Текст книги "Хрустальный рубеж (СИ)"
Автор книги: Сергей Зайцев
Жанры:
Героическая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Глава 11
Один-из-Сотни. Чужая Искра
– Быстрый Поток закончил оценку, – произнёс Зурхаш, стоявший перед Сзареном вполуоборот. Его вертикальные зрачки то сужались в тонкие нити, когда он смотрел на солнце, уже начавшее свой неумолимый спуск к горизонту, то расширялись, стоило ему бросить взгляд на Господина. Голос гвардейца звучал размеренно – он чувствовал мрачное настроение Одного-из-Сотни и опасался ухудшить его неосторожным словом.
– Одиннадцать десятков убитых или тяжело раненных. Пять десятков с лёгкими повреждениями смогут двигаться без задержек. Добрать из местных удалось лишь два десятка взамен выбывших. Остальные… – здесь голос гвардейца стал чуть более презрительным, выдавая истинное отношение к рабам. – Либо мальковый молодняк, едва научившийся держать копьё крепче, чем собственный хвост, либо ни на что не годное старичьё или калеки.
Сзарен позволил этим словам скользнуть мимо слуха – бесследно, не задерживаясь в разуме дольше необходимого. Он знал, что для акваритов жалкие десять-пятнадцать зим уже становились возрастом дряхлой развалины, годной разве что для воспитания мальков, да и то не отрывая немощных хвостов от плетёных циновок.
– У Шепчущей Глубины удалось забрать двух старших учениц – Робкую Зябь и Хитрую Рыбину, – продолжал Зурхаш. – Магия у них есть, в бою держались достойно. Но сама Верховная Ксилисса… – Гвардеец позволил себе короткий кивок в сторону древней шаманки, которая сидела рядом с чужаком, и куда почти непрерывно уже долгое время смотрел сам Сзарен. – Ей почти двадцать зим, Господин. Она еле дышит. Взять с собой не получится.
От этих слов мускулы под бронированными наплечниками Сзарена непроизвольно напряглись. Не из жалости – хесситу было плевать на жизнь раба. Напряжение возникло от осознания того, насколько ослабло его войско. Привычным усилием воли он заставил себя успокоиться, и снова позволил мысленному взору блуждать между двумя точками – ледяным торосом, намертво сковавшим заметную часть озера от мелководья до глубины, и фигурой чужака, расслабленно расположившегося возле временного очага.
Отряд хесситов держался на берегу обособленно от всех остальных, сохраняя дистанцию между собой и рабами. Даже отдыхая, гвардейцы оставались начеку – восемь фигур в кожаных доспехах с металлическими накладками сомкнулись вокруг Сзарена, как остров силы среди отгремевшего хаоса побоища. Изначально их было девять, но об утрате в Мёртвой Чаше уже не вспоминали – путь служения низкородных хесситов из свиты всегда связан со смертью, замены среди них новичками – не редкость. А очередь желающих – всегда до горизонта.
Воины сидели или стояли у нагретых солнцем валунов, занятые привычным делом – чисткой оружия после битвы и проверкой снаряжения. Движения их казались размеренными, въевшимися в плоть и кости, но то один, то другой раздражённо дёргал хвостом под кожаной накидкой, выдавая то, что скрывала выучка.
Ледяная гора, намертво сковавшая воду в полусотне шагов от берега, возвышалась над озером пугающим памятником разрушительной мощи чужой магии. От неё тянулся морозный туман, зябко цепляясь за чешуйчатую кожу воинов и стылой волной проникая под броню. Но никто не смел явно проявить страх, особенно под наблюдением сотен глаз акваритов. Пусть рабы видят и понимают – хесситам страх неведом.
Чуть поодаль, среди прибрежных зарослей стеклянного камыша, хаотично бродили получившие временную свободу гребневики. Обычно эти двуногие тяжеловесы брезговали растительной пищей, но трупы тварей Тьмы были для них несъедобны – псевдоплоть Забвения вызывала тошноту даже у местных пещерных падальщиков, а для пустынных ящеров служила форменным ядом.
Поэтому звери поневоле переключились на молодые побеги камыша, сочные стебли которых содержали особое вещество, служившее естественным стимулятором пищеварения. Аквариты выращивали этот камыш вдоль берегов аккуратными островками специально для своих нужд, а гребневики истоптали уже значительный участок берега, выдирая зелень с корнем и перемалывая её челюстями с характерным хрустом.
Впрочем, выражать недовольство открыто никто из местных не спешил. В основном раздражённо смотрели в сторону берега с далёких платформ ксиллиса старые самки, которые присматривали за молодняком, но сами уже не могли передвигаться без посторонней помощи.
Большинство же уцелевших зрелых акваритов были заняты делом – кто-то обрабатывал раны соплеменников, используя целебную слизь водорослей; кто-то латал повреждения на плетёных платформах ксиллиса, заменяя лопнувшие лианы; кто-то укреплял защитные барьеры из лозы, которые должны были сдерживать следующую волну тварей Тьмы.
А немалая часть водных жителей до сих пор выполняла мрачную работу, ныряя в окрашенную алым воду и собирая многочисленные серебристые тела погибших сородичей. Такую бойню Печальный Исток вряд ли видел за последнюю сотню зим. Обычно ксиллис отбивался от бродячих стай из двух-трёх десятков отродий без потерь, и такого нашествия точно бы не пережил, если бы не чужак со своей ледяной магией. Поэтому, несмотря на огромное число погибших, рук выживших хватало, чтобы провести погребальный ритуал без спешки.
Каждый мертвец получал свою минуту – под печальными взглядами стариков с плетёных платформ один из сородичей обвивал тело погибшего хвостом, затем клал ладонь с перепончатыми пальцами на его лицо, прощаясь. После чего нырял, утаскивая тело на дно, откуда тянулся едва слышный непрерывный гул – низкий, тягучий, похожий на стон больного зверя. Часть древнего ритуала – захоронить павших в родном водоёме, чтобы их плоть стала пищей для глубинной фауны и наполнила тёмные воды внизу новой жизнью.
Сзарен смотрел на это и думал, что аквариты тратят слишком много времени на мёртвых. Для него значение имели лишь живые, способные держать оружие. Но вмешиваться и ломать обычаи акваритов он не видел смысла. Всё, что необходимо было сделать, уже сделали его гвардейцы, избавляя Одного-из-Сотни от лишней суеты.
Поэтому сейчас куда больше Одного-из-Сотни занимали мысли о чужаке, который расположился в полусотне шагов от отряда хесситов, что позволяло беспрепятственно наблюдать за каждым его движением.
Обустроив очаг из крупных гладких камней прямо на прогретой солнцем гальке, Филин пребывал в странной неподвижности. Его взгляд был расфокусирован, словно он читал невидимые узоры магии. При этом рука мага размеренно, на одних рефлексах, помешивала густое варево в котелке, подвешенном на высоком треножнике из костей какого-то крупного зверя. Аромат оттуда шёл резкий, горьковато-пряный, с нотами трав, которые не росли в пустошах Империи Тирана. Он странно контрастировал со всё ещё витающими над водой запахами крови и смерти, заставляя ноздри Сзарена раздражённо подрагивать.
Обе вещи – треножник и котелок – Филин позаимствовал у Шепчущей Глубины, Верховной Ксилиссы, или, попросту говоря, древней шаманки, заправлявшей этим поселением. Её бурое от прожитых лет тело, иссушенное временем до дряхлости, давно сбросило блеск зрелого серебра, но Ксилисса, устроившись в шаге от чужака, не выказывала признаков слабости. Как и все взрослые аквариты, она могла довольно долго обходиться без водной стихии без вреда для организма. Хвостовые плавники лишь слегка шевелились от тёплых потоков воздуха, идущих от костра, а золотистые глаза были прикрыты тонкой плёнкой третьего века, защищаясь от яркого света.
Аквариты, что самцы, что самки, не носили ни одежды, ни доспехов, признавая лишь пояса из искусно сплетённых волокон, на которых и держали всё необходимое – костяные ножи, инструменты для работы, защищённые от воды сосуды из трубочника со снадобьями и травами.
Рядом с Верховной шаманкой, едва ли не прижимаясь к её боку, сидела «мальковая» ученица – Плачущий Ручеёк. В её детских глазах, широко распахнутых от любопытства и робости перед чужаком, отражался огонь костра. Эта «мелочь» лишь недавно прошла обряд отделения от водной стихии, научилась дышать воздухом и ползать на хвосте. Сзарен не особо разбирался в возрасте рыболюдей, но опыт подсказывал ему, что ученице едва ли больше года по меркам акваритов, раз она размером примерно с треть взрослой особи.
Рядом с очагом лежало несколько плетёных корзин с образцами из местных трав, среди которых этот Филин и выбрал всё необходимое для варки, словно читая их свойства по запаху.
Сзарену было совершенно наплевать на все эти местные имена. Он видел только цифры потерь и возможности добычи. Но обстоятельный Зурхаш, верный своей привычке докладывать обо всём, продолжал неторопливо перечислять детали. Его доклад был похож на ритуал – каждое имя, каждая деталь должны быть учтены, даже если они казались бессмысленными для военачальника.
Жаль, Верховную Ксилиссу, как и эту мелочь рядом с ней, не получится взять в поход взамен выбывших. Такие нагрузки только для зрелых воинов. Просто умрут в первый же день пути от перерасхода сил. Нерационально.
В костяном котелке, выточенном из верхней части черепа какого-то дикого зверя, медленно кипели травы, готовые превратиться в чудодейственную настойку. Шепчущая Глубина внимательно наблюдала за действиями чужака – даже в старости не утратив природного любопытства. Рыболюды легко отпускали мёртвых, предпочитая думать о живых, поэтому шаманка и сейчас, когда возле помостов ксиллиса шёл прощальный ритуал, продолжала тихо наставлять Плачущий Ручеёк.
Хотя чему там можно научиться – Сзарен искренне не понимал. Действия Филина были ему столь же непонятны, сколь и сама магия «Искры». В Империи Тирана шаманы работали с природными силами или приручённой Тьмой Очагов Забвения; то, что творил этот Повелитель бури, определённо выходило за рамки привычного опыта хесситов.
Филин. Чужак. «Маг», как тот сам себя называл, обособляя себя от шаманов. Странная раса. Сзарен видел перед собой существо с непропорционально длинной шеей и тонкими конечностями. Уродливый внешний вид. Беззащитная кожа. Слабые мышцы. Он даже одет, как какой-то бродяга – ткань его тёмного одеяния выглядела откровенным рваньём.
Но парящая над правым плечом магическая сфера сразу всё меняла. Она источала золотистое внутреннее сияние даже сейчас, когда вокруг царил покой после битвы. Да и кинжал чужака в ножнах выкован из хорошей стали, закалённой неведомыми способами. Две ёмкости на поясе для настоек тоже выглядели довольно удобными: плотно притёртые затычки крепились хитро – их нужно вращать, чтобы открыть.
«С его трупа нужно будет обязательно всё это забрать», – хозяйственно отметил Сзарен в мыслях. Но пока тот нужнее живой. Пусть сам чужак сейчас, возле очага, не вызывал особого впечатления, Вершитель видел его возможности собственными глазами. Неужели всю эту невероятную мощь дарует ему та особенная сила, которую Кхарр на своём новом, чуждом истинному хесситскому слуху наречии назвал загадочным словом «Система»?
Так откуда же этот Филин явился? Из какого края приходят существа, способные силой Искры обращать летнюю воду в горы зимнего льда? Впрочем, праздное любопытство – роскошь, которую Сзарен не мог себе позволить. Не с Меткой на ладони. Куда сильнее его сейчас интересовали более практичные вещи – насколько изменился его Кхарр.
Низкородный хессит никогда раньше не двигался так в бою – его движения стали резкими, как удар боевого серпа; быстрыми, как рывок гребневика; агрессивными, как оскал Первого-из-Сотни. Он стал убийственно расчётливым. Даже простое оружие преобразилось после Инициации – теперь оно источало кислотно-зелёное свечение яда без всякой специальной подпитки, словно само впитало чужую Искру.
А ведь Кхарр был самым слабым гвардейцем Одного-из-Сотни. Лишь по этой причине Сзарен решил им пожертвовать, и не только ради переводчика. Главным мотивом было обрести понимание – какие возможности получает разумное существо после этого ритуала, так впечатлившего Вершителя на примере раба-акварита в Мёртвой Чаше.
Теперь же Кхарр стал сильнейшим среди гвардейцев, и это признали все. Хесситы поглядывали на новообращённого со смесью суеверного страха и жгучей зависти.
Взгляд Сзарена зацепился за Раатока, сидевшего в двух шагах от Кхарра. Гвардеец заворожённо наблюдал, как с каждым прикосновением к точильному камню лезвие чужого серпа ядовито пульсирует зеленоватым светом, словно зализывая старые боевые отметины и усиливая остроту. Рааток опустил глаза на свой серп – тусклый, с уродливой зазубриной у основания, которую вывести уже невозможно. Посмотрел снова на Кхарра. Молча встал и ушёл к другому камню, усевшись к новообращённому спиной.
Даже Зурхаш, Первый-из-Свиты, больше не позволял себе снисходительных взглядов в сторону бывшего низкородного. Теперь в его глазах читалась задумчивая настороженность – если сила Искры настолько преображает даже самого слабого, то какой потенциал она может раскрыть у воина с кровью из Сотни?
Сзарен встряхнул тяжёлой головой, пытаясь прогнать ломающие привычные представления мысли. Он привык к миру, где сила делилась на Высшую Кровь, Сотню Исполнителей Воли и всех остальных. Теперь же он видел перед собой совершенно иную иерархию… Непостижимо.
Сам Кхарр пока мало что понимал, но даже из путаных обрывков проступало главное – сила Инициированных делится на «уровни» и «ранги», растущие как в сражении, так и через накопление неких «очков умений».
После боя с костеломами Кхарр достиг третьего уровня. Это была первая понятная цифра в этом хаосе новых знаний. Но когда Сзарен потребовал у гвардейца оценить силу самого Филина, тот лишь беспомощно развёл когтистыми руками. Сказал, что Система не позволяет прочитать узор тех, кто значительно выше по силе. «Значительно выше…» Эта фраза звучала одновременно и угрозой, и обещанием. Если самый слабый воин стал сильнейшим после одного ритуала, то какой силой должен обладать тот, чей уровень недоступен даже взгляду?
Подробный отчёт обо всех ощущениях и последствиях для организма после приёма целебного варева чужака Кхарр тоже успел дать. Эффект оказался исключительно благоприятным. Рваные раны на плече гвардейца затягивались прямо на глазах, а боль утихла мгновенно. Среди воинов это вызвало глухое ворчание – завистливое признание того, что магия чужака лечит лучше, чем все целебные мази и амулеты Империи Тирана.
Впрочем, Сзарен и сам видел силу этого средства. Но что именно ускорило заживление – само зелье или та самая Искра, которую чужак влил Кхарру вместе с кристаллом? Эта неопределённость раздражала.
Жаль. Очень жаль, что сам Сзарен не может принять эту таинственную Искру Системы. По крайней мере сейчас. Проклятие «Пожирателя Разума», пустившее корни в его плоть после Причастия Тьмой, просто не потерпит чужеродного вмешательства. Столкновение дикой Скверны Очага Забвения и невидимого узора Системы мгновенно разорвёт тело Вершителя изнутри.
Но поневоле возникали крамольные мысли, которые он пытался развеять, как удушливый дым от костра при внезапном порыве ветра. Способно ли такое существо, как этот Филин, поспорить с самой Высшей Кровью и остаться в живых? И самый главный вопрос… Если эта магия действительно столь велика… Сможет ли она избавить Вершителя от теневого поводка «Пожирателя»?
Эта мысль была подобна яду, медленно растекающемуся по венам и порождающему странные идеи. Например – пусть Сзарен не сможет принять Искру сам, но что мешает ему подобрать подходящую хесситку из низших каст, с предрасположенностью к шаманизму, и воспитать её так, как нужно лично ему? Но уже с Искрой в душе…
Фантазии…
Позволять себе озвучивать такие вопросы вслух слишком рано.
Возможно, он просто переоценил силы Филина, поддавшись первым впечатлениям. Если это так, то остаётся придерживаться прежнего плана, который сложился при первой встрече.
Пока же стоит несколько переходов понаблюдать за Кхарром. Понять, не ослабла ли его верность Сзарену. Не предаст ли он своего Господина, безоговорочно примкнув к магу? Да, воин по-прежнему беспрекословно выполнял его приказы, но от цепкого внимания Вершителя не ускользнул момент, когда Кхарр при докладе впервые не опустил взгляд сразу, как полагается. Несколько долгих мгновений он смотрел ему прямо в лицо, пока не опомнился и не уставился в землю. Плохой признак. Свита не должна иметь своей воли, кроме воли Господина.
– Сколько собрали кристаллов с Искрой? – не оборачиваясь и продолжая изучать медитирующего Филина, поинтересовался Сзарен. Он говорил так же отрешённо, как смотрел, пытаясь заглушить внутри настойчивый враждебный шёпот.
– Более сотни, Господин, – почтительно сообщил Зурхаш, тщательно скрывая страх и беспокойство за своего хозяина. В таком задумчивом состоянии гвардеец никогда его не видел. Обычно тот быстро принимал решения и не забивал голову лишними сомнениями. Но после встречи с этим чужаком его словно подменили.
«Достаточно, чтобы несколько раз Инициировать весь отряд», – мысленно отметил Сзарен, совершенно не замечая тревоги своего Первого-из-Свиты.
– Получилось их использовать хоть у кого-то, кроме Кхарра?
– Нет, Господин. Хотя в нас нет Тьмы, но Света Искры тоже нет.
Сзарен криво усмехнулся. Само собой, он уже это попробовал первым, как только появились первые результаты по добыче. Сам чужак демонстративно не захотел пачкать руки, занялся своей варкой – возиться в грязи и трупах для столь могучего мага и впрямь было не по статусу. Лишь небрежно попросил Сзарена отправить на эту работу его рабов.
Так что теперь аквариты вскрывали туши костеломов в воде, а на берегу этим занимались гвардейцы Сзарена – низкородные хесситы никогда не чурались чёрного труда.
Не в каждой твари нашёлся кристалл сущности с Искрой, но тварей Тьмы было много, поэтому и добыча оказалась щедрой. Подумать только – выглядят как сущий мусор, отбросы Забвения… Но каждый такой кристалл подходил для невероятной Инициации.
И был совершенно бесполезен в руках Сзарена.
Привычные хрусталиты из глубинных пещер жгли ладонь нетерпеливой, дикой энергией, рвущейся наружу. Эти же гранёные камешки, добытые из трупов отродий Забвения, лежали в руке мёртвым грузом – гладкие, холодные, безразличные. Чужая сила. Не для его крови.
Впрочем, не совсем. Он никому не стал говорить, но чем дольше такой кристалл находился на его ладони, тем быстрее росло ощущение угрозы. Метке «Пожирателя» не нравилась эта вещь. В конце концов пришлось кристалл небрежным движением бросить в общую кучу добытых, делая вид, что тот ему больше не интересен.
И сразу стало легче, Метка успокоилась.
А вот Филин, наоборот, в продемонстрированном ранее диком хрусталите силу признал. Если бы не это признание, заманить его в Хрустальные горы оказалось бы нечем.
Сзарен в который раз медленно перевёл взгляд на озеро, где в недрах самой настоящей рукотворной горы намертво застыли сотни отродий Забвения. Ледяной монстр, ощетинившись прозрачными закрученными зубьями, похоже, в ближайшее время таять не собирался. Значит, когда это произойдёт, вся добыча достанется жителям ксиллиса, ведь Сзарена уже здесь не будет.
Вершитель недовольно скрипнул острыми зубами.
Гребень на его загривке приподнялся, невольно отражая сдерживаемую в душе ярость. Поселение на воде выстояло только благодаря сборному войску из трёх сотен акваритов, присланному сюда, в Печальный Исток, в качестве Пятилетней Дани для похода к Хрустальным горам. Каждое из выживших селений Великого Кружева, выполняя рабские обязанности, выделило бойцов, ослабив собственные возможности для защиты от тварей Тьмы. Но из-за падения барьера Мёртвой Чаши и прорыва монстров их армия… неприятно сократилась.
Жалкие рабы…
Но они необходимы для этого похода. По местным меркам десять зим – уже возраст увядания, превращающий воина в едва дышащую развалину. А мальковый молодняк годился разве что на корм пещерным падальщикам. И несмотря на столь быстрое взросление, из зимы в зиму этот народ плодился всё хуже – самки акваритов вырождались, а потери в схватках с тварями Забвения нарастали лавинообразно.
И теперь этот непредсказуемый Филин с его сокрушительными ледяными вихрями стал нужен хесситу намного сильнее, чем несколько переходов назад. Тогда Вершитель мог позволить себе роскошь высокомерия – сейчас же маг превратился в единственный шанс завершить проклятый поход.
Вершитель зло усмехнулся, в который раз подумав про переговорный амулет, таившийся в поясном подсумке. Артефакт жёг бедро, требуя немедленно передать весть в Тар-Хесс. Но использовать амулет сейчас – значит связаться напрямую с Таареном, Первым-из-Сотни. Его кровным врагом, который и вручил эту безделушку для экстренных докладов.
Стоит сообщить о падении древнего барьера – и имперский механизм придёт в движение: Первородные отправят разведчиков, а затем начнут подготовку к масштабной карательной экспедиции. Они сотрут чужаков в порошок, как уже сделали это триста лет назад, заберут всю славу и добычу с их трупов, а сам Сзарен останется ни с чем, по-прежнему прозябая на унизительном девяносто девятом месте в иерархии Сотни.
И это при условии, что он вообще выживет в Глубинах, от которых ему всё равно не отвертеться. Проклятие Поводка неумолимо тянуло его к цели, как ржавый якорь, медленно погружающий корабль в бездну.
Сзарен стянул с правой руки кожаную рукавицу с металлическими накладками и мрачно уставился на широкую грубую ладонь. Там, въевшись в самую плоть после Причастия Тьмой, пульсировала метка Тирана – «Пожиратель Разума», наложенная Верховным Жрецом по прямому приказу Таарена, Первого-из-Сотни.
Пока Сзарен двигался к Глубинам, проклятие жило в симбиозе с его телом, даже вливая дополнительную силу в битвах. Но стоило ему отклониться от маршрута, поддавшись азарту разведчика, задержаться у Мёртвой Чаши, а затем ещё на некоторое время остаться после битвы здесь, на берегу озера, выполняя условия чужака…
И чернильные линии метки «Пожирателя Разума», ранее лишь похожие на незаживающие царапины от лап дикого зверя, теперь словно разбухли, превращаясь в мерзких жирных червей, что потянулись от ладони к запястью, уходя выше, под край кожаной поддёвки, под доспехи.
Метка терзала плоть с самого Причастия – непрерывно, но молча, как след от не заживающего клейма, выжженного огнём и железом. Сейчас боль усилилась, опаляя чешуйчатую кожу так, словно хессит сунул руку в раскалённый песок пустыни. К этому тоже можно притерпеться, но теперь Один-из-Сотни стал слышать пугающий шёпот в своём сознании. Чужой. Голодный. Пока ещё слабый, но уже настойчивый, повелевающий.
Он и раньше знал, что Тьма питалась его рассудком и жизненной силой, но до сих пор это почти не мешало. Сейчас же с каждым упущенным мгновением он всё отчётливее слышал в голове сводящий с ума шёпот Очагов Забвения, от которого внутри против воли закипала неконтролируемая ярость, вытесняя привычную выдержку военачальника и заставляя даже на своих воинов смотреть как на врагов.
Он знал, что если эти щупальца продолжат свой путь по предплечью, поглотят руку, доберутся до черепа и проникнут в мозг, он навсегда потеряет себя, превратившись в безмозглую тварь Тьмы.
Единственным лекарством оставалось древнее Наследие. Только мощь артефактов Высшей Крови способна разорвать магическую связь поводка, «заякорить» рассудок Вершителя и позволить ему окончательно подчинить Тьму внутри себя, обретя свободу.
И чтобы выполнить задуманное, теперь придётся использовать чужаков. Лишь достигнув цели и сбросив удавку с шеи, он сможет в лучах триумфа донести в Тар-Хесс весть о падении барьера. Ну а если до этого не дойдёт и он сгинет в затопленных пещерах, то какая ему разница, как Империя будет справляться с этими магами?
Так что Сзарену позарез нужна лояльность Филина, а значит, придётся завоевать доверие и его соратников – хессит не сомневался, что чужаки умеют обмениваться сведениями на расстоянии не только через того мерзкого крылатого зверя. И начало этому доверию уже положено – отряд акваритов под предводительством инициированного Тихого Омута уже отправлен к древнему кургану, который маг называл Колыбелью. Это и было встречным условием Филина – дать ему некоторую долю перехода для решения текущих вопросов и обеспечить безопасность для места появления чужаков.
В общем, ситуация… терпимая. Времени для усмирения Метки пока достаточно. Радует, что чужак не уступает по скорости гребневикам благодаря своему огромному клыкану, которого хозяин сейчас отпустил на вольную охоту, пока занят с очагом. А значит, в пути маг легко наверстает доли перехода, упущенные сейчас на томительное ожидание – но так надо. Ведь стихийная мощь Филина с лихвой восполнит недостаток бойцов среди рабов.
А когда Наследие окажется в руках Сзарена… устранить свидетелей, видевших, как он нанимал врага Империи, будет не так уж сложно.
– Господин, к чужаку снова летит тот крылатый зверь, – вмешался в размышления командира Зурхаш, тоже не спускавший взгляда с мага и заметивший, как в небе над ним появилась знакомая тень.
Вершитель вновь натянул рукавицу, скрывая расползающуюся Тьму, и глянул с высоты своего могучего роста на терпеливо ожидающего в трёх шагах приказов гвардейца с изменённой судьбой:
– Кхарр, передай чужаку, что пора. Больше ждать я не собираюсь.




























