Перемещаемся в салон. И приступаем к главному: к проверке содержимого резинового мешка, туго перевязанного жгутом.